Текст книги "Музыка дождя (СИ)"
Автор книги: Елизавета Рождественская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5
Не прокатило… Нет, сначала даже подумалось, что это будет легко. Девчонка оказалась вполне симпатичной. Маленькое, лишённое косметики лицо, аккуратный, упрямо вздёрнутый носик с россыпью веснушек, пухлые губы. Она явно смущалась и не знала, куда деть руки, но сейчас…
Глядя в большие серые глаза, обрамлённые тёмными пушистыми ресницами, Рик отчётливо видел: Мария, как её там, куратор, станет самой большой занозой в заднице, какую только можно поискать. Отличные новости. Нет.
От его максимально соблазнительного приветствия девчонка не поплыла, напротив. Её губы сжались в прямую линию, подбородок дёрнулся вверх, а взгляд похолодел на несколько градусов.
– Идёмте за мной, синьор, – тихо проговорила она. – Мы уже опаздываем на занятия, – и фурией вылетела из ректората.
Рик пожал плечами и двинулся следом. Мария широким шагом пересекла коридор, её широкая юбка, выглядывавшая из-под нелепого безразмерного кардигана, воинственно раскачивалась из стороны в сторону. Просто боевой леприкон на минималках. Рик не сдержался. Громкий смешок эхом прокатился по опустевшему коридору. Девчонка вздрогнула, замерла, бросила на него злой взгляд и снова продолжила движение. М-да…
Спустя мгновение они подошли к тому самому стенду, где Рик ещё полчаса назад флиртовал с красоткой Мелани. Сейчас же перед ним стояла маленькая сероглазая ведьма, и желание расточать флюиды секса и рок-н-ролла отпадало само собой.
Мария внимательно изучила информацию на стенде, затем дёрнула вверх рукав кардигана, обнажая тонкое запястье, на котором повисли небольшие круглые часы будто из прошлого века. Она сверилась со временем и кивнула каким-то своим мыслям. Затем прикрыла глаза, выдохнула, запрокинула голову и прошептала что-то непереводимое.
– Сочиняешь новое заклинание? – не удержался Рик.
– Молюсь, чтобы ты оказался гениален и мне не пришлось тратить своё драгоценное время, – девушка мазнула по нему взглядом. – Но в этот раз без особой надежды.
Стерва. Рик хмыкнул и машинально потянулся к заднему карману джинсов, где лежали сигареты и зажигалка. Кажется, сегодня родится черновой вариант песни, которая сможет войти в историю не хуже хита самих White Stripes[1].
– Итак, герой, – звонкий голос стрелой вонзился в его мысли. – Сейчас идёшь во-он в то крыло. Дальше по коридору, направо. Аудитория четыреста двадцать. Там сегодня две лекции по теории. Скажешь, что новенький. В общем, разберёшься. До конца дня у меня не будет на тебя времени, поэтому встретимся здесь после занятий. Определим программу, и я введу тебя в курс дела. Твоя задача не отсвечивать и найти главного в своём потоке, чтобы он рассказал тебе всё о жизни джазовиков.
От обилия указаний слегка перетряхнуло. Рик давно отвык от того, что нужно куда-то бежать, кого-то искать и уж тем более слушать. Его жизнь последние несколько лет была подчинена вольному течению. Единственное, что точно нужно было контролировать по времени, во сколько собираться на саундчек и выходить на сцену. В остальном – сплошная импровизация. Сегодня он конченый тусовщик, зажимающий красивую девчонку в углу клубного сортира, а завтра долбаный интроверт, круглые сутки не расстающийся с гитарой и набросками песен. Знакомства, согласования, поиск аудиторий и прочая хрень вот совсем не входили в его планы на ближайшую вечность. Осознание кольнуло раздражением, но Рик замаскировал его под ухмылку.
– Будут ещё распоряжения, мой генерал? – он отвесил шутливый поклон.
Девчонка цокнула языком. Глаза, кажется, сделали сальто. Она вытянула руку к стенду, ткнула пальчиком в одну из разноцветных надписей и постучала по ней ноготком.
– Начни с расписания, гений. И не опаздывай, – она обогнула его по дуге и направилась дальше по коридору.
– И вот с ней мне развлекаться долгими осенними вечерами, – прошептал Рик, глядя вслед удаляющемуся мешку на ножках. – Зашибись…
Пришлось снова напомнить себе, ради чего он пошёл на условие отца, и постараться сосредоточиться на расписании. С непривычки буквы прыгали перед глазами, а цифры аудиторий никак не хотели запоминаться. В итоге Рик просто сфотографировал свою часть стенда и, выйдя во внутренний дворик консерватории, достал наконец пачку сигарет. Он здесь впервые, только оформляется, так что можно позволить себе один прогул. Хотя с его папашей он, в принципе, может позволить себе не ходить, но тогда придётся забыть о свободе, а эта бесполезная борьба уже сидит в печёнке. Поэтому нужно брать задницу в руки и вспоминать, что именно ради музыкального будущего когда-то блестяще закончил музыкальную школу.
– Уважаемый, у нас не курят! – окликнул его какой-то седобородый синьор и, покачав головой, скрылся в одной из арок здания.
– Дерьмо, – констатировал Рик и бросил бычок в щель между низенькой каменной лавочкой и стеной. – Ещё и эта…
Нет, заучка определённо забавно на него реагировала. Морщила нос, закатывала глаза и всем своим видом показывала, что между ними бесконечная интеллектуальная пропасть. Как маленькая девочка, которая усиленно прячет за своими колючками смущение. Подтрунивать над ней было даже прикольно. Жаль только, что на это беспонтовое развлечение в ближайший год будет уходить львиная доля свободного времени. Ночами придётся компенсировать дефицит нормальной женщины в организме.
Рик разблокировал мобильник, открыл галерею и снова вчитался в строки расписания. Где-то на задворках внимания послышалась трель звонка, и студенты тонкими струйками потекли из дверей здания во внутренний двор.
Пройдясь по коридорам, Рик наконец нашёл нужную аудиторию и заглянул вовнутрь. Судя по притихшим студентам, он всё-таки опоздал.
– Для начала давайте обратим внимание на ключевые знаки, – вещал парень у экрана проектора. – Их нет, значит, основная тональность произведения либо до-мажор, либо параллельный ей ля-минор. Взглянув на последний такт, обозначенный словом Fine, видим аккорд C. Значит, мы находимся в тональности до-мажор.
Скрип двери заставил студента замолчать. В аудитории воцарилась неловкая тишина, и двадцать пять пар глаз с интересом воззрились на Рика. В животе противно завибрировало.
– Потеряли аудиторию? – из-за тучной фигуры парня выглянула кучерявая голова преподавателя.
– Думаю, нашёл наконец, – Рик протиснулся вовнутрь. – Новый студент. Вам, скорее всего, сообщили.
Преподаватель задумчиво нахмурился, но уже через несколько секунд его лицо обрело знакомое ироничное выражение.
– Синьор Конти, я так понимаю? – улыбнулся мужчина. – Ну что ж, проходите. И, на будущее, уберите в дальний ящик привычку опаздывать.
Рик прикусил щёку изнутри, чтобы не сказать лишнего, а как хотелось! Боже, да тут все заражены бесконечным снобизмом похлеще его папаши. От осознания, что и он мог сейчас ходить преисполненным чувства собственной важности с пафосной миной на всё лицо, Рика передёрнуло. Наверное, судьба не зря встала поперёк его планов на музыку. Всё не зря.
Он прошёл на задний ряд, привычно подмигнув глазевшим на него девчонкам. Одна тут же отвернулась, маскируя под кашлем смешок, вторая же закусила губу, пряча улыбку, но взгляд не отвела. Две подружки. Классика жанра.
– Есть местечко? – шепнул Рик, усаживаясь рядом.
– В порядке исключения, – девушка сдвинула сумку и сделала вид, что вернула внимание экрану проектора.
– Мы видим два практически идентичных повтора по восемь тактов, затем восемь тактов новой мелодии и возврат к первоначальной теме ещё на восемь тактов. Получается форма AABA, – продолжал тем временем парень у кафедры.
– О чём вещает этот учёный муж? – шепнул Рик девушке.
– Гармонический анализ джазового стандарта, – не глядя на него, ответила та.
– Ух… одно название заводит.
Острые зубки снова впились в губу. Девушка опустила голову и тихо усмехнулась, но Рик не планировал продолжать. Сбросили напряжение, можно и послушать, тем более что далеко не всё в излагаемой информации было новым и неизвестным.
Занятие закончилось просмотром старых концертных записей и остроумными комментариями маэстро Д'Анджело.
– К следующему занятию новый разбор нам подготовит Габриэла, – преподаватель встал и собрал бумаги в большую замшевую папку. – Выбери произведение, подготовь презентацию. Можешь подойти на кафедру с набросками или если появятся вопросы.
Светлая макушка на первом ряду кивнула, и студенты стали расходиться.
– Я Анджела, – улыбнулась соседка, наконец обратившись к Рику прямо. – Можно Энди. Ты к нам надолго или слушать дополнительный курс?
– Надолго, – улыбнулся Рик.
– Круто, – из-за Анджелы показалось круглое лицо её подружки. – Затусим сегодня?
– Мы с ребятами собираемся после занятий в баре отметить начало учебного года, – пояснила Анджела. – У нас дружный курс, думаю, ты быстро вольёшься в коллектив.
Вливаться в дружный коллектив не входило в планы Рика, но в целом он был не против. Сидеть в баре в компании знойной красотки и слушать джаз куда интересней, чем слушать отповеди будущей кошатницы. Память постучалась в сознание образом дерзкого веснушчатого носа. Рик мысленно застонал. Ну конечно, какие уж тут бары, когда у него теперь есть личная, мать её, надзирательница!
– С радостью, но подскочить к вам смогу чуть позже. Сначала меня ждут скучные допы, – он встал и протянул Анджеле руку, помогая выбраться из-за стола. – Главное, оставь мне адрес бара, я не так давно в вашем городе.
К ним присоединились несколько парней, потом ещё парочка студенток. Рик и сам не понял, как втянулся. Большинство “джазовиков”, как презрительно назвала их Мария, оказались не такими уж и снобами. Ботаны время от времени бросали на него презрительные взгляды, но в целом, если не высовываться, вообще не замечали нового члена команды. А высовываться Рик не собирался.
– Ну что, – поймала его за руку Энди, – увидимся вечером? Во сколько тебя ждать?
Рик перехватил её запястье и потянул на себя. Девушка сделала несколько мелких шажков навстречу.
– Увидимся, – он улыбнулся и двинулся по коридору.
Год начинался неторопливо, с теоретических лекций, составления планов и разбора нового материала. Студенты спешили в парки и на площади, где их ждали кафе и последние сплетни. Когда Рик добрался до крыла «классиков», коридоры уже почти опустели. Эхо шагов шелестело в тишине старинного здания. Не дойдя до обозначенной аудитории, Рик остановился. Где-то в конце пролёта тихо играла скрипка. Мелодия вилась тонкой лентой, проникая куда-то глубоко, под кожу. Парень непроизвольно растёр ладони, сердце будто замедлило бег, готовясь к решающему прыжку. Мелодия стала громче, напористей, взлетела высоко и… оборвалась. Рик оглянулся по сторонам, но ни из одной аудитории не спешили выходить.
Наверное, он бы так и стоял, ожидая, сам не зная чего. Но быстрый стук каблуков и знакомый звонкий голос развеяли наваждение.
– Ты заплутал, гений? – Мария стояла в дверях аудитории, сжимая в руках стопку учебников. – Я спешу вообще-то.
Рик снова оглянулся, а затем перевёл взгляд на девушку. Её тонкая бровка вопросительно дёрнулась вверх. Родившийся вопрос застрял в горле. Нет, она не могла так играть. Легко, свободно, общаясь с музыкой на равных. Мария явно играла только по нотам, шагая своими грубыми ботинками по нотному стану, как по навигатору.
– Рикар-р-рдо, – прорычала девушка, качнув головой в сторону больших настенных часов.
– Чёрт, какая же ты громкая! – Рик поморщился, но всё же прошёл в аудиторию.
– Я была ведущей солисткой в хоре, – гордо заявила Мария.
– Не сомневаюсь, – буркнул Рик. – Пощади!
– Такого пункта в указаниях из ректората не было, мальчик из столицы, – ядовито улыбнулась девушка и грохнула книгами по столу. – До рождественского концерта мы с тобой должны утереть нос обстоятельствам и разбежаться в разные стороны. Как говорится: «Далеко от глаз, далеко от сердца»[2].
Мария поджала губы и комично приложила ладошку к груди. Рик не удержался от смешка. Бритва, а не язык.
– До завтра ознакомься, я принесу свои конспекты…
– До завтра не обещаю. Сегодня с новоиспечёнными однокурсниками иду отмечать начало учебного года, – Рик пожал плечами и перехватил со стола учебники. – Но как-нибудь…
– Ах, да! – Мария скрестила руки на груди. – Как я могла забыть, с кем говорю…
– Зря ты, кстати, – подмигнул ей Рик. – Ребята с джазового неплохи. Тебя, конечно, в занудстве не переплюнут, но в остальном…
– Так, умник, – Мария стянула со стула сумку и взяла футляр со скрипкой. – Я тоже не в восторге от того, что тебя на меня повесили, но ведьма непрозрачно намекнула, что ты – моя проблема, а значит, придётся поднапрячься и сделать то, что я прошу.
Нотации проникли в ухо, завибрировав там, как назойливый комар. Рик подошёл ближе и наклонился, приблизив своё лицо к лицу девушки.
– Знала бы ты, как бесишь, – улыбаясь, прошептал он.
– Я стараюсь изо всех сил, – парировала Мария. – И буду стараться ещё больше, если ты проигнорируешь мою просьбу. Уж что-что, а стараюсь я просто первоклассно.
Серые глаза блеснули сталью. Девушка развернулась на пятках и вышла из аудитории, не забыв хлопнуть дверью так, что стёкла опасно звякнули.
_______________________________________
[1] Песня дуэта The White Stripes «Now Mary» рассказывает о сложных отношениях мужчины с женщиной по имени Мэри.
[2] Lontano dagli occhi, lontano dal cuore – итальянская пословица о расставании
Глава 6
– Бесит, бесит, бесит!
Мария прислонилась спиной к холодному камню стены и задержала дыхание, чтобы через несколько секунд с шумом выпустить воздух из саднивших лёгких. Хотелось кричать, топать ногами, размахивать кулаками и громко плакать… В общем, делать всё то, чего она не делала с трёхлетнего возраста.
В какой момент всё пошло не так? Она ведь всегда и всё делала правильно. Скромность, прилежное поведение, мессы по воскресным дням и большим праздникам. Родители звали её «наш солнечный лучик» и никогда не ругали, напротив, поддерживали и не упускали возможности с гордостью рассказать об успехах дочери всем знакомым. А что теперь? Теперь нужно сосредоточиться на главной цели этого года, а она час проторчала в пустой аудитории в ожидании наглого типа, которому на всё плевать! И ладно бы сидела там с пользой, но нет.
Мелодия под рабочим названием «Сияние» не шла дальше третьей строки. Она уныло ползла по нотному стану, вгоняя в тоску даже инструмент. Мария злилась, корректировала акценты, снова злилась и комкала листы. Вырвав из блокнота очередную страницу, она с грустью посмотрела на учебники, приготовленные для подопечного, затем на часы и вздохнула. Тащить домой тяжёлую стопку макулатуры не хотелось, но и сидеть на месте было нельзя – через час они с группой собирались на очередную репетицию.
Однако парень с непомерным эго и смешным именем Рикардо всё же объявился в самый последний момент и, конечно же, её разозлил.
– Знала бы ты, как бесишь, – улыбаясь, прошептал он, глядя на Марию своими по-кошачьи зелёными глазами.
Сердце подскочило, кровь резво прокатилась по венам. Вот оно, то самое определение. Бесит. Её бесит всё происходящее, а особенно этот парень. Ужасно раздражает и его наглый взгляд, и ухмылка, и запах сигарет и мяты, и щетина на смуглой коже… А ещё дурацкая чёлка, спадающая на глаза… Как только не треснула по смазливой физиономии со всей силы! Мария зажмурилась и тряхнула головой.
– Гадкий гад! – она сделала ещё один глубокий вдох и оторвалась от стены. – Ну ничего, я тебе ещё в кошмарах сниться буду. Развлекаться он собрался, как же!
Пора было вспомнить о своих планах. Преодолев два квартала, девушка завернула за угол и с силой дёрнула на себя узкую деревянную дверь, почти незаметную за густыми зарослями девичьего винограда. В помещение, освещённое тусклыми лампами, ворвался ветер и дневной свет, отчего несколько светодиодных свечей, стоявших на полу, упали и покатились в разные стороны.
– Ангел Возмездия, ты ли это? – спросил парень, пристроивший виолончель между широко расставленных ног.
– Она самая, – улыбнулась полненькая девушка рядом. – Мы как раз поспорили, опоздаешь ты или нет.
– Ну и как? – Мария захлопнула дверь и, кинув сумку и инструмент на маленький кованый столик, начала стягивать кардиган. – Кто выиграл?
– Дания. Она была уверена, что ты не допустишь падения своего безгрешного образа с пьедестала.
– Да-да, Марцио, – улыбнулась девушка за роялем. – И теперь вы с Лючи должны мне ужин.
Мария усмехнулась и открыла инструмент. Её мини-оркестр, пусть и не был командой мечты, но хотя бы проявил к её падению нормальное человеческое сочувствие, а именно – ни разу о нём не напомнил. А ещё они беззлобно подшучивали над её педантичной натурой и желанием всегда быть на первых позициях. И это не задевало, напротив, Мари впервые чувствовала себя свободно и не боялась ошибиться.
– Я планировала прийти раньше, так что всё же опоздала, – она подняла упавшие свечи и опустилась на качающийся стул. – Так что ужин с меня. Начнём разогрев с «Весны»?
– Опять Эрколано? – заканючила Лючиа, надув губы. – Может, что новенькое?
– Тс-с, – шикнул Марцио. – Не буди в ангеле фурию, дай настроиться на высокие вибрации.
Мария укоризненно покосилась на группу, кивнула на партитуру и одной бровью дала Дании знак, что они начинают. Первые ноты взлетели в воздух, по коже прокатились мурашки предвкушения. Мария закрыла глаза и мысленно перенеслась на большую сцену. С каждым витком мелодии она всё отчетливее ощущала силу, бурлившую внутри. Именно для неё горели огни софитов, именно ей был адресован восхищённый взгляд прозрачно-льдистых глаз маэстро.
Мелодия пошла на спад мягкими волнами, постепенно успокаиваясь и затихая. Буря в сердце Марии тоже начала успокаиваться. Теперь можно было начинать репетицию. Они сыграли несколько классических произведений, которые удалось переложить на камерное исполнение. Затем отработали вступительный этюд, но за всё время репетиции Мария так и не решилась показать свои наработки. Хотелось, чтобы «Сияние» предстал перед коллективом в более оформленном виде, желательно в идеальном исполнении сольной партии. Пока в голове не выстроилась хоть немного цельная структура произведения, выносить его на суд команды не хотелось, поэтому Мария снова отложила разговор. Вместо этого она вернула скрипку в кофр и хлопнула в ладоши:
– Ну что, обещанный ужин?
– Давай сегодня я, – улыбнулся Марцио, убирая инструмент. – У меня друг работает в «Марчезе», давно зовёт и обещает скидку от заведения.
– Это же новый бар? – нахмурилась Лючиа.
– И там, говорят, готовят божественно, – кивнул Марцио, активно жестикулируя. – А ещё проводят живые концерты. Отзывы отличные.
– Ну что ж, идём, – Мария пожала плечами и снова накинула кардиган. – В конце концов, надо и по сторонам смотреть иногда.
– Какие мудрые мысли, – хихикнула Дания, поправляя короткую обтягивающую юбку. – Растёшь, Мари.
Девушка только покачала головой. В такие заведения она ходила редко. Могла заглянуть в составе студенческой группы, но ненадолго. Шумная музыка и людской гомон били по слуху, вызывая головную боль, поэтому Мария быстро придумывала предлог, почему ей нужно срочно бежать. Сегодня она планировала поступить похожим образом, но в её планы снова вмешались. Грубо и бесцеремонно.
У барной стойки сидел её новоиспечённый подопечный Рикардо Конти. Он весело и беззаботно смеялся, а между его ног примостилась смутно знакомая брюнетка с ярким макияжем и глубоким, как Марианская впадина, декольте. Эти двое о чём-то переговаривались, и, Мария была уверена, уж точно не о добытых ею учебниках.
– Вот паршивец! – прошипела она, прожигая парня взглядом.
– Ты о ком? – Лючиа огляделась.
– Я… о коте. Оставил зацепку на кофте, паршивец.
– Ясно, – Лючия хихикнула и потянула девушку к столику. – Идём, пришло время заедать стресс.
Они сели за круглый столик, на который уже принесли закуски и пиво. Мария невольно поморщилась.
– Для тебя сейчас принесут санбиттер, – подмигнул Марцио. – Я помню.
Мария благодарно улыбнулась и огляделась, стараясь не нырять глазами к стойке бара. Заведение было оформлено в стиле двадцатых годов прошлого столетия. Маленькие столики, окружённые венскими стульями из тёмного дерева, барная стойка с зеркалами и подвешенными за ножку пузатыми бокалами. С места, где сидел квартет Мари, хорошо просматривалась небольшая сцена с пианино, на котором горела пара красных свечей, облегчённой барабанной установкой и виолончелью, словно в ожидании привалившейся к высокому стулу.
– Сегодня наш универ будет играть, – кивнул в сторону сцены Марцио. – Говорят, готовят к выпускному какой-то джазовый спектакль. Решили удивить комиссию.
– Молодцы, – Мария безразлично пожала плечами и едва слышно добавила. – Нам бы тоже что-то приготовить, да выходит слабо.
Джаз никогда не входил в сферу её музыкальных интересов. Нет, Мария была хорошо знакома с самыми различными направлениями искусства, справедливо отмечала, что в любой музыке есть стоящие композиции… Но джаз не цеплял. Своим нестройным разноголосьем он резал по слуху и начинал раздражать уже на третьей минуте.
– Сегодня этот вечер принадлежит нам, амичи! – внезапно раздалось со сцены. – А всё почему? Потому что сегодня за выпивку платит наш новый однокурсник и брат по духу!
Кучка студентов шумно зааплодировала и затопала ногами. Мария перевела взгляд на парня, вещавшего со сцены. Он торжественно протягивал руку с вытянутым вперёд указательным пальцем в сторону барной стойки. Губы сами с собой поджались, а глаза всё же примагнитило к объекту всеобщего восторга. Ну конечно! Рикардо, покарай его гром небесный, Конти, довольно улыбался и салютовал «распорядителю бала» бутылкой крафтового пива.
– Вы только посмотрите на него, – шепнула Мария, испепеляя парня взглядом. – Несколько часов в Мантуе, а уже споил на свою сторону джазовиков.
– Ты его знаешь? – нахмурился Марцио.
– И знать не хочу, – вспыхнула Мария. – Но придётся… Ведьма обещала мне очередную порцию проблем из ректората, если этот весельчак через полгода не сдаст минимум. А мне проблемы не нужны, я удивляюсь, как родители ещё обо всём не узнали.
– Знатно ты перешла дорогу старому слизняку, – вздохнула Лючиа.
– Да прекрати, – Дания с интересом разглядывала Рика. – Твой подопечный так хорош, что не грех и помучиться.
– Забирай, – криво улыбнулась Мария.
– Отдашь? – Дания иронично дёрнула бровью.
– Партию для начала отыграй как следует, – улыбка покинула чат.
– Я так и знала, – довольно усмехнулась Дания. – Ладно, святоша, в этот раз ты ухватила сладкий пирожок. Насладись сполна.
Мария прищурилась. Мозг выдал тысячу и одну остроумную реплику, которые на общечеловеческий переводились примерно, как: «Да пошла ты!», но полёт фантазии был грубо прерван резким звуком трубы. Концерт начался. Дерзкая мелодия прокатилась по залу. Спустя мгновение к трубе подключились клавиши, затем щётки[1]. Мария не сразу узнала легендарный хит Бонни М. Лишь когда Лючиа в такт мелодии напела себе под нос: «…one so true, I love you».
– Пианист шикарен… – Дания закусила губу. – Плечи, будто он не на клавишах играет, а гирями жонглирует.
– Ты же только вчера говорила, что влюбилась в соседа, который приехал из Америки, – усмехнулась Мария.
– Что мне мешает любить богически сложённого пианиста, когда сосед отчалит в Нью-Джерси? – Дания пригубила напиток из бокала. – Я присматриваюсь.
Лючи повернулась к Марии и закатила глаза. Девушки засмеялись. Дания не изменяла себе – флирт как смысл жизни. Казалось, она может соблазнить даже столб, если посчитает, что он нужен в списке её многочисленных «люблю – не могу».
– Пока вы смеётесь, я получаю удовольствие, – Дания показала девушкам язык, но улыбка выдавала, что она ни капли не обижена.
– У меня кошка тоже самое говорит, – кивнула Лючиа. – Я хоть и не понимаю половины, но уверена, смысл именно в удовольствии.
– Почему я ещё не ушла домой? – Мария спрятала улыбку за бокалом лимонада. – Там меня ждёт партитура.
– И унылая старость, – кивнула Дания.
– Ну что, потанцуем? – крикнул со сцены парень, игравший на трубе. – Кларк побалует нас романтичной музыкой, а вы своим танцем добавьте ей огня!
Он сыграл на трубе проникновенное соло и ушёл в тень. На первый план выступили клавиши, и даже Мария заслушалась. Это было красиво, проникновенно и гармонично. Музыка атласной лентой вилась по залу, обнимая за плечи.
– Идём танцевать? – шепнул ей Марцио.
Девушка не сразу поняла смысл его вопроса, потому что мимо стола проплыла та самая брюнетка, а за ней, как послушный бычок, протопал Рик. В целом Марии, конечно же, было плевать. Боже мой, да какая разница, как и с кем развлекается этот мажор, если он сдаст всё, что нужно и исчезнет за линией горизонта?! Но если подумать… нет, наплевать Мария не могла, а всё потому, что её карьера и жизнь летели под откос, и даже план Б висел на волоске только потому, что один папенькин сынок решил поиграть в музыканта и вмиг получить корочку, которую сама Мария зарабатывала усердным трудом. Отличный расклад! И вот сейчас он развлекается вместо того, чтобы хотя бы открыть материалы, за которыми она лично таскалась в библиотеку консерватории. И, судя по тому, куда поползли его лапы, о зачётах сегодня он будет думать в последнюю очередь. Злость кольнула под рёбрами.
– Гад… – процедила девушка в бокал.
– Я? – Марцио растерянно ткнул в грудь пальцем. – Я всего лишь потанцевать предложил, ангел… Ты сегодня в настроении карать?
– Танцевать? – Мария непонимающе уставилась на парня, а когда тот кивнул, резко поднялась на ноги. – Ну, идём!
Чего уж там, идею нужно было хорошенько обдумать. Взвесить все за и против, написать список негативных и позитивных последствий, но… Мари протиснулась между танцующими и, чуть не сбив пассию своего подопечного, пристроила руки на плечах у Марцио. Брюнетка ойкнула и запнулась.
– Ах ты ж божечки, боже! – Мария развернулась и приложила руку к груди. – Прости, прости… как тебя там?
– Мария? – растерянность в голосе Рика заставила сердце радостно подпрыгнуть.
– Ты её знаешь? – спросила его спутница.
– Ангел, всё хорошо? – уточнил Марцио.
Ситуация напоминала сцену из комедии с Челентано. Мария поджала губы и кивнула другу, а после повернулась к остановившейся паре.
– Знает, дорогая, знает, – вздохнула она. – И сегодня должен был танцевать именно со мной, а быть точнее, с учебником по истории музыки, знаешь такой?
– Рик… – девица повернулась к парню. – Что это значит?
– Да, Рик, – кивнула Мария. – Что это значит?
Хотелось смотреть в лицо парня и ощущать триумф от своего остроумия, но Мария смотрела в смеющиеся зелёные глаза. Ни тени переживания, даже первая растерянность улетела из голоса.
– Прости, Энди, – Рик легко провёл пальцем по девичьей щеке и подмигнул. – Танец за мной.
Мария и сама не успела понять, как произошла смена партнёров, но, когда её примагнитило к каменному торсу и обдало запахом мяты и сигарет, на миг задержала дыхание.
– Ну, Чичи, потанцуем, или сразу откусишь мне голову?
______________________________________
[1] Барабанные щётки (brushes) – приспособление для игры на барабанах. Цель: сделать звучание установки более мягким и приглушённым, а также создать «шуршащий» эффект (легато) вместо коротких и острых ударов палочки
