Текст книги "Сирена (ЛП)"

Автор книги: Элисия Хайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Как насчет нашей поездки в Техас?

Он улыбнулся.

– Мы все еще можем поехать. У меня есть целый месяц. на самом деле я забронировал нам билеты до отъезда из дома и снял нам хороший номер в отеле Hyatt Regency прямо на набережной Сан-Антонио. Из номера открывается чудесный вид на реку.

– А как же Натан? – спросила я.

Он опустил голову и скосил на меня глаза.

– Я сделаю для тебя все на свете, но не стану делить наш номер с другим мужчиной.

Я рассмеялась и вытерла глаза краем рукава, размазав тушь по манжете.

– Я не совсем это имела в виду.

– Боже, надеюсь, что нет. – он потянул за завязки моей толстовки. – Я написал Нейту и сообщил, где мы остановимся. Он может остановиться, где пожелает. Наш рейс в субботу в 7:45.

– Утра? – спросила я.

Он усмехнулся.

– Да. Утра, и ты будешь милой и приятной.

Нахмурившись, я подняла взгляд.

– Ты о многом просишь.

Уоррен собрал мои волосы на затылке и снова серьезно на меня посмотрел.

– Мне действительно жаль, Слоан.

Я сплела руки у него на шее, и он прижался своим лбом к моему.

– Уоррен, я не хочу, чтобы ты уезжал. – у меня снова полились слезы.

– Шшш… – он поцеловал мои веки. – Мы не станет волноваться об этом раньше времени. Никогда не знаешь наверняка, вдруг все отменится в последний момент.

В глубине души я знала, что нам так сильно не повезет, но кивнула, будто поверила. Посмотрела в его глубокие черные глаза с едва заметными ореолами вокруг зрачков. После целой жизни, посвященной проникновению в души всех вокруг себя, я все еще была приятно удивлена наличием в нем загадки.

– Я люблю тебя, – выпалила я.

Он отстранился, его глаза расширились от шока.

Я прикрыла рот руками и смущенно рассмеялась.

– Я никогда прежде не говорила такое никому, кроме семьи или Адрианны.

Он улыбнулся.

– Серьезно?

Я прикусила губу.

– Никогда.

Уоррен закрыл глаза и покачал головой.

Меня охватила паника. «О, нет. Слишком рано. Что я наделала?»

– Слоан, – его голос был ненамного громче шепота. Когда он посмотрел на меня снова, слезы стояли в его глазах. – мне вообще никто никогда такого не говорил.

Силу его заявления можно было измерить по шкале Рихтера. Крепче обхватив его руками, я притянула его ближе.

– Я люблю тебя, Уоррен, – сказала я снова.

Тихо на ухо он мне ответил:

– Я тоже тебя люблю.

Глава 4

– Нет. – в знак протеста я натянула одеяло на голову и свернулась калачиком, чтобы лежать закутанной в своей теплой постели.

– Слоан, уже 4 30. Я и так позволили тебе поспать лишние полчаса. – Уоррен пнул ботинком каркас кровати.

– Я больше не хочу ехать в Техас, – захныкала я в подушку.

– Не заставляй меня злиться, – предупредил он.

Я его проигнорировала.

Через мгновение меня швырнуло через всю кровать, и я выпуталась из вороха одеял, как волчок, брошенный на матрас. Ошеломленная я приземлилась на подушки Уоррена. Он держал мое одеяло обеими руками.

Он указала на меня.

– Если ты снова заснешь, я приготовлю ледяную воду и горн.

Я нахмурилась.

– В такие моменты я люблю тебя немного меньше.

Он все еще указывал на меня.

– Сейчас между нами случится первая ссора, женщина. – Уоррен подошел к двери и включил свет, от которого у меня защипало в глазах. – Мы выезжаем через двадцать минут, если ты хочешь заехать к родителям по дороге в аэропорт. – он развернулся, прежде чем я успела возразить, и громко затопал по лестнице.

Очевидно, я ошиблась, ожидая, что, как только стану полноценной взрослой, мой внутренний будильник очнется, и я, как и мама, стану радостно вскакивать с постели на рассвете. Возможно, моя ненависть к утру была еще одним доказательством, что меня удочерили.

Уоррен, вероятно, был прав, что наша первая ссора, скорее всего, произойдет из-за нашего утреннего расписания. Он всегда просыпался в четыре утра, как по щелчку, а я считала, что вставать до восхода солнца богопротивно

В тех редких случаях, когда мне приходится будить его. он так чертовски бодр даже без кофе, что мне хочется отвесить ему пощечину, чтобы он почувствовал себя так же ужасно, как и я. Я застонала и встала с кровати.

К счастью, я собрала вещи и приняла душ накануне вечером, так что не пришлось особо ничего делать, кроме как почистить зубы и собрать волосы на голове в небрежный пучок.

Через двадцать минут я плелась к машине в спортивных штанах, волоча за собой сумку. Октябрьский холод Северной Каролины пощипывал мое лицо, но даже этого было недостаточно, чтобы вывести меня из сонного оцепенения.

Уоррен горестно покачал головой, стоя в ожидании у багажника своего черного Dodge Challenger.

Я предупреждающе подняла палец.

– Ни слова. – Потерла глаза, вслепую протянув ему сумку с туалетными принадлежностями и косметичку, которую не открывала утром.

– Держи, – он протянул мне дорожную кружку, полную кофе.

– Благослови тебя господь, – прошептала я, подошла к пассажирской двери, рывком открыла ее и забралась в уже теплую машину.

После того как он сел и пристегнул ремень безопасности, посмотрел на меня, прежде чем завести машину.

– У нас есть около пятнадцати минут, чтобы нанести визит твоим родителям. Нам нужно быть в аэропорту довольно скоро.

Я посмотрела на часы. Было без пяти минут пять.

– До нашего вылета еще три часа.

Уоррен отъехал от обочины.

– Да, но нам еще нужно припарковаться, сдать сумки, пройти контроль и дойти до выхода вовремя.

Я подтянула колени к груди и хлебнула кофе.

– Уоррен, это региональный аэропорт Ашвилла. Мы не в Чикаго. У них один терминал и всего семь выходов. Думаю, мы справимся.

Он потянулся и спустил мои ноги со своего кожаного сиденья.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты довольна стервозна до девяти утра?

Я кивнула.

– Да.

Он рассмеялся и покачал головой.

Мы ехали к дому родителей в благословенной тишине. Я завидовала домам, которые стояли темные и нетронутые жестокостью утра, их безмятежным обитателям, все еще спящим в своих кроватях. Однако в доме Джорданов такого не было.

В доме родителей везде горел свет. Зная свою мать, я была уверена, что сварен свежий кофе, на плите стоял завтрак, а она уже совершила утреннюю пробежку по окрестностям.

Да. Меня без сомнения удочерили.

Моя мать встретила нас у двери.

– Ты ужасно выглядишь, – сказала она, отступая в сторону, когда мы вошли.

Я ухмыльнулась, снимая свое зимнее пальто.

– Тоже люблю тебя, мама.

Мама сжала руку Уоррена.

– Ты ангел, дорогой.

Он рассмеялся.

– Она всегда была такой?

Мама кивнула.

– С того дня, как мы привезли ее домой. – она обняла меня за плечи. – Еще кофе, милая?

Я покачала головой.

– Я в порядке.

Меня охватило знакомое, неприятное ощущение, которое я все чаще замечала только рядом с мамой. Как будто что-то невидимое глазу привлекало мое внимание, но я не могла понять, что это. Я повернулась и всмотрелась в ее лицо.

– Что с тобой не так? – спросила я, не желая, чтобы мои слова прозвучали так, как они прозвучали.

Ее брови взлетели.

– Она просто душка, не правда ли? – спросила мама, глядя на Уоррена и качая головой.

Уоррен ущипнул меня за бок так сильно, что я подскочила.

– Что с тобой не так?

Я подняла руки в знак защиты, когда мы последовали на кухню.

– Я не это имела в виду.

Папа спустился по лестнице, уже одетый для этого дня.

– Сегодня рождественское утро, а я забыл? Ты никогда не приходишь так рано, если не пообещать подарки и вкусную еду. – он подошел, чтобы меня обнять. Через мое плечо он обратился к Уоррену. – Ты храбрец, сынок.

– Или глупец, – сказала Уоррен.

Папа рассмеялся.

– Чему мы обязаны удовольствием побыть в вашей компании сегодня утром?

– Мы собираемся в отпуск в Техас, поэтому я хотела попрощаться перед отъездом, – сказала я.

Папа скрестил руки на груди.

– А что в Техасе?

– Песок, – бросила я, плюхаясь на табурет у стойки.

Уоррен прислонился к стойке.

– Мы собираемся в Сан-Антонио ненадолго. Мы нашли еще одну женщину, которая может быть похожа на нас.

Глаза папы расширились.

– Кто-то с таким же даром?

– Возможно. Именно это мы и хотим выяснить. – сказал Уоррен. – Надеемся, это будет и что-то вроде отпуска. Я только что узнал, что меня призывают в следующем месяце.

– Призывают? – спросила мама.

Уоррен кивнул.

– Морская пехота отзывает меня. Я не совсем уверен почему, но полагаю, что меня отправят в Ирак или Афганистан.

Мой отец хмуро покачал головой.

– Жаль это слышать. Мы уже начали привыкать к тому, что ты рядом.

Уоррен вздохнул и закатил глаза.

– Поверьте. Мне жаль намного сильнее.

– Итак, вы будете в Техасе только вдвоем? – спросила мама. – Звучит романтично.

– И Натан, – добавила я поверх края своей кружки.

Моя мама наклонила голову набок.

– Серьезно?

Я была уверена, что у мамы голова шла кругом от смятения и удивления. Ей действительно нравился Уоррен, и она была по-настоящему счастлива за меня, но Одри Джордан выбрала Натана Макнамара в качестве своего зятя с первого взгляда.

– Мы все стали действительно отличными друзьями, – сказал Уоррен.

Я подняла бровь.

– Лжец.

Он хмыкнул.

Мама поставила передо мной миску с фруктами и свежий, дымящийся маффин прямо из духовки.

– Съешь что-нибудь, дорогая. Это повысит уровень сахара в крови и, возможно, сделает тебя немного более терпимой.

Я выудила из миски зеленую виноградину.

– Спасибо, – проворчала я, отправляя ее в рот.

– Уоррен, не хочешь позавтракать? – спросила мама, протягивая корзинку с кексами.

Он покачал головой.

– Нет, спасибо, мэм. Я поел дома перед отъездом.

Я закатила глаза, указывая в его направлении.

– Уоррен по утрам ест полезную дрянь, которая по вкусу напоминает лошадиный корм и траву.

Мама мягко потрясла меня за плечо.

– Может, тебе стоит последовать его примеру. Мне он нравится все больше и больше, по мере того как я узнаю его получше.

Я тоже так считала, но была слишком раздражена, чтобы согласиться с ней или заставить Уоррена чувствовать себя хорошо.

– Я бы выпил еще кофе, если не возражаете, миссис Джордан, – сказал Уоррен.

– Конечно, мистер Пэриш. – тон моей мамы был насмешливым, когда она взяла его дорожную кружку.

Мой отец прислонился к стойке со своей чашкой кофе.

– Пэриш? Как церковный приход? – спросил он.

Уоррен кивнул.

– Именно так. Когда я был ребенком, меня нашли возле церковного прихода Святого Петра в Чикаго. Никто не знал мое имя, или даже было ли оно у меня когда-то, поэтому соцработница, которая пришла и забрала меня, назвала меня Уоррен, вроде, в честь своего отца, и Пэриш в честь церковного прихода.

Я подняла взгляд.

– Я этого не знала.

Моя мама протянула ему наполненную кружку.

– Это очаровательно.

Уоррен пожал плечами и завинтил крышку на своей чашке.

– И довольно грустно.

Моя мама погладила Уоррена по щеке.

– Совсем не грустно. Думаю, это замечательно, что ты прожил свою жизнь так, несмотря на столь загадочное начало.

Он ей улыбнулся.

– Спасибо.

Она сжала его руку.

– Как бы отвратительно не вела себя наша дочь по утрам, надеюсь, ты знаешь, что теперь у тебя есть семья.

– Я не отвратительно себя веду, – запротестовала я.

Уоррен обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

– Еще как отвратительно, но все в порядке. Я все равно тебя люблю. Ты готова ехать? Нам нужно в аэропорт.

Я застонала и встала.

– Можно мне взять алкоголь в самолет?

Моя мама покачала головой и вздохнула.

Я опять ее обняла.

– Люблю тебя, мам. Увидимся, когда мы вернемся домой.

– Желаю чудесно провести время. Передавай привет детективу, – сказала она.

– Обязательно.

Я обняла своего папу.

– Люблю тебя, пап. Возможно, привезу тебе кактус или ковбойскую шляпу.

Он подмигнул мне.

– Буду носить с гордостью. Уверен, моим пациентам она понравится. – папа схватил меня за руку, когда я намеревалась уйти. – Ты не забыла взять свои лекарства? Рецепт от головной боли и ксанакс?

Я кивнула.

– Да, не беспокойся. Они у меня есть, и Уоррен все время будет рядом, поэтому уверена, ничего плохого не случится.

Папа пожал Уоррену руку.

– Повеселитесь. Береги мою малышку и наслаждайся отдыхом.

– Обязательно. Спасибо, сэр, – сказал Уоррен.

Мы вышли из дома и направились к машине, когда Уоррен на меня посмотрел.

– Ты принимаешь Ксанакс? От беспокойства или зачем еще?

Я кивнула.

– Обычно только тогда, когда знаю, что собираюсь находиться рядом с действительно плохими людьми. Например, тюрьма доводит меня до истерики.

– Это интересно.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Я чувствую себя более сфокусированным рядом с плохими людьми. Не нервничаю.

Я подняла на него взгляд.

– Это интересно.

Когда мы подошли к машине, он открыл мне дверцу.

– Мге очень нравятся твои родители.

– Да, они замечательные, – сказала я без эмоций, все еще держа в руках кофе.

Он покачал головой.

– Может, по утрам тебе нужен прозак[2]2
  Антидепрессант.


[Закрыть]?

Я села в машину и посмотрела на него снизу вверх.

– Может, тебе стоит поменьше говорить.

Он рассмеялся и захлопнул дверь.

Когда мы выехали с подъездной дорожки, я повернулась на своем сиденье лицом к нему.

– Тебе не кажется, что от моей мамы исходит что-то странное?

– О чем ты? – спросил Уоррен.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Последние несколько месяцев рядом с ней у меня возникает действительно странное чувство.

Он рассмеялся.

– Так вот почему ты на нее так набросилась?

– Да, но я не подразумевала ничего отталкивающего, как бы это ни прозвучало, – ответила я.

Он покачал головой.

– Я ничего не уловил. На что это похоже?

Я на мгновение задумалась.

– Ты знаешь сказку под названием «Принцесса на горошине»?

Его голова повернулась в мою сторону.

– Серьезно? Я, по-твоему, похож на парня из сказки?

Я рассмеялась.

– Она о принцессе, которая может почувствовать горошину через двадцать матрасов.

– Что за ерунда? – спросил он, со смехом сворачивая на шоссе.

– Есть девушка, которая утверждает, что она принцесса, а старуха прячет горошину под двадцатью матрасами, на которых девушка собирается спать…

Уоррен перебил меня.

– Кто спит на двадцати матрасах?

– Послушай! – огрызнулась я. – Утром принцессу спрашивают, как ей спалось, а она отвечает, что спала ужасно, потому что под матрасами у нее оказалась горошина, – объяснила я. – Все поняли, что это настоящая принцесса, потому что она смогла почувствовать спрятанную внизу горошину.

– Сказки глупы. В этом нет смысла. – он сердито на меня посмотрел. – Держу пари, ты бы горошины не почувствовала. Ты определенно не принцесса.

– Ты упускаешь главное, Уоррен.

– И что же главное? – спросил он.

Я начала расстраиваться, и он ухмыльнулся, потому что все понял с самого начала.

– Вот такое же чувству у меня с мамой. Что-то скрыто, но я все равно это чувствую. – я вопросительно подняла руки. – Ты не чувствуешь ничего странного рядом с ней?

– Горох? – он покачал головой. – Никакого гороха.

Я закатила глаза.

– Ты невозможен.

Уоррен потянулся и положил руку мне на колено.

– Прости. Я уделю ей больше внимания в следующий визит.

Я вздохнула.

– Спасибо.

Аэропорт был почти пуст, когда мы прибыли. Мы проверили наши сумки, задекларировали арсенал Уоррена, который он привез с собой, и прошли контроль, оставив в запасе больше часа. Я хотела сказать, что так и говорила, но решила держать рот на замке. Я растянулась на ковре, похожем на наждачную бумагу, возле выхода на посадку и использовала свою дорожную сумку в качестве подушки. Уоррен сел с газетой на стул.

– Натан летит этим же рейсом? – спросила я.

– Я так думал, но он уже должен быть здесь, – сказал он.

Я закрыла глаза и почувствовала гул самолетов на взлетных полосах снаружи.

– Он, вероятно, все еще спит в постели как нормальный человек, – пробормотала я.

– Что? – спросил Уоррен.

– Ничего.

Я проснулась немного позднее от того, что носок ботинка Уоррена упирался мне под ребра. Я открыла глаза.

– Чувствуешь себя лучше? – спросил он.

Я зевнула.

– Немного. – С трудом поднялась на ноги, пока Уоррен брал мою сумку. Я огляделась и увидела, что Натан все еще не появился. – Думаешь, у нас есть время для кофе?

– В самолете делают кофе, – сказал он.

К моему удивлению, самолет был почти заполнен. В нашем ряду из трех кресел я заняла среднее, чтобы Уоррен смог втиснуть свое шестифутовое тело в место у прохода.

Я положила голову ему на плечо.

– Как долго лететь?

Он посмотрел на большие тикающие часы на своем запястье.

– Мы должны быть там к полудню. Нам нужно сделать пересадку в Атланте.

Я кивнула и снова закрыла глаза, в этот раз наслаждаясь ароматом одеколона Уоррена. Он был насыщенным и мужским, но напоминал мне океанский бриз и лунный свет. Мирного гула электричества между нами оказалось достаточно, чтобы я снова уснула, несмотря на болтовню и возню с багажом вокруг.

– Ооо, – сказал Уоррен, разбудив меня.

Я села и посмотрела на него.

– Ооо, что? – затем проследила за его взглядом.

Натан запихивал большую красную ручную кладь в багажное отделение через шесть рядом перед нами. Увидев нас, он помахал рукой. Я улыбнулась и помахала в ответ, но, когда он подвинулся в узком проходе, моя улыбка быстро увяла, а желудок сделал сальто назад.

Шэннон Грин стояла прямо позади него.

Глава 5

– Да вы, должно быть, издеваетесь! – вскрикнула я, заставив пожилого джентльмена передо мной обернуться на своем сиденье и посмотреть на меня.

Уоррен схватил меня за руку и сжал.

– Говори потише.

– Ты знал, что он ее возьмет? – мой голос стал визгливым шепотом, словно у банши энфизема.

Он покачал головой.

– Нет, не знал.

Я резко откинулась на спинку своего сиденья.

– О чем он думал?

Уоррен повернулся ко мне.

– Он, вероятно, решил, что не хочет быть третьим лишним с нами, – сказал он. – А ты бы сама хотела сопровождать другую пару?

Выдернув свою руку из его хватки, я прижала ее к груди.

– Я бы предпочла вечность провести в одиночестве, чем пойти даже в продуктовой магазин с этой женщиной. Я определенно не поеду с ней в Техас. – я яростно помотала головой. – Нет. Нет. Нет.

Он развернулся, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Итак, что ты собираешься сделать? Выйти из самолета? – очевидно, его терпение было на исходе.

– Ты хоть представляешь, насколько я не могу ее терпеть? – я ткнула большим пальцем в центр его груди. – Знаешь, как это для меня тяжело?

Уоррен прищурился и впервые за все время нашего знакомства выглядел сердитым на меня.

– Давай подумаем об этом секунду. – он указала поверх сидений на Натана. – Этот парень, более чем очевидно, неравнодушен к тебе. Вы вместе работаете, вместе проводите время, и он оставался на ночь в твоем доме… в твоей постели… однажды. Не думаю, что ты с ним спала, но он целовал тебя раньше, и, если бы у него была хоть малейшая возможность, Натан убрал бы меня, не задумываясь ни на секунду. – он с трудом сохранял обычный тон голоса. – И все же ты не видишь, что я кричу в самолете из-за его присутствия.

– Это не то же самое.

Уоррен удивленно моргнул.

– В чем отличие?

– Натан только думает, что я ему нравлюсь. Ты же понимаешь, люди боятся тебя и любят меня. – я показала между нами. – Это часть… чего-то.

– Верно, Слоан! Потому что чувак, влюбившийся в свою коллегу, – это же что-то невероятное!

Я надула губы и вжалась в сиденье.

– Но я…

Он поднял указательный палец вверх, призывая к молчанию.

– Достаточно.

Я уставилась на спинку сиденья прямо передо мной и убрала нитку с ткани.

– Не могу обещать, что буду с ней милой.

Уоррен ничего не сказал. Просто открыл самолетный журнал и начал листать страницы, не останавливаясь достаточно долго, чтобы что-то прочесть. Он, определенно, разозлился.

Мне нужно было взять себя в руки. Срочно. Я выбрала быть с Уорреном, что лишало меня всякого права устраивать истерику из-за того, что Натан с кем-то другим, но это оказалось чертовски тяжело. Из всех людей… Шэннон? Поговорим о соли на открытую рану.

Тем не менее, это не меняло того факта, что я не права.

– Мне жаль, – и это правда.

Уоррен даже бровью не повел в мою сторону.

После нескольких секунд игнорирования, я прижалась к нему.

– Откуда ты узнал, что Натан меня поцеловал?

Он не оторвал взгляд от своего журнала, продолжая листать страницы.

– Я там был.

Мой мозг сломался.

– Ты был там?

– В твоем доме, в первую ночь, когда встретил тебя. Он поцеловал тебя у двери и ушел. – его взгляд медленно обратился на меня. – А что? О каком поцелуе ты думаешь?

«Дерьмо».

Мои плечи опустились, и я попыталась подавить вспыхнувшее чувство вины, технически я не сделала ничего плохого.

– Это произошло до того, как у нас с тобой стало все серьезно

– Когда?

Все мышцы в моем теле напряглись.

– В последний раз это было…

Уоррен оборвал меня на полуслове и закрыл журнал.

– Последний раз? Сколько раз вообще это было?

Я съежилась.

– Три. – он не ответил, поэтому я продолжила. – В последний раз это было ночью, когда мы обнаружили тело его сестры в Роли. Ночью, когда я получила результаты ДНК.

Его зубы скрипнули, когда он перевел взгляд на сиденье впереди. Странно, что оно не начало дымиться.

– Это был последний раз?

Я положила руку ему на плечо.

– Клянусь.

Он кивнул, но все еще не смотрел на меня.

– Я уже знал об этом.

Моя голова откинулась назад от удивления.

– Знал?

– Натан сказал мне, когда мы искали тела пару недель назад, – казалось, Уоррен немного расслабился.

Моя челюсть отвисла.

– Почему ты ничего мне не сказал?

– Мне нечего было говорить. Ты права. Это произошло до того, как у нас стало все серьезно.

Его снисходительность и терпение выводили меня из себя. Он не позволил себе даже секунды слабости, его стальная решимость быть объективным и понимающим нервировали. Было страшно подумать, что случится, когда терпение Уоррена переполнится. Я не хотела этого выяснять.

– Я никогда с ним не спала, – добавила я быстро и уверенно.

– Ладно. – он вернулся к просмотру журнала.

Я вздрогнула.

Мой телефон завибрировал. Пришло сообщение от Натана.

«Доброе утро, солнце. Сюрприз».

Я написала ответ большим пальцем.

«Ненавижу тебя».

Через секунду пришло еще сообщение.

«Знаю».

Полет до Атланты оказался коротким, и пересадка длилась недолго. Натан и Шэннон вышли из самолета первыми, но дождались нас у терминала. Я старалась выглядеть приветливой, когда мы подошли.

Светлые волосы Шэннон были аккуратно уложены, на ней был черный брючный костюм и, в отличие от меня, утром она открыла свою косметичку. Она была готова к шестичасовым новостям, а же была готова к жизни в коробке под мостом.

Она смотрела на меня с такой же долей отвращения.

Я заставила себя улыбнуться.

– Доброе утро.

– Разве ты не прекрасно выглядишь? – рассмеялся Натан, когда окинул меня с ног до головы. – Твои волосы похоже на воронье гнездо.

Я скосила на него глаза и взяла Уоррена за руку.

– Ну, а у тебя лицо глупое.

Натан рассмеялся.

– Вы, ребята, едва не опоздали, да? – спросил Уоррен.

Шэннон перекинула волосы через плечо.

– Мне пришлось вести новости в пять утра. – она хихикнула и положила руку на плечо Натану. – Нам буквально пришлось бежать по терминалу!

Я посмотрела на ее четырехдюймовые каблуки.

– В этих туфлях ты не сломала себе шею?

Уоррен ткнул меня локтем.

Я посмотрела на Натана. Нашивка на его бейсболке гласила «Дерьмовый старт». Я указала на нее и ухмыльнулась.

– Довольно уместно. Не знала, что ты приведешь друга.

Шэннон рассмеялась.

– Я бы не так себя не назвала.

Я покачала головой.

– И я.

Ее рот искривился в гримасе.

Уоррен скосил на меня глаза, но уголки его губ дернулись, словно он пытался сдержать улыбку. Он посмотрел на нее и протянул руку.

– Должно быть, ты Шэннон. Я много слышал о тебе. Меня зовут Уоррен Пэриш.

Шэннон подняла на него свои ярко-зеленые глаза и улыбнулась так широко, что я задумалась, не сведет ли у нее судорогой лицо.

– Я тоже много о тебе слышала. – она все еще держала его руку. – Приятно наконец сопоставить лицо с именем.

Я забрала его руку из ее хватки.

– Хватит любезностей. Нам нужно успеть на самолет.

Я протиснулась мимо них, и Уоррен через пару шагов меня догнал.

– Только что был намек на ревность, мисс Джордан? – он дико улыбался, глядя на меня сверху вниз.

– Нет, – ответила я.

Он рассмеялся и приобнял меня за талию.

– Думаю, на мгновение ты стала немного собственницей.

Я толкнула его бедром.

– Не забивайте себе этим голову, мистер Пэриш.

Он поцеловал меня в щеку, пока мы шли.

– Мне нравится, когда ты отстаиваешь территорию.

– Хочешь, чтобы я помочилась тебе на ногу или что-то в этом роде? – спросила я.

Уоррен расхохотался.

– Неа. Грязных взглядов и ехидных замечаний вполне достаточно.

Когда мы приземлились в Сан-Антонио и вышли на улицу, чтобы взять на прокат машину, жара чуть не превратила меня в лужу. Когда мы покидали Ашвилл было около пяти градусов тепла, в Техасе же еще до полудня температура поднялась до тридцати двух. Мы все были слишком тепло одеты. Я сняла пальто. К сожалению, на мне все еще была толстовка с капюшоном.

Шэннон в своих черных брюках и пиджаке выглядел так, словно серьезно пересматривала свое решение сопровождать нас в поездке.

– Нам нужно найти кондиционер. – она тяжело дышала, обмахиваясь чем-то, что оказалось неиспользованным пакетом при тошноте из самолета.

Натан надел солнцезащитные очки.

– Давайте возьмем машину и поедем в отель. После этого разберемся с планами на оставшийся день.

Капелька пота стекла по моей спине.

– Мне нужно принять душ.

Уоррен посмотрел на вывески с указателями о прокате автомобилей.

– В какую сторону нам идти, Нейт?

– Бюджет, – ответил Натан и указал налево.

Я посмотрела на Уоррена.

– У нас общая арендованная машина?

Он кивнул, и мы последовали за Натаном и Шэннон.

– Да. Какие-то проблемы?

Я осторожно понизила голос и замедлила шаг, чтобы увеличить дистанцию между ними.

– Я обещала, что попытаюсь быть милой и легкой на подъем, но вы подумали о том, как собираетесь отправиться на поиски Рэйчел Смит с Шэннон? – спросила я. – Не думаю, что Натан рассказал ей о нас, да?

Уоррен покачал головой.

– Сомневаюсь. Может быть, он планирует отвести ее в спа-салон на весь день, пока мы колесим по городу. Она похожа на девушек, которые любят такое.

Я хихикнула.

Он рассмеялся, глядя на меня сверху вниз.

– Я так рад, что ты не требуешь подобного ухода. Честно говоря, я бы предпочел твой полный хаос подобной чепухе в любой день.

– Что? Ты не хочешь меня видеть на четырехдюймовых каблуках? – спросила я с улыбкой.

Уоррен одарил меня дьявольской улыбкой и наклонился ближе.

– Не знаю… А на тебе будет что-то еще?

Я ткнула его под ребра. Он взял меня за руку, пока мы шли. Впереди нас Шэннон покачивала бедрами, двигаясь по тротуару. Я вздохнула.

– Это будет интересная поездка.

Он рассмеялся.

– Просто думай об этом, как о возможности личностного роста для себя.

Я застонала.

* * *

Отель Hyatt Regency на набережной в Сан-Антонио, несомненно, был самым красивым отелем, в котором я когда-либо была. Большой вестибюль простирался высоко над нашими головами, вдоль стен тянулись балконы, с которых открывался вид на сверкающий отражающий бассейн перед нами. Казалось, даже Шэннон выглядела впечатленной, когда мы подошли к стойке регистрации.

Пока Уоррен получал наши ключи, я подошла к маленькому мостику, перекинутому через воду, и выглянула из окна, из которого открывался вид на набережную Сан-Антонио. Мимо проплыла гондола, полная туристов, а вдоль кромки воды тянулись столики бистро с разноцветными зонтиками. За столиками сидело много улыбающихся посетителей, поглощавших изысканно выглядящие блюда.

Мгновение спустя подошел Уоррен.

– Тебе нравится? – спросил он, подняв бровь.

Я рассмеялась и прислонилась к перилам.

– Прямо сейчас я себя чувствую белым отребьем. Почему ты позволил мне появиться в таком красивом заведении в наряде бродяги?

Его челюсть отвисла.

– Будто ты бы меня послушала!

С этим сложно было спорить.

Кивнув в сторону верхних этажей, он протянул мне руку.

– Готова подняться наверх?

Я подхватила его под локоть.

– Еще как!

Мы поднялись на стеклянном лифте на седьмой этаж, и я последовала за Уорреном по коридору в нашу комнату. Он открыл дверь в простой номер с громадной белой кроватью, расположенной между кожаным диваном и массивным окном с видом на город. Телевизор с плоским экраном на стене превзошел тот, что остался дома. Я вошла внутрь и вдохнула аромат зеленых яблок и отбеливателя.

– Это невероятно. – я рассмеялась и бросила сумку у кровати. Подошла к окну и раздвинула шторы до конца, открывая вид на реку Сан-Антонио и рестораны внизу.

Уоррен подошел сзади и заключил меня в объятия.

– Я хорошо справился?

– Ты чертовски хорошо справился. Это великолепно. – Я была в восторге от его энергии и возбуждения. – Возможно, я никогда не захочу возвращаться домой.

Он поцеловал меня в шею и отпустил.

– Я собираюсь переодеться во что-нибудь полегче? Ты пойдешь в душ?

– Ага. – я подошла к кровати и расстегнула молнию на своем чемодане. – Какие планы на сегодня?

Уоррен стянул рубашку через голову, а забыла, что хотела сделать. Его торс словно был вылеплен из сливочного сыра. Большая татуировка в форме загнутого когтя тянулась по правой половине его тела сзади и спереди, будто огромный орел хватал его сверху. Чернилами было написано «Азраил», означающее Ангел Смерти, чуть ниже того места, где обычно на бедре у него висела кобура.

Я прикусила нижнюю губу.

– Я сказал Нейту, что мы встретимся на обеде через час. – он перестал рыться в своей сумке, когда заметил мой взгляд. – Что?

Я почувствовала, как щеки покрываются румянцем.

– Ты очень отвлекаешь.

Он улыбнулся.

– Рад, что не только я отвлекаюсь в наших отношениях.

Я подошла, отодвинула чемодан и села напротив того места, где он стоял. Провела пальцами по татуировке, выглядывающей из-за пояса джинсов.

– Почему Азраиил? – спросила я. – Ты никогда мне не говорил.

Его грудь расширилась от глубокого вдоха.

– Когда я был в Ираке около пяти лет назад, мы зачищали район Багдада у исламской мечети. Вошли в здание, где, как я думал, встречались некоторые шиитские лидеры. Один парень с длинной белой бородой посмотрел на меня и испугался. Ну, мы все были одеты в майки, держали автоматы и очень нервничали, но тот парень смотрел только на меня. Я подумал, что он выпрыгнет в окно.

– Серьезно? – спросила я.

Уоррен кивнул.

– Он с безумными глазами указала на меня и произнес «Азраил». Тогда я не знал, что это значит, но спросил у нашего переводчика. Он сказала, что таким именем некоторые исламисты обозначают ангела смерти или ангела возмездия.

– Поэтому ты сделал эта татуировку у себя на бедре? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Стоит принимать правду.

– Думаешь, парень знал, что ты такой… или что ты такое? – я провела пальцем по слову снова.

Уоррен вздохнул и покачал головой.

– Если нет, то это чертовски удачное совпадение.

Булавка с ангелочком, которую подарила мне Кайли, была прикреплена спереди к карману моих джинсов. Я провела по ней пальцем.

– Я больше не верю в совпадения. – затем подняла взгляд. – Думаешь, кем бы мы ни были, это как-то связано с ангелами?