Текст книги "Музыка дождя (СИ)"
Автор книги: Елизавета Рождественская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 3
Небольшая узкая улица вела к длинной арочной галерее, внутри которой расположились камерные магазинчики с сувенирами, продуктовые лавки, чьи огромные витрины украшали разноцветные банки всевозможных видов мостарды[1], и пекарня, завлекавшая посетителей одуряющим ароматом кофе и сбризолоны[2].
Рик припарковал машину, перекрыв движение туристическому потоку, и направился к столикам, расположенным у входа в пекарню. От запаха миндаля и ванили начинало мутить, но он всё же заказал себе эспрессо, плюхнулся на шаткий стул и, небрежно швырнув на столешницу телефон, достал сигареты и зажигалку.
Лёгкие заполнил едкий дым. Рик закрыл глаза и поморщился. Голова раскалывалась, во рту прочно обосновалась горечь, а ссадину на скуле щипало от малейшего движения. Эту ночь он провёл как настоящий рок-музыкант. Сначала надрался в хлам, затем набил морду лучшему другу, а после позволил Лили зализывать его раны в прямом и переносном смысле слова.
– Дерьмо, – прошептал Рик и зашипел от резкой боли в рёбрах. – Сраное дерьмо.
Воспоминания короткими вспышками замелькали перед глазами. После встречи с отцом Рик не поехал в «каморку». Нет, он сразу отправился в бар. К моменту, когда команда «Vento» нашла своего солиста, он уже изрядно набрался.
– Твой отец? – оторопело переспросил Джонни, когда Рик заплетающимся языком рассказал им, кто стоит за свалившимися на группу неудачами.
– Мудак, – поправил его Рик. – Му-у… дак. Отец… ах-ах! – он грохнул пустым стаканом по стойке. – Где раздают отцов? Я хочу сделать возврат.
– И что теперь? – Космо жестом подозвал бармена.
– Ничего особенного, – Рик пожал плечами. – Вы продолжите работу без меня, а я… – он снова пьяно усмехнулся. – Я буду пиликать на скрипочке в Ма-а-а-нтуе!
– Да ну нахрен! – присвистнул Джонни.
– Нахрен. Да, – кивнул Рик и притянул к себе Линду. – Бу-дешь скучать по мне, крошка?
– Когда ты уезжаешь? – спросил Фабиан. – Надо начинать искать солиста, чтобы ты сам мог проводить прослушивания.
Деловой тон друга опалил сознание. Именно с ним Рик создал когда-то «Vento», и только Фабиан знал, сколько боли и разочарования стояло за всем этим. Он знал, на каком дне находился Рик в тот период, знал, что создание группы стало тем самым спасательным кругом и сейчас так легко рассуждал о смене солиста. Зубы непроизвольно издали противный скрежет.
– Что такое, Фаби? – Рик отставил стакан и спрыгнул с барного стула, чуть было не потеряв равновесие. – Наконец-то ты сможешь быть самым главным в домике?
Фабиан дёрнулся. Дротик попал точно в цель.
– Я уже давно наблюдаю за твоей тихой завистью.
– Ты звезду словил, Рик? – усмехнулся Фабиан. – Сядь и заткнись. У меня деловой подход, в отличие от золотого мальчика, которому срать на бабки.
Рик не стал дальше слушать. Для чего? То, что друг стал бывшим, он подозревал давно, а сейчас просто рационально воспользовался поводом выплеснуть накопившееся напряжение и злость. Кулак вылетел вперёд и уложил Фабиана на диван. Боль в костяшках облегчения не принесла. Рик сплюнул и покачал головой.
– Дебил. Лучше спортом займись, а то тебе так никто и не даст.
Он развернулся, чтобы уйти, но не вышло. Сзади очень не по-мужски налетели с кулаками, а дальше Рик не разбирался. Парни едва смогли оттащить их с Фабианом друг от друга. Лили оказалась рядом, вызвала такси и помогла добраться до кровати.
– Надеюсь, ты совершеннолетняя, – прохрипел Рик, прихватывая колечко с чёрным камнем на её нижней губе.
– Давно и бесповоротно! – шепнула Линда, целуя его в шею. – Показать паспорт?
– Поверю на слово.
Лили не нужно было намекать дважды. Она слишком долго и упорно шла к цели, что в тот момент оказалось как нельзя кстати.
Утро встретило диким похмельем и болью в каждой клеточке тела, а к вечеру Рик имел на руках документы, карту и ключи от машины, а также адрес своего нового жилья и посланное к чёрту настоящее.
На рассвете следующего дня он двинулся в путь, пообещав наведаться в Рим к приезду матери, и уже через четыре с половиной часа сидел за столиком едва открывшейся пекарни и думал о том, какого хрена он снова перепрошивает свою реальность в угоду папаше, и почему его лучший друг на поверку оказался таким конченым уродом. – Плевать, – заключил Рик, наконец бросив окурок в пепельницу и одним махом допив эспрессо. – Это будет даже интересно.
Он вернулся в машину, набрал в навигаторе нужную улицу и вырулил на проезжую часть, лениво переключая волны приёмника. Боковое зрение уловило знакомый логотип. Рик изменил маршрут и свернул с дороги, ища место для парковки.
– Папиной гордости нужно выглядеть конфеткой. Готовься, дорогая, – она поцеловал платиновую карточку и остановил машину.
Заскочив в модный бутик всемирно известного бренда, Рик вынес полмагазина шмотья и, довольно скалясь, запихнул его на заднее сиденье авто. Пусть отец года радуется отчётам по карте от всей души. С обувью он проделал то же самое, после чего закупился пивом и снеками и, наконец, сосредоточился на поиске нужного дома.
– Да где ж эта хата, – задумчиво пробубнил Рик, изучая названия улиц, через которые пролегала зелёная дорожка на навигаторе.
Система безопасности внезапно пискнула и резко остановила машину. Рик даже не заметил, как чуть не влетел на пешеходный переход. Подняв глаза, он наткнулся на кучку ботанов с музыкальными кофрами, которые смотрели на него возмущённо, и примирительно поднял руки.
– Извиняюсь, извиняюсь, музыкальная братия, – Рик поджал губы и комично изобразил неловкость. – Не угробьте меня смычками, я без пяти минут свой.
Парни и девушка только осуждающе качнули головами и двинулись дальше. Рик усмехнулся и последовал их примеру. Тратить время на нелепые знакомства никак не входило в его планы. Он хотел поскорее найти жильё, запихнуть в него весь ненужный хлам и протянуть, наконец, ноги до самого вечера. А потом уже исследовать этот древний, со всех сторон, городишко на предмет развлечений. Договорённости с отцом не уточняли, что Рик должен изображать бедного, но ужасно талантливого студента без связей и протекции. Напротив, каждая собака в Мантуи должна была знать, что он сын своего отца. От себя парень добавил только то, что ему можно всё и немно-о-ожечко больше.
Риелтор, субтильный молодой человек с комично зализанной на бок чёлкой и натянутыми по самые гланды штанами, в которые была заправлена мешковатая клетчатая рубашка, вручил Рику ключи от новой квартиры и пустил в прохладное помещение.
– Располагайтесь, – прогундосил парнишка, нажимая на какие-то кнопки на встроенном пульте управления. – Ремонт новый, вся кухонная техника имеется, подключена система «умный дом», а необходимое вам учебное заведение находится в пяти минутах ходьбы.
Рик провернул кольцо ключей вокруг пальца. Квартирка была крохотная и уютная. Бежевые стены, дизайнерская мебель, широкий мягкий диван и зона кабинета с узким столом и стеллажом для книг. На окне стройным рядом расположились горшки с цветами. Рик мысленно шлёпнул себя ладонью по лицу. Не квартира, а просто мечта маленькой принцессы. Зашибись.
– Отлично. Спасибо. Пока, – ускорил он просмотр.
– Подождите, я хотел продемонстрировать… – запротестовал риелтор.
– Не надо мне ничего демонстрировать. Если будут вопросы, свяжусь с вами по контакту в договоре.
Оставшись один, он открыл банку пива и улёгся на диван. Учёба в консерватории Мантуи началась пару недель назад. Здесь вообще всё подчинялось исключительно своему особенному ритму. Нужно было найти ректорат, отдать бумаги, узнать, где и как он будет обучаться.
– Нахрена я в это влез? – Рик сжал переносицу большим и указательным пальцем. – Просто вот зачем?
Ответа на этот вопрос у него не было, но что-то подсознательно держало его у этой двери. Что? Незакрытый гештальт? Желание надрать отцу задницу, чтобы потом с чистой совестью разорвать последнюю связывавшую их нить? Или потерянное настоящее? Нет, парни не повернулись к нему спиной, даже наоборот. Джонни обещал держать в курсе дел, Космо в своей манере отписался, что с таким дерьмом, как Фабиан, работать не будет, а Вито просто всучил Рику свой блокнот, в котором оказалась просто тонна аранжировок их песен, вышедших и тех, что так и остались в черновиках. Это была его команда, и ради неё он готов был перекраивать своё сознание, но ссора с Фабианом не выходила из головы. Как так всё время получалось, что самые близкие люди выдавали самые мерзкие поступки? Легко плевали в душу, манипулировали и затаптывали то человеческое, что в Рике ещё оставалось, при этом совсем не мучаясь угрызениями совести.
– Сраные ублюдки, – Рик смял пустую банку и швырнул аккурат в дизайнерскую тумбу. – Что один, что второй.
Он снова разблокировал мобильный и открыл приложение доставки, но оно прозрачно намекнуло, что в такой дыре, как Мантуя, не работает, а это значило, что придётся поднимать задницу и искать ближайший супермаркет, да и вообще изучать инфраструктуру города и налаживать какое-то подобие жизни.
Гитара сама собой оказалась в руках, блокнот, подаренный Вито, открылся на одной из ранних песен группы. На втором куплете внутри потеплело. Как бы там ни было, время с «Vento» было классным, а музыка всё равно никуда от него не денется, главное сейчас – получить ключи к свободе. Остальное выстроится само собой.
Вечер плавно перетёк в ночь, но гитара выскользнула из рук только тогда, когда небо в окнах стало светлеть. Рик встал с дивана и попытался размять затёкшие мышцы.
– Как там у классиков? «Ни один человек не может выиграть каждую битву, но ни один человек не должен пасть без борьбы»[3], – Рик громко зевнул и лениво стянул с себя футболку. – Пришло время показать чьей-то самовлюблённой заднице, что пора оставить меня в покое.
Дорога до консерватории действительно заняла бы каких-то десять минут пешком, но Рик поехал на машине. Он припарковал её прямо у главного входа и мстительно хмыкнул. Идеальный сынишка идеального политика готов просвещаться. Пусть все это видят и радуются за синьора Конти-старшего от души.
– Привет, красавица, – Рик ослепительно улыбнулся одной из студенток, стоявшей в холле у стенда с расписанием. – Не подскажешь, где тут ректорат?
– Не вопрос, – вернула улыбку та, после секундного замешательства. – Новенький?
– Старенький, но в очень хорошем состоянии, – подмигнул ей Рик.
Смеясь и флиртуя, они дошли до высокой двустворчатой двери. Сколы и потёртости на резных деревянных элементах, как и всё в этом заведении, выдавали солидный возраст. На прощание Мелани, так звали третьекурсницу-пианистку, начеркала ему на обрывке листочка свой номер.
– Буду рада ввести тебя в курс дела, Рик. Удачи! – подмигнула она и, плавно покачивая бёдрами, свернула в ближайшую аудиторию.
Рик сунул бумажку в карман и усмехнулся. Неплохое начало дерьмовой затеи. Хотелось верить, что это знак и учебный год пройдёт в приподнятом, во всех смыслах, настроении.
Однако реальность имела на этот счёт другое мнение…
– Да, по вам было распоряжение, – кивнула секретарь, изучая фотографию в анкете. – Так радовались поступлению в наше учебное заведение?
Пронзительный взгляд прозрачных серых глаз мазнул по разбитой скуле. Поджившие раны мгновенно заныли, напоминая о себе. Рик едва заметно поморщился. Дерьмо.
– Отец был против моего рвения стать вторым Би Би Кингом, – он пожал плечами и прочесал пятернёй чёлку. – Пришлось отстаивать свою точку зрения.
– Надеюсь, вы понимаете, что в первую очередь пришли в высшее музыкальное учебное заведение, и такой внешний вид… – женщина не договорила.
Строгая отповедь старой девы умерла в зародыше, когда за спиной у Рика скрипнула дверь.
– А вот и ты, Мария, – выдохнула секретарь. – Отлично, – она вышла из-за стола и снова обратилась к парню: – Знакомьтесь, синьор Конти, ваш куратор на ближайший учебный год…
________________________________
[1] Мостарда (итал. Mostarda) – соус из фруктов, маринованных в горчице и сиропе, типичное блюдо северной Италии.
[2] Сбризолона (итал. sbrisolòna) – итальянский десерт, родом из города Мантуя. Производится и употребляется в Ломбардии, Эмилии-Романье и Вероне.
[3] Питер Паркер. Человек Паук
Глава 4
Солнечные лучи упрямо пробивались через полупрозрачные шторы и, не достигнув цели, рассеивались, освещая комнату мягким светом.
– М-м… Как же вставать не хочется.
Мари сладко потянулась и плотнее укуталась в одеяло. Хотелось продлить прекрасный сон, в котором она выступала на сцене среди сотен свечей с маэстро Людовико Эрколано. Их скрипки звучали в унисон, взгляды были полны огня любви. Это было прекрасно, непередаваемо, волшебно… Но это был всего лишь сон.
В реальности их с друзьями стихийно образовавшийся квартет имел все шансы вылететь из внутреннего студенческого конкурса до встречи с маэстро, потому что, что? Потому что Мари оказалась слишком принципиальна и самоуверенна. Нет, конечно, она правильно поступила, отказавшись идти на поводу у похотливых желаний маэстро Кавалли ради того, чтобы получить главные сольные партии. Но пощёчина и сломанный о голову смычок точно были лишним дополнением к её ответу на его предложение. Ответ, кстати, тоже мог иметь более дипломатичные формулировки. Однако всё уже произошло и произошло так стремительно, что Мари до сих пор не могла до конца принять масштабы катастрофы.
Четыре года она была лучшей в своём потоке. Высший проходной балл, призы региональных конкурсов, предложения работы уже на третьем курсе обучения. Мария была уверена, что талант и упорный труд приведут её к успеху, а ещё к единственной и самой большой любви – маэстро Людовико Эрколано. Она обожала его музыку, его стройную плечистую фигуру и пронзительные голубые глаза. В свои тридцать пять маэстро проделал огромный путь от никому неизвестного уличного музыканта из Мантуи до первой скрипки Миланского симфонического оркестра и соло-музыканта, настоящей звезды классической музыки, имевшей в своём профессиональном арсенале три альбома композиций собственного сочинения, работу с именитыми режиссёрами и сотни переработанных культовых произведений.
Мария не просто так выбрала для обучения консерваторию родного города. Она искренне верила, что Мантуя рождает настоящих звёзд. А когда, заканчивая первый курс, наконец увидела настоящего Людовико Эрколано на сцене, и узнала, что каждые три года он участвует в выпускном концерте, поняла, что всё не зря. Она сыграет с ним. Сыграет так, что он захочет слушать её снова и снова.
И вот сейчас, когда она была в шаге от цели, её усилия и мечты разбились о тучную фигуру дирижёра их главного оркестра. Мало того, что он обслюнявил её, как бульдог любимую игрушку, он ещё и вывернул ситуацию так, что Марию обвинили во всех грехах и лишили места первой скрипки в главном оркестре консерватории, оставив играть лишь некоторые не самые значительные партии. Её объяснения не помогли, потому что Кавалли заручился поддержкой свидетеля. Совпадение ли, что девушка метила на её место? Разницы не было, ведь Мария снова проявила «мудрость и чудеса выдержки».
– Моя музыка всё равно прозвучит, синьор Кавалли, – заявила она, гордо вздёрнув подбородок. – В вашем оркестре или без него.
– А это интересно, – подал голос ректор, в кабинете которого происходило разбирательство.
– Интересно что? – нахмурилась Мария.
– Устроим отбор, – ректор легонько хлопнул ладонями по столу. – Каждый год одно и то же. Пора бы разбавить консервативные устои. Коллективов много, дадим ребятам проявить себя.
Не сказать, что Марие не было приятно слегка насолить маэстро Кавалли, лицо которого мгновенно покрылось красными пятнами возмущения, однако её положение это никак не упрощало. Все самые сильные музыканты были собраны в главном оркестре, а несколько попыток примкнуть к менее заметным коллективам окончились провалом. Её игра слишком выделялась на фоне остальных, но прислушиваться к мнению «какой-то выскочки» руководители не спешили. Тогда Мария решила, что соберёт свою группу музыкантов, чем активно занималась весь месяц каникул. В начале учебного года консерватория Лучо Кампиани обзавелась новым камерным квартетом музыкантов, не боявшихся экспериментировать и покорять новые вершины.
Мари осталось только победить и выступить на выпускном концерте. Ведь на него должны прийти родители, которые, к слову, ещё не были в курсе того, как ярко проживает последний год студенчества их солнечный зайчик, Мария.
Осознание реальности окончательно прогнало дрёму. Мария выпуталась из одеяла и села на кровати, обречённо свесив голову.
– Папу хватит удар, – прошептала она, зарываясь пальцами в густые тёмно-русые волосы. – Святая Дева, что же я натворила!
За дверью её комнаты уже вовсю кипела жизнь. Мама громко переговаривалась с кем-то из окна, на кухне гремела посуда и задорно свистел чайник. Мир продолжал крутиться с привычной скоростью, не догадываясь, что одна маленькая девочка отчаянно пытается бежать против ветра.
– Ну ничего, – выдохнула Мари и откинула одеяло, касаясь босыми ногами прохладного пола. – Справимся. Слишком высоки ставки.
Она бросила влюблённый взгляд на плакат за спиной, и блаженная улыбка сама собой набежала на лицо.
– Мы не просто сыграем, маэстро. Мы сыграем по моим нотам.
Послав портрету Людовико Эрколано воздушный поцелуй, девушка соскочила с кровати и, выхватив из шкафа чистое бельё, побежала в душ.
Стрелки показывали половину восьмого. Мария собрала волосы в небрежный пучок, натянула лёгкое платье с расклешённой юбкой до колена, а сверху уютный вязаный кардиган и, мельком взглянув на себя в зеркало, залетела на кухню.
– Утречка доброго! – бодро отсалютовала она родителям. – Я лечу, мне пора.
Папа отложил газету и взглянул на неё поверх очков с толстыми стёклами.
– Доброе утро, солнышко, – пробасил он. – Позавтракай и побежишь. Мама сегодня превзошла сама себя – такие рожки́[1] испекла, пальчики оближешь!
Папа сложил пальцы щепоткой и поцеловал воздух, комично пошевелив густыми чёрными усами.
– Оставь её, Алонзо, – мама покачала головой. – Как всегда летит.
Она поставила на стол термокружку с кофе и завёрнутый в бумажный кулёк рожок, присыпанный сахарной пудрой и молотыми орехами.
– Мамочка, – Мари сложила ладошки вместе. – Ты лучшая.
Она быстро поцеловала маму в щёку, а отца в макушку и, прихватив футляр со скрипкой и завтрак, поспешила на выход.
– Как дела в оркестре? – вопрос застал врасплох, заставив замереть на месте. – Уже начали подготовку к рождественскому концерту на площади?
Мария едва не выронила еду из рук. Ежегодное выступление на площади Сарделла в самый главный праздник года… Как можно было об этом забыть? Она медленно повернулась к родителям.
– Думаю, что в этом году они придумают что-то новенькое, – отец заговорщически подмигнул Марии.
– Да… – она сглотнула и неловко улыбнулась. – Пока не говорили, что и как будет в этом году. Но, наверное, что-то придумают. Ну, я побежала…
Дорога до консерватории пролегала через базилику Святого Петра. Мари привычно взлетела по ступенькам и юркнула в тёмную прохладу собора. Прислонившись к необъятной мраморной колонне, она закрыла глаза и прошептала:
– Дева Мария, помоги… я завралась, – глаза распахнулись, умоляющий взгляд устремился к куполу, из цветных окон которого лился мягкий солнечный свет. – Честно, сама не понимаю, как так вышло. Проще было бы, конечно, убить мерзкого старика, но такой масштабный грех никак не входил в мои планы на ближайший год… – от глупых мыслей захотелось шлёпнуть себя по лбу. – Прости, просто… я совсем запуталась. Всё стало так сложно, и шанс дотронуться своей музыкой до сердца Людовико… ведь он был дан мне не просто так? А теперь…
Где-то у алтаря тонкий голос внезапно запел псалмы. Мария медленно опустила взгляд и улыбнулась. Ощущение невидимой поддержки лёгким касанием приподняло крылья за спиной.
– Спасибо… спасибо, Мадонна! – она сложила руки в молитвенном жесте и зажмурилась. – Я знала, что путь любви – самый верный! Пусть не так просто, как хотелось бы, но… Спасибо!
Город постепенно пробуждался ото сна. Над столиками кафе раскрывались разноцветные зонтики, торговцы выкладывали на витрины новый товар, а первые туристы уже прохаживались по площади, щёлкая затворами фотоаппаратов.
Мари летела по узкой улочке, на ходу поглощая нежнейший рожок с хрустящей румяной корочкой. Сахарная пудра взрывалась на языке яркими красками, после чего её смывала лёгкая ванильно-сливочная волна сдобы с ореховыми нотками. Яркая кофейная каденция[2] завершала прелюдию[3] утра.
– Можно сказать, что у нас поменялся формат выступлений или что это часть выпускной работы, – заключила девушка, сворачивая во дворик учебного заведения. – В конце концов, если родителям ещё никто сплетни не донёс, значит, стерва Барбара ректора услышала. Время есть… правда, чуть-чуть.
– Пульчетта[4]! – громкий бас разнёсся по холлу консерватории, не успела Мари свернуть к нужной аудитории. – Что ты опять натворила?
Кофе в термокружке заманчиво колыхнулся, призывая вылить его на голову одному незадачливому шутнику. Мария придала лицу самое снисходительное выражение лица и повернулась к бородатому здоровяку, улыбавшемуся ей во весь рот.
– Клаудио, малыш, – она слегка прищурилась. – Сколько лет прошло, а ты всё никак не вырастешь из детского сада. Предлагаешь вернуться к прозвищам того времени? М? Как же там было, «Маленький Вонючка»?
– Ладно тебе, Ри-ри, не дуйся, – миролюбиво поднял руки сосед по горшку. – Но тебя и правда искала старая ведьма.
– Синьора Этторе? – в животе неприятно заныло. – Не сказала зачем?
Клаудио мотнул головой.
– Ясно… – Мария поудобнее перехватила футляр со скрипкой и шагнула в сторону ректората. – Ладно, спасибо. Если задержусь, предупреди маэстро Росси.
Ответ на вопрос, зачем секретарь ректора искала её с утра пораньше, не заставил себя ждать.
– А вот и ты, Мария, – женщина встала к ней навстречу. – Отлично, – она обратилась к какому-то парню, стоявшему спиной. – Знакомьтесь, синьор Конти, ваш куратор на ближайший учебный год…
Незнакомец медленно повернулся. Выражение лица «небожитель» слегка смазывалось синяком на скуле, что, впрочем, парня нисколько не смущало. Насмешливый взгляд зелёных глаз прошёлся по Марии от макушки до пяток, на секунду замерев в области декольте, от чего мгновенно захотелось прикрыться чем-нибудь большим и непроницаемым. Девушка инстинктивно попыталась сложить руки на груди в замок, но термокружка и музыкальный инструмент помешали, поэтому она неловко махнула ими в воздухе и спрятала за спину. Красивые губы парня изогнулись в ухмылке. Внутри привычно полыхнуло. Таких заносчивых снобов было полно среди джазовиков, которые исконно считали себя на десять ступеней выше «скучных заучек», игравших классику. Джаз – это свобода, импровизация, настоящий диалог с музыкой, а классики – рабы ритма, порядка и миллиарда правил.
– Рикардо будет учиться на джазовом факультете, – подтвердила её догадки синьора Этторе, и Мария мысленно фыркнула. – Но до зимних каникул ему нужно будет сдать общий курс за весь период обучения. Совет решил, что ты блестяще справишься с этой задачей.
Сказанное не сразу долетело до сознания. Мария нахмурилась и качнула головой.
– С какой задачей? – она растерянно взглянула на женщину.
– Нужно подготовить студента к сдаче базовой программы третьего курса и познакомить с внутренней кухней консерватории, – недовольно разжевала синьора Этторе.
– Но у меня же…
– Ты хочешь оспорить решение ректора, Мария? – бровь женщины иронично дёрнулась вверх. – Не слишком ли много вольностей для выпускного курса?
Мари закусила губу и сглотнула ком, подступивший к горлу. Привычка искать позитивные стороны в любых ситуациях грустно притихла в уголке. Нет. В этот момент не происходило ничего хорошего. Её будущее, мечты, планы… всё летело под откос из-за мерзкого Кавалли, выдумщика-ректора и, самое главное, идиотского мажора, ни с того ни с сего решившего свалиться на её голову.
Парень тем временем подошёл ближе и, заглянув ей в глаза, грудным, с хрипотцой голосом произнёс:
– Ну привет…
_______________________________
[1] Корнетто ([korˈnetto] итал.; в переводе «маленький рожок») – исторически итал. название продукта, похожего на австрийский кипферль.
[2] Каденция – Гармонический оборот, завершающий музыкальное произведение или его часть, подчёркивающий композиционную целостность произведения
[3] Прелю́дия (от лат. prae… – перед и лат. ludus – игра) – короткое музыкальное произведение, не имеющее строгой формы.
[4] Pulcetta (ит.) – маленькая блоха или блошка
