Текст книги "Его тайная землянка (СИ)"
Автор книги: Елена Сергеева
Соавторы: Татьяна Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
глава 46. Возмездие
– Я реорганизовала третий зал. Артефакты Эпохи Рассеяния теперь расположены по хронологии, а не по размеру, как их нагромоздили когда-то, – рассказывала я Ауро, листая голографический каталог.
Мы находились в его кабинете. Ауро внимательно слушал меня, поглядывая на экран планера, где бежали колонки уже его цифр и схем.
– Делай как считаешь нужным, Вита. Доверяю твоему вкусу.
Мой вкус теперь проявлялся не только в архивах. В наших – наших! – апартаментах постепенно исчезал тот неуютный стерильный минимализм. У меня вдруг резко проснулся инстинкт гнездования и я активно обустраивала наш дом, чтобы сделать его комфортным для нас обоих.
Появлялись ткани мягких, глубоких оттенков, которые я нашла в хранилищах. Добавлялись новые перегородки и ниши с дополнительными функциями.
До кабинета Ауро я тоже добралась, с его разрешения конечно, так как теперь проводила здесь много времени. Он хотел, чтобы я была рядом, даже когда он работает. А мне нравилось чувствовать его ауру как можно чаще.
Особенно мне в обновлённом кабинете теневого императора нравилось, что на полированных поверхностях вместо кристаллов теперь стояли окаменевшие ветви с планеты Шеллар, напоминавшие мне земные кораллы.
Разглядывая любимого мужчину, я поменяла здесь свет – он стал теплее, приглушеннее. И улыбнулась в ответ на его одобряющий взгляд.
Вошел Тевин. Невозмутимый и спокойный как всегда. Он впервые оказался здесь, в кабинете, после того как я применила на нем свой вкус.
В этот раз помощник Ауро замер на пороге с таким выражением лица, будто узрел совершенное святотатство. Его взгляд скользнул по алому покрывалу на диване, по глиняной амфоре невыразимой древности, которую я использовала как вазу для сухих серебристых стеблей.
– Мастер, – глуше обычного начал он доклад, все еще косясь потрясенным взглядом на нововведения в святая святых его босса. – Доклад по флоту в секторе…
Ауро, не отрываясь от своего экрана, властным жестом указал ему на кресло. Сам он полулежал на том самом диване, а я устроилась со своим планером в противоположном углу, поджав ноги так, что мои голени соприкасались с его ногами. Мой послушный серебристый верс блаженствовал под его черным массивным версом.
Так уютно было и мне даже не стыдно было, что совсем не по-деловому это все выглядело. Мы же дома. У Ауро был вполне официальный кабинет, где он принимал посторонних визитеров. Солидный, строгий. Там я даже не думала ничего менять. Там было его пространство целиком.
Здесь он работал в остальное время и встречался только с Тевином.
– Продолжай, Тевин, – произнес Ауро, не отрывая взгляд от меня.
В его голосе я отчётливо слышала едва заметную усмешку.
Я не вмешивалась, погружаясь в описание керамики, но обрывки фраз, конечно, долетали до моих ушей.
«…контроль над шахтами перешел… имперские тарифы заблокированы… клан Идирголов передал свои долги…»
Когда Тевин ушёл, Ауро продолжил спокойно работать за столом, а я, уютно устроившись на диване, занималась своими делами.
И нам в этом молчаливом присутствии друг друга было очень хорошо.
За пределами же цитадели теневого императора развернулась настоящая экономическая война. Полномасштабная и беспощадная. С Новой Империей.
Ауро не нападал открыто. Он душил. Перехватывал грузопотоки, скупал долги, ставил своих людей на ключевые станции. Он использовал ярость, кипевшую в нем на той станции, и превращал ее в холодный, расчетливый напор.
Император Дариус терял сектор за сектором. Его влияние таяло быстрее, чем лед под плазменным резаком.
Часть флота, та, что была верна старым имперским кланам, переметнулась к хардам, увидев в них силу и предсказуемость. Другая часть просто застревала на орбитах без снабжения, пока Ауро выкупал контракты у снабженцев.
Слухи, конечно, просочились. Нельзя было стереть целую станцию и четверть имперского флота вокруг, как и похитить женщину Черного Зодиака без последствий.
Говорили разное. Что император опустился до торговли живым товаром. Что его правой руки, Ксавьера Рауса, больше нет в живых. Погиб при неустановленных обстоятельствах.
Репутация трона треснула, обнажив ржавчину страха и некомпетентности новой династии.
Ауро не грузил меня подробностями. Но я видела, как учащались вызовы, как Тевин почти не покидал командный центр, как в личных покоях Ауро все чаще загорались стратегические карты новых секторов.
Теневой император активизировался. Стал еще более сосредоточенным, еще более опасным. Молот, ранее занесенный для удара, теперь методично и безостановочно вбивал гвозди в крышку гроба своего врага.
Но в этой цитадели, в этих стенах, где теперь пахло не стерильностью, а мной, моими книгами, странными растениями и его кожей после душа, – здесь царила иная реальность.
Ауро не отпускал меня одну. Ни на метр. Рядом всегда был либо он, либо молчаливая охрана из личной гвардии, которую я уже научилась не замечать.
Но я больше не чувствовала себя в тюремной клетке. Это была крепость. Наше логово. Нора, если можно так выразится. Уютная и надежная.
И он… он прижимал меня к себе в каждую свободную минуту. Буквально. Больше не было той холодной отстраненности. Ни тени ее не осталось.
Например, завершив сеанс связи, он находил меня в архиве, где я разбирала древние свитки. Не говоря ни слова, он подходил сзади, его руки обвивали мою талию, а губы находили чувствительное место под ухом. Я вздрагивала, выпуская из рук ценнейший свиток.
– Ауро, я…
– Молчи, – шептал он мне в мою шею, и его руки уже скользили под мой верс, нащупывая застежку. – Я тебя не отвлекаю. Продолжай работать.
Но работать было невозможно, когда его пальцы проводили по моим чувствительным местам, когда его дыхание смешивалось с моим, когда весь мир прекращал существовать вне его прикосновений.
Он прижимал меня к столу, губы на моих губах заглушали мои слова, и скоро в библиотеке звучали уже не шелест страниц, а мои сладостные стоны и его низкое, удовлетворенное рычание.
Или поздно вечером, когда я уже почти засыпала, он входил в спальню. Сбрасывал верс, и в темноте я видела лишь силуэт и два багровых огня его пылающих глаз.
Он ложился рядом, нежно притягивал к себе, но в его объятиях была все та же неумолимая потребность. Прикоснуться. Убедиться. Присвоить заново.
Его поцелуи в тот момент были медленные, глубокие, исследующие, будто он читал на моей коже новую главу нашей общей истории.
Так шли дни. Тевин был в шоке. От перестановок. От того, как его неумолимый хозяин позволял этой землянке менять священное пространство его цитадели. От того, как мастер, обычно сдержанный до ледяной степени, теперь не мог пройти мимо, чтобы не коснуться ее, не провести рукой по волосам, не притянуть к себе просто так, без причины.
Ауро же только насмешливо сверкал глазами, наблюдая, как его помощник пытался сохранить профессиональное лицо, глядя на новый, мягкий ковер у камина или на мои записи под проекциями военных карт.
Однажды днём Ауро вошёл в спальню, когда я стояла на стуле, пытаясь повесить на стену легкое панно из переплетенных волокон, найденное в хранилище.
– Что-то новенькое? – спросил он, заставляя меня замереть, вслушиваясь в богатые интонации его низкого, потеплевшего рядом со мной, голоса.
Я оглянулась на комнату, на следы своего присутствия, вплетенные в его мир.
– Просто ещё одна деталь, – ответила я и поймала его пристальный взгляд.
Ауро подошел, снял меня со стула одним движением, прижал к себе. Его губы нашли мои в долгом, властном поцелуе.
Я привычно растворилась в нём.
Его поцелуй убеждал: я – его, в его доме, и этот дом – теперь наш.
Но я была совершенно не готова к новости, что готовил мне следующий день.
глава 47. Последствия
Я уже обратила внимание на задержку естественных женских дней, но думала, что это всё от стресса. Подозрения проскакивали, но других симптомов ведь не было. Да и не могло у нас с первого раза с Ауро вот так просто получиться. Мы все же к разным расам принадлежим.
И прошло всего несколько недель.
Так я думала.
Но сегодня утром всё стало на свои места. Тошнота поднялась резко, как волна, едва я открыла глаза. Я замерла, прислушиваясь к телу, к этому странному внутреннему дискомфорту, который был совсем не похож на обычное недомогание.
Руки сами потянулись к животу, плоскому пока, ничем не выдающемуся. Но внутри уже что-то изменилось. Я это чувствовала кожей, каждой клеткой. И откуда-то знала.
Не знаю как, но знала. Что-то на уровне необъяснимой интуиции.
Ауро работал в своем кабинете. Он ушел рано, а я вдруг решила еще понежится в кровати, хотя обычно составляла ему компанию за завтраком.
Я сидела на краю кровати, в пустых апартаментах, и пыталась дышать ровно. В голове пронесся настоящий вихрь, оглушительный и безумный.
Неужели… Ребенок? Наш ребенок!? Может я себя обманываю? Выдаю желаемое за действительное.
Я должна была проверить. Убедиться точно.
Сердце колотилось, подгоняя меня к действиям. Я соскользнула с кровати, ноги сами понесли меня к стене, где был встроен шкаф с разным бытовым оборудованием.
Память, заточенная на детали, услужливо подсунула образ: несколько дней назад Ауро, демонстрируя очередной полезный гаджет, достал оттуда плоский серебристый диск – универсальный медицинский сканер.
– На всякий случай, – сказал он тогда, и его палец скользнул по интерфейсу, вызывая подменю.
Я зацепилась взглядом за одну из иконок: стилизованное изображение женского силуэта с едва заметным крошечным контуром внутри.
Вот он. Сканер лежал на полке рядом с набором для экстренной связи. Мои пальцы схватили прохладный металл так крепко, что суставы побелели. На обратной стороне нашлась едва заметная впадина – точка активации.
Я прижала к ней палец. Поверхность диска ожила, залившись мягким голубым свечением, и в воздухе передо мной возник голографический интерфейс с рядами символов. Рука дрожала, когда я потянулась к нужной иконке.
Меню развернулось, предложив варианты. «Анализ гормонального фона. Комплексная биохимия. Определение жизненных показателей…»
Сердце прыгнуло в гортань. Я нашла её!
«Ранняя предимплантационная и постдиагностика».
Выдохнула, вдохнула и нажала.
Сканер тихо взвизгнул, и от него отделился тонкий луч бледно-зелёного света. Он скользнул по моему телу с головы до ног.
Воздух наполнился лёгким жужжанием. Я стояла неподвижно, зажмурившись, слушая гул в собственных ушах и бешеный стук крови в висках.
Жужжание стихло. В тишине прозвучал мягкий, мелодичный сигнал. Я медленно открыла глаза, боясь поверить в чудо.
Передо мной в воздухе висели строки данных, цифры, графики. Но мой взгляд проигнорировал всё, ухватившись за две строчки в самом центре. Они горели спокойным золотистым светом, не оставляя шансов для иной интерпретации.
Биологический статус: беременность подтверждена.
Приблизительный срок (по метаболическим маркерам): 4 недели + 3 дня.
Четыре недели. Боже! Почти месяц.
Неужели это случилось в… тот самый наш первый раз, в душе?
Воздух вырвался из моих лёгких со сдавленным стоном. Я отшатнулась от голограммы, спина упёрлась в холодную стену шкафа. Сканер выскользнул из ослабевших пальцев и мягко шлёпнулся на ковёр.
Четыре недели. Не «возможно». Не «подозрение». Подтверждено. Факт. В моём теле уже жил крошечный кусочек нашей общей вселенной, сотканный из него и из меня.
Наш ребенок! Дитя харда и землянки.
Горячая слепая радость нахлынула снова, ещё более сильная и чистая, теперь, когда исчезла последняя тень сомнений. Она поднялась из самой глубины, заставляя улыбаться сквозь подступившие слёзы.
Я прижала обе руки к животу, как будто могла ощутить то крошечное биение через кожу и мышцы.
А следом, по пятам, приполз холод. Осознание всей чудовищной сложности этого дара.
Что это значит? Как это работает?
Сможет ли моё земное тело выносить ребёнка, зачатого от харда? Каким он родится? Что в нём возьмёт верх – человеческое или то самое, чужеродное, что пылает в багровых глазах Ауро? Что скажут его братья? Его империя? Смогу ли я… справлюсь ли я?
И самое главное – как сказать ему? Как произнести это вслух, зная его натуру, его мир, построенный на силе и контроле?
Вдруг он не планировал сейчас… Что я вообще знаю о том, как это у них происходит?
Мы так сильно увлеклись собой, что я совершенно потерялась в своем головокружительном счастье обретения дома. А реальность снова напомнила о себе. Вот и последствия моей беспечности.
Мне нужно говорить с Ауро. Сегодня. Сейчас. Я должна ему сказать. Но… как?
Как он отреагирует? Ауро – хард.
Могущественный, непредсказуемый хард, для которого я и так стала «уязвимостью». Он никогда не говорил о детях. Ни разу. Не намекал. Я даже не знала, возможно ли это биологически. Мы так и не обсуждали подобное.
Вдруг он увидит в ребенке новую угрозу? Новую слабость? Или… разочаруется? Отстранится?
Сердце забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Я встала, прошлась по комнате, пытаясь унять дрожь в коленях. Мои пальцы нервно теребили складки верса. Надо говорить с ним. Сейчас. Пока эта тайна не начала разъедать меня изнутри.
Но как начать? С каких слов?
Ауро, у нас будет ребёнок – звучало как приговор, а не как радостная весть.
Я погасила голограмму, положила сканер обратно на полку и направилась в ванную. Мне нужно было привести себя в порядок. Для самого важного разговора в жизни, а заодно и обдумать его хорошенько.
Кабинет Ауро встретил меня привычной атмосферой сконцентрированной ярости, исходившей от моего харда. Когда он работал здесь один, он снова погружался в себя прежнего и надевал маску Черного Зодиака.
Я тихо вошла. Бесстрастный спокойный Тевин стоял у стола.
Сначала я замерла у двери, чувствуя себя лишней в этой сцене, но Ауро кивнул мне на кресло у стены, давая понять, что он скоро освободиться.
– Продолжай, – повернулся он к помощнику.
Тевин сделал шаг вперёд. Его доклад был сухим и чётким как всегда.
– Предатель вычислен и нейтрализован. Инженер второй степени, доступ к системам жизнеобеспечения центрального сектора и коммуникационной системе. Действовал по схеме «спящего агента», активирован после операции на «Сферуме». Передавал данные о маршрутах и режимах работы барьерных полей через модифицированный личный коммуникатор.
Я слушала, обнимая себя за плечи, стараясь не смотреть на Ауро.
– Контакты? – спросил Ауро, не оборачиваясь.
– Прослежены и оборваны. Вся цепочка, до самого императорского советника по безопасности, ликвидирована. Капитально. Никаких следов, никаких вопросов. Сеть в этом секторе чиста.
Ауро медленно кивнул, его взгляд был прикован к голографической карте, где несколько огоньков померкло.
– Хорошо, – произнёс он наконец, и в этом одном слове звучал приговор целой имперской стратегии.
– Удвой охрану внешнего периметра. И запускай протокол «Тишина» на всех объектах первой линии.
– Принято, – Тевин склонил голову, бросив на меня быстрый, ничего не выражающий взгляд, и вышел.
Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, оставив нас в напряженной тишине.
Ауро не двигался ещё несколько секунд, его внимание всё ещё было там, в холодных глубинах его империи, где только что закончилась ещё одна тихая война.
Потом он медленно развернулся ко мне. Его багровый взгляд мгновенно потеплел.
– Ты бледная, – заявил он, подходя ближе. Его пальцы нежно коснулись моей щеки. – Что-то болит?
Я покачала головой, глотая ком в горле. Его близость, привычная и властная, сейчас и успокаивала, и пугала одновременно.
– Нет, всё в порядке. Просто… мысли.
Он прищурился, изучая моё лицо с пристальностью, от которой хотелось спрятаться.
– Какие мысли оставляют такой след на твоём лице? – его голос прозвучал тише, но твёрже. – Говори, Вита. Я хочу знать, что тебя так расстроило или кто...
Я отвела глаза, мои пальцы сцепились в замок. Надо зайти издалека. С наводящих вопросов.
– Ауро, ты познакомил меня с братьями, – начала я. – А у них… у них есть свои анасма?
Вопрос явно удивил его. Бровь Ауро медленно поползла вверх.
– Нет, – ответил он после паузы. – Они ещё не встретили своих. Зачем тебе это?
Я встала и подошла к окну, за которым мерцали искусственные звёзды цитадели. Спиной чувствовала его внимательный изучающий взгляд.
– Просто интересно. А ты… никогда не думал о детях? – слова вырвались сдавленным шёпотом, и я замерла, боясь повернуться и увидеть его реакцию.
Тишина за спиной стала густой, звенящей. Я слышала только собственное бешеное сердцебиение. Потом раздался мягкий шелест ткани – он сбросил верс на спинку кресла.
– Вита, – его голос прозвучал прямо у меня за спиной.
Он подошёл бесшумно. Его руки легли на мои плечи, медленно разворачивая меня к себе.
– Вита, смотри на меня.
Я заставила себя поднять глаза. Его лицо было серьёзным, багровые зрачки сузились, выискивая правду в моих.
– Откуда этот вопрос? Что тебя тревожит, анасма моя? – спросил он, и в его голосе, и глазах была только пронизывающая насквозь нежность.
Воздух перестал поступать в лёгкие. Я открыла рот, но звук не шёл. Предательские слезы выступили на глазах сами.
– Потому что… – я нервно сжала его руку, лежащую на моём плече. – Потому что у нас будет ребёнок, Ауро.
глава 48. Дракон
Я сказала это и замерла, боясь даже моргнуть, следя за лицом Ауро. На его привычной волевой маске появилась трещина. Небольшая, почти неуловимая. Но я ее увидела.
Его багровые глаза сузились и, пламя в них будто бы застыло на короткий удар сердца. Его рука, та самая, что дирижировала флотилиями и ломала хребты врагам, поднялась. И опустилась на мой живот.
– Ты уверена? – низко завибрировал его хриплый голос у моего виска.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы, которых я так боялась, покатились по щекам сами.
Его большой палец осторожно стёр одну слезинку, а затем он с усилием закрыл глаза. Сделал глубокий, шумный вдох, и когда открыл их снова, в багровых глубинах пылало совсем другое чувство… Всепоглощающее, дикое и трепетное в своей абсолютной, животной силе.
Я плакала и задыхалась от своего счастья. Какое же это необыкновенное ощущение, наблюдать, как любимый мужчина узнает впервые, что станет отцом. Он будет самым лучшим отцом, – мгновенно поняла я по его взгляду.
Самым любящим и заботливым.
– Наш, – выдохнул Ауро.
Его рука соскользнула с моего подбородка и снова легла плашмя на мой живот. Ладонь была огромной, тёплой, невероятно тяжёлой в своей бережности. Под этим прикосновением, сквозь слои ткани, я почувствовала, как внутри меня, в ответ, забилось что-то крошечное и бесконечно важное.
Или мне это только почудилось.
Он опустился передо мной на одно колено. Его взгляд теперь был на уровне моего живота, а лицо прижалось к тому месту, где лежала его рука.
– Никто, – прошептал он тихо и твердо, – Никто и ничто во всех мирах не коснётся вас. Никогда. Даю слово.
Нежно-нежно его сильные пальцы едва ощутимо гладили меня, а горячие губы выцеловывали через тонкую ткань окружность вокруг моего пупка.
Он впитывал эту новость всем существом, каждой частицей своего нечеловеческого естества. И в этот миг он был просто Ауро. Моим Ауро. Отцом нашего ребенка.
А потом началась эпоха Дракона.
Так я мысленно окрестила своего бесконечно любимого харда в те следующие, сумасшедшие недели.
Мой могущественный, грозный Ауро превратился в ходячее воплощение гиперопеки. Он не просто усилил охрану – он выстроил вокруг нас неприступную цитадель внутри цитадели.
Тевин теперь появлялся с отчетом только после тройного подтверждения по биометрии, а по коридорам, где я раньше бродила с планшетом, маршировали безмолвные стражи в версах боевого класса.
Он смотрел на меня теперь иначе. Раньше в его взгляде читалось владение, страсть, уважение. Теперь же там поселилось нечто благоговейное и слегка паническое.
Как будто я была не просто его анасма, а бесценная, невероятно хрупкая реликвия, случайно попавшая в мир грубой силы. Его прикосновения стали одновременно нежнее и… интенсивнее. Обнимая меня за талию, он словно пытался передать через ладонь всю свою мощь, создать живой щит.
– Ты себя хорошо чувствуешь? – этот вопрос звучал по десять раз на дню.
Он приказал переделать систему вентиляции, лично отбирал продукты, а один раз я застала его тихо спорящим с голограммой лучшего в секторе медика-генетика о «допустимых уровнях гравитационных колебаний для земного организма на ранних сроках».
Иногда, наблюдая за этим, меня охватывал смешанный трепет и веселье.
Я представляла, каким он будет отцом. Ауро же, наверное, закажет кроватку из бронированного нейтриния, оснастит ее силовым полем и начнет обучать ребенка тактике звёздных сражений прямо в колыбели.
Картина была одновременно пугающей и до слёз умилительной.
Но сквозь всю эту железную броню заботы пробивалось настоящее, теплое, человеческое.
По вечерам любимый, отложив все дела, мог просто лежать, положив мою голову себе на живот, и что-то тихо рассказывать своим низким, бархатным голосом. Он рассказывал про разные дальние сектора, где я еще не была, говорил о будущем своих владений, строил планы.
И в его глазах тогда горел не хищный блеск императора, а спокойный, твердый свет мужчины, который нашел свой стержень и свой смысл.
Огромным облегчением для меня стало узнать о детях-полукровках.
Оказалось, здесь не было чудовищной генетической лотереи, где доминирует сильнейший вид. Ребенок мог взять что-то от хардов, например, их выносливость, может, особый оттенок радужки. А мог родиться практически с земными генами.
Это была загадка, а не приговор. Просто наш ребенок.
И тогда, когда я уже почти смирилась с его тотальным погружением в роль будущего отца-стража, Ауро сделал нечто, от чего я чуть не расплакалась от радостного потрясения.
Это был обычный тихий вечер. Он обнимал меня, и что-то обдумывал. Мне нравилось даже молчать рядом с ним.
– Я дал указания Тевину, – произнес он вдруг. – Начать выкуп землян с черных рынков и аукционов. Там, где можно. Устраивать их, давать новые документы, помощь. Это займет время. Контрабандисты разбросали капсулы по нейтральным секторам. Но процесс будет идти.
Я замерла, не веря ушам. Я сама боялась поднимать эту тему, носила свою тихую тревогу о судьбе тех, кто, как и я, был вырван из своего мира.
– А те, кто уже у хардов? – осторожно спросила я.
Меня нежно поцеловали в макушку.
– С теми, кто вошел в кланы и обрел семью, трогать ничего не будем. Но проверим, чтобы это был именно выбор, а не принуждение и вынужденное подчинение. Точечно. Для твоего спокойствия.
Слезы предательски навернулись на глаза. Это было потрясение от масштаба его понимания. Он думал не только о крепостных стенах вокруг нас.
Он пытался исправить часть той несправедливости, что принесла меня к нему. Ради меня. Ради моего внутреннего покоя.
Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца.
Мой дракон. Он охранял не только свое логово.
Он раскидывал крылья над всем, что стало моим миром, пытаясь сделать его безопаснее. И глядя в его решительные, пылающие багровым огнем глаза, я верила – если кто и сможет это сделать, то только он.
