Текст книги "Боги вне подозрений"

Автор книги: Елизавета Шумская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

– Фиро, по порядку, – вернул коллегу в реальность Майрэл, раздраженный тем, что его оторвали от размышлений.

– Да-да, простите. – Молодой человек с достоинством и при этом невероятно обаятельно улыбнулся. – Я просто, кажется, понял, что показалось мне странным. Помните того шута?

Протекторы почти услышали, как заскрипели зубы Льота.

– Он показался мне знакомым, просто я сразу это не понял. Я мог бы поклясться, что видел его в доме Эмбоса Мартина. Помните, я рассказывал вам перед отплытием про него и его проклятье? Что он не может выйти из дома? Так вот, кажется, в его доме был этот шут. В другой одежде, с другой прической, чистый, и не шут совсем, а обычный слуга, но лицо! Лицо очень похоже.

– Может, и правда просто похож? – предположил барс.

– Настолько? – Фиро покачал головой. – Хотя если близнецы или очень похожие братья…

– Ты уверен, что действительно видел его или очень похожего на него человека в доме у Эмбоса Мартина? – очень четко, разве что не по слогам, уточнил Льот. Обычно такое заставляло людей усомниться и несколько раз перепроверить свои слова, чего, собственно, старший протектор от них и добивался.

Младший духовник не стал исключением. Он надолго замолчал, но и после этого не отказался от своих слов.

– Что ж, – кивая больше своим мыслям, чем коллеге, произнес Льот, – значит, так тому и быть. Гархаэт, не будешь ли так добр передать капитану новый пункт назначения.

Великан тяжело поднялся и направился к выходу из каюты. А Майрэл усмехнулся:

– «Слушайте младшего». Так сказал тот странный старик, м?

Шаи улыбнулся в ответ:

– Нарра любит нас. – Этими словами частенько начинали новое дело. Правда, в тоне адъютанта слышалась ехидная нотка. Возможно, относившаяся к ним самим.

Шерши же, прикрыв рот веером, усмехнулся и елейным голосом прокомментировал:

– Не могу не заметить, мой командир, что этот новый пункт назначения находится на территории Карнавы-шэ.

Льот невозмутимо поднял бровь:

– В самом деле? Какая, право, неприятность.

– Слушай, а почему мы опять в погребе-то, а?

– И почему его снова качает?

– И как все знакомооо… Ой, это ж не погреб!

– А что?

– Трюм!

– О! Точно, мы на корабле. Но что мы тут делаем?

– В погребе, трюме или на корабле?

– Вообще!

– Ну вообще ищем Зеркало.

– Думаешь, оно тут?

– Ну, раз мы тут, то, значит, и оно где-то близко.

– Точно! Ну какой же ты умный, Эндрю! О, посмотри, а вот и то винишко!

– Вот это дело! Поищи-ка, там должны были остаться те сушеные яблочки! Из них такая закуска!

– Не, не закуска. Вина не закусывают! Это вино подают к… яблочкам! – Девушка выудила-таки мешочек с сушеными фруктами. – Ну вот теперь можно и Зеркало искать!

– Точно! Нужно составить план!

– Конечно! План – это первейшее дело. Давай поступим так. Сначала подкрепим свои силы, сегодня был непростой день.

– Да-да, очень непростой.

– Но мы справились! Мы молодцы! – Лирина закивала, с восторгом глядя на друга.

Парень ей улыбнулся и глотнул из горла:

– Как иначе? Ведь мы самые лучшие воры в мире!

– Да!!! Самые лучшие! – Девушка пыталась откусить кусочек от почти каменного сушеного яблока. – А потом будем обыскивать трюм?

– Да, с него начнем. Потом корабль, как думаешь?

– Конечно. А как приплывем, начнем там искать. Уверена, наша цель близка!

– Да! Мы еще никогда не были так близки к ней!

Корабль, подняв все паруса, шел к Южному острову Нарры-шэ.

Глава 19

– Я только одного не пойму, – Майрэл среди остальных вышагивал по одному из шумных портов Южного острова Карнавы-шэ, пугая воришек дружелюбным оскалом. Добираться решили своим ходом, то бишь без пространственных туннелей, ибо одно дело, когда сюда шмыгнул один Фиро (и то, как он признался, его приятель-карнавец подбросил), а совсем другое, когда целая толпа наррийских протекторов внаглую будут столь сильно волновать энергию на чужой территории. Такое может быть чревато неприятными и уж точно задерживающими дело встречами с коллегами. В результате этого решения они всей компанией под видом обычных путешественников сошли с корабля и теперь искали, где можно нанять или купить лошадей, – его-то мы зачем с собой тащим? – Барс обличающе ткнул пальцем в Никки.

Юноша действительно оказался головной болью. Очень милый и приятный, он был совершенно неприспособлен к жизни. За пару дней путешествия «демон» умудрился два раза свалиться за борт, три раза упасть в обморок, четыре раза ввести в ступор своей простотой моряков, пять раз разозлить капитана судна и даже однажды наступить Майрэлу на хвост. Это при том, что оборотень перевоплотился не более чем на десять минут, ночью и совсем не собирался никому показываться. Не то чтобы скрывал, но перед любым из обоих полнолуний на оборотня находило лирическое настроение и ему хотелось в своем зверином обличье просто посмотреть на них. И звезды. И коль уж так повезло, то и на море. А тут это! Да еще и с приступом лунатизма. Мало того что мальчишку пришлось ловить, дабы опять за бортом не оказался, так еще и хвост отдавили! И хотя несуразное существо наутро извинялось со слезами на глазах, барс искренне подо-зревал его во всех грехах и считал, что нужно как можно скорее избавиться от такой проблемы.

Никки был оповещен об этом в первую очередь. Однако корабль они уже покинули, а «демон» все еще был с ними.

– Ну а что ты прикажешь с ним делать? – Шаи укоризненно посмотрел на приятеля. – Думаешь, он сам доберется до Нарры-шэ, даже если дать ему денег? Он под нашим присмотром дел наворотил! А что будет, если мы его одного в такое путешествие отправим? Его или обворуют, или прибьют за неосторожность слов, он же порой просто не понимает, что говорит, или сам за борт выпадет с его лунатизмом и неловкостью, или все это вместе и в произвольных сочетаниях!

– Но не можем же мы вечно его за собой таскать! – возмутился барс.

– Почему вечно? – удивился адъютант. – Мы надолго тут задерживаться не собираемся. Узнаем все, что нужно, может, Зеркало вытрясем из этого почтенного роненона – и назад.

– Шаи, ты что, не понимаешь, что если случится какая-нибудь заварушка, то этот парень будет только мешать, путаться под ногами, пока не зашибут его или, что в тысячу раз хуже, кого-то из нас!

– Я понимаю твое раздражение, Майрэл. В конце концов, хвост – это святое…

– Да при чем тут хвост?! Ты что, меня совсем не слушаешь?!

– Слушаю, не рычи только. Только я вот что тебе скажу – нам все равно придется с ним возиться. Во время же сражений, ежели таковые случатся, его просто надо толкнуть на землю или в какой-нибудь уголок, чтобы он переждал бурю. Никто ради него жизнью рисковать не требует. Но он нарриец, Рэл, а мы протекторы, а значит, защищать, в том числе и тех, кому покровительствует наша Богиня, – наша обязанность.

Оборотень сдавленно рыкнул что-то не слишком цензурное:

– Неужели нельзя было оставить его на корабле? Корабль-то тоже наррийский.

– Все так, только его, в смысле корабль, и так ради просьбы Льота с патруля сняли, он должен вернуться в строй, а это не предполагает лишних заходов в порты Нарры-шэ. Сами же они там будут только через месяц. Да и сам подумай, моряки-то в чем виноваты? В смысле следить за этим милым юношей не их основная работа и вряд ли они с ней справятся. Парнишке и так не повезло с этим демоновызовом, – Шаи усмехнулся, – нет, это же надо было такое придумать!

Протекторы еще раз прокрутили в голове авантюру с вызовом «существа из другогомира» и засмеялись. С некоторых пор это их невероятно забавляло. Кто бы ни был их противник – человек, судьба или случайность, но у него явно наличествовало чувство юмора.

– Кстати, я подозреваю, что несмотря на все эти очень важные причины, – прошептал на ухо Майрэлу Фелл, – основной причиной неожиданной доброты Льота в данном случае стало особое расположение этого молодого человека к Шерши и ужас нашего милейшего духовника по этому поводу.

Перевертыш посмотрел на яростную обреченность в глазах напарника, которую тот неумело пытался скрыть, на его веер, раздраженно вертящийся в руках, на обиженно поджатые губы, лишь изредка открывающиеся ради ответа пылкому и преданному почитателю, и, вновь повернувшись к Шаи, произнес:

– А знаешь, не так уж и плох этот парень.

– И он нравится маленьким девочкам, – понимающе ухмыльнулся адъютант. Их компания как раз остановилась, чтобы узнать дорогу. Льот вежливо выспрашивал ее у какой-то женщины, Никки же в это время общался с ее ребенком – прелестной и явно озорной девчушкой лет двенадцати. Через пару минут именно у него были исчерпывающие сведения по вопросу о местонахождении трех ближайших конюшен, а также предложение пожениться через пару лет, когда барышня станет «взрослой-превзрослой».

Барс покачал головой.

– Зачем нам расположение маленьких девочек? Это же извращение.

– Майрэл, как тебе не стыдно? Маленькие девочки многое могут знать и замечать, что может нам пригодиться в выполнении желания Нарры. А не для того, для чего ты подумал!

– Ничего я не подумал, – фыркнул оборотень. – Я же тоже нарриец.

Богиня строго карала насильников. Истинный нарриец и не мог быть таковым.

– А чему ты улыбаешься? – спохватился перевертыш, вновь взглянув на Шаи.

Фелл кивнул на начальника.

Вид Льота с полным правом можно было назвать умиротворенным.

– Чувствую, это недоразумение у нас задержится, – пробурчал Майрэл.

Шаи не ответил, но мысленно согласился и добавил, что одной из причин этого является реакция самого оборотня. А нечего было доводить его не мстительного (Нарра упаси, как можно!), но отлично все помнящего начальника.

Глава 20

Про Лирину и Эндрю вспомнил именно Микош, и только на второй вечер. Парочку извлекли из трюма и начали расспрашивать. Дело это оказалось не простым.

– Мы из Нарры-шэ.

– Нет, из Карнавы-шэ.

– Почему из Карнавы-шэ?

– Мы же в прошлый раз были из Нарры-шэ, значит, сейчас из Карнавы-шэ.

– О! точно! Значит, мы из Карнавы-шэ.

– Путешествуем.

– Ага, сокровища ищем.

– Искали.

– Да, а теперь не ищем.

– Вернее, теперь ищем другие. Метафорические!

– Нет-нет, ну что ты говоришь! Аллегорические!

– Да? А по-моему, абстрактные.

– О! наверное, их. Или все же трансцендентальные?

– Возможно-возможно. Хотя я бы сказал проще – философичные!

– Иносказательно говоря!

– Фигурально.

– Умозрительно!

– В общем, ценностей духовных, – видя, как закипают его соратники, попытался как-то сдвинуть дело с мертвой точки Ранреу.

– Ну можно и так сказать, – переглянувшись, согласились парень и девушка. Вид у них был не самый довольный. Но недолго, скоро они вновь засияли улыбками.

– А вообще мы рады, что мы, оказывается, с вами плывем!

– Никогда еще не плавали с протекторами!

– А у вас, наверное, какое-то очень важное божественное поручение!

– О, точно! У вас же прямая связь с богами, да?

– А с кем?

– С Наррой, наверное?

– Она же любит мужчин.

– Нет-нет, она и девушек любит. А вот у Карнавы в протекторах, наверное, только мужчины.

– А может, наоборот – мужчине же приятно на девушек смотреть.

– Ах, и правда!

– Что, и тебе?

– Ну я же на тебя смотрю постоянно!

– Ах милый!

– Дай я тебя поцелую!

– И я тебя!

После поцелуя – звонкого и короткого – они продолжили, вновь не дав протекторам шанса вмешаться.

– Только что же вы тут делаете? Так далеко от Нарры-шэ?

– Карнавы-шэ.

– Да, Карнавы-шэ. Ой, это же секрет!

– Тайна!

– О! как это восхитительно! Мы вас не будем спрашивать! Вам же, наверное, так хочется рассказать!

– А нужно молчать!

– Бедные!!! – Парочка мгновенно преисполнилась сочувствия, засиявшего в огромных глазах обоих. Протекторы даже почувствовали себя виноватыми.

– Но вы не бойтесь, мы не спросим.

– Даже словом не намекнем!

– Мы умеем хранить тайны.

– Мы даже никому не рассказали тайну лун!

– Лун? – Поворот разговора заставил даже Олестера стряхнуть оцепенение, вызванное этим бесконечным словесным потоком.

– О да! Наших лун! Двух лун!

– Идемте на них посмотрим! – Девушка разве что не запрыгала на месте от восторга.

Желание дамы – закон. К тому же при такой качке подобная эмоциональность становилась опасной. Протекторы послушно подошли к борту вслед за своими необычными попутчиками.

– Смотрите, какие красивые! – В голосе Лирины прорезались мечтательные нежные нотки. И сразу все раздражение спало. Эти двое были такие светлые. Радостные, веселые, немного бестолковые и совершенно ни на кого не похожие, но самое главное – именно светлые.

Даже недовольные пираты стали меньше хмуриться.

Тем более и правда было красиво. Море в эту ночь, а за всеми этими разговорами вечер уже перетек в нее, казалось удивительно таинственным. Волны вздымались вокруг корабля, будто не желающий спать и от того бесконечно ворочающийся с боку на бок ребенок. По сравнению с этой бескрайней водной поверхностью небо казалось удивительно умиротворенным. Только-только показалась из-за горизонта вторая луна в своей отчаянной попытке догнать подругу – большую и почти белую в черноте летнего неба. С другой же стороны к ней двигалась тяжелая, видная даже в этой темноте туча. Она была плотная, большая и серьезная, с несколькими полупрозрачными щупальцами, которые протягивала к сияющей ночной красавице.

– А ведь именно так все и начиналось. – Эндрю подошел к Лирине и обнял ее за плечи.

– Что начиналось? – Строгий логичный ум Альзорела не справлялся с искривлениями мысли новых знакомцев.

– Та история, – радостно отозвалась девушка.

– Про луны.

– Чудесная история.

– Кто бы мог подумать, а? – Эндрю даже повернулся, чтобы увидеть подтверждение в глазах протекторов.

– Действительно, – с тем же мечтательно-задумчивым видом кивнул Ранреу. – Луны… нет, это и правда невероятно!

– Конечно! – еще больше обрадовалась Лирина. – А я всегда думала, почему две!

– А оказывается! – поддержал ее паренек. – Я даже подумать не мог!

– А как вы узнали? – с тем же серьезным видом поинтересовался старший протектор.

– О, это была забавная история. Мы тогда плыли на вот таком же корабле…

– Ну не совсем таком, а…

– Пассажирском.

– Да-да, назовем это так. Но ребята там были такие же – понимающие и приятные!

Пираты, из тех, кто вынужден был не спать или по иным причинам этого не делал, переглянулись. Такая оценка явно оказалась для них в новинку.

– Там было много пассажиров. Мы тогда очень весело провели время.

Время они и правда провели продуктивно: после их путешествия на том корабле, к слову, весьма известном, роскошном и недешевом, не осталось ни одной богатой дамы или господина, которые сохранили бы свои драгоценности. Эндрю и Лирина тогда соревновались, кто больше украдет за одну ночь. Последней утащенной вещью стала лодка, на которой они дрейфовали потом еще с месяц, пока их не подобрал какой-то рыбацкий баркас. Их деревушке потом и досталось все награбленное добро. Эндрю и Лирина решили, что так они спасут ни в чем не повинную рыбу.

– На том корабле путешествовал такой приятный мужчина, – улыбаясь этим воспоминаниям, продолжила рассказ воровка. – Он такие интересные истории рассказывал. Иногда. Больше молчал.

– И слушал. Но иногда и рассказывал.

– Говорил, что ему очень нравится наблюдать за людьми.

– Приятный, да?

– Угу, очень. И необычный.

– Кажется, мы ему очень понравились.

– О! это было бы чудесно!

– Вот он-то и рассказал!

– Я тогда спросила, почему у нас две луны, а не три или четыре.

– Он тогда засмеялся и сказал, что бывает, что и одна луна, или вообще нет. То есть вообще.

– Не потому, что одна еще не взошла или что-то подобное.

– Затмение, например.

– А вообще.

– Странный, да?

– Но зато он рассказывал ту замечательную историю!

– О! Какая история! И такая романтичная!

– О да! Он так и сказал – это потому, что так романтичней.

– Мы-то, глупенькие, думали, что они сестры! Ну луны, в смысле.

– А они не сестры! Они – он и она!

– То есть мужчина и женщина!

– Правда, это мило?

– И романтично!

– Да-да, и когда на них находит туча, это вовсе не туча.

– Это одеяло!

– Которое они натягивают, чтобы немного побыть вдвоем!

– Ну вы понимаете…

– Как же это чудесно!

– А почему же у них нет детей? – Альзорел старательно пытался перестроить мозги в соответствии с логикой этой чудной пары.

– Я тоже спросила!

– А он в ответ спросил…

– «Почему вы считаете, что звездочки – это не их детки?»

– И тогда мы подумали – а ведь правда!

– Они сияющие!

– И поменьше, чем луны.

– М-да, плодовитая парочка, – проворчал Халльдуор, невольно улыбаясь. В кои-то веки ему не хотелось ехидничать или ругаться. Он смотрел на небо, темное и усыпанное «лунными детишками».

– А вам разве не рассказывали в школе, что звезды во много раз больше лун? – не унимался адъютант.

– Рассказывали. Но это, наверное, те, что уже выросли, да?

– Конечно, – кивнул Эндрю. – Тот славный господин сказал тогда, что это хорошо, когда есть сердечный друг. Правильно это.

– Да-да, кажется, мы ему и правда понравились.

– И его другу.

– Ага, тоже такой странный.

– Почему странный? – Альзорел, похоже, твердо решил суметь разобраться в лабиринте мыслей этих существ. Ранреу тихо посмеивался в сторонке. Адъютант кинул на него негодующий взгляд. Поправил очки и вновь повернулся к Лирине и Эндрю: – Так почему странный? – А сам в этот момент думал о том, что страннее его нынешних собеседников никого быть не может.

– В одной перчатке! – засмеялась девушка. – Он сказал, что вторую у него украли.

– Неправда, между прочим! Ничего мы не крали!

– Перчатку уж точно.

– Мне вообще кажется, что он сам был того… ну выиграл билет на этот корабль, не сам купил.

– Или вообще… – Эндрю взмахнул руками, изображая что-то, лишь одному ему и Лирине ведомое. – Кстати, он потом пропал с корабля.

– Странно, да?

– Но не в лодке уплыл.

– Наверное, прядильщик.

– Или… ну я даже не знаю. – Парень оглянулся, будто боялся, что этот неизвестный его подслушает. – Может, он даже не просто так на том корабле плыл. Там было очень много азартных людей.

– Вот и мы поспорили.

– О чем же? – Ранреу как опытный гончий пес почувствовал странную паузу в рассказе.

– Ой да ерунда! – засмущалась девушка.

– Не стоит, правда, – поддержал ее парень.

– Нам интересно, – подкупающе улыбнулся Лоу.

– Просим-просим, – включившись в игру, поддержали протекторы и, кажется, даже кое-кто из пиратов.

– Нуууу… – парочка переглянулась. Засмеялась, махнула руками и хором сказала: – Ну ладно.

– Дело было так, – начала Лирина. – Ммм… мы уже говорили, что плыли на шикарном корабле?

– Да-да, – опять раздалось с нескольких сторон.

– Но это был не парусник, – зачем-то уточнил Эндрю. – А такой длинный пассажирский корабль, который везут эти… морские чудища… как их? Которым еще перьями каких-то птиц платят. Зачем им перья? Непонятно.

– Дехи? – скорее, предположил, чем спросил Альзорел. И педантично уточнил: – Морские чудища – это дехи. Они работают за еду, которой им много не требуется, потому что они, распахивая свою огромную пасть, успевают наесться во время буксировки судов, и за перья птиц ланки. В этих перьях содержится совершенно особая магия, кроме дехов особенно никому не нужная. Но для них это источник развития и показатель уровня. Разумеется, не только, но эти перья позволяют существенно увеличить свой магический потенциал. Поэтому молодые дехи частенько подрабатывают тягловой силой для морских судов. Так вы путешествовали на таком корабле?

– Ага, барже, – кивнул Эндрю.

– А разве бывают пассажирские баржи? – удивилась Лирина.

– Неважно. Главное, что у нас была. Вернее, мы на ней… на таком корабле плыли. Там даже каюты были в несколько этажей! Представляете?!

– Достаточно легко, – поправил очки Альзорел. – И с кем же вы там поспорили?

– Поспорили? Хм… А, да! Поспорили. Ну, то есть не совсем.

– Поспорили, – очень убедительно кивнула девушка. – Просто он об этом не знал.

– Наш оппонент.

– Именно. Он вообще был странный тип. Не симпатичный.

– Вот тот был симпатичный. Что про луны рассказал. А этот нет.

– Совсем нет.

– Увы-увы. Но, может, это было только в общении. А так, очень даже представительно смотрелся.

– Военный. Такой подтянутый, холеный.

– Выправка отменна.

– Но высокомерный.

– Не отзывчивый.

– Не компанейский.

– Именно. И с юмором, кажется, не очень.

– Мы как-то раз рассказывали, как Эндрю переодевался в даму, а я в кавалера для…

– … для выступления, – быстро вставил парень.

– Представления, так сказать.

– Угу-угу, – синхронно закивали оба.

– В общем, весело было.

– Очень.

– А этот господин и говорит, что, мол, настоящий мужчина никогда не опустится до переодевания в женщину.

– Не говоря уже… о представлениях.

– Он тогда вообще заявил, что даже ради спасения он своим солдатам бы такого не разрешил.

– Чтобы не позорили мужскую честь.

– Неприятный, да?

– И такой напыщенный, ох!

– И по-моему, не очень… добрый, – почти шепотом добавила девушка, зачем-то оглянувшись.

– Мы вообще же не злые.

– Но он нас так расстроил!

– А потом мы подумали, что, наверное, это нужно для того, чтобы ему в чем-то помочь!

– Может, ему нужна встряска для каких-то перемен.

– Для внутреннего роста!

– Угу-угу!

– И тогда мы решили, что должны ему помочь!

– Мысленно мы даже ему сказали, что докажем ему его неправоту. Вот.

– Это и был наш спор.

– И доказали? – заинтересовался Ранреу.

– Кажется, да. – Парочка вновь закивала и переглянулась.

– В один прекрасный день перед нашим…

– …отбытием, – вновь вставил Эндрю.

– Именно. Так вот, в один прекрасный день… Ой, сначала замечу, что этот господин очень гордился своим строгим расписанием. Даже всем его показывал. Так вот утром после зарядки на палубе у него значилась ванна. Ее каждый день набирали стюарды из персонала. Мы же говорили, что это был дорогой корабль?

– Говорили, да. У нас номера с ним по соседству были. Мы так и познакомились: столики накрывали согласно нумерации комнат.

– Кают.

– А? да, кают. В общем, в тот день мы поменяли таблички на дверях. И когда этот человек, назовем его для удобства…

– Н., – подсказала девушка.

– Почему Н.? – удивился ее друг.

– Так во всех романах делают.

– Да?

– Угу.

– Ну хорошо, пусть будет Н. Так вот Н., придя с зарядки, открыл дверь своей каюты ключом, а там Лирина.

– Да, я, – девушка мило улыбнулась и чуть смутилась, – сделала вид, что переодеваюсь, и завизжала.

– Н. не ожидал и отпрянул. Закрыл дверь и, разумеется, посмотрел на табличку с номером каюты. Там значился не его номер. Такое иногда бывает, ведь так?

– Ходишь по одному и тому же маршруту, а если двери похожие, легко можешь промахнуться, задумавшись. Видимо, Н. так и решил.

– Мы, по крайней мере, на это очень надеялись.

– После этого Н. пошел к другой двери, как раз к нашей каюте. Мы все устроили, чтобы дверь легко открылась и его ключом. Пока же его не было, перетащили все его вещи к себе, а наши к нему. Мы тогда уже свое все собрали, так что это было легко. А его расставили так же, как у него было.

– Большая работа, наверное, – не удержался Халльдуор. Иронию заметили только протекторы.

– Еще бы! Но мы же ради благой цели!

– Да-да, так что все легко было!

– Даже ванну уже приготовили.

– Н. сразу отправился ее принимать. За специальную ширму.

– А Эндрю вошел под видом стюарда, якобы чтобы позаботиться о его одежде.

– Да-да, Лирина проскользнула следом. И мы вынесли все вещи из каюты опять.

– Ну мы не все изначально переносили. Все-таки. А только те, что на виду.

– Самое сложное – это было сделать все так, чтобы тихо вышло.

– Эндрю его все время разговорами отвлекал. Н. даже начал злиться.

– Но все прошло в лучшем виде. Самое главное – мы и ключ от его каюты забрали. Вместе с его одеждой.

– Да-да, из одежды и вообще любой ткани в каюте осталось только якобы припрятанное женское платье.

– Воооот с таким бантом на попе!

– Не говори слова «попа».

– Ой, да. В общем, одно только платье. И шляпка.

– Красивая. С цветочком. Можно сказать, от сердца оторвала! Правда, не моя. Но все равно жалко было! Не оценит же…

– Не слишком ли это жестоко? – иронично вопросил Ранреу, пока не видящий в задумке ничего особо гениального. Разве что исполнение.

– Нет, конечно! – возмутилась Лирина. – Жестокостью было бы не оставить вообще одежды!

– А разве до его каюты было далеко? – Альзорел, как всегда, мыслил конкретно. – Что стоит быстро туда добежать? Или в коридоре было слишком людно?

– Людно не было, – покачала головой девушка. – Но мы после всего этого, когда услышали, что Н. ищет свою одежду и ругается…

– Так забавно ругался, – рассмеялся Эндрю. – Эти военные столько фраз заковыристых знают!

– И когда мы это услышали, мы изобразили… следующее.

– Шумно подергали соседнюю дверь и громко спросили, где проживающий там господин.

– Это мы про Н.

– И тут же, будто разговаривая между собой, добавили, что украдено ожерелье такой-то госпожи.

– Кстати, платье именно ее было. И шляпка…

– И теперь мы обязаны обыскать все каюты, это мы очень громко сказали.

– Эндрю сказал, что ждать не имеет смысла и надо сходить к капитану за запасным ключом от его, Н., каюты. Тогда я предложила открыть ломом, что на пожарном щитке у лестницы, но Эндрю не согласился.

– То есть вы сообщили ему, что дверь в его каюту закрыта и открыть ее без ключа можно только ломом? – рассмеялся Микош.

– Точно-точно.

– А также то, что его могут застать в чужой каюте, – хмыкнул Альзорел.

– И я так понимаю, происходящее у лестницы могли увидеть многие люди? – улыбнулся Ранреу.

– Вы правы! – просияли оба рассказчика. – Так и было!

– И господин Н. вынужден был облачиться в женское платье, – с некоторой вопросительной интонацией уточнил Халльдуор.

– И шляпку! – радостно добавила Лирина.

– Волосы ведь короткие. Надо было скрыть, – задумчиво вставил Альзорел и, будто встряхнувшись, уточнил: – И что же, его увидели другие пассажиры?

– Ну что вы, мы же не звери, – помотал головой Эндрю.

– Но в каюте его ждала записка, уточняющая, по-прежнему ли уверен господин Н. в том, что настоящие мужчины никогда не облачатся в женское платье.

Протекторы и пираты уже смеялись, когда Лирина с некоторой печалью в голосе завершила повествование:

– А ожерелье действительно украли.

Наградой обоим рассказчикам стал самый искренний смех.

Повеселившись, Халльдуор наклонился к уху Микоша и шепнул:

– Мне нужно твое разрешение.

Духовник развернулся к коллеге и уставился в алые угольки глаз. Неизвестно, что он там увидел, но неохотно кивнул.

– Только не перегни палку, – ответил младший из них.

– Это будет сложно, – покачал головой Рошел.

Пока все внимание было приковано к Лирине и Эндрю, фаар встал и направился к каютам. По дороге положил руку на плечо Олестера, а когда тот посмотрел на духовника, кивнул ему, вынудив следовать за собой вне зоны видимости соратников. Ранреу, краем глаза наблюдавший эту сцену, вздохнул. Он знал, что Халльдуор по мере возможностей наблюдал за действиями коллег и особенно Окаянного, разумеется, сделал выводы, и теперь старшему протектору Карнавы оставалось только надеяться, что действия Халльдуора пойдут на пользу, а не наоборот. Пожалуй, Рошел был одним из опытнейших протекторов и умел влиять на души людей, но были у Лоу кое-какие опасения.

Не зная о тяжких думах своего командира, Халльдуор шел подальше от лишних глаз и ушей. И с каждым шагом его злость нарастала, как если бы рядом появился Шерши Ро. Каждый миг молчания уже давался с трудом. Ощущение идущего за спиной Окаянного раздражало, будто не сам он позвал протектора. А откуда-то изнутри, из самых потаенных уголков души поднималось что-то темное, сплетенное из давно забытых страхов, гнева и самых основ его существа. И оно готово было обрушиться на пока еще ничего не подозревающего Олестера всей своей полыхающей яростью.

Странная пара оказалась в одной из кают, и именно тогда Халльдуор не выдержал. Он поднял руку с появившимся в ней подозрительно знакомым веером и от души залепил Окаянному пощечину. Именно веером. На щеке Олестера мгновенно начало расползаться красное некрасивое пятно соответствующей формы. Но Рошел не остановился. Поднял веер еще раз и ударил по другой стороне лица коллеги.

Не ожидавший подобного протектор попытался вывернуться из-под удара, отшатнуться, уйти в сторону, но его тело будто сковали, и единственное, что он мог делать, – это смотреть, как поднимается и опускается рука Халльдуора и как полыхают его алые глаза, а пламя наливается фиолетом.

Протектор напрягся, пытаясь скинуть с себя чары, оцепенение. Где это видано, чтобы его, потомка древнего рода, взрослого мужчину так оскорбительно хлестали по лицу? Обидно, непонятно и больно. Будто духовник нарочно выбивает слезы из глаз. Но в его роду нет и не было плакс. Однако за что же?

Халльдуор остановился, наверное, на шестой или седьмой пощечине. Явно одолженный веер исчез из его рук, а протектор вперил огненный взгляд в коллегу, и как-то сразу захотелось, чтобы ярость духовника вернулась в предыдущую стадию.

– За что?! – едва получив возможность говорить, прокричал Олестер.

– За глупость и неблагодарность! – рявкнул доведенный до предела Рошел.

– Что?! – взревел Окаянный, что есть сил пытаясь освободиться от подлого колдовства духовника. – Ты хоть понимаешь, на кого ты сейчас руку поднял?! Да я от тебя пепла не оставлю!

– Ты мне еще про свой род расскажи! – издевательски бросил Халльдуор.

– И расскажу! Ты знаешь, как мы умеем ненавидеть и как умеем мстить! И ты только что обрел себе кровника! Ты уверен, что хочешь погубить весь свой нынешний и будущий род? Хотя сомневаюсь, что он у тебя все же будет!

– Поговори мне, щенок, – прошипел, плюясь искрами, Рошел. Оказался ближе, вновь возвращая в свою руку веер, но в этот раз, удержавшись и не пустив его в дело. – Как я ненавижу таких придурков, как ты! Не понимаю, зачем Карнава все же принял тебя в свои протекторы!

– Что?! – прорычал Олестер. – Карнава – мой бог! И вся моя жизнь – это служение ему. До самой последней капли крови, до самой последней мысли, до самого последнего вздоха! Да как ты смеешь?!..

– Вот именно! – не дал ему закончить Халль. – Ты же – это все, что так ненавистно нашему Богу! Фанатик вахный! Да ты небось пугаешь самого Карнаву своим рвением! Ты всю жизнь положил на тот алтарь, на который должно класть дела и чувства! Ты отвратителен! Ты, да и весь твой мерзкий род, так себя извели, что в вас не осталось ничего, что стоило бы уважать. Вы превратили нашу прекрасную религию в клетку для души. Вы готовы убить любого даже за слово против Бога! Вы готовы разбрасываться жизнями ради веры! Вы даже себя с радостью принесете в жертву этим идеям!

– И что же в этом плохого?! Мы преданны и верны! Мы всем своим сердцем, душой и телом служим нашему Богу!

– Тем, что именно это отрицает все, о чем он когда-либо говорил! Зачем вы делаете из Карнавы, разумного, понимающего, спокойного, достойного, – кровожаднго туповатого идола, которому нужно лишь слепое поклонение. Если это кому-то нужно, это означает, что ему нужны рабы, но не души. Преклонение, но не уважение. Почитание, но не любовь. Лучше уж равнодушие, чем столь истовое рвение.