Текст книги "Боги вне подозрений"

Автор книги: Елизавета Шумская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

– Кор-конье. Материя из стволовых волокон куста с таким же названием, – повел он поникшими плечами. – Растет только на материке, – зачем-то добавил он.

Фарклайд нахмурился. Ткань была невесома и полностью гасила энергетические потоки, идущие от Зеркала. Необходимо срочно оповестить о ней береговую охрану, таможенные и прочие службы. Это же идеальный способ для провоза запрещенных и краденых артефактов!

Судя по лицам, протекторы думали о том же.

– Откуда вы ее взяли?

Юноша обхватил себя за плечи и через силу ответил:

– В поездке на материк наткнулись.

– Там она хорошо известна? – Это оказалось бы странным, потому что свои люди у наррийцев были и там, а подобная информация в обязательном порядке оказывалась на столе у старшего протектора.

– Не думаю, – еще менее довольно произнес парень. – Это какие-то секретные дела хозяина.

Льот ничего не ответил на это, но подумал о многом. Соратники так и видели, как командир просчитывает возможные последствия. Полюбовавшись немного на это зрелище, Шерши, прикрыв веером ухмылку, протянул руку к Зеркалу:

– Позволь…

Фарклайд безропотно передал стекло. Ро покачал головой, взглядом попросил напарника подержать Зеркало. Тот, уже перевоплотившийся, ухватился за раму и внимательно посмотрел на духовника.

Какое-то время вокруг царила тишина, не прерываемая ничем, даже ночные насекомые будто замерли. Шерши хмурился, водил рукой над Зеркалом. Потом вздохнул:

– Льот, спроси у него что-нибудь. Майрэл, поставь его вертикально, как если бы оно висело.

Барс подчинился. Фарклайд же с совершенно невозмутимым видом уставился на отражающую поверхность.

– Со всем почтением желаю услышать ответ, – начал он, – сколь долго еще продлится выполнение нашего задания?

По стеклу пошли круги, какие бывают на луже во время дождя, потом задрожали и они, а затем раздался голос:

– Как будут выполнены все обещания и прощены все долги, исполнится желание твое.

Льот замер. На миг показалось, что в серых глазах мелькнула похожая на свет занесенного клинка боль, но чего только не привидится в свете путаниц-лун, ведь ни единый мускул на лице командира отряда не дрогнул. Но все, кто был осведомлен о молодости Фарклайда, почему-то отвели взгляд. Никому не хотелось узнать, правдивы ли их догадки. И лишь Шерши решился произнести… правда, совсем не то, что все ожидали:

– А Зеркало-то фальшивое.

Глава 22

– Думается мне, – заметил Микош, – нужно как можно скорее обернуться.

Команда Карнавы уже почти сутки двигалась в глубь Южного наррийского острова. До нужного им городка пришлось добираться верхом, и то протекторы Бога далеко не сразу узнали, куда им следует двигаться. Да и сейчас уверенности в правильности направления не было. Самым же неприятным являлось то, что они находились не на своей земле и, разумеется, без разрешения. Все донельзя казалось подозрительным, более всего – те взгляды, которыми их провожали тем чаще, чем дальше они продвигались в глубь чужой территории.

Как и на большинстве южных земель, на этом острове более всего человеческой массы скопилось на побережье. Там и торговля, и порты, и морской промысел, и курорты, и военный флот, а дальше что – виноградники да поля. Протекторам в этот раз все больше оливковые деревья попадались. Ранреу ностальгически вздыхал и постоянно порывался отведать недозрелых плодов. Только железная воля (и огненная рука) Халльдуора удерживала его от промедлений.

– Тебе тоже все кажется излишне подозрительным? – Лоу оглянулся, будто ища затаившихся врагов.

Духовник лишь усмехнулся.

– Меня куда больше беспокоит то, что скоро мы вступим на территорию, условно относящуюся к храму Искраулу, – повел плечами фаар. – Конечно, до него очень далеко, но насколько я знаю Орнеллу Нецкальскую, она очень хорошо осведомлена обо всем, что творится на землях прихожан своего храма.

– А правду говорят, – Микош был куда моложе Рошела, Ранреу и Элайтера, но старше двух оставшихся членов группы, хоть и ненамного, – что Орнелла Нецкальская – любовница Льота Фарклайда?

Халльдуор и Альзорел насмешливо посмотрели на задавшего вопрос.

– А как ты думаешь, замужняя дама может быть любовницей такого человека, как старший протектор Нарры Льот Фарклайд? – с коварными интонациями в голосе спросил фаар.

Элайтер отчего-то грустно улыбнулся.

Микош усиленно размышлял.

– Нарра склонна прощать подобные союзы, – выдал он.

Альзорел презрительно задрал свой хорошенький носик.

– Не прощать, – немного неожиданно для остальных поправил его Элайтер. – Она не видит греха в любви. Если Карнаву мы в двух словах определяем как Разум и Милосердие, то Нарру можно назвать Любовью и Жизнью. Богине не нравится, когда чувства влюбленных причиняют боль кому-то еще, но она прекрасно понимает, что совсем избежать этого невозможно. В случае же с Льотом и Орнеллой все непросто. Халль, ты помнишь?

– Отлично помню, – вздохнул его напарник. – Мы тогда были так молоды и так… легки, что ли. Все казалось таким простым. И цели, и путь, и столько счастья было вокруг. А Льот… мы учились все вместе. Не на одних курсах, но пересекались, как пересекаются все, кто учится на Феэркен-сене.

– И ты хочешь сказать, что он тоже был молод… в смысле легок и… наивен? – В голосе Микоша откровенно слышалось неверие. Причем не словам, но скорее своему пониманию, что такое действительно могло быть.

– Даже Халльдуор и Шерши Ро, – влез Ранреу, – когда-то не были врагами.

– Не было такого! – возмутился фаар. – Я всегда терпеть не мог эту вредную задницу! И меня всегда бесили его дурацкая манерность, эта надменная рожа и веер! Да, и веер! И я…

– Вернемся к Льоту, – хихикнув, оборвал его на полуслове Лоу. – Как это ни казалось бы невероятным, но господин нынешний старший протектор Фарклайд, а тогда еще один из множества безвестных ростков Феэркен-сена, совсем не был столь зануден, как сейчас.

– Он не зануден, он серьезен. – Похоже, Рошел в отместку решил противоречить руководителю группы во всем. – И он всегда был серьезен.

– Но не настолько, – покачал головой Элайтер.

Микош, Олестер и даже Альзорел во все глаза смотрели на старших коллег. Как ни хотелось им признаваться, но командир противников вызывал восхищение и восторг. Более того – он и человеком-то не казался, его невозможно было заподозрить ни в одной слабости.

– И у него всегда было отличное чувство юмора, – продолжил Карнелл.

– Куда только делось? – проворчал Ранреу, но Элайтер не обратил на него внимания.

– Он, конечно, никогда не был обычен. Знатного рода, великолепного воспитания, на него возлагались многочисленные и, к слову, оправдавшиеся надежды, но все это нисколько, по крайней мере внешне, а я с ним близко не был знаком, его не тяготило. Казалось, ему все по плечу. Он и тогда не слишком часто улыбался, но было в нем что-то… куда больше подходящее протектору Нарры, чем то ледяное спокойствие, которое мы видим сейчас…

– А Орнелла? – Пауза перед этими словами получилась значительная: одни вспоминали, другие пытались представить. Микош явно перестарался с этим и потому поспешил вернуть мир на привычное место, хотя бы словами отвлечься.

– А Орнелла… – Элайтер улыбнулся. – Тогда по ней сходила с ума разве что не половина обучающихся. Такая красивая, умная, она будто излучала бесконечную энергию. Постоянно что-то устраивала, вытягивала всех на различные мероприятия вроде походов, спектаклей или каких-нибудь творческих посиделок, обожала танцевать, бралась то за одну группу, то за другой клуб по интересам. И все у нее получалось. И тоже так – легко, будто играючи. Вокруг нее постоянно крутилась туча народа, но когда они с Льотом начали встречаться, другие мужчины отступили – соревнования с ним никто выдержать не мог. Они казались такой счастливой парой, да, Халль?

– Угу, – нехотя согласился духовник. – Слишком хорошей. Разумеется, это не могло хорошо закончиться.

– И как закончилось? – Микош перебирал в голове известные ему факты.

– Она вышла за другого, – сухо ответил Рошел. – Это был ее долг, и она поступила согласно ему. Сейчас она верховная жрица Храма Искраулу, весьма искусная, к слову, а Льот – старший протектор Нарры.

– И это все? – негодующе вопросил его младший коллега.

– А чего ты еще ждешь? Рассказа об их разбитых сердцах и невыносимой муке? Или о предательстве и брошенном возлюбленном? Извини, таких подробностей мне не известно. Да и стоит ли их искать? Лучше подумайте, как нам избежать встречи с тем и другой.

– Ты тоже зануда, Халльдуор, – фыркнул Ранреу. – Разве можно такие истории так заканчивать?

– Такие истории лучше вообще не рассказывать, – отрезал Рошел. – Он наш противник, но я его уважаю. Вахны побери, долго нам еще ехать?! По-моему, мы давно заблудились! Это все ты виноват, даже дорогу не в состоянии узнать. Вот скажи, за что тебя-то выбрали старшим протектором?

– За мое неземное обаяние, – хохотнул Лоу. – А еще за то, что я редко ошибаюсь.

– Тогда где этот вахнов городишко?!

– Ты имеешь в виду Марцу? – вкрадчиво подначил его Ранреу.

– Нет, твою задницу! Конечно, Марцу! Или ты, безошибочный ты наш, уже изменил пункт нашего назначения?

– Что ты, Халльдуор Рошел, как я посмел бы это сделать без твоего одобрения? – теперь уже невозможно было понять, посмеивается он или обижается.

– Мы слишком заметны в этой глуши. – За время с того момента, когда фаар отхлестал его веером, Олестер не произнес и дюжины слов, хоть в драку тоже не лез, но сейчас его тихий голос показался громом. Его коллеги как один обернулись и секунд тридцать просто смотрели на юношу. Тот заметно покраснел, но больше ничего не сказал.

– Это ты верно заметил, – наконец смог вымолвить Ранреу. – Но что мы можем сделать?

Глава 23

С пугающей медлительностью Льот повернулся к Ро:

– Ты уверен?

Против ожидания Шерши не стал фыркать или насмехаться. С каким-то странным выражением он посмотрел на старшего протектора и, вздохнув, сказал:

– По всем признакам оно подделка. Во-первых, энергетические колебания практически отсутствуют. Во-вторых, те, которые все же есть, не того типа, какого должны. В-третьих, несмотря на рябь, когда был произнесен ответ, в нем хоть немного, но было заметно отражение, чего никогда не случалось с Зеркалом Сайенсена. В-четвертых, его держит оборотень, а оно не отражает его вторую ипостась. – На этих словах все присутствующие, исключая говорившего, посмотрели на поверхность стекла. Майрэл полюбовался на свою физиономию, тряхнул головой, откидывая волосы, и молчаливо согласился: морды барса в зеркале явно не отражалось. – И в-пятых, оно не ехидничает.

– Отсутствие последнего ты острее всего ощутил, да? – фыркнул перевертыш. – Моряк моряка, да?

– Именно, – невинно улыбнулся духовник. – Я же совершенно не умею ехидничать, да и вообще такое милое и доверчивое существо. Сразу проникся симпатией именно к этому неехидному Зеркалу!

Майрэл одобрительно хохотнул.

– Может, это все же настоящее Зеркало? Да оно просто твоего язычка испугалось? – не преминул заметить он.

Льот позволил себе дернуть бровью. Его раздражало легкомыслие, даже показное. Он снял перчатки, отстегнул пояс с мечом и положил его на землю. Потом забрал Зеркало у барса и приказал пока безымянному для него пленнику держать волшебное стекло.

Присутствующие затаили дыхание. Работа старшего протектора – это всегда весьма интересно. Тем не менее никто, кроме все того же Шерши, не заметил ничего сверхординарного. Мужчина просто стоял, протянув руку с растопыренными напряженными пальцами над Зеркалом, и смотрел куда-то в точку на пару ладоней повыше отражающего стекла. Ро же видел, как вся энергия Фарклайда перестраивается, превращая его из протектора в духовника. Будучи старшим, Льот мог быть и тем и другим, иногда комбинировать эти умения. Но сейчас в его команде присутствовали два духовника, и необходимости в еще одном не было, поэтому всю дорогу он мало использовал свою способность влиять на энергию, колебать ее. Сейчас же ему хотелось самому убедиться в правоте Шерши. Зеркало Твоего Шанса – реликвия сложная, капризная, наделенная личностными чертами. Велика вероятность, что оно так решило подшутить над могущественными протекторами.

Энергия Фарклайда, холодная и острая, рванулась к Зеркалу и принялась его ощупывать, проверять, тестировать. Шаг за шагом, разбирая уровни и добираясь до сути. Методично и скрупулезно. Но даже она не нашла за что уцепиться. Что бы это ни было, оно не имело ни малейшего сходства с силой, какая была вложена в Зеркало Сайенсена.

– Отвратительно, – резюмировал Льот, возвращаясь к своим спутникам. По его высокому, ничем не прикрытому лбу пробежала морщинка. – Неужели это был обманный маневр?

Оборотень нахмурился:

– Если кто-то пойдет там еще, я это учую. Да и Гархаэт с Фиро должны были взять мой участок под наблюдение.

– Не сходи с ума, Льот, – усмехнулся Шерши. – И не суди людей по себе. Вряд ли господин Мартин мог придумать что-то хитрее потайной двери и отсылки человека с Зеркалом.

– Нельзя недооценивать противника, – покачал головой Фарклайд.

– Но и переоценивать тоже, – парировал Ро.

– А почему бы нам не спросить нашего нового друга, – улыбнулся во все клыки Майрэл, и пленнику разом стало нехорошо. Пальцы, сжимающие раму зеркала, побелели.

От греха подальше Шерши вытащил его из рук «нового друга». Отдавая колдовской предмет, юноша с отчаянием воззрился на духовника. Тот лишь пожал плечами, мол, тут за тебя никто не вступится.

– Ну же, отвечайте, молодой человек, как вас угораздило ввязаться во все это?

– Где настоящее Зеркало? – четко потребовал Льот.

Парень передернулся от холодного голоса, будто и вправду стало морозно. И замотал головой:

– Я не знаю.

– Тебе так хочется, чтобы я поточил о тебя когти? – Майрэл демонстративно выпустил оные, полюбовался на них и вновь посмотрел пленнику в глаза. Он знал: его черный взгляд пугает. Особенно с непривычки-то.

Шерши вздохнул. Он не любил подобных сцен. Отлично зная, что оборотень может сотворить с человеческим телом, духовник не желал это не только видеть, но даже представлять – а если барс начнет угрожать, то волей-неволей получится.

Льот тоже поморщился. Но по другой причине.

– У вас есть только два выхода, молодой человек. Или вы сотрудничаете с нами, или мы силой извлекаем из вас сведения. К сожалению, времени у нас слишком мало, чтобы вас уговаривать.

– Но я… я и правда не знаю. Меня лишь отправили с ним… с Зеркалом. Сказали скрыться.

Майрэл втянул носом воздух.

– Парень, ты так боишься и так врешь, что у меня нос скоро потеряет чувствительность от обилия запахов. – Он зло и глухо рыкнул. И неожиданно выкинул руку вперед, схватив запястье юноши. Когти разодрали ткань куртки, рубахи и коснулись кожи, сейчас показавшейся самому юноше такой тонкой. – Знаешь, в это полнолуние, – имелась в виду первая, куда более сильная луна, – я не охотился, но времени прошло не так уж много. Я все еще хочу почтить луну кровью. Красной, алой, горячей, молодой… а еще грешной. Ты погряз в каком-то дерьме, мальчик, давай я помогу тебе его смыть. Самой чистой жидкостью на свете.

Когти чуть уменьшились и вдруг резанули по коже завороженного парня. Он заорал бы на полгорода, если Льот не метнулся бы за его спину, прижав его к себе и закрыв рот ладонью:

– Майрэл, прекрати!

Барс рассмеялся и отпустил окровавленную руку. Царапины были едва видны, но раны на руках всегда обильно кровоточат. На деле же оборотень даже не задел крупные вены. Однако юноша сейчас не понимал этого. Он отчаянно извивался в руках Льота, пытаясь вырваться, закричать, как-то защититься – и с ужасом, просто откровенным животным страхом смотрел на смеющегося барса.

Тот же вдруг оборвал свое неуместное веселье, и стало еще хуже. Он резко подался вперед и схватил парня за шиворот, сжимая его, отчего тот начал пережимать шею юноши.

– Будешь еще врать, паскуда? – рявкнул оборотень ему в лицо.

– Нет! Нет!! Я правду! Правду скажу! Я все скажу! – завопил-таки – хоть и весьма приглушенно – пленник, когда Льот ненамного отнял ладонь от его рта. – Все-все-все! Только уберите его!

«Как по нотам», – подумал Шерши.

– Майрэл, и правда, прекрати уже, – лениво произнес он вслух. – Никто не виноват, что служба Богине не дала тебе поохотиться в полнолуние.

– А почему я сейчас-то должен сдерживаться? – прорычал в ответ барс.

– А вдруг наш новый друг нам все-таки что-то нужное поведает?

– А если нет? – после секундной паузы с надеждой вопросил оборотень.

– Тогда и поохотишься, – равнодушно пожал плечами Ро.

– А если я расскажу все-все-все? – дрожа голосом, уточнил юноша, со рта которого Льот полностью убрал свою руку.

– Тогда поохотится в малое полнолуние, – не меняя интонации, ответил духовник.

Этого хватило. Парень сдался и начал рассказывать, и в этот раз сомнений в его искренности не возникало. Даже у Майрэла.

Глава 24

– Какая же жара, – прорычал Микош. Его безмолвными замученными взглядами поддержали остальные участники похода, кроме Ранреу и Халльдуора. Удовольствие фаара портили лишь кислые лица коллег. Даже с учетом их прегрешений этих мук они не заслуживали. – Неужели вам это правда нравится?

Лоу усмехнулся. Его мать была родом из этих мест, только еще южнее. Первые годы своей жизни он провел именно на этом острове, лишь когда мальчику исполнилось лет десять, они переехали на родину отца – на карнавский Северный остров. Но до сих пор старший протектор обожал жгучее палящее солнце и ненавидел промозглые холодные ветра. Не чинясь, он стянул с себя верхнюю одежду, оставшись лишь в легких широких штанах и почти невесомой тунике, так характерной для этих мест.

– Я чувствую себя живым, – промурлыкал Лоу. – Хоть и немного пришибленным.

Протекторы рассмеялись. Эта жара проняла даже их командира. На фаара же старались не глядеть. Он и так притушил пламя, чтобы не нервировать коллег еще и огнем.

– Нет, скажи, тебе и правда нравится? – не унимался Микош. – У тебя же огонь – это же чуть ли не суть тебя. Тебе же жара нипочем, да?

Халльдуор с некоторой долей раздражения глянул на коллегу:

– Микош, если ты думаешь, что я буду рассказывать тебе про физиологию фааров, ты крупно ошибаешься.

– Неужели это такой секрет? – попытался подначить духовник.

– Конечно, – невозмутимо ответил Халльдуор. Потом немного помолчал и добавил: – О ней и мы сами немного знаем.

Очередной взрыв смеха похоронил и эту тему.

– Кстати, если я не ошибаюсь, то через полчаса мы будем на месте.

Ответом был ему слаженный стон облегчения.

– Славный город Марца! – промокнул лоб безупречно отглаженным платком Альзорел. На этой жаре он позволил себе немыслимое: снял камзол, оставшись в тонкой белой рубашке. Ее широкие рукава и зауженный покрой словно еще больше молодили адъютанта, вызывая у всех видящих его чувство умиления и желание погладить это чудо по голове, что диаметрально противостояло устремлениям самого Каста. – Я уже начинаю думать, что это некий аналог дворца Сайенсена на Феэркен-сене. В принципе он есть, это факт известный, однако никто его никогда не видел, и при этом он представляется воплощением всех мечтаний. Так вот сейчас для меня все желания воплощаются в каком-нибудь холодном напитке и завершении хотя бы этой части пути!

Речи эти для адъютанта были столь не характерны, что вызвали несколько смешков. Даже Халльдуор сжалился. Протянул руку куда-то вверх, выудил прямо из воздуха, как давеча веер, кувшин прохладного кваса и пустил его по кругу.

– Ты уверен, что нас не засекут по этому действу? – тихо спросил у него Ранреу, и не подумавший отказаться от такого неслыханного удовольствия – в такую-то жару.

Фаар пожал плечами:

– Если вас хватит солнечный удар или настигнет обезвоживание, то у нас будет еще меньше шансов на успех, чем сейчас.

– Мне не нравится, как это звучит, – заметил Лоу.

– А мне не нравится, что мы находимся на территории Нарры-шэ, что у нас есть лишь слабая надежда на выполнение задания Карнавы, что даже она основана на более чем хлипких рассуждениях, что приходится двигаться с такой позорной скоростью, что Олестер на меня волком смотрит, что тебя поставили в мои начальники, что приходится тащиться по этой глуши, потому что какие-то придурки уперли Зеркало Сайенсена, и в конце концов мне не нравится Шерши Ро. Ты что-то еще хочешь мне сказать?

Марца оказался городком не таким уж захолустным, каким представлялся во время этой долгой жаркой дороги. Небольшой, он тем не менее имел два постоялых двора, несколько небедных ассортиментом лавок, три харчевни разного уровня и вида, свой храм Богине и даже маленький театр, представлявший собой крытую сцену с несколькими рядами лавок перед ней. Домики отличались ухоженностью, свежей покраской и аккуратными садиками перед ними. Причем, что характерно, росли в них в основном цветы, что говорило не только о вкусе жителей, но и о том, что им нет необходимости засаживать это пространство чем-то более съедобным. Судя по бодрому виду цветов, водой их не обделяли. Возможно, этому способствовала и речка, на берегу которой расположился этот городок. Именно ее ласковые воды протекторы и оценили в первую очередь, к тому же негоже было людям их положения, даже находящимся тут нелегально, появляться перед местным населением в столь непрезентабельном виде.

Как водится, река оживила почти изжарившихся мужчин, прояснила мозги и вызвала страстное желание не вылезать из нее как минимум до вечера. На худой конец хотя бы не отходить дальше, чем на десять шагов. Только героическими усилиями воли и пинками Халльдуора удалось преодолеть этот сладкий соблазн.

Долго обсуждался вопрос: сначала идти искать лавку «демона» или вперед пообедать. После еды работать могло совсем расхотеться, но ежели сразу за дело взяться, то поесть, возможно, и не придется. И все же долг победил стоны желудка, так что, ругая коллег, Нарру (ну не Карнаву же!) и себя, протекторы отправились искать магазинчик со столь опасным (как оказалось) названием «Другой мир». И героями они себя не чувствовали, скорее идиотами.

Как показало дальнейшее развитие событий, внутренние ощущения во многом оправдались.

Найти лавку не составило труда. Тут ее знали все. Причем, когда прохожие указывали, как пройти, все улыбались. Как-то одинаково улыбались. Тут бы протекторам насторожиться, но они списали это на общее дружелюбие местных.

Внешне магазинчик тоже оказался примечательным. Ярко выкрашенный, он представлял собой весьма забавную архитектурную конструкцию: если смотреть прямо на него, то создавалось впечатление, что смотришь на что-то вроде громадной подковы. Потом становилось ясно, что оная – это ворота или, скорее, портик перед собственно самим зданием. Ноги «подковы», сделанные из хитро сбитых деревянных брусков, оплетали вьющиеся растения, произраставшие тут же. Они тоже цвели белым и голубым, так что эта своеобразная арка казалась убором невесты. Помимо декоративной функции, эта конструкция имела и практическую – заслоняла от палящего южного солнца.

Внутри оказалось божественно прохладно и тихо. Ряды книжных шкафов перемежались то с мягким креслом в паре с маленьким столиком, то с треножником для варки напитков, то с высокой напольной вазой, поддерживающей дюжину павлиньих перьев, то с витринами каких-то мелких товаров, то еще с чем-то, чего совсем не ожидаешь увидеть в обычной лавке.

Имелся тут и прилавок, за которым сидел весьма меланхоличного вида паренек, столь увлеченный книгой, что даже не сразу заметил посетителей. Когда же это произошло, он даже не удивился, лишь мимолетно улыбнулся и осведомился, чем он может помочь.

Протекторы, все как один ощутившие себя маленькими детьми в лавке чудес, героическими усилиями смогли-таки озвучить свою цель:

– Можем ли мы увидеть роненона Солмеу?

Юноша вновь не удивился. Лишь повел рукой в сторону одной из стен и тихо, предельно вежливо произнес:

– Проходите. Роненон Солмеу будет рад пообщаться с вами, – помолчал немного и добавил: – Не провалитесь в болото.

Последняя фраза настолько поразила протекторов, что они не успели даже уточнить, что имелось в виду: паренек снова уткнулся в книжку. Ранреу хотел было все же спросить, но передумал и лишь пожал плечами. Его спутники тоже промолчали: сразу видно, юноша странный, объяснение у такого требовать себе дороже: запутает еще больше.

Следующей сложностью стало обнаружение двери. На той стене, куда указал продавец, можно было увидеть лишь картины, какие-то странные вымпелы вроде «А кто у нас скушает больше всех?» или «Убегу со всех ног» да пару подвешенных горшков с цветами, но никак не дверь.

Протекторы вновь хотели уточнить у юноши, что имелось в виду, но погруженный в себя или книгу вид продавца по-прежнему не располагал к разговорам. Вряд ли бы это остановило мужчин, но взыграла профессиональная гордость. Ранреу пробурчал что-то странное и принялся ощупывать стену в самом подозрительном месте. И не ошибся. Скоро и остальные заметили, что между досками обшивки видны некоторые щели, а картина с идиллическим пейзажем горбатого моста через реку разрезана на две неодинаковые части. Ручкой двери оказалась металлическая голова крота, будто любопытно высунувшегося из норы.

С некоторым трепетом Ранреу потянул дверь на себя, но ничего странного за ней не обнаружилось, лишь совершенно обычный выкрашенный в горчичный цвет коридор. В отличие от первой комнаты в нем более не было ничего – ни цветов, ни украшений, ни чего-то иного. Вполне достаточное освещение поступало из нескольких высоких узких окон.

Команда Карнавы неторопливо двинулась по длинному неширокому проходу, удивляясь задумке архитектора. Ничего не происходило, и протекторы расслабились, начали переговариваться, обсуждая увиденное, однако при этом не переставая посматривать по сторонам.

Угроз, похоже, не предвиделось. Наоборот, идти было светло и удобно. Пол был выстлан чистыми, довольно больших размеров половиками из туго сплетенных тонких бечевок. Неплохое освещение не давало ни единой надежды для затаившегося врага. Правда, почему этот коридор такой длинный? Шагов тридцать, а то и сорок будет.

– Как вы думаете… – начал Элайтер и в следующий момент совершенно неподобающим для протектора образом вскрикнул, проваливаясь в какую-то дыру. Олестер и Ранреу рванулись к нему, хватая его за руки и упираясь ногами в пол, дабы не дать коллеге сгинуть в ловушке.

Тот и сам пытался что-то сделать, выпрыгнуть, опереться, как-то иначе спастись, но яма затягивала его во что-то мягкое и даже приятное. Правда, продолжалось это недолго.

Через мгновение после столь эффектного падения Элайтер ощутил под ногами твердую землю и наконец сподобился посмотреть, куда это провалился.

Оказалось, что он – лучший протектор Карнавы – по грудь стоит в яме, устланной подушками того же цвета, что половики и стены, а за руки его держат другие лучшие протекторы, находясь в самых живописных позах.

Немая пауза длилась куда дольше происшествия.

– Полагаю, это было болото, – приходя в себя, засмеялся Микош. – Вот это у кого-то фантазия!

Рошел, невольно наклонившийся вперед в напряжении, выпрямился, погасил готовое сорваться заклинание и выразительно посмотрел на напарника угольками глаз.

– Только молчи, Халль, – проворчал Элайтер, с помощью хохочущих друзей выбираясь из ловушки. – Протектор, вахны разбери!

– То ли еще будет, – в приступе прозорливости заметил Альзорел.

Фаар хмыкнул и двинулся вперед в обход ямы. Но стоило ему сделать пару шагов, как прямо перед его лицом появилась ярко раскрашенная глумливая рожа с высунутым языком. Откуда она выпрыгнула, сразу понять не удалось, однако, качнувшись пару раз в разные стороны и вспыхнув без помощи уже тянущегося к ней огня Халльдуора, самоликвидировалась, осыпавшись пеплом на пол. Микоша снова скрутил приступ хохота, Элайтер выругался. Ранреу поддержал и того и другого. Они ожидали и крепкой тирады от Рошела, но когда тот заговорил, тон его показался даже задумчивым:

– Кого-то она мне так напомнила…

– Наверное, Шерши, кого же еще? – посмеиваясь, подначил его Лоу и двинулся вперед.

В следующий момент всю их группу осыпало лягушками.

Маленькими. Зелеными. Бумажными.

Последнее выявилось не сразу. Однако тонкое искусство складывания фигурок из бумаги не вызвало никакого восхищения у протекторов Карнавы. Халльдуор так вообще вспыхнул на две ладони больше обычного. Стоит ли говорить, что все лягушки, что были в доступе, сгорели без остатка?

– Нет, ну это уже просто невыносимо!!! – зарычал фаар. – Да мне проще спалить эту вахную лавчонку, чем терпеть чье-то идиотское чувство юмора!

Его коллеги знали, что тот вполне сможет что-то подобное сотворить, и мгновенно начали обдумывать, как остудить гнев огнеопасного приятеля. Но тут из двери, до которой осталось дойти всего шагов пять, выглянул хозяин лавки, видно, почуявший, что его заведению грозит немедленное уничтожение.

Выглядел мужчина совсем не грозно: стройная когда-то фигура за годы жизни обзавелась пивным брюшком, а на лице выделялись пышные седые усы и голубые добрые глаза. Он осмотрел собственный коридор, злых протекторов, валяющихся вокруг них лягушек и пришел в полный восторг.

– Вы попали в «болото»!!! – возликовал он на редкость приятным звучным баритоном.

Фаар заполыхал еще сильнее, раздалось нехорошее потрескивание.

Ранреу, понимая, что доверенная ему миссия на грани срыва, как истинный командир принял удар на себя. Заслонив спиной злющего Рошела, он широко улыбнулся и покаянно развел руками:

– Виновны, господин Солмеу.

– Это же потрясающе! – еще больше обрадовался толстяк. – Вы первые за последние два года!!!

Элайтер сдавленно застонал. Ранреу сглотнул, представляя, во что превращается фаар за его спиной. Однако в этот момент случилось невероятное. Сначала со стороны Олестера раздался какой-то странный всхлип. Все, даже хозяин лавки, повернулись к Окаянному. Тот оглядел лица, порывисто зажал рот руками, но потом не выдержал и начал смеяться. Он хохотал так, что из его глаз брызнули слезы. Мгновение спустя к нему присоединились Альзорел и Микош. Потом и Ранреу с Халльдуором.

А дядюшка «демона» смотрел на них и очень по-доброму улыбался.