355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Малюкова » Заклинатель Белого Мира (СИ) » Текст книги (страница 1)
Заклинатель Белого Мира (СИ)
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 03:16

Текст книги "Заклинатель Белого Мира (СИ)"


Автор книги: Елена Малюкова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

  Заклинатель Белого Мира

      Герои

      Царимир Олесон

      Змог Олесон

      Аким Олесон

      Арий

      Ману (Дух)

      Вестар Мортенс

      Май Мортенс

      Арзу Эльдаран

      Марина Эльдаран

      Марта Эльдаран

      Лияна Эльдаран

      Валемир

      Северина Аверина

      Макс (друг Северины)

      Миры

      Мир Акима

       – Долина Снегов

       – Ордон

       – Светгор

      Мир Северины

        – Медвежья гора

     1 Радужные Врата

     Небо и земля слились в одно целое. На мгновение показалось, будто я парю в облаках. Снег беспрерывно сыпал с самого утра, создавая непроглядную пелену. В белом как молоко небе, тяжело взмахивая бархатными крыльями, парил сокол. Даже в такую погоду добыче не уйти от острого глаза хищника. Сокол, сложив крылья, дерзко и стремительно спикировал вниз, скрываясь в снегах. Я долго ждал, когда он вновь покажется, но нет – птица так и не появилась. Я со вздохом уронил взгляд, уставившись в затылок медведя. Нас сильно запорошило снегом – на голове и загривке зверя уже образовался приличный сугроб. Мы медленно плыли вниз по склону. Медведь еле перебирал лапами, проваливаясь по брюхо в снег. «Если так будет продолжаться, то вскоре увязнем», – подумал я. Мне бы хотелось вмешаться в погоду, но моей Силы было недостаточно. Разогнать тучи не под силу заклинателю без помощи посоха. Я протянул руку – на ладонь опускались легкие хлопья.

     Кто-то решил закрывать пути. Может это дело рук Вестара? Вечно он вмешивается! В раздражении я чуть не произнес это вслух. От бессилия и досады я стиснул зубы, смял набравшуюся горсть снега и стряхнул с пальцев, словно грязь.

     Нужно возвращаться в замок... Нет. Так просто сдаваться, перед первой трудностью?.. Нет! Ману начал злиться – устал бороздить снег, а может, не хотел нести меня.

     Ману – Дух. У него два излюбленных облика. Один – мальчишка с невыдающимися физическими данными (этот недостаток он компенсировал проворством и ловкостью). Другой – зверь. Но в облике медведя он не переставал быть человеком.

     Мы далеко отошли от Горного замка. Обычно к Радужным Вратам я хожу один. Мне редко удавалось выйти из дома, да еще так далеко в горы. В этот раз Ману последовал за мной, словно проклятие, выполняя приказ Царимира. Конечно, меня это раздражало, но идти против воли дяди я не смел. К тому же еще была одна очень веская причина, которая сильно ограничивала меня. Я – наследник рода хладовеев Олесон, и моя безопасность должна быть прежде всего.

     Погода изменилась, когда мы вошли в ельник. Нас встретили вековые деревья. Они казались куда приветливее, чем открытые ветру скалы. Сосны высились, пронзая серое небо. Большая часть снегопада задерживалась в кронах, собираясь в снежные комья. Ветви под тяжестью снега гнулись, обрушивая его водопадом. Я воспрянул духом от того, что метель поутихла. Развернувшись, я откинулся на широченную теплую спину Ману. При каждом шаге подо мной перекатывались могучие мышцы. Мокрые хлопья облепляли мне лицо. Я слизывал с губ снежинки и, словно завороженный, наблюдал за их беспрерывным хороводом.

     – Как ты думаешь, медведицы все сейчас в зимней спячке? – прервал я затянувшееся молчание. – Раз уж мы в лесу, может, заодно тебе подружку найдем? А?

     Мои слова оказали отрезвляющее влияние на Ману. Его мышцы окаменели. Я не смог сдержать улыбки.

     – А что? – не унимался я, потрепав его за загривок. – Найдем – не переживай.

     Ману мотнул головой, подавляя желание скинуть меня, лишь прибавил шаг и уклонился в сторону от намеченного пути. Я не стал вмешиваться и еще больше злить его. Молча смотрел вверх – в прорехах крон стало виднеться небо. Лес редел. Мы вышли на скальный утес. Мое внимание привлекло одинокое дерево, росшее на самом краю. Я был благодарен Духу за то, что он привел меня сюда.

     – Смотри! – воскликнул я. Спрыгнув со спины, я по колено провалился в сугроб и вприпрыжку побежал к кедру.

     Кедр оказался огромных размеров. Высокий ствол, словно скрученный вихрем, склонился над пропастью. Корни цеплялись за обледенелый гранит. Я пробрался под развесистую крону.

     – Ты свихнулся?! Это тебе нужна подружка – совсем одичал в этом лесу! – крикнул мне вслед Ману. Я обернулся. В какой-то момент Ману успел обратиться в мальчишку – бледного, темноволосого. Карие глаза на остром лице приковывали внимание. Цепкий, выдержанный взгляд заставлял сомневаться в его истинном возрасте. Одет он был в длинную мантию, подбитую куньим мехом, поверх куртки травяного цвета. На ногах – меховые сапоги, перевязанные кожаными тесемками.

     Я опустился на колени. Ману стоял за спиной – и мне это мешало. Я как мог старался не обращать на него внимание. Прислонив ладони к шершавой коре, я тихо прошептал: «Здравствуй…»

     – Здравствуй, дерево! Вразуми этого идиота, дай ему больше ума! – торжественно произнес Ману, перебив меня.

     Он поклонился, касаясь рукой земли.

     – Как ты думаешь, оно меня услышало? – с невинной улыбкой обратился ко мне Дух.

     – Ты можешь отойти? – раздраженно попросил я.

     – Как скажешь, заклинатель! Только не перестарайся, – шепнул он и зашагал вдоль утеса.

     Я бы швырнул в него чем-то тяжелым, но под рукой ничего не оказалось. Вздохнув, я закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

     Я искал вековые деревья, чтобы овладеть хотя бы малой частью Силы, чтобы сотворить заклятия. Чужая жизненная сила мне необходима как воздух.

     Я испытал неприятное дрожание под ладонями – так обычно бывает, когда деревья чувствуют угрозу.

     Раздался треск. Из-под пальцев пополз иней, окутывая ствол панцирем из тонкого льда, – я это делал для того, чтобы не причинить боль самому дереву и мысленно просил прощения.

     Поземка прокатилась по сугробам и осыпалась с обрыва. Стало вдруг тихо – ни пения птиц, ни стука дятлов, не было слышно, – ничего. Странно. Я поднялся с колен и прислушался.

     – Да что ты там возишься?! – выкрикнул Ману. – Не забывай, что мне холодно!

     Я прильнул ухом к дереву, чтобы понять причину, – ничего. Все та же черная пелена, густая, вязкая как смола тишина.

     Но вдруг внутренним взором я увидел вспышку света, собравшуюся в светлый, яростно пульсирующий сгусток. Он становился все больше и больше. Не успел я ничего сообразить, как меня что-то неожиданно толкнуло в грудь. Я отскочил от дерева и чуть не упал. Меня обожгло изнутри. Грудь вспыхнула жаром, будто в легкие насыпали раскаленных углей. Согнувшись, я начал лихорадочно хватать воздух ртом.

     – Ты что?! – подступил Ману.

     Я выставил руку вперед, отгораживаясь от него. Объем Силы, который я получил, был слишком велик для меня и теперь жег внутренности. Я глотал ледяной воздух, пытаясь заглушить губительный огонь.

     – Да что с тобой?!

     – Все нормально, – выдохнул я, как только немного сделалось легче.

     – Ты уверен?

     – Да.

     Ману скрестил руки на груди.

     – Значит, оно меня все же услышало! – повел он бровью, ухмыляясь.

     – Смешно… – с усилием ответил я, стараясь быть как можно непринужденнее.

     – Смешно было про медведицу, – тут же напомнил он. – Знаешь, мне твои причуды не очень-то нравятся. Ты не подумай – я ничего не имею против тебя, но, кажется это запрещено и...

     – Я беру не больше, чем мне необходимо…

     – Ой, я уже понял! Только что убедился в этом!

     Мне не понравился его намек.

     – Ты думаешь, что я способен на...

     – Что ты?! – перебил он меня. – Это может знать только твоя совесть.

     – Ха-ха, – я недобро смерил его взглядом. Разговор стал для меня неприятным.

     Я огляделся. Горы по-прежнему дышали мертвой тишиной. Если снег влажный, а вокруг такая тишина, – значит, давление на вершине низкое. Передвигаться по склонам сейчас опасно – могут возникнуть снежные оползни. И только теперь я заметил, что снег совсем перестал сыпать.

     – Нам лучше вернуться, – предложил я.

     Ману посмотрел по сторонам и пожал плечами.

     – Ладно, пошли.

     Мы покинули утес и углубились в лес. Я все еще не мог прийти в себя. Раньше мне не удавалось брать такого огромного объема Силы. Не думал, что я способен настолько открыться, чтобы так легко впустить ее в себя. Я старался отогнать неприятные ощущения, подавляя жжение в груди, и пытался привести дыхание в порядок. Это удавалось с трудом.

     Мы шли молча. Ману вдруг резко остановился. Он вытянулся, вглядываясь в туман, окутавший лес на вершине горы. Принюхиваясь, Дух по-звериному повел носом.

     – Там кто-то есть. Ты слышишь?

     Я настороженно прислушался, но ничего особенного не заметил. Как только я собрался обвинить Ману в чрезмерной осторожности, с горы неожиданно донеслись приглушенные голоса.

     – Да… Слышу.

     Я чувствовал людей. Они близко, у Врат. Я пригляделся, но так ничего и не увидел. Подпрыгнув на месте, я забыл о своем недуге и сорвался с места. Но не успел сделать и шага, как Ману поймал меня за рукав.

     – Ты куда собрался?! Не так быстро.

     Я удивленно уставился на него.

     – Я хочу посмотреть! – дернул я руку, чтобы высвободиться. Но Ману вцепился в меня мертвой хваткой.

     – Что за ребячество?

     Я оторопел.

     – Что? Какое ребячество? Помню, совсем недавно ты был другого мнения!

     – Все изменилось...

     – С каких это пор? Это Царимир тебе приказал?

     – Нет! – лицо Ману одеревенело. Его веселье улетучилось. Я отозвался той же холодностью и вырвал руку. Он лгал – я чувствовал его подлинный страх перед Царимиром.

     – Ты боишься.

     Ману пристально посмотрел на меня.

     – Ничего подобного, – почти безразлично произнес он.

     – Мы же друзья. А друзья помогают.

     – Ага, давай мне тут еще поговори. Может, как друг освободишь меня от заклятия?

     – Я этого сделать не могу – ты же знаешь. Не я его сотворил. Обращайся к тому, кто это сделал.

     Ману побледнел. Я, сам не желая того, задел его за живое. Однако он пропустил мои слова, продолжая упрямиться.

     – Ты каждый раз заходишь слишком далеко... Это опасно.

     – Ну, началось... – я закрыл лицо ладонями, издав стон.

     – Хватит кривляться, – одернул он меня. – Я правда думал, что ты пошел в лес по делу, а это был повод сбежать к людям. Ничего поинтереснее не мог придумать?

     – Что плохого, если мы только посмотрим?

     – Ты меня не послушаешь? Да? – нахмурился Ману. – Вижу по лицу, что нет...

     Я начал злиться. Обычное дело – столкнуться с разногласием. Чего еще можно ожидать от Духа? Спорить и о чем-то просить бесполезно. Здесь действовал только один способ!

     – Если ты не пойдешь, я пойду один.

     Мы какое-то время сверлили друг друга взглядами. Я уже засомневался, что он согласится...

     – Пошли, – он шумно выдохнул и нервно натянул шапку на уши.

     Я улыбнулся про себя, но он поймал мое настроение.

     – Не радуйся. Не думай, что так легко можешь заставить меня пойти у тебя на поводу. Обещаю, что ты еще вспомнишь мои слова – он ткнул пальцем мне в плечо и широким шагом направился к Вратам.

     Я накинул капюшон и весело последовал за ним. Мантия тяжело всколыхнулась за спиной и хлестнула по лодыжкам, разбрасывая налипший снег.

     2 Лавина

     Мы спустились вниз по склону к валежнику и погрузились в сизый туман. Голоса становились отчетливее. Но звучали по-прежнему – как будто за плотной стеной. Воздух стал тяжелым из-за влажности. Пахло мокрой древесиной и хвоей, совсем как весной. Но сейчас была середина зимы, и я не мог понять причины перепада погоды. Пробираясь через поваленный лес, мы изрядно сбили ноги. Под толщей мокрого снега скрывались ловушки – и иногда мы проваливались по пояс. Но нам все же удалось выйти на каменистую местность. Одежда промокла и отяжелела. Мы перевели дух и пошли дальше, поднимаясь по скальным выступам, которые походили на ступени, – будто природа специально постаралась. Мы перешли бревенчатый мост над ущельем, дно которого скрывал туман. Мост ходил ходуном под порывами ветра и скрипел от старости. За ним нас ждали знакомые сухие и высоченные деревья, служившие переходом в мир людей.

     У Врат голоса усилились. Но вокруг ни души. Мы остановились у деревьев. Наши с Духом роли чудесным образом менялись среди людей. Я следовал за Ману, прикрываясь его спиной, – таково правило. Нарушив его, я поплачусь свободой.

     Ману шагнул между деревьев, я поспешил следом.

     Как и обычно, при переходе сквозь Врата, перепад давления выбивал почву из-под ног. Я выждал, когда в глазах уйдет темнота, а голова перестанет кружиться.

     На окраине леса все было видно как на ладони. Тот же день – тяжелое небо, нависшее серой полосой над горами, склоны гор паутиной окутывал лес. Впервые время суток совпало с Долиной.

     Как только мы подобрались к подножию, вспыхнуло разочарование, острое как нож. Это снова были лыжники, одетые ярко и разноцветно. Некоторые катались поодиночке, другие парочками. Я со скукой наблюдал за ними. Лениво и нерасторопно они ползли змейками по склонам и собирались на вершинах новой партией.

     Я приходил сюда в надежде встретить сноубордистов. Смотреть, как они проделывают трюки, – сплошное удовольствие. Да я и сам не раз пробовал. Но пока получалось не так хорошо, как у людей. И я, словно рыба, хватавшая воздух над водной гладью маленькими порциями, наблюдал за ними, – этого всегда было мало.

     Мы присоединились к людям у самого подножия. Нас разделяли от них голые влажные стволы сосен и густые кустарники. Мне стало совсем скучно – и я уже хотел было уйти, как вдруг меня привлекли голоса двоих, поднимающихся обратно на вершину. Высокий мужчина, в синем костюме и маленькая девочка в желтой куртке. На голове у нее была вязаная оранжевая шапка со смешными оленьими рожками и ушами. Из-под шапки выбивались две растрепанные косички шоколадного цвета. Девочка казалась расстроенной – с поникшей головой она плелась вслед за мужчиной. На вид ей где-то около семи лет. По-видимому, мужчина был ее отцом. Они неожиданно остановились перед нами и начали о чем-то спорить. Голос звучал настойчиво, но не грубо.

     – Северина, одна ты не будешь кататься! Держись рядом!

     – Папа, ты же обещал! – отозвался звонкий девчачий голос.

     Девочка с силой воткнула лыжные палки в снег, развернулась и упрямо двинулась дальше вверх. Отец замешкался, но подхватил свои палки и отправился вниз.

     Я усмехнулся, почему-то вспомнил дядю и вышел из-за деревьев понаблюдать, как она поднимается по склону.

     Северина... Странное имя. Почему-то мне захотелось взглянуть на нее поближе. Она все дальше уходила от группы. Мне не терпелось увидеть, как она будет спускаться по склону. Остановившись, девочка неспешно копошилась, поправляя лыжи, одежду. Неожиданно она развернулась и пошла еще выше… Я перевел взгляд на гору. Скальные пики блестели в свете солнца. И здесь была такая же вязкая тишина, как за Вратами в Долине. Правда, не так сыро...

     От размышлений меня отвлекло порывистое движение воздуха. На вершине что-то блеснуло и двинулось вниз. Снежный пласт, разрастаясь, медленно пополз по склону. Я огляделся в поисках того, кто мог это сделать, но вспомнил, что к людям заклинатели редко суют нос. И первое, что пришло в голову, – я не мог такого сделать, моей Силы не хватило бы, чтобы сдвинуть такую массу. Да, Сила дерева дала мне преимущество, но не настолько, чтобы привести снег в движение.

     – Лавина!!! – кто-то громко крикнул, вырывая меня из оцепенения.

     Люди кинулись бежать со склона. Пласт скользил, набирая нешуточную скорость.

     – Бежим! Нас накроет! – услышал я голос Ману.

     Не раздумывая, мы сорвались с места и пустились бежать, присоединяясь к остальным. Я услышал оклики знакомого голоса... И остановился. Кричал тот мужчина. Он звал свою дочь. Я посмотрел на вершину. И словно примерз – девочка все еще взбиралась вверх и, похоже, ничего вокруг не замечала. Она не слышала криков людей, не видела движущуюся на нее лавину. Я хотел повернуться и спросить Ману, видит ли он то, что вижу я. Но растерялся. Я в панике начал искать в толпе ее отца. Наконец я увидел синий костюм. Он был все еще внизу, вместе с остальными. Мужчина, похоже, потерял дочь – он со страхом всматривался в поток людей и выкрикивал ее имя.

     В следующую секунду я бежал вверх к девчонке.

     – Эй, ты куда? Стой!!! – услышал я отдаленный голос Ману.

     Когда я натолкнулся на группу людей, они подхватили и потащили меня за собой. Я извивался как уж, но вырваться не удалось.

     – Ты куда?! – раздался чей-то голос над ухом.

     – Держи его! – крикнул Ману.

     Я обернулся. Ману бежал следом. Я рванул со всей силы вперед, высвобождаясь, и пустился вверх.

     – Стой!

     На миг я потерял девочку из виду, но тут же заметил ее вновь, – она уже достигла каменистых откосов. Похоже, решила погулять. Я ускорился насколько мог. Дыхание сбилось от физической нагрузки. Было страшно смотреть выше, но я все же посмотрел. Лучше бы я этого не делал – лавина с устрашающей скоростью неслась на нас, собирая все больше снега. Слышался треск ломающихся, словно спички, сосен. Душа, занемев, канула в ледяной колодец.

     Девочка, почувствовав дрожь под ногами, посмотрела вперед и оцепенела, превращаясь в комочек страха. Затем она обернулась. Глаза застелил ужас. Она медленно сняла наушники – и до нее наконец донеслись крики людей.

     Я так остро слышал и видел ее страх, что почти растворился в нем. Я настиг девочку и что есть силы толкнул ее, сбивая с ног. Она не успела и ахнуть, как полетела в сторону и упала в расщелину между скальными валунами. В этот же миг воздух сотрясся. На меня обрушилась холодная волна, поднимая снежную бурю. Тяжелый поток подхватил меня и понес вниз. Все перемешалось – и небо, и земля. Я не помнил, сколько времени это продолжалось.

     Когда я пришел в себя, стояла пугающая тишина. Я подумал, что умер, но тут над головой раздался шорох, – кто-то рыл снег. Ману. Он был охвачен паникой, страхом, отчаянием – сразу всем вместе. Я был зажат толщей ледяных глыб и не мог пошевелиться. Воздуха катастрофически не хватало, я начал задыхаться от снега. Сердце сжалось. Силы были на исходе. Сознание безысходно угасало...

     Я открыл глаза. Все было в тумане, лишь темными углями светились глаза Ману.

     – Дела твои плохи, – тревожно протянул он.

     Я попытался спросить, что он имеет в виду, но закашлялся. Резкая боль пронзила все тело. Я вскрикнул и потерял сознание.

     Царимир

     Ману завел руки за спину и сжал до боли кулаки, унимая дрожь в руках. Он всегда ощущал смертельный страх перед Царимиром. Ману чувствовал себя истуканом. Бессонные ночи, отсутствие аппетита и свежего воздуха превратили его в ходячую тень. Он не переживал за мальчишку – тот хотя бы был под опекой Ария. Ману переживал за свою душу, которая находилась во власти Царимира.

     Повелитель недвижимо стоял у окна. Его задумчивый взгляд погрузился в ночь за окном. Царимир казался спокойным. Но Ману всеми клеточками чувствовал его глубокую тревогу. Ману не нравилось его молчание.

     В комнате было невыносимо холодино. Ману укорил себя за легкомыслие – мог бы одеться теплее. Низкий потолок кое-где промерз за ночь и покрылся инеем. Было еще слишком рано, чтобы топить камины, и слуги все еще спали. Мерцающей дымкой блики от свеч играли на полу, застеленном коврами совершенно разных оттенков – от нежно-персиковых до огненно-бордовых. Ману бессмысленно изучал их, боясь столкнуться с суровым взглядом Царимира. Поглощенный мыслями, Повелитель бегло взглянул на Ману, отошел от окна и устало опустился в мягкое кресло. Нахмурив брови, он прямо посмотрел на Ману. Осмысленно – будто только что его заметил. Хотя Ману стоял уже битых десять минут в тревожном молчании, теряясь в догадках, зачем позвал его Царимир в такую рань. Ему оставалось только проклинать себя за то, что позволил мальчишке в тот день пойти у него на поводу.

     – Пойди сядь, – стальным голосом приказал Царимир.

     Ману выдохнул, и изо рта вырвались клубы пара. «Да, не хватало еще заболеть», – подумал он. Безропотно повинуясь, Ману бесшумно прошел к стене и опустился в холодное кресло.

     – Новости неважные. Аким не приходил в себя. Арий сказал что, это из-за множества переломов и ушибов… – сказал Царимир и потер виски.

     – Может, все же позвать солнцевея? – предложил Ману.

     – Нет, – твердо ответил Царимир и перевел разговор. – Думаю, ты оценил мою милость к тебе. Вина твоя в том, что тобой легко манипулировать.

     Ману и сам прекрасно знал об этом.

     – Я уверяю, Повелитель, – это чистая случайность.

     – Ману, ты плохо справляешься с моими приказами, – непреклонно отрезал Царимир.

     По спине Ману вновь прошла нестерпимая дрожь.

     – Да, Повелитель, я готов понести наказание...

     Царимир бросил через комнату гневный взгляд. Ману мрачно встретил его. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошел Арий.

     Старик выглядел неважно. Лицо осунулось, лишь брода искрилась сединой. В темном халате с засученными рукавами, он походил на отшельника. На голове шапка из заячьего меха, из-под которой выбивались редкие прозрачные пряди. Взгляд опустошен. Но даже сейчас глаза не теряли своей змеиной подвижности: то гипнотизирующие, то стремительные и удушливые. То, что Арий не спал несколько ночей, было видно сразу. Царимир поднялся.

     – Все хорошо, – сказал Арий хриплым голосом.

     – Два дня беспамятства – это хорошо? – процедил сквозь зубы Царимир.

     – Два дня было три часа назад...

     Они какое-то время смотрели друг на друга. И взгляд Царимира неожиданно просиял, он отстранил Ария и поспешил из комнаты.

     – Только не долго, – добавил вслед старик.

     Ману вздохнул полной грудью.

     3 Выздоровление

     Каждую ночь мне снилось одно и то же: снег, набившийся в самые легкие. Я задыхался и вскакивал среди ночи с бешеным стуком сердца. Чьи-то руки хватали меня за плечи. Голос Ария требовал смотреть ему в глаза, и я смотрел. После этого меня накрывала мягкая волна спокойствия и безмятежности. Я знал, что это не были мои собственные ощущения. Арий внушал мне их с помощью заклятия солнцевеев. Я не мог защитить свою истерзанную сущность, не способную  сопротивляться заклятию – я  принимал Силу солнцевея. Это все лишь крохи, что Арий передавал мне (заклятие солнцевея опасно для хладовеев по своей мощности и природе)  но эти мелочи облегчали мои страдания. Заклятие тлело во мне и поддерживало жизненные силы.

     Каждый раз, впадая в небытие и возвращаясь, чтобы выпить очередную порцию лекарств, я не успевал осознать, что нахожусь в замке, в своей комнате, и что со мной произошло. Большую часть времени я прибывал во тьме.

     Я медленно шел на поправку. Периоды моего бодрствования проходили в самых скучных занятиях – блуждание взглядом по комнате, которую я знал как часть себя. Мне ничего не оставалось, как лежать и глазеть на трепыхающийся огонь в камине, различать запахи древесной смолы, изучать узор балдахин над головой. На него даже не успевала осесть пыль – слуги справлялся о чистоте в промежутках моего беспамятства, меняя постель, которая мгновенно пропитывалась запахами лекарственных трав.

     Арий не засыпал меня вопросами. Впрочем, об ответах позаботился Ману. Разболтал все, что не стоило говорить.

     Когда кости срослись, и я избавился от панциря, сковывавшего мое тело, я все еще делал то, что мне приказывал Арий. Пил травы, читал книги. Он настаивал, чтобы я чаще вставал и прогуливался по комнате. В этом помогал Ману. Дух наведывался, чтобы разнообразить мои однообразные дни. Никто, конечно, его об этом не просил. И я подозревал, что он мстит мне за то, что случилось. Его приходы превратились для меня в настоящую пытку. Наш диалог состоял из односложных предложений: сядь, успокойся и куда ты прешься.

     Сегодня он не пришел, и я был рад этому, – хотя бы день покоя.

     Я лежал, уставившись в потолок. Я вспомнил себя ребенком. Вспомнил, как любил трапезы с Арием и наши долгие беседы. Мне нравилось его слушать, когда он рассказывал о моем деде. О бескрайнем севере, тайнах предков, заклятиях и возможностях их использования. О других мирах и их значении для нас... С детства Арий учил меня всякому мастерству. Я помнил, что постоянно учился чему-то новому. Во всем чтобы я не делал, была важность, последовательность. Арий требовал от меня внимательности и сосредоточенности. Сначала я тщательно изучал предмет, с которым собирался работать, потом создавал рабочее место. А затем Арий задавал бесконечные вопросы. Зачем? Для чего я собираюсь это делать? И что мне это даст? «Развитие силы воли идет через преодоление препятствия и осознания себя в этом», – говорил он. Я выдавал ему множество ответов. Когда я говорил что-то дельное, только тогда Арий разрешал приступить к выполнению. Сам процесс захватывал меня целиком. Дело шло быстро и в удовольствие.

     Однажды, когда я мыл руки, Арий спросил меня, для чего я это делаю. Меня обескуражил его вопрос, и первое что пришло мне тогда на ум, – чтобы руки были чистыми, и я не смог чем-нибудь заболеть! Арий заставил меня подумать хорошенько. Я выдал ему еще десять причин. И ни один ответ его не удовлетворил. Сдавшись, Арий посерьезнел и коротко ответил: «Все твои ответы правильные, но ты не сказал главного. Все что ты делаешь – моешь руки, чистишь оружие, кормишь хлебом лошадь – делай так, чтобы твоя душа получала пищу для Силы». Его слова остались в моей памяти. И я стараюсь следовать им. Мне не всегда можно забирать, вырывать энергию. Но я могу получить ее от любого дела. Легко, без вторжения к живым существам. Правда, мне требовалось все больше и больше энергии с каждым разом, днем, годом...

     Я любил дни, когда Царимир проводил со мной больше времени, чем теперь. Он вводил порядок в мои будние дни. И во всем этом был свой смысл. Я любил, когда вечером он касался своей горячей, большой ладонью моего лба, передавая мне часть Силы. Так поступают со всеми детьми заклинателей, потому что в детстве они слабы и еще не могут управлять волей и брать энергию у окружения, чтобы укреплять и накапливать Силу. Я не помнил того момента, когда он стал делать это реже, а потом и вовсе перестал.

     От обычных хладовеев заклинателей отличало то, что их дух креп и требовал больше затрат энергии души, потому что воспитание заклинателя отличалось от простого народа.

     Подъем и отход ко сну был строго обозначен. Царимир заострял особое внимание на моем питании, а потом и физическом состоянии. «В здоровом теле здоровый дух», – говорил он. Вообще, насколько я помню, в стенах замка часто проскальзывали такие слова как дух, воля, душа, сила. Только потом я начал понимать их место в своей жизни. И какую ценность они в себе несут. Когда Царимиру приходилось уезжать из замка (а он часто бывал в разъездах) возвратившись, он всегда интересовался, что я ел в его отсутствии, что делал, чему научился. Но потом я понял, что это не привычка, а живой интерес дяди. Он растил во мне заклинателя. Потомков с самого раннего детства воспитывают и приучают к осознанности. Личное время у меня было только после обеда и вечером перед ужином. Эта привилегия была тоже в воспитательных целях – чтобы научить будущего заклинателя самостоятельно принимать решения.

     Я думал обо всем этом лежа на кровати, смотря в одну точку, когда вдруг перед глазами вспыхнул образ девочки. Память вмиг выдала мне тот день у Радужных Врат. За время, какое я был прикован к постели, я много думал о девчонке. Ведь я так и не был уверен, уцелела ли она. Что с ними стало? И эти мысли не давали покоя по ночам. Я не питал иллюзий, что когда-нибудь повстречаю Северину, но неведение беспокоило меня.

     Я откинул одеяло и сел, опуская босые ступни на холодный пол. Мурашки пробежались по спине. Из-за ослабевшего тела я не чувствовал Силу. Меня это не удивляло – вся моя сущность теперь как огромная пропасть, за которую я не мог ухватиться. И энергия не могла надолго удержаться во мне. Она текла, неспособная собраться в единое целое. Мне с трудом давалось контролировать даже ее остатки. Так что все мои попытки овладеть Силой, чтобы почувствовать себя лучше, были проигрышны. Бесполезно даже пытаться.

     Я неспеша подошел к окну, которое привлекало своим светом, обильно струившимся на пол. Оперившись о косяк ставней, я прищурился, вглядываясь в горизонт. День был такой солнечный, что отвыкшие глаза от яркого света прослезились. Панорама горных хребтов всегда поражала меня величием. Я понял, как истосковался по снежным насыпям и кристальному воздуху. Я посмотрел на подножие гор, где тянулся во всей красе город Ордон. С этой стороны замка его хорошо было видно.

     Стоя у окна, я замерз. Сжав плечи руками, я отправился обратно в кровать. И случайно поймал свое отражение в зеркале – болезнь серьезно отразилась на мне. Я исхудал так, что руки и ноги больше напоминали палки. Огромные глаза на худющем лице выглядели пугающе и напоминали глаза отца – в точности как на портрете в кабинете Царимира. Единственное, что нас отличало – цвет волос. Мои – жемчужные, а у отца – иссиня-черные. Впрочем, и это не прошло бесследно – в моих белых волосах росли черные пряди, на затылке и сбоку.

     О своем отце я знал мало. Только то, что он предатель. Он предал свой народ. И каждый, кто презрительно смотрел на меня, напоминал мне об этом. Отец давно умер, но его до сих пор проклинают и ненавидят. Это суждение задевало меня. Царимир ведь не такой... И мне хотелось верить, что они похожи. Я тщательно скрывал свою веру. Когда кто-то плохо отзывался об отце, я молчал. И в эти мгновения я тоже становился предателем, только для своего отца. Тем самым я подавлял часть себя, связывающую нас с ним. Поэтому я как мог старался не думать о нем и избегать всяческих разговоров на эту тему. Об отце я мог открыто говорить лишь с Арием, и то не всегда, – у наставника было свое мнение на этот счет. Проблема в том, что оно было всегда разным.

     И сейчас я почувствовал, как нарастает потребность поговорить с наставником.

     Вдруг послышался скрип, похожий на раздавленное стекло. По зеркалу пополз иней. Я отвернулся от зеркала и неспеша прохромал к кровати, присел на край, выжидая, когда колени перестанут дрожать от проделанных усилий, и нырнул под одеяло. Оно было все еще теплым. Я закрыл глаза и под безмятежный треск дров уснул.

     Походы от кровати до окна продолжались больше месяца, пока энергия не начала вливаться в меня. Благодаря Арию во мне пробудилась жизнь и аппетит, я много ел, и оставаться в стенах замка становилось трудно. За время болезни я очень истосковался по сноуборду. Вдохнуть полной грудью я смог еще через пару месяцев. А когда энергия хлынула потоком, стены Горного замка уже не могли меня удержать. И я начал опять тайком ходить к Радужным Вратам.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю