Текст книги "Его тайная землянка (СИ)"

Автор книги: Елена Сергеева

Соавторы: Татьяна Гончарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

глава 21. Новая реальность

Зодиак не спешит давать ответ. Он просто смотрит на меня, и под этим пристальным жестким взглядом очень сложно вообще сосредоточиться на чем-либо.

Я всхлипываю и тут же пугаюсь, насколько громким получается этот звук.

Тишина после ухода Тевина оглушительная. Она давит на барабанные перепонки, густая и тяжёлая. Я так и сижу, не в силах пошевелиться, и в мыслях резкими вспышками проявляются слова: ценная вещь, мишень, пленница. Возврата нет.

Безжалостные, простые слова помощника висят в воздухе, словно отравляя его невидимым ядом. Я делаю медленный, прерывистый вдох, но воздух этой защищенной цитадели не приносит облегчения. Я задыхаюсь здесь.

Я опускаю руки и впиваюсь пальцами в плотную обивку дивана, с облегчением ощущая под собой хоть какую-то опору. Плечи сами сгибаются под невидимой тяжестью.

Вся ярость, что давала мне смелость требовать ответов, уходит, вытекает сквозь пальцы, оставляя после себя лишь ледяную, бездонную пустоту.

Я не сильная. Совсем не сильная.

Не знаю, как я держалась все это время. Наверное, тотальный стресс запустил какие-то скрытые резервы. Но сейчас, похоже, настал предел моих сил.

Я не слышу его шагов. Зодиак просто возникает рядом, нарушая гнетущую тишину своим присутствием.

Вздрагиваю и поднимаю голову. Хард стоит прямо передо мной, держа в руке высокий бокал с дымящейся жидкостью нежного золотистого оттенка.

– Выпей, – его голос звучит низко, без приказа, но и без возможности отказа.

Он требовательно протягивает мне бокал.

– Это поможет тебе успокоиться.

Я медленно протягиваю руку к напитку. Пальцы дрожат, касаясь прохладного стекла. Аромат тонкий, цветочный, с едва уловимой горьковатой нотой. Я какое-то время пустым взглядом смотрю на дымку, поднимающуюся над поверхностью, не решаясь сделать глоток. Страх и недоверие сковывают меня.

Он наблюдает за мной, его багровый взгляд тяжелый и неотрывный. Он не торопит, просто стоит и ждет.

Собрав волю в кулак, я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Если отрава, то, может, и лучше – меньше мучений.

Жидкость обжигает горло приятным теплом, которое тут же разливается по телу, снимая остроту мышечного напряжения. Дыхание выравнивается, сердцебиение перестает колотиться в висках. В голове проясняется, но пустота и горечь никуда не уходят, лишь отступают на шаг, становятся терпимее.

Я опускаю бокал на колено, обхватываю его пальцами и снова поднимаю на него взгляд. Теперь я могу говорить, не срываясь на истерику.

– Что… – я сглатываю, очищая горло. – Что мне нужно будет делать? Для чего я здесь? – повторяю я вопрос.

Зодиак не отвечает сразу. Его взгляд скользит по моим белым костяшкам, сжимающим ножку бокала, затем медленно поднимается к моим глазам. Я стойко не отвожу взгляд, хоть это желание почти невыносимо.

Страшно. Как же мне страшно. До жестких спазмов в горле.

– Ты здесь, чтобы играть роль моей женщины, Вита, – его голос ровный, лишенный каких-либо эмоций.

Он не приказывает, не предлагает. Он констатирует. Прямо и жестко.

– Публично. На официальных встречах и простых выходах. Учитывая твое происхождение, твой статус не вызовет вопросов.

– Женщины? – вырывается у меня невольно.

Значит, мои худшие подозрения начинают сбываться.

– Да, – с таким же ледяным спокойствием подтверждает он. – Я думаю, тут нет двойного смысла, чтобы понять неправильно.

Он неожиданно наклоняется и властно приподнимает мой подбородок двумя пальцами. А я начинаю дрожать, губы трясутся, веки сами опускаются, не выдерживая напряжения всего этого долгого страшного дня.

И как бы я ни сдерживалась, по щеке скатывается одинокая слезинка.

Я закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться перед ним. Не хочется показывать свою слабость. Как же мне хочется быть сильной.

Но я уже не могу выдерживать весь этот кошмар, что на меня так внезапно свалился. Не могу!

Я жду резкого выговора, гнева, раздражения, наконец.

Но Зодиак снова реагирует непонятно и странно для меня.

Его палец медленно стирает соленую влагу с моей кожи, а потом он убирает руку, неуловимым движением забирая из моих пальцев полупустой бокал.

– Меня всегда удивляло, как часто делаются ошибочные выводы, исходя из неправильной трактовки обычных фраз, – задумчиво произносит он. – Что в моих словах тебя так испугало? Я никогда не брал ни одну женщину силой. И в этот раз не собираюсь отступать от этого правила. Или ты считаешь, что это должно доставлять мне удовольствие?

Я недоверчиво смотрю на него.

Он стоит. Смотрит все так же пристально. Буквально сканирует насквозь.

Не тронет? Его слова звучат как облегчение, но мое тело помнит другое. Пальцы сами тянутся к губам, касаются их – они все еще горят, память о его поцелуе живет в них отдельной, стыдной жизнью.

Как это сочетается с его холодным обещанием?

Мои щеки вспыхивают, и я опускаю руку, сжимая ее в кулак на колене.

Конечно, он замечает этот жест. В глубине его зрачков мелькает понимание.

– Поцелуй был для Тевина, – жестко отрезает он. – Даже мой помощник не должен знать истинной природы наших отношений. Это тебе тоже стоит запомнить. Никто, Вита, не должен знать, что ты играешь роль. Для всех, ты моя землянка. До тех пор, пока это будет необходимо.

От этих слов по моей спине пробегает ледяной холод. Он не доверяет человеку, который по сути его тенью является… Предательство здесь настолько распространено?

Так вот для чего он его вызвал? Не просто, чтобы тот мне что-то объяснил, а продемонстрировать ему наши отношения…?

Но как Тевин… по поцелую? Я сжимаюсь внутри, ощущая себя крошечной фигурой на шахматной доске, где правила мне неведомы. Стоп. Сейчас он говорит со мной. Значит, мне нужно узнать главное.

– А… в чем тогда будут заключаться эти… отношения? – выдыхаю я.

Мой голос предательски дрожит. Его близость ощущается слишком остро и странно.

Слишком много противоположных эмоций это непонятный мужчина вызывает во мне. А разобраться в них сейчас кажется совершенно невозможным.

– Ты будешь изображать мою женщину, – повторяет он, и на этот раз в его голосе звучит вполне уловимая сталь. – Не просто присутствовать рядом. Ты будешь вести себя соответствующим образом. Всегда.

Он слегка прищуривается, прожигая меня своим пугающим багровым взглядом, а голос становится ещё жёстче.

– При посторонних ты будешь смотреть на меня, касаться, как это делают любовники. Ты будешь стоять достаточно близко, чтобы это выглядело естественно. Твой взгляд не должен бегать по сторонам в поисках выхода. Ты не должна отстраняться от моих прикосновений, какими бы они ни были. Ты будешь обращаться ко мне соответствующим тоном. Ты будешь откликаться на мои жесты, на мой взгляд, так чтобы всем было понятно какого рода связь между нами. Настолько достоверно, насколько потребуется, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в обратном.

Он склоняет голову набок, изучая мою реакцию. Его острый взгляд, кажется, сканирует каждую черту моего лица, каждый мускул, оценивая, способна ли я на такую ложь.

– Так понятно для тебя? – спрашивает он с холодной безжалостностью. – Это твоя новая реальность, Вита. Каждое твое слово, каждый жест отныне будут иметь значение.

Я медленно киваю.

– Как долго мне нужно будет… играть? – рискую я задать еще один вопрос, уже сама боясь услышать на него прямой ответ.

А ведь сколько еще их теснится сейчас в моей голове? Самый главный – зачем все это самому Зодиаку? Для чего он затеял эту игру? Но я точно никогда не решусь его озвучить.

Хард снова делает паузу, во время которой продолжает сканировать мое лицо, выискивая все новые грани моих эмоций.

– Тевин верно отметил. Спрятать тебя сейчас невозможно, – медленно произносит он, наконец. – Будешь на виду. Столько, сколько потребуется… – новая пауза, которая заставляет мое сердце пропускать удары. – До тех пор твоя роль определена.

Последняя фраза повисает в воздухе окончательным приговором. Нет ни жалости, ни сожаления. Только холодный, неумолимый расчет.

У меня нет выбора. Бежать некуда. Любая попытка обрести свободу теперь приведет меня прямиком в лапы тех, для кого я – всего лишь ценный рычаг против теневого императора.

Я чувствую, как мое тело сникает. Роль. Теперь мне остается только одна роль. Играть или умереть. Без вариантов. Я безвольно киваю.

– Я… я поняла, – шепчу я.

– Хорошо, – удовлетворенно замечает он. – Первое правило. В присутствии Тевина и наедине будешь называть меня по имени. Ауро. При остальных – мастер. Повтори.

– При Тевине и наедине – Ауро. В остальных случаях на публике – мастер, – послушно шепчу я.

Голос уже плохо слушается и едва скрипит. И в глазах мелькают подозрительные мушки.

Голова кружится, в ушах начинает шуметь, и меня накрывает внезапной плотной темнотой. Я соскальзываю в обморок, как в единственное спасительное место.

глава 22. Роль

Я прихожу в себя от ощущения плавного движения. Моя голова лежит на чем-то твердом, а тело покачивается в ритме широких, ровных шагов.

Я понимаю, что снова нахожусь на руках у Зодиака. Совсем как в тот раз, когда он нес меня по коридорам своего корабля.

Чувство дежавю захлестывает буквально.

Он опять несет меня по бесконечным, тихим коридорам, но уже своей цитадели, где он полновластный и абсолютный хозяин.

Я в его логове. И у меня одна роль – играть его женщину.

Ауро замечает, что я очнулась.

– Тебе нужно отдохнуть, – его голос звучит прямо над моей головой, холодно и сухо. – Врач осмотрел тебя. Твое состояние – следствие нервного истощения, а не моего воздействия.

Он произносит это как констатацию факта, без тени утешения. Я не отвечаю. У меня нет сил даже на стыд. Он что недоволен и думает, я притворяюсь?

Я все же нахожу в себе силы кивнуть.

Надо искать плюсы, а то так и до жесткой депрессии недалеко. Все же он вызывал врача, несет теперь… отдыхать. Вполне себе забота, если не считать того, что в груди все еще сердце никак не успокоится. Так и колотится о ребра от шока и потрясения.

Зодиак же спокоен, как айсберг.

Я просто лежу в его сильных руках, прислушиваясь к мерному стуку его сердца. Его ритм хоть немного успокаивает.

Хард тем временем вносит меня в помещение, которое можно назвать его апартаментами. Здесь царит знакомая аскетичная роскошь: темные полированные поверхности, строгие линии. Это точно его личные покои.

Но мы здесь не останавливаемся.

Ауро проходит прямо в спальню со мной на руках. Я в очередной раз отмечаю его нечеловеческую силу и выносливость. Он столько меня нес, а его дыхание даже не сбилось ни разу, и пульс все такой же мерный и спокойный.

Он не человек. Хард. Самый влиятельный и опасный из них. И я не должна про это забывать.

Зодиак не проявляет пока агрессии и жестокости ко мне. Это тоже можно отнести к плюсам. Нужно попробовать наладить с ним диалог. Может мне удасться как-то переломить ситуацию и уговорить его отпустить меня.

Потом… когда все это закончится. Я уверена, что я здесь не просто так, а с какой-то определенной целью. Понять ее и найти общий язык с моим нынешним хозяином – вот мои приоритетные задачи.

Но сначала отдых. Врач прав. У меня совершенно расшатались нервы от этих жутких нагрузок на мою бедную нервную систему.

Хороший здоровый сон и завтра…

Мой взгляд упирается в массивную кровать в центре спальни. Она просто монументальна и вполне под стать своему хозяину.

Он опускает меня на край, и я сижу, растерянно уставившись перед собой.

– Ты будешь жить здесь. Отныне это и твоя спальня. Завтра привезут твои вещи. Спать тоже будешь со мной, – спокойно заявляет он.

Мой взгляд поднимается к нему, полный немого страха. После всех его слов?

Он читает вопрос на моем лице и отвечает с холодной, жесткой отстраненностью.

– Твое тело должно быть пропитано моей энергетической сигнатурой. Для окружающих, особенно для других хардов, это единственный способ безошибочно идентифицировать тебя как мою женщину. Ты должна не просто выглядеть как она, ты должна ощущаться ею на энергетическом уровне. Это не прихоть. Это необходимая мера безопасности, которой тебе придется соответствовать.

Беспощадный приговор, облеченный в холодную логику.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, его пальцы находят застежку моего верса на шее.

Щелчок. Ткань теряет форму и свисает с моих плеч. Я инстинктивно хватаюсь за нее, пытаясь прикрыться, но он одним движением снимает ее полностью.

Я остаюсь сидеть перед ним в одном тонком белье, чувствуя, как по коже бегут мурашки от холодного воздуха и его пристального изучающего взгляда.

– Ложись. Мы продолжим наш разговор завтра, – говорит Ауро.

В его голосе безоговорочный приказ.

Я делаю все на автомате, отодвигаюсь к дальней стене и ложусь на спину. Жду… не знаю чего. Насилия? Того самого «соития», которого он только что обещал не требовать?

Замираю в мучительном ожидании, пока он отходит к центру комнаты и начинает раздеваться сам.

Сначала исчезает его черный верс, обнажая широкую спину, покрытую причудливым узором из ветвистых потрескивающих молний и рельефных мышц. Затем он снимает и низ своего костюма…

Я хочу и не могу отвести глаз. Страх и еще странное горячее оцепенение сковывает меня.

Боюсь его, но мой внутренний эстет не может не любоваться на эту совершенную, хищную мужскую красоту.

Ужасаюсь и восхищаюсь одновременно.

Его тело – это воплощение грубой, нечеловеческой силы. Широкие плечи, мощные бедра, каждый мускул будто высечен из гранита. Словно древнее божество войны, прекрасен, и вместе с тем устрашает.

Ауро, похоже, щадит мои чувства. Не смотрит на меня, повернувшись спиной. Закончив с одеждой, он молча уходит в соседнее помещение. Похоже, ванную, потому что до меня доносится приглушенный шум воды.

Пока его нет, я наконец делаю глубокий, прерывистый вдох и пытаюсь укрыться одеялом, но мои пальцы дрожат слишком сильно.

Здесь все пропитано им и властью. Просто тотальным, сокрушительным могуществом. И оно давит на меня. Пусть не физически, но я ощущаю его на себе.

Через несколько минут Ауро возвращается. Он подходит к кровати. И я, наверно, первый раз могу его хорошо рассмотреть.

Его волосы, обычно скрытые капюшоном, темные и густые, слегка влажные. Капли воды застревают в прядях и скатываются по шее на мощные плечи.

Да я угадала, он принял душ. В этом жесте есть что-то настолько обыденное, что это кажется несовместимым с его существом.

И к этому мне тоже нужно будет привыкнуть. Что у него есть обычные потребности, такие как еда, сон, душ и другие.

Ты сможешь, Вита. В конце концов, ты смогла вызубрить все эти кошмарные, бесконечные исторические периоды и даты локальных войн местной Империи.

И с одним хардом должна договориться.

Зодиак молча гасит свет, оставляя лишь приглушенную подсветку где-то у пола, и ложится рядом со мной.

Приступ короткой паники заставляет меня зажмурить глаза, поэтому теперь я только чувствую, как проминается матрас под его тяжелым телом.

Как его мощная рука находит мою талию, притягивая меня к себе. Чувствую спиной его твёрдое, горячее тело, его жёсткий рельеф. Резкий, с нотами металла и грозы, запах окутывает меня плотным покрывалом.

Непроизвольно я опять замираю. Каждый мой мускул напряжен до предела. И я не знаю, как уговорить свое тело хоть немного расслабиться. Оно сейчас точно меня не послушает.

Проходит несколько минут, пока я привыкаю к ощущениям. Ауро больше не двигается.

Его объятие властное, собственническое. Без тени сексуального подтекста. Только пронизано осознанием безграничного права на меня.

И самое ужасное, что мое непредсказуемое тело реагирует на эту близость.

Там, где его кожа касается моей, бегут каскады мурашек. И нет, они не неприятные. Другие совсем.

Тепло разливается по жилам, и в глубине живота зарождается предательское, стыдное томление.

Парадоксально, но в этот момент я вспоминаю его поцелуй. Властный, всепоглощающий. И сейчас, прижатая к нему, я чувствую то же странное влечение, смешанное со страхом.

Меня пугает эта реакция, потому что она необъяснима. Никак. Ни с точки зрения логики, ни из моего опыта.

Получается, что я хочу мужчину, которого до жути боюсь. Дыхание становится прерывистым, неспокойным, выдавая меня с головой.

Но Ауро не двигается. Его дыхание ровное и глубокое. Он просто лежит рядом и держит меня.

Его энергетика, та самая, что должна «пропитать» меня, ощущается как едва уловимое статическое поле, легкое покалывание на коже.

Проходят минуты. Напряжение не спадает, но к нему теперь примешивается усталость, та самая, что уже почти опустошила меня.

Мои веки становятся тяжелыми. Дыхание Зодиака у моей шеи, его недвижимая, но живая мощь, становятся единственными точками отсчета в темноте.

Я не замечаю, как граница между оцепенением и сном стирается. Напряжение медленно тает, смываемое волной банального желания отдохнуть.

Мое тело, наконец, расслабляется в его недвижимых объятиях, и я проваливаюсь в глубокий, беспробудный сон. Единственное утешение, которое мне оставил этот кошмарный день.

глава 23. Верс

Я просыпаюсь от чувства пустоты и непонятной свободы. Тяжесть, что придавливала меня к кровати всю ночь, неожиданно исчезла. Это ощущается неправильным, ведь мне на удивление спокойно и хорошо спалось в горячих сильных объятиях…

Резко сажусь на постели, сразу всё вспомнив.

Я в спальне теневого императора. Я его землянка.

Оглядываюсь. В роскошной спальне, пусто. До меня доносится приглушённый шум воды из-за стены.

Ауро в душе. Снова.

Торопливо шарю глазами по комнате в поисках одежды, и мой взгляд падает на стул у туалетного столика.

Мой верс!

Прерывисто втянув воздух, я замираю. Поверх моего простого верса лежит его верс – угольно-чёрный, тяжёлый, он кажется сгустком ночи, поглощающим весь свет.

Шелковистая ткань тускло мерцает, и мне даже кажется, что она дышит…

Конечно, мне кажется. Но всё равно, то, как его верс собственнически накрыл мой, вызывает острое желание вернуть себе мой плащик.

Это становится очень важным, как будто я хочу вернуть хотя бы крошечную частичку прошлой жизни.

Я поднимаюсь, кутаясь в простыню. Подхожу к стулу, стараясь ступать бесшумно.

Пальцы тянутся к краешку моего верса. Сама не знаю, почему я так осторожничаю. Будто у сторожевого пса собираюсь косточку из под носа вытащить.

И тут чёрный верс харда оживает. Взрывается стремительно-смазанным движением.

Молниеносная, тёплая и невероятно сильная лента ткани обвивается вокруг моего запястья! Не давит, но держит крепко, не давая ни малейшего шанса освободиться.

От неожиданности я громко вскрикиваю, но больше ничего сделать не успеваю.

В следующую секунду дверь в ванную с оглушительным грохотом вылетает внутрь спальни – её срывает с мясом, с пучками проводов на косяке от мощнейшего удара.

В образовавшемся проёме, в облаке пара, появляется Ауро.

Мокрый. Абсолютно голый. В хищной, готовой к бою, позе.

Он делает несколько стремительных шагов внутрь спальни, и замирает, оглядывая комнату и замершую в неестественной позе меня своим фирменным багровым взглядом.

Явление грозного античного бога не иначе.

Краснея, смотрю в его каменное лицо. Ниже взгляд стараюсь не опускать. Его чёрные волосы еще совсем влажные, с них стекают капли на высокий лоб и на острые скулы. И ниже…

А его глаза… его багровые глаза, чуть прищуренные, сканируют комнату, выискивая угрозу, но находят лишь меня с его версом на запястье, и окончательно фокусируются на мне.

И лицо, главное, у него такое спокойное-спокойное… невозмутимое.

Воздух застывает. Я сама не двигаюсь, чувствуя, как пылают мои щёки.

Вода струится по его голой коже, и мой взгляд невольно прослеживает путь этих весьма соблазнительных влажных дорожек.

Не могу не смотреть на совершенное мужское тело. Любуюсь, как идеальнейшим произведением искусства, высеченным из ожившего мрамора. Да, я только любуюсь. Как искусствовед…

Ведь совершеннее и красивее я ничего в жизни не видела. Не видела еще таких мужчин…

Широкие, мощные плечи, сужающиеся к узким бёдрам, создают классический треугольник воина.

Каждый мускул на его торсе прорисован с анатомической точностью: рельефные кубики пресса, косые мышцы, уходящие вниз, грудные мускулы, напоминающие доспехи.

Вода задерживается на его теле, во впадинах идеального рельефа, сверкая, словно россыпь бриллиантов.

Кожа… она кажется плотной, и покрыта причудливым, едва заметным узором, похожим на древние руны или схему электрических цепей.

Мои бесстрашные глаза опускаются ниже и чувствую, как кровь приливает к лицу, но все равно не могу перестать смотреть на него ниже пояса.

Жаркая волна чего-то горячего и запретного, затапливает меня целиком.

Вот теперь явно видны отличия от древнегреческих мраморных фигур.

Завороженно рассматриваю его член. Он крупный, даже в состоянии покоя внушительный и тяжеловатый. Идеальный, с четким, выразительным контуром, он выглядит одновременно пугающе и… невероятно красиво.

Мой перегретый мозг лихорадочно пытается найти сравнения и находит. Искусствоведческие…

У всех этих античных статуй ведь очень скромные размеры. Член харда кажется невероятно крупным и весомым на фоне его и без того внушительной фигуры. И при этом весьма гармоничной и неотъемлемой частью его мощного совершенного тела.

Мой взгляд, смущённый и растерянный, всё же спускается вниз, скользит по мощным бедрам, впитывая детали: каждое сухожилие, каждый рельефный мускул, и лишь потом, сделав вынужденный круг, снова охватывает его целиком: от спокойного лица, обрамлённого влажными чёрными прядями до голых ступней, твёрдо стоящих на полу.

Я вынуждена признать, что красивее мужчины в жизни не видела. Это не абстрактный идеал красоты и не идеализированная красота мрамора. Это живая, мощная плоть, воплощение чистой, первобытной мужской силы.

Он великолепен. В его наготе нет и намёка на уязвимость – только грубая, звериная сила и животная, хищная грация, заставляющая сердце бешено колотиться в груди от смеси священного ужаса и запретного, пьянящего восхищения.

Бог. Настоящий языческий бог.

Ауро стоит неподвижно, молча наблюдает, как я рассматриваю его.

Не прячется и не стыдится. Он просто существует, как ураган или скала, – демонстрируя свою суть без слов, как она есть.

И, наконец, он начинает движение. Ко мне. Вода с его тела капает на полированный пол, но его это не волнует совершенно, как и развороченная дверь в ванную комнату.

Я даже отступить не в состоянии. Смотрю, как приближается, с пылающими щеками, не в силах ни перестать смотреть, ни слова сказать.

Он подходит ко мне совершенно спокойно, словно его нагота – самая естественная вещь в мире, а сорванная дверь – мелкая бытовая неприятность.

Его взгляд падает на мою руку, опутанную его чёрным версом.

Подходит ближе. Протягивает руку. Его пальцы легко касаются ткани. Верс мгновенно разжимается, послушно соскальзывает с моего запястья и повисает в его руке, снова становясь просто тканью.

– Доброе утро, – произносит он, поднимая на моё лицо свой багровый невозмутимый взгляд. – Вита.

Его низкий, бархатно-стальной голос звучит абсолютно ровно, без тени смущения, гнева или удивления.

А меня буквально придавливает этим спокойствием. Оно ошеломляет сильнее, чем его внезапное появление и его оживший верс.

– Д-доброе… – машинально выдыхаю я.

Тогда он поднимает руку и небрежно проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Его прикосновение обжигающе горячее и влажное от воды.

– Твои вещи уже доставили. Можешь заглянуть в шкаф, – кивает он за мою спину. – Скоро будет завтрак.

Затем он так же спокойно разворачивается, – я снова застываю, созерцая его широкую спину и игру мощных мышц под кожей.

Ауро же так же невозмутимо уходит обратно в ванную, шагая через обломки двери.

Я остаюсь стоять посреди спальни, в полном шоке, с горящими щеками и тлеющим воспоминанием о его прикосновении на своей коже.