Текст книги "Музыка дождя (СИ)"

Автор книги: Елизавета Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Концертный зал был полон людей, пришедших на выступление знаменитого земляка. Людовико Эрколано задержался всего на несколько минут, которых хватило, чтобы публика вот уже второй раз начинала просительно аплодировать.

Маэстро вышел к оркестру, пожал руку дирижёру, замер, погружаясь в мелодию. Наконец музыка ворвалась в пространство. Оркестр раскачивал зал на волнах, то затихая, то увеличивая темп и громкость, пока на пике не вступила главная скрипка. Эрколано, как всегда, был безупречен.

Мария закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на мелодии. Ладони напряжённо сжимали мягкую ткань юбки, губы шептали такт, но ничего не помогало. Мысли то и дело уносились в гулкую тишину подъезда, где она впервые услышала, как поёт Рик. Чувственный вокал сделал воздух вокруг вязким, дыхание инстинктивно участилось, а сердце… сердце так и не нашло нужный ритм. Как легко она осуждала «доступных» девиц, падких на чары смазливого мажора. Так же легко она сама сейчас готова забыть обо всём на свете, только чтобы снова оказаться в стенах развороченной квартиры и ощутить на коже его горячее дыхание. Губы мгновенно вспыхнули, напоминая о поцелуе. Она не смогла бы его забыть, даже если бы хотела. И в этом была проблема. Ужасная, нерешаемая проблема. Рик целовал её совсем не как Марцио… Он действовал жадно и даже грубо, будто всё уже было решено, будто она уже была его собственностью. И Мария сдалась. Мгновенно, без боя и попыток сопротивления. Ноги вмиг стали ватными, мысли превратились в желе, внутри будто лопнула натянутая струна, и захотелось ещё… больше, сильнее, глубже. Что случилось бы, если бы Рик не остановился? Если бы его руки и дальше продолжили хозяйничать под её одеждой, а язык во рту?

Она вздрогнула и очнулась, когда зал взорвался аплодисментами. Это была финальная композиция. Зрители начали подниматься со своих мест, чествуя маэстро. Мария тоже встала. Сколько композиций она сегодня услышала? Верно. Ноль.

– Он невероятный! – восторженно хлопала ладошками Лючи. – Честно говоря, Мария, ты открыла Эрколано для меня.

– Наша святоша умеет замечать красивых мужчин, – усмехнулась Дания. – Кстати, почему ты явилась без букета? Сейчас бы сразила Эрколано своим платьем, а потом добила бы выступлением.

Мария пожала плечами, нервно улыбнулась и начала продвигаться к выходу. Что сказать? Она напрочь забыла и о концерте, и о цветах. Хорошо, что вообще пришла. Знала бы, как изменится её жизнь за каких-то пятнадцать минут, не подошла бы к Рику даже на пушечный выстрел. Но она подошла, а он заслонил собой все ярко-красные сигнальные огни. Их тревожные перемигивания остались где-то там, в её прошлой спокойной жизни.

– Забегалась, – выбравшись в проход, Мария встроилась в людской поток, идущий к дверям. – С этой подготовкой к концерту сил и памяти ни на что не остаётся.

– Не поспоришь, – недовольно фыркнула Лючи. – Ещё и дипломная работа последние силы забирает.

– Идём. Этот выход ближе к гардеробу, – бросил Марцио.

Тёплая мужская ладонь легла на спину. Мария качнулась в сторону, но рука друга, проехав по платью, никуда не исчезла. Задержав дыхание, Мария заставила себя сделать вид, что ничего особенного не происходит… и не сравнивать. Оба поцелуя были случайностью, эмоциональным порывом. Один поцеловал на волне вдохновения, другой в состоянии боли. Но что-то внутри отчаянно бунтовало против такого уравнения. Она всё же незаметно отстранилась, юркнув в толпу.

– Меня утаскивает! Займу очередь, не отставайте, – махнула она друзьям.

Ночной воздух приятно холодил щёки. Девочки разбежались по домам сразу. Данию ждал тот самый бог джаза, а Лючи запрыгнула в подвернувшееся такси, переругиваясь за пальму первенства с каким-то щуплым пареньком в комичном длинном плаще и объёмном шарфе, закрывавшем половину узкого лица.

Мария глубоко вздохнула и прикрыла глаза, а когда открыла их, то мгновенно наткнулась на внимательный взгляд Марцио. Стало не по себе. Спрятав нос в ворот пальто, Мария медленно побрела по улице, но вопрос друга всё же заставил вздрогнуть.

– Тебе он нравится? – парень аккуратно ухватил её за рукав.

Мария обернулась и непонимающе нахмурилась. Марцио нервно запихнул руки в карманы куртки.

– Подружка мажора… Она сказала, что ты бегаешь за Конти.

Из груди вырвался смешок. Чего ещё не хватало тихоне Марии? Ах, да! Сплетен и ненависти легиона поклонниц Рика с размалёванной во все цвета радуги стервой во главе.

– Интересно, а мне она рассказала, что у них с Риком всё серьёзно, – Мария покачала головой и укоризненно посмотрела на Марцио. – Я никогда и ни за кем не бегала, Марци. Не думаю, что Конти станет исключением.

Они всё же двинулись дальше. Марцио молчал, о чём-то напряжённо размышляя. Мария не пыталась поддерживать разговор. На это не было ни сил, ни желания. В голове и душе царил полнейший бардак и чьи-то пакости и надуманные переживания в этот бардак никак не вписывались.

– Просто, – всё же нарушил молчание парень, – я видел, как ты на него смотришь. И как легко ты закончила репетицию тогда…

– Марци, стой! – Мария резко повернулась к другу. – Не понимаю, о чём мы сейчас говорим? И для чего, тоже не понимаю. Наши с Риком отношения строятся на одной общей проблеме – поручение ректора. Что и как происходит, что там кому кажется… Почему я должна оправдываться и что-то тебе объяснять?

Марцио дёрнулся и стиснул зубы, будто получил хлёсткую пощёчину. Нутро мгновенно затопил стыд, но слова были сказаны. Мария резко выдохнула и запустила пальцы в волосы.

– Прости, – Марцио отвёл взгляд. – Ты, конечно, не должна. Извини… да, глупо…

Мария смотрела на друга и понимала, что теряет его. Его, себя, свою жизнь. Хотя, последнюю она потеряла ещё год назад и с тех пор продолжает лететь с отвесной скалы. Она закусила губу и всё же взяла парня за руки.

– Марцио, пожалуйста… – собрав все остатки честности, Мария продолжила. – Я не могу, точнее, я не хочу тебе врать. Моё сердце… оно сейчас в полнейшем раздрае. Я всего лишь хотела учиться и добиваться музыкальных высот, но каждый день подкидывает всё новые и новые сложности. И последнее, о чём я хочу думать сейчас, накануне рождественского концерта и выпуска, так это о том, что чувствую к Рику. Но то, что мне действительно важно – не терять людей, которые оказались рядом в самый трудный момент. Которые научили меня шутить над собственными промахами и поддерживают любые музыкальные идеи. Вы дороги мне… Ты дорог мне, понимаешь? Не отдаляйся… пожалуйста.

Не сказав ни слова, Марцио просто притянул её к себе. Отчаянно захотелось плакать от вмиг схлынувшего напряжения. Они простояли так несколько бесконечных минут, после чего парень отстранился и улыбнулся своей обыкновенной, немного скупой улыбкой.

– Идём, провожу тебя. Уже поздно.

Дома Марию ждала ещё одна бессонная ночь и беспокойный жаркий сон под утро. Она не заметила, как задремала, и во сне снова слышала голос, от которого по всему телу волнами расползался жар. Рик пел о ней и для неё, а потом отложил гитару и подошёл так близко, что можно было разглядеть тёмные янтарные крапинки в глубине зелёных глаз. Марию окутал терпкий пьянящий запах алкоголя. Рик прошептал что-то, и она проснулась, а после, как ни зажмуривалась, не смогла заснуть снова.

Часы показывали пять утра. Мария упала лицом в подушки и протяжно застонала.

– В конце концов! Сколько можно… Все нервы мне вымотал, проклятый Конти! – кулачок прилетел в одеяло. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Час она вертелась юлой, заматывая вокруг себя одеяло. Проигрывала в голове новую композицию, рассуждала, в чём пойдёт на рождественский концерт, пыталась даже читать литературу для дипломной работы, но в итоге решила, что лучшим решением будет поиграть на инструменте.

Натянув джинсы и кардиган, Мария наскоро умылась, тихонько сварила себе кофе и, стащив из корзинки на столе крошечный панцеротти[1], улизнула из дома.

В репетиционной стояла сонная тишина. С группой они решили встретиться ближе к вечеру, посвятив день своим дипломным работам. Мария же решила, что доведёт до ума несколько моментов в «Музыке дождя». Смычок привычно лёг в ладонь. Дыхание стало размеренным, а мысли наконец начали приходить в относительный порядок.

Когда дверь в репетиционную открылась, Мария затихла. Она не рассчитывала увидеть кого-то из друзей как минимум до обеда. Не дождавшись вошедшего, девушка встала и выглянула на лестницу. Сердце больно ударилось о грудную клетку и замерло. У входа стоял Рик. Вид у него был уставший, под глазами залегли тени, а щёки покрыла тёмная щетина. Парень слабо улыбнулся и начал спускаться с лестницы.

– Ты не отвечала, – пояснил он. – Почему-то решил, что ты здесь…

– Я могла быть в консерватории, – Мария отступила от лестницы на пару шагов и прижала к себе скрипку.

– Об этом я не подумал, – Рик дёрнул плечом. – Можно?

Не уверенная, что поняла правильно, Мария указала кивком головы на один из стульев. Парень сел и прикрыл глаза.

– Тебе плохо? – Мария подошла ближе. – Как ты… вообще?

Рик открыл глаза и посмотрел на неё снизу-вверх. Сквозь усталость и потерянность в его взгляде пробивалось тепло. Тело мгновенно покрылось мурашками.

– Мать предложила уехать к ней, во Францию.

Мурашки вонзились в кожу, делая больно.

– Бросаешь учёбу?

– Так и мечтаешь от меня избавиться? – усмехнулся Рик.

– Дурак, – шепнула Мария и отвернулась.

Она сделала несколько шагов, когда услышала тихое:

– Сыграй мне, Чичи…

Репетиционную накрыла тишина, в которой можно было легко различить бешенный стук сердца. Медленно обернувшись, Мария смотрела на вновь прикрытые веки парня. Что-то в нём сломалось, и это что-то хотелось немедленно починить, но как? Она не знала.

– Я работаю над мелодией, – бросила Мария, отходя дальше. – Есть риск, что у тебя пойдёт кровь из ушей, но что есть.

Рик тихо засмеялся, не открывая глаз, и согласно кивнул.

Мария поднесла инструмент к подбородку, вскинула руку со смычком и погрузилась в музыку. Она больше не анализировала, не возвращалась к шероховатостям и не экспериментировала с темпом. Просто играла, представляя себе, как из тёмных, тяжёлых туч на землю наконец проливается сильный тёплый дождь. Он смывает с тротуаров детские рисунки, нацарапанные цветными мелками, и заставляет влюблённых стать ещё ближе друг к другу, прячась под одним зонтом. Тучи постепенно светлеют, освобождаясь от тяжести влаги, и на душе тоже становится легче.

Она не заметила, как Рик подошёл и встал сзади, но когда горячие ладони взяли её в кокон, даже не вздрогнула. Одна рука парня легла на её руку со смычком, другая обхватила талию.

– Не останавливайся, – шепнул Рик. – Хочу почувствовать вибрацию музыки.

Мария сыграла ещё один такт, медленно, будто впервые читала текст по чужим нотам. Ещё один вышел более смелым и плавным. Рука на талии слегка сжалась, заставляя лёгкие сделать судорожный вдох. Они замерли.

– Когда ты уезжаешь? – зачем-то спросила Мария, заранее испуганно сжавшись в ожидании ответа.

– Не раньше, чем собственными глазами увижу, как ты надрала зад всем своим обидчикам, Чичи.

Мария не сдержала смешка. Внутри что-то радостно забурлило.

– Сыграй ещё такт, – попросил Рик, щекоча кожу на шее.

– Вернись к учёбе… Пожалуйста.

Рик затих. Рука на талии ослабила хватку, но, вопреки ожиданиям, всё же осталась на месте.

– Зачем? – наконец спросил он.

– Хочу увидеть, как ты надираешь зад своим обидчикам, – шепнула Мария.

Он засмеялся, уткнувшись лбом в ложбинку на её шее. Мария прикрыла глаза и взялась за следующий такт.

_____________________________________

[1] Панцеротти (panzerotti) – итальянские пирожки из мягкого теста с разнообразными начинками.

Глава 22

– Забегай.

Рик пропустил Марию вперёд, аккуратно придержав за талию. Эти движения стали привычными за последние три недели. Случайные касания, мимолётные и едва заметные, они превратились в обязательный ритуал их утренних встреч.

– Когда тебе поставили экзамен? – Мария слегка отклонилась назад, пропуская встречный поток студентов. – Мне кажется, ты уже разбираешься в теории лучше меня.

– Просто ты меня любишь, крошка, – поддразнил её Рик.

– Не буду отрицать, – Мария обернулась, и её лицо озарила улыбка. – Ты мой лучший менторский проект, Рикардо. Защитись на отлично, и я наконец перестану работать бесплатно.

Рик усмехнулся и сжал пальцы на тонкой талии. Мария пискнула и засмеялась, выскальзывая из захвата.

– Это абьюз, Конти!

– С твоей стороны, – кивнул он, сворачивая в сторону нужной аудитории. – Увидимся.

– Напиши, как защитишься, – махнула ладошкой Мария и слилась с толпой.

Растрепав волосы на затылке, Рик двинулся по коридору. Буря в душе давно улеглась. После неё осталась только пустота и… новая песня, которая, скорее всего, никогда не увидит свет. Пока сырая и недоработанная, но всё же красивая финальная точка очередной паршивой главы его биографии. Придя в себя, Рик наконец сделал то, на что не решался несколько месяцев своей личной изоляции – вышел из общих чатов и соцсетей «Vento» и почистил телефонную книгу от ненужных контактов. Он так и не написал никому из группы, так и не задал вопросов отцу и бывшему другу, не поехал бить морды и мстить. В этом не было никакого смысла. Пожар внутри стих, уничтожив всё, чем жил прежний Рик Конти. На смену пламени и злости пришла тишина и оглушающее ощущение свободы. Он будто необъезженный мустанг стоял у проломленного загона, в шаге от свободы. Теперь дальнейший путь зависел только от него и его решений.

Первым порывом было, конечно же, бросить всё к чёртовой матери и уехать во Францию, подальше от прошлого и настоящего, но что-то якорем держало его в Мантуе. А точнее кто-то… В любом случае, он решил впервые поступить практично и по-взрослому – не устраивать истерик и доучиться, поэтому последующие три недели усиленно гнал темп, успевая в перерывах играть с парнями в джаз-клубе и работать над своей новой и пока единственной песней.

Что же до Марии… Они больше не вспоминали о поцелуе посреди разгромленной квартиры и, казалось, не переходили грань дружбы. Но с каждым днём Рик всё чётче осознавал, что реальность не та, которой кажется. Это пугало, но развернуться и свалить было так же невозможно, как снова наброситься на Марию с поцелуями и признаниями. В итоге Рик был подвешен на гвоздь своих внутренних изменений и болтался где-то посередине, продолжая изображать непонятно откуда взявшегося милого парня, которому откровенно хотелось втащить, чтобы не бесил.

У нужной аудитории уже стояли студенты третьего курса. У каждого в руках была увесистая работа по теории на выбранную тему. Рик пристроил рюкзак на подоконник, и сам сел рядом, откидывая голову на холодный откос. На зачёт заходили небольшими группами, торопиться было некуда.

– У тебя сегодня последнее испытание для малышей? – Анджела возникла из-за его спины и загородила обзор. – Парни говорят, что ты теперь стабильно в группе.

– Я стабильно заменяю их придурковатого гитариста, – Рик выглянул из-за девушки, отмечая, что очередная группа студентов отправилась на сдачу теории. – Сломать руку с такими осложнениями нужно было очень постараться.

– Да уж, – засмеялась Анджела и села рядом, закидывая ногу на ногу, от чего её микроскопическая юбка стала похожа на узкую непримечательную полоску изумрудно-зелёного трикотажа. – Мы давно не общались… Ты всё ещё дуешься?

Рик перевёл на девушку удивлённый взгляд. Она серьёзно? То есть одолевать его звонками и сообщениями, закатывать истерики и угрожать испортить жизнь Марии – повод чисто подуться?

– Серьёзно, Рик, извини… – Анджела ухватилась пальцами за его предплечье. – Ну, правда, я вела себя по-идиотски. Ещё эта скрипачка вечно вокруг тебя вьётся…

Она осеклась под его взглядом.

– Я была слишком настойчива, согласна, – сказала она тише. – Давай просто вернём всё, как было. Тебе ведь и самому не в кайф.

– Прости, Энди, – усмехнулся Рик. – Ты сейчас о чём? Не догоняю…

– Да ну прекрати, Конти! – Анджела скрестила руки на груди. – Я, конечно, не так чтобы знаток мужской физиологии, но уж кое-что смыслю. Например, что ты и секс – неразделимые понятия. То, что сейчас ты решил поиграть в монаха – абсурдное недоразумение, имя которому даже вслух не хочется произносить. Но поверь, как бы ты ни старался, она тебе не даст. Такие, как Мария, не видят перед собой никого и ничего, кроме своего непомерного эго. Безусловно, ей льстит, что настоящий жеребец таскается за ней, как на привязи, по всей консерватории, но тебе самому не надоело? Она не способна оценить ни тебя, ни кого бы то ни было. А вот я могу, и кому, как ни тебе, знать, что я могу...

Рука Анджелы легла на его колено и медленно поползла выше. Рик смотрел в глаза девушки, которые так много обещали, и едва сдерживал рвущийся наружу смех.

– Я просто хочу вернуться в тот момент, когда мы только начали узнавать друг друга, Рик… Что скажешь?

– Даже не знаю, что сказать, Энди… – он задумчиво потёр подбородок. – Ты в одном небольшом спиче умудрилась назвать меня тупой секс-машиной и конченым лузером, после чего тут же попыталась продать мне себя, очевидно, как таблетку от девственности головного мозга… Признаюсь, я был не готов, но широкий жест оценил.

– Да я… – сквозь макияж на шее Анджелы мгновенно проступили красные пятна.

– Но ты права, – Рик спрыгнул с подоконника. – Было бы неплохо начать сначала. Вот, примерно с того момента, где мы ещё незнакомы. На старт, внимание… мне пора.

Он стащил с подоконника сумку и вклинился в поредевшую толпу сдающих. Внутри по-прежнему клокотал смех. Серьёзно, знойная красотка, так отменно развлекавшая его ещё несколько недель назад, конечно, несла отменную хрень, но в чём-то действительно была права. Из красавчика-рокера, которому готова была дать даже табуретка, Рик, мать его, Конти, превратился в ботана с нотами в руках, который преданно ступает за своей музой, не решаясь открыть ей свои чувства. Прямо как бедолага Марцио… Рик всё же не сдержал смех, чем привлёк внимание остальных студентов. Стало ещё смешнее. Думал ли он, что сядет в одну лодку к хмурому виолончелисту, чтобы поплакать друг у друга на плече, под мерное плескание волн френдзоны?

– Да ну нахрен, – тихо заключил он. – Пора завязывать.

Зачёт проходил в три этапа. Сначала нужно было представить подготовленный разбор произведения, затем активно дискутировать с оппонентами, после чего также активно выступать оппонентом другого выступающего. Муторно, но в целом терпимая история, если после он сможет заняться исключительно музыкой.

Вечером его снова ждали в джаз-баре. Несмотря на то, что Рик сказал Анджеле, он был рад играть с парнями. Мини-концерты, репетиции, джазовые зарисовки, импровизации – это приносило реальное удовольствие. Но после всего, что произошло с «Vento», Рик больше не хотел связывать себя никакими постоянными обязательствами. Теперь он предпочитал роль крутого музыканта, который принадлежит исключительно самому себе и играет только там, где хочет, и то, что хочет.

– Конти, Багнати, Кьеллини, – пробился в его мысли голос преподавателя. – Зачёт. Можете быть свободны.

Рик запихнул планшет в сумку и направился к выходу. Отличный результат, осталось дождаться финальных оценок, и можно вплотную заняться профилем и выбором темы диплома. Мария будет довольна, вот только их утренние репетиции потеряют свою актуальность, а это в планы Рика не входило, хотя…

– Да какого хрена, в самом-то деле… – он выбрался на улицу, дошёл до одиноко стоявшей в углу лавочки и закурил.

Единственное, что останавливало его от активных действий в сторону Марии – страх сделать ей больно, пока его болтало по жизненному морю, а будущее было скрыто густым туманом неизвестности, однако... Он видел, как она порой смотрела в его сторону, чувствовал, как вздрагивало и напрягалось её тело, если он оказывался слишком близко. А мурашки на нежной коже, которые оставляло его дыхание? Это заводило хлеще ловких пальчиков Анджелы, проворно подбиравшихся к ширинке!

Рик затянулся последний раз и выкинул бычок в стоявшую рядом урну. Пусть Анджела идёт в задницу со своими теориями. Где-то в параллельной реальности он уже давно взял своё, а малышка Мария испытала все стадии острого наслаждения. Осталось просто схлопнуть две вселенные, и все будут счастливы. В конце концов, странно ставить крест на отношениях, даже не попытавшись. И почему бы не превратить утренние занятия в вечерние свидания?

До репетиции оставалось ещё достаточно времени. Рик пошатался по классическому отделению, но Марии нигде не было. Зато было полно кочующих туда-сюда студентов, которых очень забавлял его ищущий взгляд.

– Да твою ж мать… Долбаный Хатико! – выругался Рик.

Он уже пожалел о том, что решил разыскать Марию, вместо того чтобы просто позвонить. Идея со свиданием в моменте стала казаться бредовой и детской, но именно в эту секунду, будто в насмешку, он наткнулся на своих парней, один из которых достаточно откровенно обжимался с той самой соблазнительной пианисткой из квартета Марии. Рик махнул парням и подошёл ближе.

– Привет, человек, спасающий нас от творческого выгорания, – улыбнулась девушка, смерив Рика насмешливым взглядом. – Сегодня тоже утащишь нашу начальницу? Пригласи её, вы ведь играете вечером. Тогда и я смогу прийти вас послушать. Скажи да, скажи да!

Рик пожал парням руки и нацепил на лицо беззаботную улыбку.

– Решила окончательно спихнуть на меня злую училку? Садистка, – подмигнул он. – Я искал её, кстати, но она неуловима, как женщина-кошка.

– Вы такие милые котики, я не могу, – протянула пианистка, изображая пальцами сердечко. – Мария была на смотре в малом зале. Там девочка вроде заболела. Ну а наша звезда всегда готова блистать.

Рик ещё немного постоял с компанией, после чего решил не тратить время и заняться выбором финального произведения для выпуска. Ему ещё предстояло написать работу по джазовой теории и выучить сотни две новых терминов, но руки требовали взаимодействия с инструментом. Марии он всё же решил написать сообщение. Волна энтузиазма схлынула, оставив после себя неуверенность в правильности принятых решений, и мессенджер казался самым логичным выходом из ситуации.

Однако всё снова пошло не по плану. Проходя мимо малого зала, Рик услышал знакомую мелодию. Руки сами дёрнули за ручку, а картина, развернувшаяся на сцене, заставила замереть. Мария действительно играла, но она была на сцене не одна. Спустя один такт к тонкой мелодии её скрипки присоединилась другая, более уверенная и дерзкая… скрипка Людовико Эрколано. Маэстро уверенно играл свою партию, не сводя с Марии пристального взгляда. Внутри полыхнуло, но Рик остался стоять на месте, наблюдая за диалогом двух скрипок.

Когда музыка стихла, со стороны кресел раздались редкие аплодисменты комиссии. Эрколано подошёл ближе и, взяв тонкую ладошку девушки, прикоснулся к ней губами, а затем что-то сказал, вызвав на лице Марии радостную улыбку. Рик стиснул зубы и отвернулся.

Всё отлично. Они ничего друг другу не обещали, к тому же не секрет, как Мария благоговеет перед звездой классической музыки. Её можно понять, а вот его… Да о чём речь! Эрколано тоже можно было понять. Рик понимал его, как никто другой, а ещё хотел переломать руки, свернуть шею и скормить чёртову скрипку.

– Да какого хрена…

Он запустил пятерню в волосы и нервно их прочесал. В этот момент дверь зала открылась, и из него выскочила раскрасневшаяся Мария. Увидев Рика, она вдруг счастливо улыбнулась и с победным писком кинулась к нему на шею. От неожиданности, он едва удержал равновесие, подхватывая тонкую талию. Сердце девушки колотилось со скоростью света, но, простояв так несколько секунд, Мария отстранилась и воскликнула:

– Ты представляешь! Нет… ты только представь! Я буду играть с Людовико Эрколано! Мы будем играть на рождественском концерте, Рик! Понимаешь? Я мечтала об этом! Представляла, как Барбара зеленеет от злости, и вообще… Сегодня всё так спонтанно получилось, – тараторила она. – Меня попросили сыграть, а потом маэстро… он сам вышел на сцену! Представляешь?! Просто поверить не могу… – она снова заглянула в его глаза. – Ты рад за меня? Рад же, Рик?