Текст книги "Музыка дождя (СИ)"
Автор книги: Елизавета Рождественская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Он не видел её лица, но почувствовал согласный толчок в грудь.
__________________________________
[1] Минестроне (итал. Minestrone, то есть «большой суп») – блюдо итальянской кухни, лёгкий суп из сезонных овощей, иногда с добавлением макарон или риса.
[2] Gossip girl (англ.) – сплетница. Название популярной американской телевизионной подростковой драмы
Глава 15
«– Что, даже не будешь меня жалеть?
– С чего вдруг? – Рик улыбнулся и легонько толкнул её плечом. – Симпатичная милашка попала под прицел мудака с недержанием. Классика жанра. Конечно, можно набить ему морду, ты только покажи…
– Уже.
– Уже?
– Чуть глаза ему смычком не выколола…
– Вот это да-а, – хохотнул Рик. – Тебя стоит бояться, воинственная птаха.
– Не то слово… – Мария вздохнула. – Теперь вот вместо игры в оркестре занимаюсь с одним злостным прогульщиком.
– Ну! Видишь? – Рик поднял вверх указательный палец. – Всё, что ни делается, всё к лучшему.
– Да не говори.
Они засмеялись.
– Эта гнилая система так работает везде, – уже без смеха констатировал Рик. – Единственное, что ты можешь сейчас сделать – надрать этому уроду задницу, написав настоящий хит, Чичи. А что касается этой… как её, имя снова забыл… В общем, забей. Конечно, можно было ей тоже втащить, но я мальчик, мне девочек бить нельзя.
– Рик, – Мария снова не сдержала смешок.
– Серьёзно. Если бы я каждый раз обращал внимание на все ублюдские сплетни, что кружат вокруг меня, как долбаные снежинки, я бы уже схлопотал срок.
– Скоро я не замечу, как начну сквернословить будто портовый грузчик… Всё же от адского котла мне не спастись.
Она посмотрела в его смеющиеся глаза и почувствовала, как внутри крошится гранитная плита, всё это время давившая на грудь.
– Не бойся, малышка, – подмигнул Рик. – Все твои грехи возьму на себя, главное, не унывай…»
Мария откинулась на подушку и улыбнулась. С момента откровенного разговора на берегу заброшенного пруда прошло чуть больше трёх недель, но он всё ещё возникал в памяти каждый раз, когда девушка отрабатывала «Музыку дождя». Тогда она впервые проявила слабость. Сидела и ревела перед совершенно чужим человеком, сбросив маску уверенной в себе отличницы. На удивление Рик оказался прав – стало легче, мысли прояснились, а всё сказанное представилось не такой уж значительной трагедией, ведь инструмент и право учиться у неё никто не отнимал, да и сплетни разносились настолько локально, что на ней это почти не отражалось, не считая последней стычки.
С Рикардо они достигли некоего подобия приятельских отношений. Каких-то странных, неправильных, порой ужасно волнующих, но всё же… Что-то изменилось внутри неё благодаря этому знакомству, и это что-то расправляло крылья не хуже фантазий о большой сцене.
С мамой Мария поговорила неделей позже, и та всё ещё переживала исключение дочери из оркестра как личную трагедию и акт величайшей несправедливости по отношению к молодому таланту. Но слово она держала, и отец слышал только ту версию, что была озвучена во время визита синьоры Пелози. В любом случае девушка больше не вздрагивала от мысли, что родители узнают правду из чьих-то сплетен, приукрашенных чужими фантазиями, а их разочарованные лица перестали являться к ней в кошмарах с немым упрёком.
В консерватории тоже всё стихло, будто и не было этой гадкой сцены в столовой. Мария старалась не думать о том, по какой причине музыкальная соперница решила зарыть топор войны, но искренне надеялась, что эта тема действительно закрыта.
Вместе с квартетом они готовили красивую программу, планируя выступить на рождественском концерте с акустической интерпретацией нескольких композиций Людовико Эрколано, собранных по типу попурри. Мария добилась разрешения, и её имя снова было внесено в список музыкантов, выступающих на центральной площади. Жизнь налаживалась.
Работа над дипломным проектом и подготовка к выступлениям занимали почти всё время. Пару свободных часов в неделю принадлежали Рикардо Конти, и Мария ловила себя на мысли, что по этим занятиям она всё же будет скучать. Мысль тут же отправлялась в дальний угол подсознания, чтобы не сбивала с пути истинного, но она то и дело настойчиво высовывала из темноты свой упрямый нос.
Прикрыв глаза, девушка снова начала напевать мелодию, мысленно представляя более масштабную аранжировку.
– М-м, что-то на красивом, – улыбнулась она, поднимаясь с кровати. – Надо прописать ещё несколько партий.
До консерватории Мария добежала, кутаясь в пальто. Мелкий дождик забивался за шиворот и превращал в беспорядочные кудряшки и без того волнистые волосы. Пролетев по коридору, мельком здороваясь с проходившими мимо однокурсниками, девушка вбежала в аудиторию и снова замурлыкала под нос свою мелодию. Рик ещё не пришёл, поэтому можно было подурачиться. Скинув инструмент и папку для нот, девушка вприпрыжку проскакала по аудитории.
– Скрипки! – пропела она, дирижируя вымышленным оркестром. – Духовые!
– Литавр-р-ры, – со смехом поддержал её внезапно вошедший Рик.
Мария резко затормозила и замерла, как пойманная на месте преступления мышка. Стало неловко, к щекам прилила кровь. Мысленно рыкнув самое пристойное из доступных ей ругательств, она оправила юбку и обернулась, приняв непринуждённую позу, будто ничего не случилось, и это не она сейчас скакала по аудитории, как горная коза.
– Ты опоздал, – с укором констатировала Мария.
– Ну, ты не скучала, – усмехнулся Рик, кидая на стол свою сумку и аккуратно ставя на пол кофр с гитарой. – Нас ждёт грандиозное представление?
– Я работаю над этим, – Мария чинно направилась к столу со своими вещами.
– И активно, – засмеялся парень, снова заставляя её вспыхнуть.
– Ой ну какой ты шутник, Рикардо Конти! Куда уж мне до ваших джазовых вакханалий.
Парень прищурился, подошёл ближе, заставив её приземлиться на парту пятой точкой.
– Снова ты принижаешь великую культуру джаза?
– Ни в коем случае, – возразила Мария, сдерживая предательскую улыбку. – Как я могу.
– Вот заноза! – Рик закусил губу и отстранился.
Девушка поймала себя на ужасной и совершенно неправильной мысли о мужской привлекательности и несправедливо ярких зелёных глазах. Рука чуть не соскользнула с ребра столешницы. Она дёрнулась, спрыгнула с парты и засуетилась с бумагами.
– Ты подготовил работу по истории на сдачу? Давай просмотрю. Времени мало, у меня сегодня куча занятий и репетиция.
– А ещё смотр небольшого концерта в джаз-клубе, – кивнул Рик, доставая из сумки стопку бумаг.
– Какой ещё смотр? – нахмурилась Мария.
– Обыкновенный, – Рик пожал плечами. – Ты приходишь в клуб, садишься за столик… можешь притащить симпатичную подружку, я только за. Ну и смотришь.
– Выдумщик, – фыркнула девушка.
– Почему? У тебя нет симпатичных подружек? Не беда, я знаю, где взять, но и без них отлично, ты сегодня чертовски хороша.
– Рик! – из груди снова вырвался смешок. – Я серьёзно. Какой ещё джаз-клуб? У меня совсем нет на это времени.
– Придётся найти, детка, – он похлопал по ладони бумагами. – Иначе я припрусь к тебе на репетицию вместе с парнями, которые легко переманят твоих музыкантов на тёмную сторону. Шутки прочь – нельзя не любить джаз. Ты просто не слышала правильный.
– А ты играешь именно правильный джаз? – Мария скрестила на груди руки.
– Я лучший из лучших, – подмигнул парень.
– Просто бездна самоуверенности, боже…
– Отставь ложную скромность, зубрилка, – усмехнулся Рик и положил перед ней работу. – Проверяй. Писал отличник.
– Уже и отличник? Шустро.
– Хороший парень со второго курса, просто душа.
– Ты заставил второкурсника писать за тебя зачётную работу? – возмутилась Мария. – Рикардо Конти!
– Почему сразу заставил? Я же не тиран какой-то. Хорошо ему заплатил. Парень копит на тачку, не мешай мне быть героем.
– Как удобно, – она закатила глаза.
– Не могу не согласиться.
Они просидели над книгами полтора часа. Мария всё же нашла в работе то, что, по её мнению, требовало корректировки. Конечно же, Рик был не согласен, пришлось активно доказывать свою позицию, спорить, размахивать перед носом мажора теорией и слушать стенания о том, как же душно рядом с заучками, которые придираются к мелочам. От настоящего скандала с возможным рукоприкладством их спасло только закончившееся время. Нужно было бежать на занятия.
Мария подхватила вещи и, отмахнувшись от очередного напоминания о джаз-клубе, выбежала из аудитории. Промчавшись через холл, она взлетела по лестнице, перевела дух и пристроилась к стайке однокурсников, ожидавших занятия по хоровому пению. Этот предмет был не обязательным, но Мария упорно продолжала его посещать. Ей нравилось слышать чистые голоса, буквально физически ощущать ступеньки хоровых партий. Казалось, будто музыку можно пощупать, только протяни руку. А когда вели солисты, она прикрывала веки и наслаждалась мягкой волной мурашек, прокатывавшейся по коже.
Занятие было посвящено Рождеству. Хор репетировал рождественский гимн для выступления в соборе. Композиция звучала в новом прочтении, и это было невероятно! Ведя голосом нотную дорожку, Мария едва сдерживала слёзы.
– Замечательно, – заключила синьора Ачерби. – Со следующего месяца репетировать будем каждый день. В декабре перейдём на две репетиции. Скорректируйте своё расписание.
Студенты стали расходиться. Мария немного поболтала со знакомыми хористами и побежала на следующее занятие. Спустя несколько часов она уже входила в родную каморку с её знакомым полумраком и лёгким запахом винной плесени, выдававшим бывший погреб небольшого ресторанчика. Команда была почти в сборе, не хватало только Марцио.
– Сказал, что чуть задержится, – махнула рукой Дания. – Давайте пока разберём наши партии.
Марцио появился на репетиции, когда девушки атаковали фортепиано, пытаясь встроить в кульминацию мелодии предложенную Данией связку.
– Простите, задержался, – буркнул парень, стряхивая с плаща дождевые капли. – Отвратная погода. Вот.
Он достал из-за пазухи какую-то листовку и небрежно бросил на стол. Мария подошла ближе. Листовкой оказался концертный лифлет, внутри которого лежали четыре билета на выступление Людовико Эрколано.
– Решил, что вам будет интересно послушать того, чьи произведения мы собираемся играть, – Марцио пристально посмотрел на Марию. – Говорят, он планирует посетить рождественский концерт. Если это так, то лучше быть готовыми и не облажаться.
– Всё это сплетни, Господи, – отмахнулась Лючи. – Нужен ему этот концерт, как пятое колесо вагону.[1]
Мария сжала в руках лифлет и благодарно посмотрела на Марцио. Это была её мечта. Одними губами она прошептала: «Спасибо». Парень махнул рукой, будто сделал что-то, не стоившее внимания, и поспешил к инструменту, но Мария знала, что это не так. Билеты на редкие концерты столичной звезды в их городе достать было практически нереально. Они сразу разбирались друзьями и знакомыми, входившими в ближний круг распространителей. Учитывая, что сам Марцио питал любовь совсем к другой музыке, в её глазах он совершил настоящий подвиг. Сразу захотелось сделать для него что-то хорошее. Что-то, что заставит закрытого и часто хмурого парня по-настоящему порадоваться. Мысль пришла мгновенно.
– Не хотите вечером сходить послушать джаз? – произнесла Мария, и каморку накрыло удивлённой тишиной.
– Что ты сейчас сказала, прости? – Лючи даже рот забыла закрыть.
– Джазовики играют свои импровизации, – Мария пожала плечами. – Говорят, будет забавно.
– Я всё ещё её не понимаю, – Лючи комично подёргала себя за ухо.
– Что ты не понимаешь? Святоша сказала, что нас сегодня ждут горячие парни с джазового отделения, – улыбнулась Дания. – Искренне считаю, что дружба с мажором идёт тебе на пользу, дорогая.
Мария подошла к Марцио. Тот, казалось, даже не обратил внимания на её слова.
– Я помню, ты любишь джаз, – она улыбнулась. – Идём? Можно будет потанцевать.
– В прошлый раз ты задолжала мне танец, – наконец произнёс парень и улыбнулся в ответ.
– Именно, – кивнула Мария. – Значит, решено.
Закончив репетицию, они разошлись по домам, условившись встретиться на соседней с баром улице через час. Мария заперлась в комнате и открыла створки платяного шкафа, придирчиво осматривая свой скудный гардероб. Она никогда не заморачивалась насчёт внешнего вида, считая, что одежда должна выполнять базовые функции, а в человеке важна внутренняя составляющая. Но сегодня настроение диктовало другие правила. Захотелось выглядеть по-особенному, вот только единственное чёрное платье, которое служило и выходным, и концертным нарядом, сегодня не вдохновляло.
– М-да… – протянула девушка, сваливая вещи в кучу на кровати. – Унылое зрелище.
Она сразу отмела летние платья, джинсы и строгие брюки, грустно взглянула на стопку вязаных свитеров и, расстроенно надув губы, уселась сверху на груду одежды.
– Мария, не поможешь мне… – мама застыла в дверях, оборвав просьбу на полуслове. – Ты бежишь из дома?
– Если только на паперть, – буркнула девушка. – Кажется, во мне решила проснуться женщина. Думаю, чем её огреть, чтобы уснула обратно.
– Святая Дева, да неужели! – синьора Каттанео даже руки сложила в молитвенном жесте. – Дожила…
– Мама, что за импровизация? – Мария закатила глаза.
– Послушай… Так, сейчас.
Женщина метнулась в свою спальню, несколько минут усиленно чем-то шуршала и, наконец, снова появилась с небольшой коробкой в руках.
– Купила на распродаже ещё весной, когда мы с папой ездили в Милан. Хотела подарить тебе на Рождество, – она сдвинула вещи и села рядом. – Надеялась, что наденешь его на праздник, но знала, что будешь ворчать, ведь ты любишь свободные фасоны… И ведь зря!
– Что там, болтушка? – улыбнулась Мария.
Она раскрыла коробку. Завёрнутое в несколько слоёв бумаги тишью, в ней лежало длинное трикотажное платье-лапша цвета мокко от какого-то именитого бренда.
– Ну же, примерь, – шепнула мама.
Девушка скинула свои вещи и натянула на себя обновку, полностью облегавшую фигуру. Высокий ворот платья подчёркивал длинную шею, а приглушённый цвет выгодно оттенял светлую кожу. Платье длиной до щиколоток не имело рукавов. Оголяя узкие девичьи плечи, оно при этом не выглядело вульгарным. И всё же… Мария замерла, подойдя к зеркалу. Растрёпанные короткие волосы, румянец и этот необычный образ. Из отражения на неё смотрел кто-то другой. И этот кто-то смущал и завораживал одновременно.
– Это что за показ мод? – голос отца вывел из транса. – Куда это ты собралась в таком виде? – он перевёл взгляд на жену: – Куда она собралась?
– Алонзо, ну хватит! – мама поднялась с кровати и начала выталкивать мужчину из комнаты.
– Нет, ты мне скажи! – возмущался он в темноте коридора. – Ей ещё рано заводить семью! Лет всего ничего, а туда же!
– Да ну что ты несёшь! Какую семью? Девочка решила отдохнуть в кои-то веки!
– Знаю я, как вы так отдыхаете! Мы после таких твоих вылазок в свет свадьбу сыграли, если тебе память отказывает.
– Ну дурак, как есть! – засмеялась синьора Каттанео. – Иди уже.
Мария усмехнулась и покачала головой, возвращаясь к своему отражению. Почему, собственно, и нет. Красивую подружку она организовала, даже двух. Никто и не обратит внимания на едва заметные, но неожиданно приятные изменения.
Оставив волосы распущенными, девушка накинула пальто, натянула замшевые сапожки, так идеально подошедшие новому платью и, чмокнув всё ещё ворчавшего папу и довольную маму в щёку, вышла из дома.
______________________________________
[1] Essere la quinta ruota del carro (ит.) – быть пятым колесом вагоны. Аналог русского выражения «как собаке пятая нога»
Глава 16
За окнами консерватории бушевала осень. Свинцовое небо нависло над городом, словно дешёвый натяжной потолок после потопа. Готовое пролиться ледяным дождём, оно наполняло воздух сыростью, проникавшей даже под одежду. И всё же Рик любил это время года. Время, когда он запирался в своей съёмной квартире, зашторивал единственное, выходившее во внутренний двор окно и погружался в написание музыки и текстов.
Сейчас всё изменилось. Личное отошло на второй план, музыка писалась с трудом, а стихи и вовсе умирали на первой неуклюжей рифме. Будто кто-то разом прихлопнул весь оставшийся запас вдохновения. Хотя что значит кто? Затишье в чате группы, разбежавшиеся музыканты, а ещё… Толстые томики учебников по музыкальной теории, стопки тетрадей одной маленькой отличницы и грядущие экзамены. И да, он почти втянулся, хотя отчасти лишь потому, что любовь к серьёзной музыке и база одной из лучших музыкалок Италии никуда не делись. Но, откровенно говоря, если бы не вылазки в джаз-бар и не свободолюбивые нравы однокурсников, Рик сдулся бы уже через пару недель.
Сейчас он стоял посреди академического коридора и вместе с остальными студентами джазового отделения ждал завершения смотра.
– Загляну сегодня? – Анджела тихо подкралась сзади и, подцепив пальчиком край его джемпера, потянула на себя. – Соскучилась.
Рик болезненно поморщился. Сексуальный шёпот пробежался по коже липким ознобом. Лёгкая, ни к чему не обязывающая интрижка стала откровенно напрягать. Да, они пару раз переспали. Да, договорились без обязательств. Да, Анджела обещала играть по правилам, но…
– Тише, малышка, – Рик растянул губы в кривоватой усмешке, оборачиваясь. – Ты своим напором можешь испортить брендовую шмотку. Папашу хватит удар.
– Не хотелось бы доставлять неудобство твоему старику, и всё же…
В глазах Анджелы горел тёмный огонь. Казалось, прикажи, и она скинет свои тряпки прямо здесь, на глазах у толпы студентов. Рик усмехнулся и всё же отцепил от одежды её руку.
– Не сегодня, – он легонько сжал узкую ладонь. – Я обещал Тони заменить его на репетиции.
– Этот умник снова куда-то влетел своими конечностями? – Анджела недовольно фыркнула.
– Сломал руку, – кивнул Рик. – Рождественское чудо под угрозой.
– Ну какой идиот! – вздохнула девушка. – Каждый раз одно и то же.
Рик пожал плечами. От дальнейших объяснений его спас зов преподавателя. Парень подмигнул Анджеле и зашёл в аудиторию. Вышло неплохо, даже не соврал.
Смотр закончился положительной характеристикой с небольшими замечаниями по удержанию темпа композиции. Рик вышел на воздух и потянулся. Мимо пролетела стайка девушек со скрипками. Пройдя несколько шагов, они зашушукались и захихикали. Перед глазами возник утренний образ Марии, танцевавшей в тишине огромной аудитории. Из груди вырвался непроизвольный смешок. Эта девчонка ещё месяц назад казалась скучной заносчивой душнилой, способной унизить любого одним только взглядом. Сейчас же она была единственной девушкой во всей консерватории, с которой можно было действительно классно провести время, не переходя в горизонтальную плоскость. Общение с ней было похоже на глоток свежего воздуха. Мария горела музыкой, как когда-то ей горел сам Рик. А ещё она была ребёнком… милым, непосредственным ребёнком, с заразительной улыбкой и не по-детски острым язычком. И это подкупало, заставляя вновь и вновь искать поводы для встреч.
Сегодня он пригласил её на репетицию джаз-бенда, в котором заменял гитариста. Рик был уверен, что девчонка не придёт, но всё же оставил один процент на упрямство и желание открыто фыркнуть на его вызов после выступления.
Желание щёлкнуть выскочку по носу рождало приятную щекотку в районе солнечного сплетения. А может, хотелось увидеть её восхищённый взгляд и услышать признание, что джаз не так уж и плох… Да, и это тоже. Определённо.
Рик закурил, глубоко вдохнул едкий дым и выпустил изо рта несколько сизых колечек. В голове родился ритм, пока неясный и, возможно, бесполезный, но он ощутил острую потребность взять в руки гитару. Сверившись с расписанием, он отправил сообщение парням из команды и, перекинув чехол гитары через плечо, направился домой.
Квартира встретила его располагающим полумраком. Бросив на разобранный диван вещи, Рик расчехлил гитару и, после небольшой настройки ладов, медленно провёл пальцами по струнам. Он закрыл глаза, выкрутил чувства на максимум и позволил музыке его вести. Получалось интересно, но слишком лирично для внутреннего настроя. Рик посмотрел на мелодию с разных сторон, расписал все основные линии на бумаге и пришёл к заключению, что лирику можно сделать драйвовей, добавив дерзкий текст и мощную аранжировку.
По привычке он сделал фото своих заметок и открыл чат «Vento». Последнее сообщение в нём было написано за неделю до его визита в Рим. Палец замер над скрепкой для отправки файлов, повисел секунду и съехал в сторону.
Рик стиснул зубы и отбросил телефон. Кому это вообще надо? Ему – точно нет. Внутри противно заскреблась обида. На отца, на команду, а главное… на себя. Столько лет, столько сил и времени, но, выходит, он не смог. Не смог стать лидером, не смог обзавестись настоящими друзьями, не смог раз и навсегда разорвать идиотскую, разрушающую связь с родителем-тираном.
– Долбаный слабак, – шепнул Рик и отодвинул инструмент подальше.
Он снова закурил, на этот раз безразлично изучая стену соседнего дома за окном. Настроение сменило градус. Появилось нестерпимое желание без объяснения причин просто выйти из всех общих чатов и заблокировать номера друзей. Такая мысль возникала не первый раз, но Рик всё ещё держался за призрачную надежду, что его жизнь вернётся в свою привычную колею. Ехал на чувстве вины, которое, по сути, не имело под собой никакого реального основания. Да, это его отец создал всем проблемы, но, мать его, какого хрена?
– В задницу…
Предаваться меланхолии не было ни желания, ни смысла. Лучше пустить энергию на подготовку к вечерней репетиции, замаскированной под небольшой концерт «для своих».
Рик потушил сигарету, сменил инструмент на тот, который больше подходил для вечера, и открыл партитуры Тони.
Парень, выглядевший как заправский ботан – заикающийся пухляш, с жиденькой, вечно сальной чёлкой и толстыми круглыми линзами очков, на сцене превращался в бога джаза. Он выписывал на своём арктопе[1] такие музыкальные виражи, что образ ботана растворялся без следа. Когда Рик впервые услышал его игру, то охренел настолько, что после заключительного аккорда готов был и сам, как сумасшедшая фанатка, швырять на сцену предметы гардероба.
В обычной жизни Тони тоже оказался далеко не пай-мальчиком, отчего постоянно попадал в истории и часто ломал себе конечности. Обычно не везло ногам, но в этот раз богиня удачи окончательно его покинула, и он всей своей массой навернулся с моноколеса аккурат на левую руку. Перелом оказался не таким серьёзным, как предполагали врачи неотложки, но об игре на гитаре можно было забыть на долгих несколько месяцев. Тони не растерялся, и Рик получил предложение выступить, которое он сразу же принял, тем более, что им уже довелось сыграть вместе легендарную «Sweet Georgia Brown»[2], и это было действительно круто.
Сейчас, когда настроение скатилось до отметки «убивать», просто необходимо было переключиться на другую музыку, другие мысли и вообще перестать отвергать новую реальность, которая на поверку оказалась достаточно интересной.
Помогло. Спустя пару часов непрерывной игры Рик наконец смог восстановить внутренний баланс и перестать думать об обратной стороне своей личной истории.
Быстро разогрев в микроволновке остатки покупной лазаньи, он надел тёплую толстовку, косуху и выскочил из дома. Ветер стих, дождь закончился, оставив в воздухе хрустальную взвесь. Рик быстро преодолел ставший знакомым маршрут и вошёл в помещение, пахнувшее деревом и крепким алкоголем. Терпкий аромат приятно защекотал ноздри.
– Рикардитто, ты успел на саундчек! – Демис махнул ему рукой.
– Давай на местечко Тони, – Кларк указал головой в правый угол, не переставая наигрывать на клавишах несложный мотив. – Гитару он тоже оставил, но очень просил не включать рокера и не долбить инструмент.
– У меня свой, – усмехнулся Рик. – В этом вопросе я храню верность моим малышкам.
– Ну наш, – Лино выпятил губу и одобрительно кивнул.
Саундчек начался. Парни отыгрывали партии, сводили звук, импровизировали и смеялись нелепым шуточкам. Время от времени Рик ловил себя на почти забытых ощущениях из прошлого, когда они с друзьями запирались в классе и играли любимые мелодии, добавляя к ним свои вставки и вариации. Картинки, которые он спрятал в глубинах памяти много лет назад, о которых запретил себе вспоминать, сейчас то и дело прорывались в настоящее и рождали неясную смесь эмоций, которую неплохо заглушала янтарная жидкость в стакане.
После саунда они начали отыгрывать программу. Зал постепенно наполнялся людьми, среди которых были и знакомые лица. Марии в череде посетителей не было. Рик не сильно ждал, он предполагал, что заучка из принципа проигнорирует его приглашение. Но взгляд то и дело мимолётно проносился по небольшому залу, пока не наткнулся на неё.
Хорошая новость – в этот момент Рик не играл, и именно поэтому не слажал в партии. Плохая новость – реакции организма вышли из-под контроля.
Мария появилась, и в этой соблазнительной кошечке он не сразу узнал маленькую боевую фею, которая сегодня бодро скакала по аудитории, дирижируя невидимым оркестром. Крышесносное платье, облегавшее гибкое стройное тело, небрежная причёска с непокорными завитками, обрамлявшими лицо, плавные движения тонких рук… На несколько долгих секунд Рик завис и чуть не пропустил вступление.
– Мелкая зараза! – выругался он. – Приволокла красивую подружку, называется.
Мария тем временем заняла столик близко к сцене, и Рику стоило немалых усилий не пялиться в её сторону, словно сопливый малолетка, каждые три секунды. Он пялился каждые пять и не сразу заметил, что Мария пришла не одна. За столом сидели ещё две девушки, а рядом тенью отца Гамлета возвышался тот самый мрачный тип из её квартета. Сегодня он был проворнее в своих нелепых ухаживаниях. Отодвинул стул, принёс какой-то коктейль и, кажется, ловил каждый её жест. Нет, бедолагу можно было понять, если даже Рик залип, то что говорить о таких неискушённых женскими прелестями скромниках.
В перерыве на сцене остался только Кларк. Он играл проникновенную мелодию, заставлявшую пары подниматься со своих мест и кружить в медленном, чувственном танце. Рик машинально двинулся в сторону Марии, но она уже выходила на танцпол с той самой тенью. Возникло ощущение дежавю.
Их взгляды встретились. Рик улыбнулся. Девушка смешалась всего на секунду, но потом кивнула в знак приветствия.
«Тебя спасти?» – одними губами спросил Рик.
«Только попробуй!» – отсоветовала она, сделав страшные глаза.
Стало смешно.
«Ты снова меня прокатываешь», – жестами возмутился Рик, давясь от смеха, когда Мария попыталась одним взглядом сказать ему что-то вроде: «Возвращайся на сцену, Конти, и не мешайся под ногами».
«Потом поговорим», – она вздёрнула нос и отвернулась, давая понять, что разговор окончен, но мягкие губы всё же растянулись в улыбке.
Сыграв ещё несколько композиций, коллектив поблагодарил публику. Музыканты начали собирать инструменты, а в динамиках заиграла непринуждённая композиция, заглушаемая гулом голосов и звоном бокалов. Рик помог смотать провода усилителей, упаковал гитару и окинул взглядом зал. В дымном тумане было видно, как Мария направляется к гардеробу.
– Чёрт… – выругался он.
Ноги сами спрыгнули со сцены. Парень стремительно обогнул несколько столиков, кинул на стойку гардероба номерок и едва успел догнать Марию на выходе из бара.
– Эй, Чичи! – позвал он так, чтобы не было шансов не отреагировать. – Сбегаешь?
Мария резко развернулась.
– Похоже? – она остановилась.
– Конечно, – кивнул он. – Обещала мне честный непредвзятый отзыв и сливаешься.
– Я догоню, – девушка отпустила друзей и сделала шаг навстречу. – Ты вечно сочиняешь, Рикардо.
– На профессиональном уровне, заметь, – Рик поднял вверх указательный палец. – Ну так что?
– Что?
Мария улыбалась. В тёплых лучах огней вывески её глаза мягко светились. На всякий случай он задержал дыхание.
– Как тебе?
Она закусила губу. Рик выдохнул коротким резким толчком. Честное слово, лучше бы он этого не видел.
– Ты прекрасно играешь, Рикардо, – наконец произнесла Мария. – Мне понравилось. Правда.
Не прощаясь, она развернулась, чтобы уйти.
– Когда я услышу тебя? – не удержался он. – Пригласишь?
Мария снова обернулась.
– Не пойму, ты со мной заигрываешь, Конти? – со смешком уточнила она.
– Если бы я заигрывал, Чичи, то уже снился бы тебе в розовых снах.
– Мечтатель.
Мария покачала головой и стала удаляться. Каблучки глухо стучали по гладкой брусчатке.
– Ты не ответила! – крикнул ей вслед Рик.
– Увидимся на занятии, Рикардо, – не оборачиваясь, ответила она. – И прекрати списывать у малышей!
– Заноза!
Рик засмеялся и, засунув руки в карманы, вернулся в помещение. Народа стало ещё меньше, остались только самые стойкие. Попрощавшись с парнями из джаз-бенда, Рик взял гитару и вышел в ночь. Новый образ его маленькой училки не выходил из головы. Совершенно глупо, но парень подумал о том, как хорошо, что он узнал Марию в другом амплуа, иначе навряд ли смог бы запомнить хоть что-то из музыкальной теории.
– Ну теперь-то ты свободен? – голос Анджелы прервал поток мыслей. – Я жду здесь уже час и ужасно замёрзла.
– Энди? – нахмурился Рик.
Она подошла ближе и просунула ледяные ладони под его толстовку. От контраста температур по коже пробежала дрожь.
– Видишь? – девушка преданно заглянула в его глаза и прошептала, приближаясь к губам. – Почти ледышка. Ты ведь не дашь мне умереть?
__________________________________________
[1] «Арктоп» (Archtop) – акустическая или полуакустическая гитара с цельным корпусом и характерной изогнутой декой, звучание которой особенно популярно среди исполнителей джаза, блюза и рокабилли.
[2] «Sweet Georgia Brown» («Милая Джорджия Браун») – джазовый стандарт, написанный в 1925 году Беном Берни и Масео Пинкардом на слова Кеннета Кейси.
