Текст книги "Музыка дождя (СИ)"

Автор книги: Елизавета Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

«Конечно, я привыкла к твоим опозданиям, но не слишком ли много эгоцентризма для утра понедельника?»

Это было единственное сообщение, которое Мария всё же отправила. Остальные, в духе «Всё ли нормально» и «Я начинаю переживать», она безжалостно стёрла. Рик не появился на утреннем занятии, не взял трубку и не удостоил её хоть каким-то адекватным объяснением происходящего. Гордость не позволила большей вовлечённости, чем одно язвительное сообщение и один звонок в три долгих гудка.

Мария сидела посреди пустой аудитории и гипнотизировала дверь. Она снова плохо спала, три часа провела перед зеркалом, и сейчас внутренний критик ехидно смеялся над её бесполезными терзаниями.

Когда дверь распахнулась, девушка невольно вздрогнула и поспешно заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь. Но в проёме, вопреки ожиданиям, появилась любопытная физиономия старого друга. Клаудио поймал взглядом Марию и весело подмигнул.

– Привет, конфетка! Сегодня с нами на семинар? Я думал, ты сдала ещё в прошлом году.

– Репетировала, – буркнула девушка. – Вы занимаетесь здесь? Не буду мешать.

Она собрала вещи, накинула пальто и собралась на выход, но Клаудио мягко остановил в дверях.

– Тебя почти не видно на общих занятиях. Мы уже соскучились, – парень обаятельно улыбнулся. – Никакой конкуренции.

– Самое время сиять, – Мария всё же улыбнулась в ответ.

– Не интересно, – прошептал Клаудио, склонившись ниже. – Бросай своего мажора и возвращайся на сторону зла. У нас есть печеньки.

– Мне жаль, малыш, но дело не в нём. Вы просто неумолимо отстаёте, – она пожала плечами и всё же выскользнула из плена. – Хорошего семинара. Увидимся на смотре.

– Жестокая! – крикнул Клаудио со смехом и скрылся в аудитории.

Мария снова разблокировала телефон, но сообщение осталось без ответа. Рик его даже не прочитал. Внутри запрыгали разноцветные шарики мыслей. Что, если с ним что-то случилось? Нужна помощь или… Она мотнула головой, отвергая собственную тревожность. У Рика уже появились друзья, к которым он мог бы обратиться, да и плохие новости имеют обыкновение приходить довольно быстро.

– В конце концов, не моё дело, – девушка поставила телефон на беззвучный режим и убрала в сумку.

Начало недели было наполнено практикой. Первую половину дня руки не расставались с инструментом. Несмотря на внутренние метания, никто не избавил Марию от чувства ответственности и желания закончить консерваторию с отличием и путёвкой в большой мир музыки. Цель помогала сконцентрироваться, выметала из головы ненужные мысли и била по рукам каждый раз, когда они хотели отложить скрипку и нырнуть в сумку за телефоном.

На обед всё же пришлось идти. Марцио и Лючи буквально захватили её в плен и затащили в столовую. Дания мелькнула где-то у стола джазовиков. Она махнула друзьям рукой, разыграла секундную пантомиму о женском счастье в объятиях горячего жеребца и скрылась в толпе.

– Теряем пациента, – усмехнулась Лючи.

– Главное, чтобы мы не потеряли музыканта, – Мария покачала головой.

– Ну, он же пианист. Если что, отправишь её больше практиковаться.

Они засмеялись. Марцио только буркнул что-то нечленораздельное в кружку.

– Мы сегодня репетируем? – уточнила Лючи. – Я обещала бабушке заехать. Это пригород, боюсь, не успею. А завтра на концерт Эрколано… Идём же?

– Спрашиваешь, – Мария сложила пустую посуду на поднос. – Давайте сделаем перерыв в репетициях. Он нам не повредит. Послезавтра день самоподготовки. Встретимся, свежим взглядом посмотрим на то, что получается.

– Я не против, – согласился Марцио. – Сегодня планировал плотно заняться дипломной пьесой.

– Ну вот и хорошо.

Попрощавшись с друзьями, Мария вернулась к занятиям. Она ещё немного поработала над пьесой для смотра, сходила в библиотеку, но, когда взялась за «Музыку дождя», мысли снова улетели к вечеру в джаз-клубе и воскресной прогулке. Мария стиснула зубы и упала лицом на ноты, разложенные на столе. Хотелось ударить себя чем-то тяжёлым и перезагрузить мозг.

– Ну, Рикардо… если у тебя нет уважительной причины… – девушка собрала листы в неровную стопку. – Как же достало! Скорее бы мы прошли этот курс…

Она закрыла глаза и попыталась услышать тишину. Почти получилось. Дыхание постепенно выровнялось, а мысли перестали беспорядочно метаться в голове. Когда мелодичный перелив звонка обозначил очередной перерыв в занятиях, Мария собрала вещи и направилась к выходу. Ещё неделю назад мама звала её на традиционную игру в «жука»[1], но тогда она отказалась, сославшись на большое количество занятий. Сейчас, когда репетиция отменилась, а работа над мелодией не клеилась, Мария твёрдо решила отложить ноты и инструмент и всё же присоединиться к семейным посиделкам.

Улица встретила холодным ветром и колким дождём. Мария плотнее запахнула плащ и сбежала со ступенек, но на последней затормозила. У каменной скамьи стояла группа парней – тех самых, с которыми играл Рик. Можно было пройти мимо, ведь они даже не были знакомы, не считая пересечений с некоторыми на общих концертах и отчётных мероприятиях. Но шутка была в том, что Мария просто ненавидела неопределённость. «Или да, или нет» – девиз, опираясь на который, она строила свою учёбу, работу и общение. И оставался шанс, что определённость поможет не думать о Рике так часто, как это происходило сегодня.

Но делать шаг от чего-то было очень страшно. Руки не могли найти место и в итоге нервно нырнули в карманы, а в лицо будто плеснули горячей водой. Мария глубоко вдохнула, сошла со ступеньки и медленно, будто каждый шаг давался ей с трудом, направилась в сторону джазовиков. В конце концов, Рик – студент, которого ей поручили. Помощница ректора чётко дала понять, что с неё спросят, если вдруг у Конти появятся проблемы с обучением и посещаемостью. А значит, нет ничего удивительного в вопросе, который она собиралась задать ближайшему окружению парня.

– Привет! – поздоровалась Мария, нацепив на лицо самое независимое выражение, которое нашла в своём арсенале.

Парни затихли и, как по команде, уставились на неё. Возникла неловкая пауза. Мария крепче сжала кулаки в карманах и спрятала смущение за ироничным смешком.

– Ладно, предположим, что вы сказали «привет».

– Да… это… Привет! – тут же исправился один из парней. – Мы просто слегка охренели от неожиданности, не обращай внимания.

– Так и есть, – подтвердил другой, рука которого была упакована в гипс. – Ты ведь та самая Мария? Талантливая подружка Рика?

На этой фразе Мария едва не поперхнулась возмущением. Такой у неё статус среди свободных музыкантов? Наступив на горло своей язвительности, она устрашающе улыбнулась и пронзила говорившего ледяным взглядом.

– Куратор по части «освоить три курса за пару месяцев», если быть точнее, – рука вынырнула из кармана и перехватила сползавший с плеча ремешок сумки. – Рикардо не появился на занятии. Не знаете, что могло произойти?

– У нас сегодня мало учебных пересечений и репетиции нет, – пояснил ещё один однокурсник Рика. – Он маякнул, что сегодня пропустит, без объяснений. Но ещё вчера всё было нормально.

– Ага, более чем, – засмеялись парни. – Почти до утра тусили.

– Думаю, он просто забил, решил отоспаться. Не переживай.

– Я не переживаю. Всего лишь хотела отдать ему нужную для сдачи экзамена литературу, – зачем-то оправдалась Мария. – Ясно. Спасибо.

– Так ты забеги к нему в гости, – посоветовал самый активный из говоривших. – Знаешь его адрес?

– Никогда не интересовалась, – она покачала головой.

– А я думал, что… – начал было парень с загипсованной рукой.

– Хорош, Тони, – остановил его приятель, после чего обратился к девушке: – Он снимает квартиру здесь, недалеко. Я скину тебе адрес.

Мария кивнула и уже хотела продолжить путь, но на последней фразе притормозила.

– Ты знаешь мой телефон? – нахмурилась она.

– Ты точно была в гастрольном чате, – парень разблокировал мобильный.

– Да… была, – Мария кивнула. – Хорошо, спасибо. Если будет время, загляну.

Она сдержанно улыбнулась и направилась к выходу в город, но буквально через десять шагов её перехватили. Тонкие пальцы с ярким маникюром легли на локоть.

– Мария? Тебя ведь так зовут? Привет!

Мария нахмурилась и перевела взгляд на остановившую её девушку. Тонкие черты лица, яркий макияж и бесполезная попытка замаскировать стервозность под милой улыбкой и голосом сказочной феи. Подружка Рика. Та самая, чьи планы потанцевать с новичком-мажором она случайно нарушила.

– Привет! – Мария аккуратно освободила руку. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Это я могу тебе помочь, – подмигнула девушка. – Мы с Риком последнее время общаемся более тесно, ну… думаю, ты понимаешь, – она хихикнула и кокетливо заправила за ухо прядь волос. – Я как раз иду к нему сейчас, могу отнести твои учебники… или что ты там хотела передать?

Мария инстинктивно отступила на шаг, но внутри… Внутри она будто бы почти ничего не почувствовала. Так, лёгкую досаду на свои завышенные ожидания. Она почему-то решила, что богатенький парнишка, залетевший на последний курс консерватории, глубже, чем хочет казаться. Наивно полагала, что его интерес к музыке, его понимание процесса идут намного дальше, чем просто умение владеть инструментом, как способ цеплять красивых девочек. Ей казалось, что они могли бы… Как глупо… Они ведь просто случайные приятели, которых объединило одно несчастье в виде дурацкого поручения ректора. Стало стыдно за своё поведение, свои мысли и фантазии. А пассия Рика всё продолжала улыбаться, протянув к Марии раскрытую ладонь. И яд этой улыбки, кажется, уже просачивался под кожу противным зудом.

– Ну же, Мария, я спешу, – слащавая улыбка так не вязалась с командными нотками, проскочившими в короткой фразе.

– Спасибо, – поблагодарила Мария. – Но не нужно. Думаю, это ждёт до завтра.

Девушка хотела ещё что-то сказать, но Мария не стала слушать. Развернулась и быстрым шагом покинула территорию консерватории. Через несколько десятков метров она вдруг осознала, что бежит, не разбирая дороги. Сердце бешено колотилось в груди, сбивая с ритма дыхание. Мария замедлила шаг. Ноги донесли до ближайшей лавочки.

– Всё же зацепило, – честно призналась она самой себе. – Ну… потому что сама идиотка.

Время неумолимо приближало вечер. Дождь прекратился. Ветер разогнал тяжёлые тучи, и теперь можно было наблюдать, как предзакатное солнце окрашивает крыши и стены домов в густой оранжево-жёлтый цвет.

Телефон напомнил о себе лёгкой вибрацией. Несколько минут Мария ещё изучала взглядом пространство, а потом всё же разблокировала экран. В сообщении с незнакомого номера был адрес. Тот самый, который она не собиралась узнавать и по которому не планировала идти, но почему-то пошла, не переставая ругать себя.

– Сейчас придёшь, а там эта стерва, и что ты скажешь? – бубнила Мария, перебегая улицу. – Ой, простите-извините, я тут мимо проходила, тетрадки руки жгли. Нет ли у вас водички?

Она резко остановилась и крутанулась вокруг себя, но после заминки продолжила путь.

– С другой стороны… С чего бы это мне её бояться? И вообще… Что я теряю? Ну посмотрю в его наглое лицо и окончательно закрою для себя вопрос дружбы с Риком Конти, – она чуть не снесла боевым настроем прогуливавшуюся пожилую пару. – Ненавижу подвешенное состояние… ненавижу Рикардо Конти!

У дома мажора запал схлопнулся. Какое-то время она просто стояла, прислонившись к стене, но в итоге отлепилась от шершавого камня и юркнула в подъезд вслед за одним из жильцов.

На стук никто не ответил. Звонок не сработал. Постояв в нерешительности у закрытой двери, Мария решила, что Рика нет дома, и повернула к выходу, но в тот момент, когда нога зависла над ступенькой, внутри помещения раздался звон бьющегося стекла и громкие ругательства. После всё стихло. Она вздрогнула и всё же взялась за ручку. Удивительно, но дверь поддалась, впуская Марию в тревожную тишину.

Шаг. Ещё шаг. Сердце разогналось до запредельных скоростей и чуть не разорвалось от раздавшегося в этой тишине голоса:

– Я же просил тебя, – утробно зарычал Рик. – Ты глухая? Или тупая?!

___________________________________

[1] Scarabeo («жук») – итальянский аналог игры «эрудит», где участники соревнуются в создании слов из букв на игровом поле.

Глава 20

Утро встретило прострелами в висках. Кое-как добравшись до ванной, Рик плеснул в лицо ледяной водой и зажмурился. Под глазами расплывались разноцветные кляксы.

– Дерьмо…

Он поплёлся на кухню, щёлкнул кнопкой кофемашины и, опершись на мраморную стойку, устало прикрыл глаза. Похмелье – отвратный кэшбек весёлых загулов – никогда не было частым гостем в его жизни, но обычно такого состояния хватало на долгий период абсолютной трезвости.

Когда на телефон прилетело сообщение от Анджелы, в котором она выражала недовольство тем, что её не пригласили на весёлую тусовку, и намекала, что этот вечер «принадлежит» только ей, Рик поморщился как от зубной боли. Какая-то бесконечная «свободная связь». И как влип? Какого хрена?

«Слушай, Эндж, тебя слишком много в моей жизни. Мы договаривались. Завязывай», – напечатал он и на время заблокировал контакт. Пусть остынет и придёт в себя.

Выкурив пару сигарет и выпив кофе, Рик наконец ощутил в себе силы жить этот день. Он быстро привёл себя в порядок и собрался, но, посмотрев на время, решил немного потупить перед телевизором. Каналы замелькали на экране бесконечной чередой, пока звук знакомой мелодии не резанул по ушам:

Ты заставила меня забыть о том, что жизнь

Беспросветной ночью тянется во тьме.

Поцелуи и слова, что ты сказала мне… Так просто… Так просто…

Лети навстречу ветру, лети,

Гори ярче сверхновой…

Рик щёлкнул пультом, заглушая звук телевизора. Картинка продолжала жить в мёртвой тишине. Его текст, его музыка, его музыканты… все, кроме Вито, который, по словам Джонни, свалил в Америку… Хоть что-то было правдой. Песню исполнял какой-то парень с накрашенными глазами и ногтями. Охренеть…

Словно в трансе, Рик снова прошёл на кухню и, достав из винного ящика бутылку тёмного рома, сделал пару больших глотков. Горло обожгло сладкой горечью. Как в тему…

Он вернулся в комнату, когда группа закончила выступление и уселась на диванчик рядом с ведущим утреннего шоу. На нём уже сидел довольный Фабиан. Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Рик снова включил звук.

– Итак, ребята… Это невероятно! – начал ведущий. – Стремительный успех. Как вам?

– Мы тоже в шоке, если честно, – естественно, взял слово Фабиан. – Путь группы не был настолько стремительным, конечно…

– Были трудности?

– Не без того. Мы вроде и существовали, писали песни и музыку, выступали и вели соцсети, но всегда вроде как со дна.

– Как получилось выстрелить? – зацепился ведущий.

– Не поверите, – усмехнулся Фабиан. – Разговор с умным человеком. Он посоветовал посмотреть на творчество с новой стороны, сменить фокус группы и начать работать с профессионалами. Мы, рокеры, знаете, обычно шлём на хрен всех, кто хочет нам что-то посоветовать, но в этот раз всё было по-другому. Меня будто отец посадил перед собой и показал очевидные вещи. Внутри шевельнулось, и я заразил идеей парней.

– Как вам изменения, парни? – обратился ведущий к группе.

– Одобряем, – буркнул Джонни, не поднимая глаз на камеру.

– Охрененно, если честно, – новый солист манерно убрал с глаз свисающую чёлку. – Иногда даже рокерам надо слушать умных людей.

– Ну, ребят, это действительно круто! Давайте поаплодируем вдохновителю «Catarsi», – одобрительно закивал ведущий.

Зал взорвался аплодисментами, а Фабиан крикнул:

– Спасибо, мистер Конти! Вы крутой чувак!

Восклицание бывшего друга ударило в солнечное сплетение. Разбитый мир прошлого, царапая нутро, собрался из осколков в кривое зеркало, и в нём отобразилась уродливая картинка настоящего. Рик подошёл к телевизору, всё ещё отображавшему счастливые физиономии новоявленных звёзд.

– Отец, говоришь? – зло процедил он. – Да… ты больше подходишь на роль сына, мразь.

Он снёс телевизор ударом ботинка. Тонкая панель завалилась назад и пошла рябью. Рик не остановился. Разломал тумбу, отшвырнул подставку с цветами, сорвал с окна шторы. Он разрушал всё, что видел, но хотел уничтожить себя. Финальным аккордом стал низкий журнальный столик из, казалось бы, прочного стекла. Бронзовый бюст какого-то мыслителя разбил его вдребезги, и Рик позволил себе закричать. Его крик, короткий и полный боли и разочарования, отразился от стен и ударил в грудь. Рик пошатнулся и замер…

После разгрома наступила тишина, как наступает она после девятибалльного шторма. И в этой тишине слишком отчётливо раздались лёгкие шаги. Рик стиснул зубы и зажмурился. Если Анджела всё же решила сунуть сюда свой нос, будет сложно играть в хорошего парня. Сегодня это в принципе невозможно.

– Я же просил тебя, – утробно зарычал он. – Ты глухая? Или тупая?!

Он резко обернулся и наткнулся на широко распахнутый взгляд серых глаз. Мария замерла на входе, не смея шелохнуться. Испугалась. Дерьмо. Извиняться и объяснять что-либо не осталось сил. Все они ушли на то, чтобы превратить замок принцессы, в котором его заточил злой колдун, в руины. Рик отвернулся и выдавил:

– Прости. Я не думал, что это ты.

Сзади раздалась пара несмелых шагов.

– Тебе лучше уйти, Мария… правда.

– Что тут произошло? – тихо спросила она.

– Небольшая неприятность, – процедил Рик.

– Поэтому ты разгромил здесь всё?

– Завтра вызову клининг.

– Ты серьёзно? – Мария сделала ещё несколько шагов и остановилась совсем рядом. – Тебе проще снести дом и отстроить его заново.

– Значит, так и поступлю, – Рик начал выходить из себя. – Я же говорю, тебе лучше отсюда свалить.

– И оставить друга в таком состоянии? – маленькая ледяная ладошка легла на спину. – Слушай, Рикардо. Не знаю, что произошло, но это не повод…

– Тебя предавали? – рявкнул он, резко разворачиваясь к Марии лицом. – Предавали?! Ответь!

Она отпрянула. Испугалась? Отлично. Правильная, очень правильная эмоция. Чудовище, сидевшее в нём, лучше обходить стороной и ни при каких обстоятельствах не лезть в душу, особенно прикрываясь гнилым понятием «друг».

– Я… – девушка закусила губу.

– Родители, друзья… ну?

– Нет, – её голос стал тише. – Ты хочешь сказать…

– Когда я был подростком, мать разошлась с отцом и уехала в другую страну. Пока она лечила свои нервы и зависимости, колеся по миру, я корчился в истериках каждую ночь, потому что отказывался принимать новую реальность. На выпускном концерте музыкальной школы отец сказал моему руководителю, что карьера джазового гитариста не для меня. Что я выбрал, мать его, сраный офис в его долбаной компании! Я хотел стать музыкантом, Мари. Настоящим музыкантом, а не паршивым, никому не нужным рокером, которому на сцену прилетают трусы визжащих девиц! И самое, мать его, противное, что он не сказал мне правду в лицо, но за спиной поставил крест на всём, во что я верил, – Рик снова закрыл глаза. – До приезда сюда я узнал, что мой друг детства конченый кусок дерьма, а сегодня… что те, ради кого я сейчас нахожусь здесь, просто взяли мои тексты, мою музыку и, сменив название группы, во всю выступают на телевидении. Хрен бы с ним, но они могли выбрать какую угодно песню, а выбрали «Лети», потому что она была нашей визиткой. Но это была моя песня… слишком личная и только МОЯ…

– Рик… – Мария потянула его за руку. – Посмотри на меня.

– Не трепи про дружбу, Чичи, – Рик убрал её руку со своего плеча. – Нет дружбы и любви. Есть выгода.

– И какая же выгода у меня? – спросила Мария, и в её голосе послышалась улыбка.

– Хочешь сказать, что её нет? – зло усмехнулся Рик. – А как же «увези меня отсюда», «помоги мне с мелодией» и…

– Не все гадости сказал? – перебила она. – Ты такой глупый, Рик…

– Да ладно тебе! – он отошёл к окну. – Называй вещи своими именами. Я просто придурок. Тупой придурок!

– Ты просто хороший человек, Рик!

Простые слова. Банальщина, сказанная, чтобы остановить поток истерики, оглушила и заставила обернуться. Мария стояла посреди комнаты. Её миниатюрные ножки в кожаных полуботинках утопали в груде стекла, оставшейся от журнального столика. Она стояла словно маленькая воинственная фея. Совсем как тогда, у стенда с расписанием…

– Тебе просто завидуют! Даже я тебе завидую, что говорить о тех, кто…

Неожиданное признание выбило смешок из саднившей груди.

– Ты? – Рик привалился к окну. – И чему же ты завидуешь, любимая дочурка мамы и папы, а по совместительству лучшая студентка музыкальной консерватории?

– Прекрати… – Мария выставила вперёд ладошку и отрицательно мотнула головой. – Ты просто не видишь, но… Твоя открытость, лёгкость… они притягивают. Ты добрый и честный, Рик. И ты не боишься выделяться, не оставишь в беде… Ты ценишь дружбу и способен любить. Пусть звучит пафосно, и, по сути, ты тот ещё заносчивый придурок, но всё же яркий и талантливый придурок. Не всем нравится ощущать себя на вторых ролях, когда рядом сияет чья-то звезда, а ты…

Она не договорила, потому что Рик не дал. В один шаг сократив ничтожное расстояние, он обхватил тонкую талию и впился в её губы. И это было лучшим решением за всю его бесполезную жизнь.

Мария вздрогнула, вытянулась струной, но всё же не устояла. Мягкие губы приоткрылись. Рик прижал её ещё сильней, будто боялся, что она окажется призрачным фантомом. Язык нежно обвёл контур её губ, проникая глубже. Хрупкое тело казалось невесомым в его руках. От неё одуряюще пахло. Летней свежестью, морем и ветром. Так пахнет счастье в своём первозданном виде.

Одной рукой Рик не давал Мари упасть, второй зарылся в густые волнистые волосы. Он поймал себя на мысли, что хотел сделать это с самого первого дня. Да, они оказались такие же шёлковые, как он себе и представлял. Когда? Он не смог бы ответить, но точно знал, что видел эту картинку в своей голове не раз.

Девушка тихо застонала, упираясь ладошками в его грудь, и это свело с ума настолько, что Рик впервые испугался. Он оторвался от её губ, прислонился лбом ко лбу и, задыхаясь, прошептал:

– Лучше уходи. Видишь, я не такой хороший, как ты думала… Я не умею дружить.

– Ты слишком упрямый, Рикардо, – прошептала Мария в ответ, но не сдвинулась с места.

– Если ты не уйдёшь, я не смогу остановиться, Чичи, – он всё же оторвался от неё и заглянул в полуприкрытые глаза. – Ты будешь жалеть. Всё это не должно происходить… так.

Секунда – и Мария сдалась. Она аккуратно выбралась из его объятий.

– Обещай больше не пить, – попросила она. – И не разрушать дом… хотя бы после десяти… соседи будут недовольны.

Рик смотрел на припухшие губы, румянец на щеках, веснушки на упрямом носике и ощущал, что ещё чуть-чуть, и ему окончательно снесёт крышу. Он забудет о своих планах свалить во Францию и не отпустит её, ни на секунду. Заставит стонать от удовольствия, поверить, что они что-то значат друг для друга, а потом… скорее всего, разобьёт сердце. Так было всегда, нет смысла верить, что сейчас будет иначе.

– Обещаю, – он заставил себя стоять на месте. – Снова примерный Рик Конти.

– Когда ты был примерным, Рик Конти? – тихо засмеялась Мария, нервно обхватив себя руками.

– Рядом с тобой постоянно, – улыбнулся Рик. – Ужасно бесит.

– Я продолжаю первоклассно справляться с задачей «бесить Рика», – Мари подошла ближе и ухватила ладошками его руку. – До завтра?

– До завтра, – он переплёл их пальцы.

– Ты обещал, – напомнила она и направилась к выходу.

Их руки натянулись, сцепленные в замок. Секунды замерли.

– Мари… – Рик собрал всю силу воли, чтобы это произнести. – Я пьян.

Тупое, не имеющее ничего общего с реальностью оправдание пришлось так кстати.

– Я знаю, – подыграла Мария.

– Если завтра я… не буду таким, как сегодня…

– Я не буду напоминать, – пальцы скользнули в пространстве и разъединились. – И злиться тоже не буду.

– Прости, – он опустил голову.

– Всем нам иногда нужна поддержка, Рик. Два-один. Ты ведёшь.

Она развернулась и вышла, оставив его на осколках прошлой жизни. Той, в которой Рик Конти не умел любить.

Когда шаги девушки стихли в глубине коридора, он медленно, будто снова учился ходить, дошёл до гитары. Инструмент не зацепило волной гнева, и сейчас он был нужен Рику как никогда. Будто в трансе он взял гитару в руки, сполз по стене на пол и, ударив по струнам, впервые за долгое время запел.