Текст книги "Музыка дождя (СИ)"

Автор книги: Елизавета Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Ступенька. Ещё одна. Глубокий вдох…

Мария двинулась следом за Риком на небольшом расстоянии. Шла, несмотря на то, что он прямым текстом отправил её на все четыре стороны. Шла вопреки своим принципам, будто между ними протянута жизненно важная нить, способная вытащить её из-под обломков разрушенной мечты…

Как это произошло? Почему? Второй раз её посчитали легкодоступной только из-за сплетен тех, кому все эти годы она была поперёк горла. Но ведь сама она не давала повода! Даже с Эрколано, несмотря на своё почти слепое обожание, она ни словом не переступила черту профессиональной этики и уважения большому таланту. И всё же пропустила…

То, что сейчас так отчётливо складывалось в единую картинку: касания, шёпот на ушко, уверенная улыбка… Всё это она приняла за дружескую симпатию… Дура, наивная дура с непомерной гордыней, решившая, что звезда классической музыки будет желать исключительно рабочих контактов с какой-то сопливой скрипачкой. Размечталась о совместных выступлениях, раскрасила реальность в радужные краски и предпочла не замечать, что Людовико Эрколано обычный мужчина, который к тому же считает, что такие старлетки, как Мария, готовы на всё, лишь бы их заметили.

Рик обернулся и полоснул по ней злым взглядом. Мария вздрогнула и запнулась. Он имел право злиться, мог её ненавидеть, но только после того, как выслушает. Правда, что ему сказать, Мария ещё не решила…

«Эрколано попросил её сыграть партию, после чего подошёл сзади и легко коснулся, проведя по линии шеи двумя пальцами. Музыка некрасиво оборвалась.

– Что вы делаете? – Мария резко развернулась, встретив холодный насмешливый взгляд.

– Настраиваю рабочий процесс, – ответил мужчина. – Ты слишком зажата.

Мария отступила на шаг. Страх, обида и разочарование накрыли с головой. Горло сковало спазмом.

– Кажется, у нас с вами разные представления о рабочем процессе, маэстро, – выдавила она вежливую улыбку. – Простите, мне надо идти.

Неожиданно он схватил её за руку и дёрнул на себя. Мария вскрикнула.

– Набиваешь себе цену? – усмехнулся Эрколано. – Я наслышан о твоих талантах и видел, как ты на меня смотришь.

– Что вы несёте? – вспыхнула Мария.

– Не отпирайся, девочка, – Эрколано оттеснил её к стене и зажал между своих ладоней. – Тем более, что наши желания совпадают. Ты ведь не понимаешь, а я видел… Ты не играешь, ты занимаешься любовью со скрипкой. Знаешь, как это заводит?

К горлу подкатила тошнота. Мария упёрлась кулаками в грудь мужчины.

– Отпустите!»

Провалившись в воспоминания, Мария не заметила, как ускорилась, не остановилась на светофоре и чуть не вылетела на проезжую часть. Машин не было, людей тоже, но Рик рывком вернул её на тротуар.

– С катушек слетела?! – рявкнул он.

– Не заметила… – промямлила она, растерянно глядя по сторонам.

– Разворачивайся и вали домой! Достаточно дерьма для одного дня.

Мария подняла на него взгляд. Рик не смотрел в её сторону. Она поджала губы и прошептала:

– Нет.

– Что? – он всё же на неё посмотрел.

– Нет, – она обхватила себя рукой, пытаясь унять дрожь. – Я не уйду, пока мы не поговорим.

Несколько секунд Рик прожигал её взглядом, после чего выругался, сжал её ладонь и потянул за собой с такой скоростью, что она едва успевала переставлять заплетавшиеся ноги.

Они пришли к его дому, взлетели по лестнице и замерли, оказавшись в тишине маленькой квартиры. Рик отпустил её руку и направился в комнату, на ходу доставая сигареты. Мария последовала за ним.

– Говори, – он закурил и привалился к подоконнику. – Давай, валяй. Расскажи мне, как ты не хотела того, что произошло, как сожалеешь. А потом, будь добра, свали в закат!

Рик затянулся и выжидательно дёрнул подбородком. Мария сделала шаг, чувствуя, как от едкого дыма зажгло лёгкие.

– Я действительно не хотела, – её губы невольно задрожали. – Не ожидала… И да, мне жаль. Я не понимаю… просто не понимаю…

– Не понимаешь чего? Что ты привлекательная девушка? – съехидничал Рик. – Что надо хоть немного смотреть дальше своих бесполезных нот?! – он зло открыл форточку и швырнул в неё сигарету. – Не понимаю… Неужели ты не заметила, что этот ублюдок видит в тебе далеко не святошу со скрипкой, а сексуальный, мать его, объект, и оставаться с ним наедине – это НИХРЕНА НЕ БЕЗОПАСНО?!

Следовало оскорбиться, влепить поганцу пощёчину и уйти, навсегда закрыв дверь в призрачную мечту, в которой они стали друг другу кем-то большим, чем просто друзья, но Мария лишь непонимающе нахмурилась.

– Но ты же не видишь… – она сделала ещё один шаг.

– Что? – Рик растерялся.

– Ты не видишь во мне этот самый объект, Рикардо, – Мария подошла совсем близко и попыталась найти в его взгляде ответ на свои вопросы. – Ты видишь святошу со скрипкой… Ведь так?

Рик замер, сдавленно хохотнул, выпустив изо рта клуб дыма, и, обогнув Марию, скрылся на кухне. Стало обидно. До слёз. Единственный мужчина, внимания которого она вдруг по какой-то нелепой, абсурдной прихоти сердца захотела… Этот мужчина видел перед собой только занудную отличницу, которую ему навязал ректорат. И всё, что было… поцелуй и касания, мягкие шутки и слова поддержки… Всё это было лишь игрой воображения. Тогда он был разбит и пьян, а она просто подвернулась под руку, а потом… скорее всего, так он маскировал неловкость…

Рик вернулся. Встал в проёме двери и уставился на неё тяжёлым взглядом. Мария поёжилась.

– Надо идти… – она опустила голову. – Глупая ситуация. Извини.

– Ты идиотка, Мария? – вопрос заставил непонимающе вскинуть голову. – Скажи, ты дура или прикидываешься? Нет, я просто не понимаю…

– Рик…

– По тебе сохнет твой молчаливый приятель с огромной скрипкой. Чувак, чей плакат висит у тебя над кроватью, зажимает у стенки, – Рик подошёл ближе. – А ты спрашиваешь меня?

– Да.

Они стояли так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы не терять зрительного контакта.

– Почему? – тихо спросил Рик.

– Потому что мне это действительно важно…

Рик склонился, коснувшись кончиком носа её щеки.

– Ты не хочешь этого знать, – хрипло прошептал он.

– Только этого я и хочу, Рик… А ещё…

За поцелуем Мария потянулась сама. Сейчас он был нужен ей, просто необходим. И Рик ответил. Совсем не так, как в тот злополучный вечер. Нет… Он целовал её медленно, мучительно нежно, будто изучал. Горячий язык мягко проводил по контуру губ, проникал внутрь, сбивая дыхание. Мария чувствовала, как плавятся мысли, зарывалась пальцами в густые жёсткие волосы, царапала шею о его щетину и отчаянно желала большего.

Рик притянул её за талию к себе и отстранился, но лишь для того, чтобы сделать вдох.

– Я ужасно испугался за тебя… – выдохнул он в её губы.

– Прости, – Мария нежно огладила ладонью шершавую от щетины скулу. – Пожалуйста…

– Маленькая дурочка… Лучше останови меня. Сейчас, – попросил Рик, зажмуриваясь. – Всё это не должно происходить так, но у меня башню сносит, слышишь? Я чёртов псих, останови это…

– Нет.

Мария тряхнула головой. Перед глазами плыло, воздуха не хватало, но мысль о том, что сейчас она отдалится хоть на миллиметр, казалась дикой и противоестественной.

– Ты уверена?

Вопрос повис в воздухе. Мария посмотрела Рику в глаза – зелёные, с тёмными крапинками около зрачков – и кивнула.

– Скажи, – потребовал Рик.

– Уверена, – сказала она.

Собственный голос показался чужим… низким, хриплым. Рик снова закрыл глаза. На секунду, будто принимал жизненно важное решение. Резко выдохнув, он подхватил Марию под бёдра. Она испуганно вскрикнула, инстинктивно обхватив его ногами, словно маленькая обезьянка. Теперь их лица были на одном уровне.

– Ты убиваешь меня, – бросил он, снова целуя её в губы.

Мария только крепче вцепилась в широкие плечи, когда в два шага Рик преодолел расстояние до кровати. Они снова замерли. Не удержавшись, она уткнулась лицом в изгиб его шеи и вдохнула запах сигарет и мяты, ставший привычным. Медленно прижалась губами к пульсирующей жилке. Рик вздрогнул и сильнее прижал Марию к себе.

Опустив её на кровать, он навис сверху. Мария замерла. Рик смотрел так, будто видел её впервые. Медленно провёл большим пальцем по тонкой брови, переносице, губам. Мария вздрогнула и облизала пересохшие губы.

Он шумно втянул носом воздух и принялся расстёгивать пуговицы её кардигана. Одну. Вторую. Третью. Медленно и мучительно, от чего внутри завязался тугой болезненный узел. Мария тихо застонала, когда холодный воздух коснулся обнажённой кожи.

Тело дрожало от жгучей смеси стыда, страха и предвкушения, но она не пыталась прикрыться. Смотрела на Рика, такого растерянного, жадного. Стонала, когда он целовал её грудь, легко прикусывая затвердевшие соски. Внизу живота разливался невыносимый, тянущий жар. Все желания свелись к одному – чтобы этот момент длился вечность.

Движения стали неторопливей. Горячие, чуть шершавые пальцы исследовали каждый миллиметр её тела. Жар волнами прокатывался по коже, а сердце стучало где-то в горле. Языком Рик провёл влажную дорожку по животу. Дыхание сбилось с ритма. Мария выгнулась, не в силах сдержать громкий стон. Казалось, сейчас реальность взорвётся от искрившего вокруг электричества.

Рик быстро избавился от своей одежды – джинсы, футболка, всё полетело на пол. Он застыл перед ней, открытый, беззащитный, красивый до боли. Мария зажмурилась, закусила губу, пытаясь совладать с бурей внутри.

– Посмотри на меня, – попросил Рик. Его шёпот прозвучал совсем близко. – Посмотри на меня, Мари.

Она открыла глаза.

– Я боюсь, – призналась, едва слышно. – Того, что чувствую… Ужасно боюсь.

– Я тоже, – ответил Рик и поцеловал её в уголок губ.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула. Было больно. По-настоящему больно. Остро. Невыносимо. На глазах выступили слёзы, а из груди вырвался всхлип. Рик замер, давая ей время. Он гладил её лицо, что-то шептал, а после начал двигаться. Сначала медленно, сдерживая себя, затем быстрее. Боль стихла, уступая место тугой наполненности. Каждое движение отдавалось в теле щекочущей волной, заставляя жадно хватать ртом воздух. Пальцы с силой впивались в сильную напряжённую спину. Внутри росло неясное напряжение.

– Громче, – прорычал Рик, когда она в очередной раз всхлипнула, и ускорился. – Да, Мари!

Она не выдержала. Крик вырвался сам – глухой, надрывный. Рик поймал его губами, не сбавляя темп, заставляя чувствовать, как внутри всё сжимается и пульсирует.

Через несколько секунд он вздрогнул и замер, уткнувшись в её плечо. Комнату накрыла тишина. Мария чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Или это было её?

Внутри вдруг стало оглушающе спокойно. По щеке скатилась слеза.

– Ты плачешь? – Рик приподнялся, тревожно всматриваясь в её лицо.

– Нет, – ответила она. – Да… Не знаю…

Он осторожно вытер слезу большим пальцем, поцеловал мокрую дорожку и, перекатившись на бок, притянул её к себе.

Они лежали молча. Мокрые. Оглушённые. Чужие и родные одновременно.

– Больно? – спросил Рик, снова нарушая тишину.

– Не знаю, – честно ответила Мария. – Немного…

– Прости, малышка…

Рик прижал её крепче, зарываясь носом в копну спутавшихся локонов. Мария прикрыла глаза и улыбнулась, переплетая их пальцы. В голове совершенно некстати возникла мысль, что музыка, которую она искала все эти годы – та самая, настоящая и живая, – всё это время жила не в концертных залах, не в учебниках и нотных тетрадях. Она всё это время жила в её сердце и просто ждала.

– Рик, – позвала она тихо.

– М? – сонно откликнулся он.

– Сыграй мне что-нибудь потом… На гитаре. Я хочу услышать твою музыку…

Она не увидела – почувствовала его улыбку. Волос коснулся невесомый поцелуй.

– Всё, что захочешь, Чичи…

Глава 26

Мягкие лучи солнца проникли сквозь створки жалюзи, расчертив крошечную кухню ровными розово-жёлтыми полосками. Погода обещала радовать впервые за неделю бесконечной серости и утренних заморозков. Ещё один несомненный плюс начинавшегося дня – то, что это был выходной. Можно было сводить Марию на настоящее свидание, а после затусить с парнями из джаз-бэнда. Сесть за песню, вызвать клининг, в сотый раз отрепетировать музыкальную партию для очередного зачёта… Но уже битый час Рик сидел на кухне, курил и лениво гипнотизировал взглядом пространство.

Мыслей было много, силы обнулились прошлым вечером, когда они с Марией занимались любовью. Он чувствовал, что в этой девочке тлеет настоящее пламя, и не ошибся. Потому и сопротивлялся своим желаниям всё это время. Знал, что вся его хлипкая теория о независимости и свободе сгорит в этом пламени к чертям. И если после первого поцелуя он ещё верил, что его романтический настрой – не больше, чем желание дотянуться до запретного плода, то сейчас был абсолютно уверен – влюбился. Запал на долбаную отличницу с шёлковой кожей и самыми мягкими губами на всём, мать его, свете.

Схема работала идеально столько лет. Желание – секс – удовлетворение. И вот, сломалась. Он стал тем самым сопливым ублюдком, который хочет сгрести в охапку хрупкое податливое тело, уткнуться носом в мягкие волосы и вдыхать одуряющий аромат до потери сознания. Он хотел, а она ушла. Заёрзала в его руках, стряхнула набегающий сон и засуетилась, осознав, что уже поздно и «мама с папой будут волноваться».

Рик смотрел, как она роется в складках одеяла, выискивая своё простое, но такое привлекательное бельё, как стыдливо прикрывает красивую грудь, и ощущал себя долбаным сталкером, не желавшим упускать из вида ни единой мелочи.

Одевшись, Мария вскочила, потом резко развернулась и чмокнула его в уголок рта. Пришлось удержать и объяснить, что хорошие девочки одни по ночным улицам не ходят. Особенно когда от них пахнет сексом на километры вперёд.

Рик тихо рассмеялся, вспомнив, какие большие глаза сделала Мария, когда он произнёс последнюю фразу.

– Не хочу об этом знать, Конти, – заявила она, закрывая его рот ладошкой.

Радовало, что крыша не отъехала окончательно в сторону спонтанных сюрпризов и огромных розовых медведей. Но возникшее желание быть рядом двадцать четыре на семь казалось таким лёгким и естественным, будто Мария всегда присутствовала в его жизни, как её неотъемлемая часть. И это пугало.

Он докурил, затушил окурок в пепельнице и уставился в потолок.

Выпуск. Франция. Побег в новую жизнь. Рик чётко выстроил этот план – закончить чёртову консерваторию, собрать вещи и улететь, чтобы никогда больше не видеть ни отца, ни кого бы то ни было из своего неудачного прошлого. Забыть. Переписать. Начать с чистого листа, как когда-то давно он вырвал из жизни главы про веру в настоящую семью, где мама и папа, где семейные застолья, объятия, смех и громкие ссоры с обязательным примирением.

И всё шло как по маслу. До неё.

– Чёрт! – выдохнул Рик, проведя ладонями по лицу.

Он не планировал это. Привязанность, чувства – всё то дерьмо, что делало людей уязвимыми и зависимыми. И что? Теперь он сидел в тишине маленькой кухни и боролся с целым списком страхов, главным из которых на удивление был – оттолкнуть Марию от себя и разрушить что-то хрупкое и невесомое, но так похожее на счастье. Или… снова разрушить себя.

Рик встал, налил себе кофе, сделал глоток и поморщился. Остыл.

Пройдя в ванную, он оперся ладонью о раковину, взглянул на своё отражение и усмехнулся, потирая заросший щетиной подбородок. Его планы никуда не денутся, а вот Мария… Мария может. С момента, как они расстались на углу её дома, она не написала ему ни строчки. Переплюнула разом всех самых независимых девиц, с которыми у него были отношения. Как это вообще называется?

Рик плеснул в лицо холодной водой.

– Ладно, – обратился он к своему отражению. – Что может замаскировать серьёзный разговор под пустую болтовню? И зачем нам вообще серьёзный разговор?

Ответ пришёл неожиданно легко. Он хотел увидеть её. Не для того, чтобы снова затащить в постель – хотя, к чему врать, этого тоже чертовски хотелось. Но главное… просто быть рядом. Смотреть, как она заправляет за ухо выбившуюся прядь, как задумчиво морщится, выбирая блюдо в меню. Перекидываться колкими фразочками и смеяться, понимая, что она снова ведёт счёт в их пикировке.

Умывшись, Рик натянул свежую футболку и толстовку, после чего всё же собрался с силами, достал телефон и коротко набросал: «Через пару часов заберу тебя, откуда скажешь. Хватит времени собраться? Прокатить не получится».

Сопливые приветствия вроде «Доброе утро, принцесса!», которые чуть не выдал воспалённый мозг, оставил при себе. В конце концов, он всё ещё Рик Конти и, камон, почему он вообще пишет первым?

Ответ пришёл через минуту.

Чичи: «А если у меня другие планы?»

Вот почему он пишет первым. Рик усмехнулся. Мелкая засранка. Как она это делает? Будто ему приснилось, что вчера Мария застенчиво опускала глаза и дрожала в его руках, заставляя испытывать какие-то нереальные, сводящие с ума эмоции.

Рик: «Окей, подожду. Как раз познакомлюсь с твоими родителями. Надеюсь, им понравится мой хит «Лети». Он всегда собирал максимальное количество женских трусиков на микрофонную стойку. Освободишься – маякни».

Несколько секунд Мария что-то упорно печатала. Рик закусил губу, сдерживая смех.

Чичи: «Ты невыносим, Конти! Я буду в репетиционной».

Рик: «Ок. Уже сменила плакат над кроватью?» – не удержался он.

Мария отправила смеющийся смайлик.

Чичи: «Как ты и предсказывал…»

Следом прилетело фото. Смятая постель в милый цветочек с горой подушек разных размеров, высокое деревянное изголовье над которым совершенно не живописно приклеен видавший виды постер с цитатой: «Любой мужчина станет тираном, если ему это позволить. Эбигейл Смит Адамс».

Рик: «Хреновый же из меня предсказатель. Будем работать над этим».

Рик всё же рассмеялся, убрал телефон в карман джинсов, накинул куртку и вышел из дома.

Несмотря на солнце, воздух пах наступающей зимой, и всё вокруг говорило о скором приходе того самого праздника, который в его семье никогда не отмечали. На дверях магазинчиков и кафе висели рождественские венки, а на площади Пьяцца Вирджилиана во всю шла установка небольших деревянных домиков-палаток для открытия праздничной ярмарки. Где-то здесь, совсем скоро, соберётся вся консерватория Мантуи. И Рик будет среди тех, кто подарит жителям и гостям города рождественское чудо. Мысль казалась абсурдной и нереальной, но… таким же казалось и его пребывание в Мантуе всего пару месяцев назад, а теперь…

Рик заглянул в цветочный, побродил между напольными вазами разноцветных роз, но так и не выбрал ничего, что подходило бы Марии. Он всё же завис у небольшой лавки рядом, где продавались украшения ручной работы. Взгляд зацепился за аккуратную брошь в виде букета полевых цветов. Невесомые стеклянные лепестки казались хрупкими, но продавец уверил, что они надёжно укреплены скрытым металлическим каркасом и волноваться не стоит. Повертев букетик в руках, Рик всё же забрал украшение, спрятав его во внутреннем кармане куртки.

В назначенное время он подошёл к знакомой неприметной двери в репетиционную каморку, из которой звучали звуки мелодии. Той самой, которую Рик услышал когда-то в тишине пустого коридора. Мария наконец-то показала своё сочинение команде – отличные новости.

«Жду тебя у входа», – написал он, прислонился к стене и закрыл глаза.

Спустя десять минут музыка стихла, а еще через минуту Мария выглянула из каморки. Найдя его взглядом, она на мгновение скрылась за дверью, после чего вышла и замерла, всё ещё держась за ручку. Растерянная, с припухшими от поцелуев губами. Эта маленькая женщина снова сводила его с ума, не успев появиться на горизонте.

Рик улыбнулся, глядя на кулачки, спрятанные в карманах пальто. Нервничает, а значит… Внутри ощутимо отпустило. Он отлепился от стены и подошёл ближе. Мария быстро убрала за ухо выбившуюся из короткого хвоста прядь.

– Привет! – нервно улыбнулась она.

Рик не ответил, просто притянул её к себе и поцеловал. Ладошки мгновенно взметнулись, то ли отталкивая, то ли цепляясь за ворот его куртки. Он прижал её крепче, провёл языком по мягким губам и слегка отстранился, ловя её рассеянный взгляд.

– Надо было убедиться, что вчерашний вечер мне не приснился, – шепнул Рик, целуя кончик носа девушки. – Идём?

Мария кивнула. Он сжал её ладонь и потянул за собой.

– Куда мы идём? – спросила она.

– Хотел заглянуть в одну знакомую тебе локацию, а потом куда хочешь, – ответил Рик. – Ты голодная?

– Ужа-асно! – воскликнула Мария, но осеклась, смутившись. – В смысле, можно и поесть.

– Ты слишком милая, когда стесняешься, знаешь? – Рик засмеялся.

Мария не ответила, но краем глаза он уловил улыбку. Рик сверился с навигатором и свернул к знакомому фотосалону.

– Не-ет! – протянула Мария. – Мы что, снова будем искать вдохновение?

– Тогда мы не были открыты этому миру, малышка, – подмигнул ей Рик. – Идём.

Они снова забрались в тесную кабинку, отгородившись от мира плотной бордовой шторкой. Мария села, прилежно сложив руки на коленях. Рик замер.

– Ты серьёзно? – усмехнулся он.

– Что? – она нахмурилась.

– Иди сюда.

Он притянул её к себе и поцеловал в шею. Мария вздрогнула. Ещё один лёгкий поцелуй заставил её засмеяться. Несколько щелчков затвора и короткий сигнал оповестили об окончании съёмки, но Рик не отстранился.

– Щекотно, – Мария повела плечами. – Ну что ты делаешь?

– Привёл девушку на свидание в фотобудку, – ответил Рик, продолжая сжимать её в объятиях. – Чтобы быть охренительно оригинальным романтичным засранцем. Заценила?

– Свидание? – впервые Мария смотрела на него так, будто чего-то испугалась. – Мы на свидании, Рик? Нет, серьёзно…

Вопрос застал врасплох. Только что она смеялась, а тонкая кожа на шее покрывалась мурашками от его поцелуев. Ему ведь не показалось, нет? Он был уверен, что всё очевидно, убедил себя, что неловкость – следствие неопытности, причём себя к опытным он тоже не относил.

И вот сейчас этот простой вопрос вдруг скрутил узлом все внутренности. К горлу подкатила тошнота.

Да, они не разговаривали, не обсуждали ситуацию, которая произошла в консерватории, и то, что случилось после. Может, разговор и мог бы состояться, но Мария убежала. Та самая неловкость? Или… может, она поняла, что ошиблась?

Рик был уверен, что им было хорошо. Он помнил каждое движение её разгорячённого тела и мог поклясться, что их прощальный поцелуй был полон обещаний… И вдруг этот вопрос… ответить на который означало – расписаться в своих, возможно, безответных чувствах.

Бред.

Рик откинулся на стену кабинки и ответил на прямой серьёзный взгляд.

– Тебе не кажется, что это странный вопрос? После всего, что произошло за последние сутки?

Его задело. Зацепило за живое. И скрыть не получилось. Привычная маска дала трещину.

– Я не знаю… – Мария всё же отвела взгляд. – Я уже ничего не понимаю, Рик.

Зря он её отпустил вчера. Нужно было поговорить. Сразу. Расставить все точки над i, а не играть в легковесного придурка, для которого секс – часть суточного рациона. Твою ж мать… и даже не выругаешься. Он тихо выдохнул, освобождая лёгкие.

– Ты хотела есть, – Рик аккуратно сложил в карман, где ждала своего часа брошь, получившееся фото. – Давай перекусим.

Он встал, но Мария не сдвинулась с места.

– Серьёзно, Чичи, – вздохнул Рик, протягивая руку. – Давай поговорим… обо всём. Ну же.

Наконец она ухватилась влажными пальчиками за его ладонь и поднялась следом. Рик усмехнулся. Идея с фотокабинкой второй раз шла по одному месту. Третьего шанса не будет.

С чего он вообще решил, что с Марией нужно маскировать серьёзные разговоры под романтические свидания? Идиот.