Текст книги "Его тайная землянка (СИ)"
Автор книги: Елена Сергеева
Соавторы: Татьяна Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
глава 17. Собственность
– Нет, Ролк. Новые покупки меня не интересуют, – не отводя своего жуткого немигающего взгляда от моего собеседника, отвечает Зодиак. – Я пришёл за своей собственностью.
От одного звука его голоса меня продирает лютым ознобом.
Его голос я слышала лишь однажды, почти три года назад. Но он врезался в память навсегда.
Низкий, раскатистый, с бархатисто-стальным звучанием, в котором слышна насмешка и абсолютная, неоспоримая власть.
Воздух в комнате мгновенно сгущается, становится тягучим, как смола.
Мне физически не хватает кислорода. Два могущественных харда, два источника чудовищного давления.
В висках стучит, в горле стоит ком. Я чувствую, как моё тело становится хрупким стеклом, готовым треснуть под этим двойным прессом.
Удивляюсь, как до сих пор не отключилась, не рухнула без чувств, как те несчастные сотрудники, о которых шептались мои ассистенты.
Жаль, что я не настолько слабая. Сознание, предательски ясное, не дает забыться.
Мне бы стоять, опустив глаза, но что-то заставляет меня поднять взгляд.
Я не могу не смотреть.
Они буравят друг друга взглядами.
Ролк – холодным, стальным, полным скрытой ярости и вызова. Зодиак… его багровые глаза, искрящиеся красными бликами, кажутся спокойными, почти ленивыми. Но в этой лени – уверенность хищника, который знает, что добыча уже у него в когтях.
И Зодиак безоговорочно берёт верх. Это видно сразу.
Давление, исходящее от него, нарастает, становится почти осязаемым.
И Ролк не выдерживает. Его спина чуть горбится, он делает короткий шаг назад. Голова почтительно склоняется, взгляд проигравшего устремляется в пол.
Но мне, стоящей чуть в стороне, видно, как яростно сведены его скулы, как мышцы на шее напряглись. И в его глазах,обращенных вниз, полыхает ярость.
– Чем могу быть полезен тебе, мастер? – голос Ролка звучит парадоксально почтительно, без тени недовольства и злости.
Зодиак медленно переводит взгляд на меня. Его багровые глаза скользят по моему лицу, заставляя моё окаменевшее тело леденеть, хотя куда уже больше.
– Это моя землянка, – произносит Зодиак, медленно вбивая меня в пол каждым новым словом. – Я её забираю. Сейчас.
В комнате повисает мертвая гнетущая тишина. Я и сама забываю как дышать.
Землянка. Слово-проклятие повисает в воздухе, раскаленным металлом прожигая мою душу.
Ужас, холодный и тошнотворный, разливается по венам.
Но ведь помощник Зодиака, хард, назвавшийся Горизонтом… он строго-настрого приказывал: никто не должен знать. Не произносить, не думать даже!
Зодиак сказал это вслух не просто так. Значит… он понял, что Ролк всё про меня знает? Все вопросы коллекционера ко мне, как к эксперту… это всё была ширма? Он проверял меня? Но… каким образом?
А потом мой мозг, с запозданием, цепляется за вторую часть его фразы.
Я её забираю. Сейчас.
Зодиак меня забирает? Мысли мечутся, не находя выхода и ответов. Куда? Зачем?
Всё, что я строила… карьера, статус, призрачное подобие безопасности… всё это в одно мгновение рассыпается в прах под тяжестью его слов.
Зодиак сказал, что пришел за своей собственностью.
Боже, как я сразу не поняла?
В висках пульсирует, а руки бессильно сжимаются в кулаки.
Вот этот момент и настал. Спокойнее, Вита, ты же знала, что этот день придёт. Смирись…
Мною вдруг овладевает странное спокойствие.
Всё же, со мной что-то очень сильно не так. Ничем иным я не могу объяснить, что продолжаю смотреть на двух опаснейших влиятельнейших хардов. Прямо, не отводя глаз.
После слов Зодиака Ролк опускает голову еще ниже. В его поклоне теперь – не просто формальная почтительность, а стремительное отступление.
– Не знал, мастер. Безусловно, она твоя. Чем-то ещё могу быть полезен?
Зодиак смотрит на него, и в его багровых глазах мелькает что-то вроде холодного удовлетворения.
– Нет. Моя благодарность за сотрудничество… – он делает небольшую паузу, отчего следующая фраза звучит крайне эффектно, – сектор Видар-8. Я отведу оттуда своих теней. Он твой.
Глаза Ролка вспыхивают с такой силой, что, кажется, могли бы прожечь сталь.
Он резко выпрямляется, и по его лицу разливается волна нескрываемого, жадного торжества. Словно он получил не просто спорный сектор, а всю галактику разом. И даром.
– Моя ответная благодарность безмерна, мастер, – его губы изгибаются в довольной усмешке.
И тогда взгляд Зодиака сдвигается ко мне. Тяжелый, бесстрастный.
Под этим взглядом я буквально обмираю, превращаюсь в столб ледяного страха.
– Идёшь со мной, – его голос сух, резок и не терпит возражений.
Зодиак разворачивается и выходит из комнаты, не удостоив Ролка больше ни взглядом.
Мне ничего не остается, кроме как, на автомате, на подкашивающихся ногах, пойти за ним.
Коридоры станции, по которым мы идем мертвенно пусты.
Огоньки камер наблюдения, что всегда подмигивали с потолка, теперь темные, слепые глазницы. Кто-то отключил всю систему. И освещение приглушено до тревожного полумрака.
Зодиак идет своей размашистой, хищной походкой – размеренно, но невероятно быстро. Мне приходится почти бежать, чтобы поспевать за его длинными шагами. Дыхание сбивается, в груди колет.
Мысли в голове мечутся, обрывочные, истеричные.
Работа. Аукцион. Я ведь сейчас ухожу от важнейшего покупателя. Нарушаю приказ. Начальник, Ирниц, Гания… Ругил Аенатис ведь доверил мне такое важное… Я ведь сейчас бросаю всё…
Но следом приходит холодное, безжалостное осознание: всё это больше не имеет никакого значения. Для меня.
Сейчас мой настоящий хозяин пришел забрать свою собственность. Меня. Вся моя работа, все мои стремления… Это всё было временно. С самого начала.
И я это понимала. С самого начала знала, что это только иллюзия свободы.
Что ж… Горькая пилюля правды теперь не подслащена ничем.
И я не могу ослушаться его. Всё время моей работы, моей иллюзорно-свободной жизни – ведь именно он мне дал. И он же и забрал. Сейчас.
Нет других вариантов. И не было с самого начала.
Мы проходим к частному стыковочному отсеку. Полная тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения и моим неровным дыханием.
Индикаторы наружного наблюдения по-прежнему мертвы. Никого. Совсем. Ни души. Даже роботы-погрузчики и доставщики неподвижны.
Затем – переход через шлюз на его корабль. Я узнаю его. Тот самый, с холодными стенами и давящей атмосферой, хоть и прошло три года.
Но теперь он ведет меня не в ту маленькую тесную каюту, что была тогда.
Мы останавливаемся перед дверью, которая отъезжает в сторону, открывая роскошные просторные апартаменты.
глава 18. Цитадель
Просторная комната, отделанная в темных, глубоких тонах, с мягким, теплым светом и дорогой, функциональной мебелью. Здесь нет и намека на ту аскетичную клетку, где я провела первую ночь после того, как Зодиак выиграл меня у Тарка. И на мою на уютную квартирку тоже не похоже совершенно.
Все слишком строго и лаконично. Ни одной лишней или неправильной детали. Сдержанная, но не показная роскошь.
Я замираю на пороге, не решаясь войти, вся сжавшись в комок от страха и ожидания.
Что теперь? Какая участь ждет ЕГО землянку?
Зодиак поворачивается ко мне. Небрежно откидывает с головы капюшон своего верса.
Наконец, я вижу его лицо полностью, без тени. Суровое, даже жесткое лицо древнего бога войны или огня. Именно так я всегда представляла греческого Ареса. С резкими, идеально высеченными словно из гранита чертами. Багровые глаза горят холодным огнем, внимательно изучая меня.
– Сядь, – его голос не терпит возражений.
Он указывает на низкий, широкий диван из темной, переливающейся кожи. Сам опускается в массивное кресло напротив, продолжая смотреть на меня взглядом, от которого кровь стынет в жилах. От страха перед неизвестностью.
Что он задумал? Три года. Он дал мне отсрочку в три года. Зачем? Что еще на уме у этого непостижимого для моего земного мозга инопланетянина?
Мой новый хозяин мрачен и сосредоточен. Молчание становится невыносимым.
Он нарушает его, и слова падают, как удары холодного камня. Мой приговор.
– Твоя жизнь на той планете окончена. Ты больше не вернешься туда. Твой контракт с Центром уже расторгнут. Теперь будешь со мной.
Его безжалостные слова становятся окончательным ударом.
Знала же, что так будет, но всё равно. Предполагать, и жить, пусть с иллюзией свободы… и теперь, снова всё потерять…
Слезы подступают, и я ничего не могу с этим сделать. Я отчаянно глотаю их, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. Не сейчас. Не перед ним.
Но они не слушаются – тихие, горькие слезинки текут по щекам, и я бессильно опускаю голову, чтобы скрыть их.
Всё. Карьера, статус, призрачная надежда на нормальную жизнь, ради которой я так цеплялась… всё разрушено в одно мгновение. Им…
Отчаяние, острое и беспросветное, сжимает сердце. Но я стискиваю зубы, заставляя себя сидеть прямо, сдерживая рыдания, которые рвутся из моей груди.
Один хард, мой хозяин, перечеркнул всё одной фразой. Зачем было тогда давать это мне, чтобы потом забрать?
Что за извращенный садист такое придумал? Ему нравится видеть меня растоптанной и полностью разрушенной?
Вдруг по стенам гостиной пробегает едва заметная рябь, словно пространство на мгновение стало жидкостью. Ощущение невесомости, легкое головокружение – и тут же сменяется давящей тяжестью, вжимающей в кресло.
Пространственный скачок. Резкий и неприятный. Затем – еще один. И еще.
Слишком быстро, один за другим. Обычно так не прыгают – это мучительно для организма.
Это отвлекает на мгновенье.
Заметает следы? Кто может быть настолько опасен, что Черный Зодиак применяет такие меры?
Наконец, скачки прекращаются. Минут десять мы сидим в жуткой напряженной тишине. Кажется, сам воздух дрожит, словно натянутая струна.
Зодиак не двигается, его багровый взгляд прикован ко мне, изучающий, тяжелый, выжигающий душу. Точнее ее остатки. Ведь после озвученного им решения она раскололась на тысячи осколков.
Я сижу неподвижно под этим взглядом, пытаясь контролировать дыхание, чувствуя, как каждая секунда растягивается в пытку.
Не спрашиваю ни о чем. Смысл? Он точно не поменяет своего мнения, какие бы аргументы я не привела.
Я для него лишь собственность. Движимое имущество, с которым можно делать все что захочешь, не считаясь с моими чувствами.
Затем хард медленно поднимается. Его тень накрывает меня.
– Мы прибыли. В мою цитадель. Здесь ты будешь в полной безопасности. От всех.
Замечаю, что он пока ни разу не назвал меня по имени. Это неожиданно цепляет еще больше. Я просто вещь. Вот оно доказательство.
– Идем, – бросает он мне короткий приказ.
Зодиак поворачивается и выходит из гостиной, и мне ничего не остается, как послушно последовать за ним.
Мы идем по бесконечным, пустым коридорам. Они поражают роскошью – темный, отполированный до зеркального блеска металл, струящиеся световые панели, встроенные в стены и потолок.
Ни души. Только мерцание индикаторов на многочисленных дверях и тихий гул систем.
Мы входим в прозрачный лифт, который бесшумно скользит вверх.
Он останавливается перед очередной дверью. Она отъезжает, открывая новые апартаменты. Еще роскошнее прежних на его корабле. Темные поверхности, сдержанная подсветка, лаконичные линии. Роскошная строгость и… непередаваемое ощущение холодного уюта. Красиво, очень, но…
Холодно как-то. Для меня.
Вот она – моя новая клетка, видимо.
В минималистичных нишах, искусно встроенных в интерьер, мерцают драгоценные камни невероятной чистоты и размера.
Мой взгляд эксперта скользит по ним, оценивая редчайшие экземпляры. Дыхание перехватывает от вида этих ценностей. На мгновение, даже обо всех своих бедах забываю.
Я даже останавливаюсь, забывшись, у одной из них. Разглядывая особенно потрясающий экземпляр.
Именно в этот момент, когда я отвлеклась, он подходит ко мне. Быстро, беззвучно.
Так внезапно, что дыхание перехватывает от его внезапной близости.
Он так быстро тихо переместился!
А потом, прежде чем я успеваю среагировать, он… обнимает меня!
Крепко, почти грубо, прижимает к себе одной рукой. Другую руку поднимает к моему лицу. Крупные твёрдые пальцы берут меня за подбородок, непреклонным движением заставляя поднять голову.
Я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от его лица, так близко наклонившегося ко мне. Его горячее дыхание на моей коже. В глазах – необъяснимая смесь власти, любопытства и чего-то еще, чего я не понимаю.
глава 19. Поцелуй
Его рука на моей спине и пальцы на моём лице фиксируют меня бескомпромиссно и жёстко. Властные, горячие губы с абсолютной, не оставляющей сомнений уверенностью раздвигают мои, подавляя малейшую попытку сопротивления, заставляя безговорочно подчиниться.
Язык, умелый, сильный, с отчетливым вкусом чего-то металлического и острого, без прелюдий вторгается в мое пространство. Он заполняет, упирается в нёбо, вытесняя воздух, и проводит влажным, уверенным движением по внутренней поверхности зубов, продвигается дальше, исследуя глубины. Он завоевывает, подавляет, подчиняет меня.
Забивает все рецепторы, все ощущения собой. Только его и чувствую в этот момент, позабыв про себя.
В тот же миг его верс, до этого лишь тяжелая ткань, оживает. Тысячи микроскопических волокон приходят в движение, сливаясь с моим версом. Тяжелая, шелковистая масса поднимается по моим ногам, бедрам, спине, смыкаясь над плечами в подобие кокона. Он окутывает, плотно облегает, создавая легкое, постоянное давление, словно я погружена в теплую, разумную смолу.
Пальцы, каждый из которых кажется отлитым из стали, плотно фиксируют подбородок, впиваются в мою спину через слои ткани. Его руки вминают меня в его тело, давая ощутить каждый мускул его торса, рельефного, будто высеченного из гранита.
Мое тело, хрупкое и мягкое, вдавливается в эту несгибаемую стену плоти и силы. Моё сердце стучит оглушительно, бешеными, неровными толчками, гоняя по сосудам вскипевшую кровь. Разум уже и не пытается защититься, ни малейшего проблеска мысли.
Инстинктивно я пытаюсь бороться, пытаюсь оттолкнуть его ладонями, упираюсь в его грудь. Но мои усилия, что попытка грудного ребенка сдвинуть шкаф. Его тело – монолит. И чем яростнее, безнадежнее мое сопротивление, тем сильнее его напор.
Поцелуй длится, властный, подчиняющий. И сквозь мою полную ошеломлённость и страх, из глубин моего дрожащего тела пробивается что-то иное. Что-то горячее, стыдное, парадоксальное.
Возбуждение рождается не в голове, а глубоко внутри. От осознания своей абсолютной, тотальной беззащитности. От мощи, что сковывает меня, лишая воли. От этого грубого, первобытного проявления власти, против которого бессильны любые доводы.
Он опытен. Умел. И точно знает, что делает с моим телом.
Внезапный, горячий спазм сотрясает моё тело, заставляя сжаться внутренние мышцы.
По внутренней поверхности моих бедер растекается предательская теплота. Соски резко, болезненно напрягаются и твердеют. Дыхание сбивается уже не только от страха, но и от нарастающего, дикого внутреннего жара.
Моё тело сдает позиции само, помимо воли. Ноги слабеют, становясь ватными, мышцы предательски расслабляются. Моя голова тяжело, безвольно опрокидывается на его могучее предплечье.
Из моего горла вырывается тихий, сдавленный стон, и я окончательно перестаю сопротивляться. Я позволяю этому происходить…
И всё меняется мгновенно, будто он ждал именно этого. Его поцелуй преображается.
Давление его властных губ меняется. Они все еще владеют мной, но теперь это владение обретает иную форму. Из жестких и холодных они становятся… внимательными. Замедляются, исследуют форму моих губ.
Зодиак теперь целует меня иначе: то слегка оттягивает мою нижнюю губу, проводя по ней кончиком языка, то захватывает верхнюю.
Его язык, этот захватчик, превращается в искусного исследователя моего рта – ласкает, плавными, уверенными движениями скользит по бугоркам на нёбе, заставляя меня непроизвольно вздрагивать, проводит по внутренней поверхности щек, касается языка.
Каждое прикосновение – точное, выверенное, ласкающее – рождает новый всплеск ощущений, заставляя нервные окончания петь.
Его верс тоже окутывает и слегка массирует, повторяя контуры моего тела. Внутри этого шелковисто-тёмного кокона мои ощущения обостряются до предела. Его руки остаются неподвижными, продолжая удерживать меня с той же сокрушающей силой, но теперь это объятие кажется не тюрьмой, а единственной опорой в уплывающем мире.
Поцелуй длится и длится. Я слышу его ровное, глубокое дыхание, и свои прерывистые, сбивчивые вдохи. Пропитываюсь его запахом и еще чем-то незримым и неуловимым на таком тонком уровне, что я только могу интуитивно его почувствовать, самым краешком обострившихся чувств.
Зодиак то углубляет поцелуй, снова заполняя весь рот, заставляя меня терять остатки воздуха и слабо постанывать, то отступает, ограничиваясь легкими, почти воздушными касаниями, едва касаясь губами моих, от которых по всему телу пробегает мелкая, огненная дрожь.
В этих движениях – не просто опыт, а глубинное, интуитивное знание, от которого кружится голова и темнеет в глазах.
Растворяюсь в этом поцелуе властного опытного мужчины. Страх полностью отступает на второй план, приглушенный нарастающей, всепоглощающей волной возбуждения, разрастаясь в настоящий пожар внизу живота.
Жар становится пульсирующим, ритмичным, синхронизируясь с бешеным стуком сердца.
Мои и без того пылающие щёки раскаляются, кажется, до предела, ведь у меня насквозь промокает нижнее белье. Стыд сменяется острой, почти болезненной потребностью, жаждой, которую я никогда раньше не испытывала.
И от этого еще страшнее. Я силюсь понять свою невозможную реакцию и не нахожу ей объяснения. Так не должно быть!
Я не могу так реагировать! Не с ним! Но факты упрямая вещь.
Мои руки, которые только что бессильно упирались в его стальную грудь, теперь судорожно цепляются за складки его верса, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, вжаться в него, раствориться, отдаться ему без остатка.
Он пьёт мое дыхание, мою покорность, мое пробудившееся, дикое желание.
И самое страшное, я теперь не хочу, чтобы этот поцелуй закончился. Я хочу, чтобы он продолжился. Перешёл во что-то гораздо большее.
Именно в этот момент Зодиак отстраняется. Внимательно рассматривает моё пылающее лицо. Его верс стекает с моего. Пару бесконечных секунд он рассматривает мое растерянное пунцовое лицо.
В его же взгляде вообще не мелькает никаких эмоций. Так, легкая задумчивость исследователя, что только что наколол очередную бабочку на иглу.
Мои колени начинают дрожать, грозя подкоситься. Да и само тело как желе. И это тоже пугает.
Зодиак все видит. Подмечает. А затем его руки плавно обхватывают меня за талию и перемещают на диван.
Он отходит к стойке и начинает наливать что-то в высокие бокалы у дальней стены.
Я вся дрожу, в полнейшем шоке. Осознанность возвращается рывками.
– Зачем? – вырывается у меня потрясенное.
глава 20. Зачем нужны землянки
Зодиак слегка хмурит брови, точно удивлен тем, что его послушная игрушка вдруг решила проявить характер. Но я устала быть бессловесной вещью. Мне нужны ответы, даже если после этого я очень сильно пожалею о том, что осмелилась их требовать у него.
Его губы, только что владевшие моим ртом с такой абсолютной властью, теперь сжимаются плотнее и жестче. В багровых глазах ничего нельзя прочитать. И мне страшно заглядывать в них, но я упрямо держусь и не отвожу взгляд.
Я не игрушка и не вещь! Я хочу, чтобы он понял это.
Да, еще недавно я вела себя как… послушная марионетка. Стонала, отдавалась его властным ласкам, но… он просто молча наблюдает за мной.
Стыд обжигает мои щеки жарче, чем его поцелуй. Мое тело, жалкое предательское тело, все еще ноет и пульсирует, умоляя о продолжении, в то время как разум кричит от ужаса и унижения.
Я невольно отстраняюсь, и моя спина упирается в спинку дивана. Дрожь сменяется чем-то иным – острым, колючим, отчаянным.
Это гнев. Гнев, рожденный из страха и беспомощности.
Я выпрямляю спину, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль помогает собраться.
– Зачем? – повторяю я.
Мой голос звучит хрипло, но тверже, чем я ожидала, и я, пользуясь его молчанием, начинаю забрасывать его вопросами:
– Зачем все это было нужно? Почему землянки так ценны? Почему нужно было молчать о том, кто я? Почему я оказалась равноценна целому астероидному поясу? Почему меня отпустили и дали свободу, а теперь… все отняли? Какой в этом был смысл? Для чего я нужна?
Зодиак не двигается. Он смотрит на меня так, будто я – внезапно заговоривший экспонат в его коллекции. В его взгляде нет гнева, лишь легкое, почти незаметное удивление моей бурной вспышкой.
Он явно не ожидал от меня подобной реакции. Потом в его глазах мелькает неуловимая искра интереса, незаметная почти, которая тут же гаснет в его багровых радужках.
Он не удостаивает меня ответом. Вместо этого его пальцы едва заметно шевелятся в воздухе.
– Тевин, – низкий властный голос раскатывается по кабинету. – Ты мне нужен.
Словно по мановению волшебной палочки, дверь бесшумно отъезжает, и в проеме возникает знакомая фигура… его помощника, Горизонта. Вот его оказывается как зовут! Тевин.
Он входит, его темный верс неподвижен, взгляд устремлен куда-то в пространство между мной и его хозяином.
Совершенно неожиданно у меня мелькает глупая несвоевременная мысль. А есть ли у Зодиака нормальное имя? И кто его называет им? Есть ли у него вообще семья?
– Объясни ей всё, – не отводя от меня задумчивого тяжелого взгляда, требует Зодиак, отворачиваясь к окну.
Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Сейчас я услышу правду. И я страшусь ее. Готова ли я?
Тевин выполняет приказ без малейшей паузы. Он сразу начинает говорить.
Его голос ровный, лишенный эмоций, как голос диктора, зачитывающего сводку погоды. Но каждое слово падает в тишину комнаты с весом свинцовой гири.
– Да, мастер. Самоназвание – земляне. Малочисленная раса, представленная несколькими десятками особей обоего пола. Точная численность неизвестна. Предположительное происхождение – соседняя галактика Кагнах. Земляне, а в особенности землянки, представляют ценность в силу уникальной биологической особенности… – начинает он.
Я слушаю, замерев на месте. Каждое слово острым уколом отзывается в груди.
Колонисты. Корабль…
А Тевин продолжает под одобрительный кивок Зодиака.
– Ваш энергетический контур, в отличие от рас этой галактики, не замкнут. Энергия проходит насквозь, никак не влияя на ваш организм, не скапливаясь в нем и не отражаясь. Это делает вас одновременно самыми слабыми в нашей галактике, но и дает огромное преимущество перед другими расами.
Горизонт делает небольшую эффектную паузу, словно давая мне время самой догадаться. А когда в моих глазах появляется тень озарения, он продолжает.
– Мощное излучение хардов и других доминирующих рас проходит через землян, не нанося никакого вреда. Для остальных такое соседство может стать весьма мучительным и даже смертельным. Земляне же выдержат его почти без последствий.
Он снова делает паузу, давая мне осознать. А у меня уже колени начинают дрожать от подступающей паники. Я не просто игрушка. Я очень ценная вещь, оказывается.
– Если упростить, вы, земляне, идеальные партнеры для для таких, как мы. Максимальная биологическая и энергетическая совместимость. Немногие из того малого числа, кто может выжить в непосредственной близости от любого харда. Тогда как даже среди нашей расы не все могут быть совместимы по уровню излучения. Именно поэтому каждая землянка – это огромный куш на черном рынке. Аукцион, где выставляют землянку, бьет все мыслимые ставки.
У меня все же перехватывает дыхание. Вся моя ценность, вся моя уникальность сводится к этому? К тому, что я… совместима? С хардами и такими же излучающими, как они? Я всего лишь живой, удобный сосуд?
Вот и ответ. Глупо было надеяться на другую роль.
– А… а остальные? – с трудом выдавливаю я, вспоминая корабль и других колонистов. – Что случилось с нашим кораблем? Я ничего не помню…
Горизонт, не моргнув глазом, выдает голые, жестокие факты.
– Ваш корабль, очевидно, совершил непреднамеренный скачок в приграничный сектор. Скорее всего какая-то аномалия при искривлении пространства. Он был сильно поврежден. Мои предположения, подкрепленные собранными фактами, что сама природа вашего перемещения оказалась для него разрушительной. Он буквально развалился на части. Часть капсул сгорела в атмосфере ближайшей планеты, часть была повреждена. Уцелевших подобрали контрабандисты. Это их сектор. Он в нейтральной приграничной зоне, как я уже говорил. Позже стало понятно, что за груз им достался, и тогда началась охота.
Он смотрит прямо на меня. Не мигающим жутким взглядом, а у меня перед глазами невольно встает эта картина: разваливающийся на части транспортник и разлетающиеся по космосу капсулы с колонистами. Крохотные точки в черном мертвом пространстве.
Боже! Мороз пробегает по спине от запоздалого ужаса.
– Тебе повезло, Виталина, – ставит окончательную точку в своем рассказе Горизонт-Тевин. – Ты попала к мастеру Зодиаку.
Повезло... Слово отдается в моей голове пустым эхом. Мне повезло…
Меня украли, купили, выиграли в карты, или во что они там играли, лишили всего, что я имела, и это называют «повезло»?!
– И теперь, – голос Тевина становится еще безжалостнее, – никаких возможностей для возврата к прошлой жизни нет. Это исключено. Черный Зодиак публично заявил о своих правах. После этого ни одна планета, ни одна организация не станет для тебя укрытием. Тебя найдут. Не чтобы спасти, а чтобы использовать в качестве удобного рычага. А врагов у мастера достаточно. Я собирал и готовил отчеты о тебе все это время, Вита. Ты умна и вполне разумна. Я думаю, ты сделаешь правильные выводы, – холодно заключает он.
Я молча киваю.
Собирал. Следил. Готовил. Выходит, мне не показалось. Я все время была у них под колпаком. Все это время.
Голова тяжелая, будто налитая свинцом. Меня мутит.
Картинки с аукциона, взгляд Ролка, могущественные кланы, о которых шептались коллеги…
Да, я наслышана. И я умею делать выводы.
Я не просто вещь. Я теперь очень легкая и желанная мишень для многих, судя по всему. И Ролк не просто так меня спрашивал. Как смотрел. Как подходил ближе. Изучал? Заметил, что я не так страдаю, как остальные?
Горизонт, закончив свой безжалостный отчет, коротко кланяется своему мастеру и так же бесшумно исчезает за дверью.
Она закрывается с тихим щелчком, который звучит громче любого хлопка.
Я остаюсь одна. С Зодиаком.
Воздух снова сгущается, но теперь он наполнен не темной подчиняющей страстью, а гнетущим ожиданием.
Я медленно поднимаю на него взгляд. Весь мой гнев куда-то ушел, оставив после себя леденящую, бездонную пустоту и горькое понимание.
Моя старая жизнь мертва. Иллюзия свободы развеяна. Впереди только эта роскошная цитадель, а по сути, моя новая клетка.
Я заперта здесь с ним. С этим могущественным, непостижимым хардом. И это моя новая, пугающая реальность, в которой я – и приз, и оружие, и пленник. И разменная монета. Но больше всего приз.
И мне придется это принять. Потому что выбора у меня больше нет.
– Что… что мне нужно будет делать? Для чего я здесь? – наскребая остатки смелости, задаю я, пожалуй, самый главный вопрос для себя сейчас.
