Текст книги "Боги вне подозрений"

Автор книги: Елизавета Шумская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Да откуда тебе знать?!

– Потому, что я чувствую Бога. Он дает мне силы. А еще разум. Понимаешь, разум! А ты что слышишь? Лишь голос своей молитвы. Есть ли ответ, Олестер?

– Я стал протектором, значит, есть ответ.

– Ты стал протектором, потому что смог скрутить свою душу в такой тугой узел, что Карнава просто пошел у тебя на поводу, дабы сохранить тебе жизнь, а значит, и возможность одуматься. Полагаю, в более ранние годы у тебя было больше шансов, но ты пошел по пути опустошения, но не по пути развития.

– Вся ваша демагогия только от безверия идет. Давно пора вас на дыбу и испросить, а тому ли богу ты служишь!

– А судить ты будешь? Это гордыня, друг мой. Сколько еще осталось до того, чтобы ты только себя носителем истины посчитал? И тогда знаешь, что случится? Ты утопишь в крови людей Карнавы все, что ему дорого. Понимаешь, о чем я говорю? Вряд ли. Тогда позволь, я напомню тебе еще одно. Ты еще не забыл, что ответил Карнава на вопрос о том, как лучше ему молиться? Он сказал: «Служите мне делами, а не молитвами». А еще Он говорил: «Будьте достойными и не забывайте о доброте. Думайте о близких своих и о себе больше, чем обо мне. И не путайте веру с отсутствием разума». Наш Карнава – это разум, сочетающийся с милосердием. Разум и милосердие, ты понимаешь это? Каждый раз, когда ты других обвиняешь в недостаточной истовости их веры, ты противоречишь Его воле. Карнаве все равно, насколько ты предан Ему, если ты живешь, не попирая законы разума и милосердия. Когда же ты всем своим видом, мыслями и поступками кричишь о вине рода своего, ты впадаешь в гордыню, в этом горьком чувстве вознося себя на пьедестал. Прощение нужно заслужить, но вы его давно заслужили, иначе не жить вам на этой земле и уж тем более не входить в число протекторов и жрецов. Так чего вы еще хотите? Сколько вы будете напоминать всем и Карнаве о своей ошибке? Право, даже божественное терпение может лопнуть. А наш Бог – не отец нам, как Нарра не мать наррийцам, а значит, он не будет вечно прощать. Одного раза более чем достаточно. Стоит ли раздражать того, кому вы якобы служите? Но самое страшное не это. Страшнее всего, брат мой, то, с какой легкостью ты желаешь принести свою жизнь в жертву. Ведь это так красиво. Так благородно. И так легко… Кажется, сделай этот шаг – и вечная память обеспечена. Ты, по твоему, и только твоему, мнению, преподнес лучший подарок Богу. И главное – больше никаких проблем. Никуда не надо бежать, ни с кем бороться, кому-то что-то доказывать, а также не надо думать, на что жить, что пожрать, как поступить, какое решение принять. Не будет ни старости, ни болезней, никто не оспорит твое место на пьедестале, и все будет хорошо. Надо лишь пафосно умереть. Не так ли? – Халльдуор вдруг схватил Олестера за подбородок и сжал его пальцами из черной сверкающей энергии. От них болела кожа, а огонь в опасной близости от глаз, носа и губ заставлял прилагать все усилия, чтобы хотя бы не вздрагивать. – А теперь ты будешь слушать меня, и если до твоей тупой башки не дойдет, я просто сожгу тебя в прах. И не будет тебе никакой славы и никакого прощенья. Только позор и забвение. Для нашего же отряда и Карнавы такой исход пусть и не слишком приятен, но куда более удобен, чем в самый опасный момент обрести брешь в твоем лице, вернее, в его отсутствие, из-за твоей идиотской тяги к самопожертвованию. Ты понял меня, ублюдок? Слушай внимательно, от этого зависит, выживешь ты сегодня или нет. Пункт первый, Карнаве не нужны твои жертвы. Он таких придурков на дух не переносит. Если хочешь ему услужить – выживи и уничтожь как можно больше своих врагов. Вот это достойно людей Карнавы! Выжив в одной переделке, ты сможешь куда больше совершить угодных ему дел, чем померев во славе. «Слава» – это была ирония, тебе, надеюсь, это понятно? Пункт второй. Карнава презирает трусов. И ежели ты решишь таким способом избавиться от своих проблем – будь они грандиозны или мелочны, да еще и под видом услужения ему, поверь, жалости ты не дождешься. А что может быть хуже презрения от того, чью любовь и уважение пытаешься заслужить? Пункт третий. Принеся себя в жертву, ты причинишь боль тем, кто любит тебя, даже если ты думаешь, что таких нет, а также подведешь своих соратников, а это явное противоречие нашей религии и обыкновенной порядочности. Пункт четвертый… – Халльдуор немного помолчал, потом продолжил немного иным, куда менее яростным тоном: – Знаешь, почему умирать молодым легко? Потому, что ты просто не представляешь еще, что такое жизнь. Ты в ней испытал слишком мало, но достаточно, чтобы думать, что видел все. Это такая обманка, брат мой. Чем дольше живешь, тем больше поводов цепляться за жизнь. У тебя появляются обязательства и дела, которых никто, кроме тебя, не выполнит. Друзья и семья, в чьих сердцах твоя смерть навсегда останется болезненной ноющей раной и которых ты уже не можешь, не вправе подвергнуть такому испытанию. И еще одно – со временем ты поймешь, как вкусно жить. В этом мире есть интересные книги, любимая еда, восхитительный секс, дарящие столько нового путешествия, красивая одежда, веселящие напитки, пьянящие развлечения, безумное количество самых различных чувств – от любви до презрения, от печали до истеричного смеха, от соперничества до дружбы. Есть искусство. Есть красивые животные. Есть природа. Есть, о Карнава, услышь, есть цели! Понимаешь, те цели, которых надо достичь. Смерть – это короткий бег под горку, во время которого ты не успеваешь заметить ничего. А жизнь – это долгая дорога с такими характерными для нее событиями и впечатлениями. Ты молод, и тебе все кажется разделенным на добро и зло, черное и белое, право и лево. С годами это пройдет, и появится другое – удовольствие и понимание. Но если ты трус, нытик и лентяй, просто объяви меня в душе или вслух придурком, не понимающим высоких идеалов, и страдай дальше. А если в твоей голове еще остались мозги, то заставь их поработать хоть раз и подумай о том, что я тебе сказал.

Рошел отступил от парня и опустил руки:

– Жечь я тебя сегодня не буду. Не думаю, что ты сможешь быстро хоть что-то осмыслить из моей речи. Но учти – доверия тебе отныне нет. А вообще, независимо от исхода твоих размышлений я по возвращении буду рекомендовать тебя отстранить от протекторской службы. Даже милосердию Карнавы должен быть предел. Это решение продиктовано вот какими соображениями. Если ты не одумаешься, для работающих с тобой команд твое присутствие – слишком большой риск. А ежели поймешь мои слова, то тебе нужно заново все осмыслить и хоть немного посмотреть мир. – Халльдуор отошел к двери и, выходя в каюты, бросил через плечо: – До утра остаешься здесь.

Глава 21

Майрэл бесшумно крался в темноте, выискивая место для засады. Жрица-ночь радостно помогала ему в этом, заштриховывая просматриваемые днем места. Барс знал, что стоит ему застыть у какого-нибудь камня или дерева, даже несмотря на окрас шкуры, его смогут обнаружить, только если он сам того захочет, но все равно решил перестраховаться. Больше всего в своей жизни оборотень не доверял слишком откровенной безопасности и чиновникам. А сейчас протекторы Нарры дело имели именно с ними.

Дом этого про́клятого подлеца казался самым обыкновенным особняком с прохладным тенистым садом, но иллюзия рассыпалась в тот же миг, как духовники из команды Льота Фарклайда обнаружили пять колдовских ловушек среди деревьев и еще три около самого здания. Неизвестно сколько капканов, кольев на дне ям и прочих прелестей партизанской войны еще припасли радушные хозяева. Для чего нужны были эти ухищрения, пока оставалось неизвестным, но, судя по всему, Эмбос Мартин не оставил дел, даже попав под действие запирающего его в собственном доме проклятья. Хотя, возможно, вид его деятельности немного изменился, но вряд ли в сторону законности.

За свою службу протектором барс повидал немало воинов и подлецов, научился отличать их от прочих людей и знал, когда эти две категории сочетаются. Ребята, что стояли на охране особняка бывшего налогового чиновника, все подходили под какую-либо из этих трех групп. И это настораживало. Помимо доводов разума и болезненных шишек предыдущего опыта, Майрэл чисто звериным чутьем ощущал опасность, исходящую от этого места. Его слова лишь подтвердили опасения остальных, и план решили скорректировать.

– А интересно будет взглянуть на это проклятье поближе, – задумчиво произнес Шерши сразу после этого. На него с разной степенью удивления посмотрели все соратники, вынудив пояснить свою мысль: – Кто бы ни был его автор, он добился забавного эффекта. Да, этот Мартин не может попасть наружу, но и изнутри магическим путем никто в дом пробраться не может. А также заглянуть с помощью колдовства, подслушать, только обычным способом, а как я понимаю, это предусмотрели и сделали все для затруднения сего действия. Проклятье же фактически создало в этом здании отдельную энергетическую систему, никак не завязанную с той, что снаружи. Я не удивлюсь, если оно действует еще и как защита от атакующей магии. Тюрьма для одного и непробиваемая стена для остальных. Интересно, можно ли подобного эффекта добиться, наложив заклинание на какой-нибудь предмет? Или что-то подобное? Тогда это возможно было бы применять и для…

– Шерши, не увлекайся, – покачал головой Льот. – Подумаешь об этом после окончания дела.

– И когда будешь в доме, не выказывай слишком явного интереса, – поддакнул Шаи, главный идеолог плана. – Ты должен выглядеть подозрительно. Очень подозрительно. Ты помнишь?

Ро лишь фыркнул, но Фелл счел нужным еще раз высказать вслух основную задачу:

– Ты должен выглядеть так, чтобы любой, у кого усы в молоке, забеспокоился. Причем настолько, чтобы решить себя и, самое главное, Зеркало обезопасить.

– Это доставит мне удовольствие. – Шерши раскрыл веер, полюбовался на изображенные на нем безлистные деревья и добавил будто невзначай: – Самое забавное в этом проклятии, что оно не позволит нам отсюда, и, возможно, даже будучи в доме, определить, там ли Зеркало или нет.

Льот сжал зубы от досады.

– В любом случае, – продолжил изгаляться духовник, – это не так уж важно, потому что они и так каким-то хитрым способом прячут его от энергетического поиска.

– Хотел бы я знать, как они это делают. – Старший протектор выразительно посмотрел на Ро. Тот лишь пожал плечами, не собираясь ради ответа отрывать взгляд от рисунка на веере:

– Как только это станет известно, я обязательно тебе сообщу.

– Сделай милость, – в тон ему ответил Льот.

– Всенепременно, – пропел Шерши.

– Может, все-таки лучше предложить ему, в смысле этому Мартину, честную сделку? – Фиро любил сглаживать подобные пикировки, хотя остальные слушатели ими откровенно наслаждались. – Наверняка же это проклятие можно как-то снять.

– Вполне вероятно, – ответил Фарклайд. – Но, во-первых, это может занять слишком много времени, а мы на чужой территории, попрошу заметить, что чревато тем, что плодами нашего труда воспользуются наши карнавские коллеги. Не хочется делать всю работу за наших конкурентов. Во-вторых, вряд ли господин Мартин пойдет на сделку с нами. Он слишком хорошо понимает, что за кражу Зеркала Сайенсена никто его медалью не наградит. Видно, он совсем уж отчаялся, раз решился на такое, но надо быть полным идиотом, чтобы после этого еще и договариваться с протекторами. Ведь это мгновенно станет известно богам. А так есть шанс, что, придя к Сайенсену с повинной после того, как дело уже сделано, он отделается малой кровью. В-третьих же, такие люди судят других по себе. Он не ждет честной игры. Что мешает нам, заявившись к нему в дом, просто силой забрать то, что нам нужно?

– Вот! – возмутился Гархаэт. – А почему мы действительно не можем заявиться к нему в дом и забрать то, что нам нужно?! Зачем все эти пляски с бубном?

– Зачем рубить дверь, если можно воспользоваться ключом? – тонко улыбнулся Шаи, заслужив одобрительный взгляд начальника.

– Смотрите только, чтобы ключ к этой двери подошел, – пробурчал Рыжий, поняв, что единомышленников он тут не отыщет. Барс сочувственно ему улыбнулся и тут же получил приказание отправляться на позиции. То есть туда, где вероятней всего находится черный ход. Гархаэта послали со схожим заданием в другую сторону. Остальные протекторы тоже заняли свои места, дабы не позволить и мыши проскочить незамеченной.

Шерши же направился к парадному входу. Причем, разумеется, сделал это на свой манер, а именно появившись в паре шагов перед охранниками будто из ниоткуда. К их чести, эффект неожиданности вряд ли дал бы Ро какие-нибудь преимущества, пожелай он напасть.

Однако пока тот лишь стоял, с плохо скрываемым неодобрением оглядывая открывшуюся ему картину, будто видел ее в первый раз. Спустя пару секунд перевел взор на воинов. Выражение глаз не поменялось ни в малейшей степени. Почему-то тут же обоим охранникам, возможно, в первый раз в жизни, стало неудобно за неначищенные сапоги, неаккуратность одежды и спутанные патлы. Вздохнув о несовершенстве мира и о его жестокости к нему, духовник раздраженно повел веером и приказал:

– Доложите своему хозяину о визите Шерши Ро.

Вояки давно уже выросли из «мальчиков на побегушках», и отношение прославленного протектора им явно не понравилось, что не могло не сказаться на ответе:

– Хозяин ждет вас? – Даже эти слова дались одному из стражей с трудом, их так и хотелось заменить совсем иными, куда более энергичными.

Шерши окинул того недоуменным взглядом, будто столкнувшись с неожиданно заговорившей обезьяной.

– Разумеется, – соизволил он все же ответить.

– То есть у вас есть предварительная договоренность? – решил второй блеснуть услышанной недавно от помощника хозяина фразой.

– Просто доложи. – Ро раздраженно щелкнул веером.

– Мы не будем беспокоить господина без веской причины, – со скрытым злорадством произнес первый. – Зачем он вам понадобился в такое время?

Взгляд духовника неуловимо изменился, но даже в свете факелов не заметить этого не получилось. Даже показалось, что веер он свой вертит в руках вовсе не по прихоти. Возможно, так и было.

– Ты хочешь, чтобы я сам вошел? – Карие глаза протектора уперлись в охранников, и этим далеко не самым трусливым парням вдруг показалось, что вся поверхность их кожи покрывается льдом. Сразу вспомнились все рассказы об этом духовнике, его силе, искусстве и отвратительном характере. Но на другой чаше весов лежала мужская гордость и приказ Мартина. Но как же такому противостоять? А если напасть без предупреждения, просто сделать пару шагов, замахнуться вытащенным мечом и… успеют ли? Вон он какой спокойный! Наверняка все предусмотрел, мерзкая рожа… Напряжение достигло самого предела, когда Шерши как ни в чем не бывало обронил: – Или хочешь объяснять своему хозяину, почему лишил его единственной возможности освободиться от проклятия?

Оказавшись в особняке, Ро не убрал презрительную гримасу с лица. Ожидая хозяина этого места, духовник вспоминал слова прозорливого Шаи: «Он не сможет не принять тебя. Это будет выглядеть излишне подозрительно. Много лет этот тип приглашал самых знаменитых – как, впрочем, и любых других – духовников, жрецов и прядильщиков в свой дом. Все знают об этом. И отказ встретиться с тобой именно сейчас может вызвать излишне много вопросов. Такие личности, как господин Мартин, никогда подобного не допустят. Это первое. Второе же – это подозрение. Он уже волнуется из-за визита Фиро. Теперь ты. Как вести себя, ты знаешь… Об одном жалею – что не посмотреть мне этого представления!»

«Мерзавец», – прошипел мысленно (а Шерши умел шипеть даже мысленно) Ро в тот самый момент, когда Эмбос Мартин наконец-то почтил его своим вниманием. Впрочем, дабы не быть пристрастными, заметим, что времени много не прошло. Роста хозяин проклятого особняка был среднего, а во внешности его ничто не указывало на род деятельности или какие-нибудь прегрешения, приписываемые ему. Наоборот, этот человек казался весьма достойным господином, мужественно несущим тяжкое бремя своей горькой и несправедливой судьбы.

Шерши погасил улыбку: похоже, представление действительно выйдет на славу.

– Протектор Ро. – Эмбос отвесил положенный этикетом поклон. – Рад приветствовать столь прославленного духовника в своем скромном доме.

Протектор Ро чуть задержался взглядом на позолоченной росписи потолка, скользнул им по муреанскому драгоценному хрусталю на резном столике, малахитовым вазам, вновь входившим сейчас в моду, по прозрачного мрамора камину и ответно кивнул мужчине.

– И мне приятно находиться в этом скромном, – голос изменился лишь на самую малость, – доме, роненон Мартин. – И продолжил рассматривать помещение. – Миленько, миленько, – резюмировал он через минуту недоуменного – со стороны Эмбоса – молчания.

– Эээ… благодарю вас. – Бывший налоговый служащий переступил с ноги на ногу. Шерши его отлично понимал: если они правы, то у него были дела поважнее, чем терпеть выкрутасы капризного духовника. – Я, право, удивлен вашим визитом, протектор. Ведь, помнится, вы отказали в моей просьбе.

Шерши чуть улыбнулся и излишне легкомысленно ответил:

– Я передумал. Решил помочь вам.

– В такой час? – За окнами уже невозможно было что-либо разглядеть из-за густой ночной темноты.

– Вас это смущает? – удивленно посмотрел на собеседника духовник.

– Пожалуй, да. Это… несколько необычно, – продолжал гнуть свою линию тот. – Мне казалось, что вы предпочтете оповестить о своем визите заранее. Дабы мы могли к нему подготовиться…

Протектор сделал вид, что прислушивается к своим ощущениям и оттого не слишком споро ведет беседу. Возникла небольшая пауза, потом Шерши натужно усмехнулся:

– К чему такие условности? Я их не жалую, знаете ли. Высокомерие, как мне кажется, никого не красит. Да-да, – Ро так же фальшиво улыбнулся. – Как можно оставить человека в беде? Да еще такой! Так говорите, именно в этом здании вас и заперли проклятием? Какая, однако, неприятность. И как велико оно? Помещение, – зачем-то уточнил он.

– Когда заперт в нем, то кажется, что совсем крошечное, – вздохнул Эмбос.

– Да-да, понимаю. Тяжко-тяжко. Но все же – каковы его размеры? Это нужно знать, – Шерши быстро провел языком по нижней губе, – для снятия проклятия.

– А вы сможете это сделать? – с надеждой в голосе и раздражением в глазах спросил бывший чиновник.

– Прежде чем давать такие ответы и обнадеживать, мне нужно получше присмотреться к… этому проклятию. Да, именно к нему. Могу я пройтись по дому?

«Даже если ты уверен, что сделал все, чтобы я не почувствовал Зеркало, ты будешь сомневаться», – думал Шерши.

– Ээ… конечно, да, это, наверное, было бы возможно, – начал юлить Эмбос. – Право, первый раз слышу такую просьбу. Я, знаете ли, немало повидал всяческих прядильщиков… и жрецов, и духовников в этом доме, – мужчина неопределенно махнул рукой, – но они никогда не…

– И многие из них сняли ваше проклятие? – Шерши раздраженно повел веером, алчно глядя на двери, из которых вышел хозяин этого здания. Зеркала Ро не чувствовал, но это еще ничего не значило.

– Увы мне, – вздохнул Мартин, – как это ни прискорбно. Я понимаю, что у вас свои методы. Как все-таки было бы удобно, если бы вы предупредили о них заранее. Мы, видите ли, затеяли что-то вроде ремонта. Надоело на одни и те же стены смотреть все время. Как-то хочется их… изменить. И поэтому… поэтому везде такой беспорядок…

– Меня это не волнует, – нахмурил гневливые брови Шерши. – О чем мы вообще говорим? Ремонт, стены, беспорядок! У меня создается впечатление, что вы не хотите пускать… снимать проклятие! – Он сделал вид, что осекся, и тут же быстро поправился.

– О нет-нет, что вы! – замахал руками чиновник, благодаря даже Нарру за капризный нрав этого конкретного духовника. – Просто… как бы вам это поделикатней сказать… – Теперь он изображал смущение. – Я не один.

– И что? – внешне теряя терпение и внутренне неприкрыто веселясь, резко спросил Шерши.

– Дело в том… что мне не хотелось, чтобы эту госпожу видели в моем доме, – продолжил его собеседник юлить.

– Сейчас меня интересует ваше проклятие, а не ваши женщины, – фыркнул Ро и, обогнув Эмбоса, направился к двери, из которой тот недавно вышел. – Мне нужно осмотреть дом.

Мартин оказался на его пути в мгновение ока:

– Прошу вас, протектор, не губите меня и мою даму!.. Я не могу допустить, чтобы кто-то ее видел!

– Уверяю вас, мне нет дела до вашей дамы!

– Это пока вы не узнали, кто она! Ее репутация будет погублена! Я слишком люблю ее, чтобы такое допустить!

– То есть осмотреть дом вы мне не позволите? – Теперь Шерши выглядел не просто рассерженным, а откровенно злым. А все знали, как он опасен в этом состоянии, но как ему казалось, у его собеседника в рукаве тоже были припасены кое-какие козыри. Кажется, он даже их слышал.

– Простите, нет. – Вид мужчины иначе чем сокрушенным назвать было нельзя, самое жесткое сердце дрогнуло бы. Но в глазах, смотрящих прямо на духовника, мелькнула темная, нехорошая решимость.

Противостояние взглядов длилось какое-то время. Шерши не отказал себе в удовольствии пометать из очей молнии, однако нельзя было передержать. Вдруг в его лице что-то дрогнуло, взор расфокусировался, но через мгновение духовник вновь был собран, но планы его, похоже, резко изменились.

– Что ж, воля ваша, – высокомерно, хоть и чуть торопливо проговорил он. – Я пришел к вам с добрыми намерениями, но, похоже, вы не желаете себе помочь. Я вынужден откланяться.

И, резко развернувшись, быстрым шагом направился к двери. Ответом ему стало недоуменное молчание. Обернулся Шерши только на пороге, оглядел Мартина, фыркнул и удалился уже колдовским путем.

На лице Эмбоса духовнику не удалось прочесть ничего, так что оставалось только надеяться, что сыграл он, Ро, достаточно убедительно.

И вот теперь Майрэл сидел на дереве в темноте, наблюдая за домом. Он не видел, как его покинул Шерши, но, оказавшись за его пределами, напарник сообщил ему о своем уходе. Это означало, что стоило быть во много раз внимательнее.

Они рассчитывали, что Эмбос начнет нервничать и волноваться за сохранность Зеркала. Всем известно, что протекторы не занимаются поручениями Богини или Бога в одиночку, не считая, конечно, мелких дел. Похищение Зеркала Сайенсена к таковым явно не относилось. Поспешный уход духовника, его неожиданное появление и слишком явный интерес к дому должны были насторожить того, кто замешан в краже. Правильно ли они рассчитали? Удался ли Шерши его спектакль? Не ошибся ли Фиро?

Майрэлу в обличье белого с серо-серебристым отливом барса в темноте ночи и тени оставалось лишь ждать и следить за домом.

Черные – практически единственное отличие от настоящего ирбиса – глаза зверя внимательно наблюдали за окнами, будто ожидая в них увидеть силуэт бегающего в раздумье или раздражении Мартина. В буйном воображении оборотня именно так он и делал, на все лады проклиная неожиданно нагрянувшего духовника, гадая, где же он, Эмбос, мог просчитаться, вспоминая все странности поведения Шерши и решая, как поступить.

Перевертыш так увлекся этим занятием, что не сразу – лишь через целых полторы секунды – сообразил, что слишком подвижная тень в ночи вовсе ею не является. Фигура казалась какой-то странной. Майрэл предвкушающе переступил на мягких лапах. Он так давно не бегал в зверином обличье. Кажется, сейчас он хоть немного наверстает это упущение. Чуткий нос втянул воздух. Пахло страхом. А еще замешательством. Оно насторожило оборотня, заставило пристальнее вглядываться в пробирающегося по саду человека.

Плащ практически скрывал его фигуру, у которой сзади что-то выпирало, будто у незнакомца был горб в неучтенном месте. Майрэл сузил черные глаза. Горб его смущал. Не должно было его там быть. И какой-то он… Через секунду же оборотню захотелось расхохотаться – над собой и от облегчения. Пришлось сдерживаться – его фырканье может быть услышано.

Барс, прячась в тенях и обходя ловушки, следовал за любителем ночных прогулок. В саду он его ловить не будет. Нужно дождаться, когда тот выберется на узкие улочки позади дома и отойдет чуть подальше, и вот тогда…

Сад наконец-то кончился. Неизвестный, то и дело воровато оглядываясь, прижался к стене и начал шарить одной рукой где-то под плотной занавесью ветвей винограда. Усилия его не оказались бесплодными, и скоро он нащупал дверь, совершенно незаметную и с одной, и с другой стороны калитки. Потянул ее на себя и шмыгнул за стену. Майрэл на миг даже заволновался, что может его потерять, но тут же успокоился. Неизвестный, похоже, что молоденький паренек, просто замер, оглядываясь и силясь увидеть возможного преследователя. Возможный преследователь сидел тем временем практически над его головой и ждал, когда жертва наконец отойдет от дома.

Будто услышав его мысли, юноша, поправив под плащом свою ношу, двинулся влево по улице, решив, что ему удалось незаметно выбраться из дома. Сделав буквально пару шагов, он припустил со скоростью, удивившей даже оборотня.

Барс совершенно бесшумно бежал за подручным Эмбоса Мартина прямо по стене каменного забора, а потом по крышам, одновременно сообщая напарнику о случившемся.

Одна улица закончилась, началась другая, столь же тихая и изогнутая, и Майрэл решил, что пора. Ему хотелось развлечься: погонять столь легкую добычу, попугать ее, подразнить, даже просто побегать на четырех лапах, но звериные инстинкты пришлось, увы, смирить.

Барс мягко оттолкнулся от очередной крыши и прыгнул на мчащегося со всех ног парня, не упав на него, боясь придавить своею тяжестью, но повалив несильным толчком на землю, а сам оказался чуть дальше и тут же развернулся к ошеломленной добыче. Это действительно оказался молодой парень, в свете обеих лун очень похожий на пиратского шута.

Все произошло мгновенно. В обычной ситуации можно было бы сказать, что юноша даже не успел понять, что случилось. Но не сейчас. Глядя на выражение лица упавшего человека, становилось ясно: он ожидал чего-то подобного, хоть и надеялся на обратное.

Какие бы ни были изначально намерения молодого человека – защищаться или бежать, глянув на «охотника», он мигом отказался от них. Перед мордой о стольких клыках трудно быть непонятливым. Юный помощник роненона Мартина мигом распознал оборотня. Причиной такой уверенности был даже не столько тот факт, что дикие звери уже давно не подходили к городу, сколько сама ситуация и поведение барса. Так животные себя не ведут. К тому же все знали, что Шерши Ро работает в паре с оборотнем. Безумным наррийским оборотнем, как его порой называли. Юноша не знал почему, но, глядя в крупные насмешливые глаза барса, его хищную морду и пуще этого все еще ощущая на спине его лапы (хоть их там сейчас и не было), он решил не проверять на собственной шкуре свои догадки о причинах столь нехорошего прозвища.

Майрэл, тем временем осмотрев подопечного, для себя определил степень его опасности и кивком велел парнишке встать, что тот осторожно и проделал. Перевертыш сделал шаг ему навстречу и тяжелой лапой отодвинул его плащ. Черные глаза блеснули удовлетворением.

А вот и Зеркало. Нарра будет довольна.

Паренек сглотнул и покрепче ухватился за раму, как-то особенно отчетливо прочувствовав тишину и безлюдность улицы, свое бесправное и бессильное положение, но сильнее всего то чувство, много раз описанное в литературе и песнях бездельников-бардов, – чувство, которое испытываешь, глядя в лицо тому, кто может в любой миг тебя уничтожить, просто сломать, как ребенок хрупкую игрушку. И юноше вдруг подумалось, что он еще слишком молод, что еще ничего и не испытал толком, что даже с девушками… ну не часто. И что же… что же, уже никогда?.. Как же так?

Протектор, даже пребывая в зверином обличье, умудрился усмехнуться, будто услышал мысли своей добычи. Испытал огромное желание чуть помучить ее, но не без сожаления подавил его. Вместо этого чуть отодвинулся и опять же кивком указал, куда пленнику следует двигаться, для убедительности подтолкнув лапой.

На подгибающихся ногах юноша пошел вперед, прижимая Зеркало к груди. Как ни странно, страшно молодому человеку не было, лишь ощущение нереальности происходящего. Разум метался в поисках решения, а самому пленнику хотелось смеяться. Какая, право, нелепость, разве такая дурацкая ситуация могла с ним произойти? Он же обычный парень, никогда за оборотнями и от них не бегал, божественные зеркала не похищал, а вот теперь идет под насмешливыми сестрами-лунами, будто нежелательный свидетель в темный-претемный лес, да еще и лопату на плече тащит. То бишь Зеркало. И дернул его Цер ввязаться в эту авантюру. Хотя кто его спрашивал?.. Или все же нет этого ничего? Сон дурной. И если прыгнуть сейчас в сторону, то и окажется, что никакой оборотень за спиной не идет, тем более и не слышно его уже. Может, попробовать? Просто вот скакнуть вон в ту сторону и…

В этот момент сзади раздалось тихое, но отчетливо угрожающее рычание, мигом выбившее из юноши все желание экспериментировать. Все же он не герой. «И что ж я такой невезучий?» – обреченно подумал он, вяло переставляя ноги в указанном направлении.

Майрэл же тихо вздохнул. Охота быстро кончилась, а он даже лапы не размял. Что ж за жизнь такая не-ми-ло-серд-на-я?!!

«Зато Льот будет доволен. Он любит, когда все тихо и чисто».

Шерши передал Фарклайду, что Майрэл засек цель и движется за ней, сразу, как только получил эту информацию от напарника, но старший протектор не снял наблюдение за домом. Первый человек мог оказаться отвлекающим маневром.

Однако спустя совсем небольшое время довольный оборотень стоял перед ним рядом со своей добычей, а в руках она, то бишь он, юноша все же, держал Зеркало. Льот даже позволил себе одобрительную улыбку. Неужели их поиски и эта беготня наконец закончились? «Надо было сразу послушать Фиро, – подумал Фарклайд. – Но кто ж знал?»

– Я заберу это, – ровным голосом произнес он, предупреждая все возможные возражения со стороны пленника. По большому счету тот уже был не нужен, можно было бы и отпустить, но Льот не любил поспешных решений, а полезность человека – это серьезный вопрос.

Юноша, робея перед строгим протектором, протянул ему свое сокровище и единственную надежду. А что было делать?

Тот наклоном головы поблагодарил и принял в руки то, за чем они столько времени охотились по всему Карнаво-Наррскому колье.

И тут же понял: что-то не то.

Зеркало было обернуто в полупрозрачную мягкую ткань какого-то странного происхождения.

– Что это? – спросил Льот, глянув на пойманного паренька.

Тот хотел, видно, отмолчаться, но не ему такие шутки шутить с Фарклайдом.