Текст книги "Не водись с фэйри. Оковы любви (СИ)"

Автор книги: Елена Кара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Глава 17

– Ты, – выдохнула я, чувствуя, как перед глазами всё поплыло.

Дориан даже не посмотрел в мою сторону, его невероятные глаза были устремлены на Ниэллу, и в них кружилась холодная, непроницаемая метель, не имеющая ничего общего с той серебряной вьюгой, которую я видела раньше. Сейчас в его взгляде не было ничего, кроме ледяной покорности.

– Дориан пойдёт с тобой, – сказала Ниэлла. – Он знает дорогу к Сердцу. Он защитит тебя и проследит, чтобы ты не сбежала.

– Я никуда не пойду с этим предателем, – выдохнула я, не в силах сдержать негодования и посмотрела на Дориана. Горечь обожгла горло. – Ты привёл меня сюда, как овцу на заклание.

Дориан поднял на меня глаза, и серебряная пелена в его радужках на мгновение дрогнула. Сквозь метель проступило нечто похожее на раскаяние. Это длилось всего мгновение, а потом его взгляд стал таким же холодным и непроницаемым, как и раньше.

От неожиданности я растерялась, не понимая почудилось мне это или было на самом деле.

Я смотрела на него и не знала, смогу ли я доверять ему хоть немного. Во мне всё ещё кипела злость.

– Хватит, – голос Ниэллы прозвучал, как удар хлыста. – Ты пойдёшь, Элоди. Дориан пойдёт с тобой. Ты принесёшь мне Сердце леса. А я верну тебе твоего брата живым и невредимым.

Ниэлла улыбнулась такой ледяной улыбкой, что у меня в жилах застыла кровь.

– Выбор за тобой. Если ты не принесёшь мне Сердце, всё будет очень печально. Тогда твой брат станет украшением моего сада. И ты тоже, маленькая смертная.

Я быстро перевела взгляд на Дориана. Он стоял неподвижно, но его лицо побелело.

– Хорошо, – сказала я, поворачиваясь к Ниэлле. – Я пойду. Если я принесу тебе Сердце леса, ты вернёшь мне брата.

Королева кивнула.

– Умная девочка, – сказала она. – Именно так. Мы заключим с тобой сделку. Но помни – время ограничено. Я не буду ждать слишком долго, поэтому вам стоит поторопиться.

В прозрачном полу под нами вспыхнули голубые огни, они замерцали, вычерчивая замысловатые узоры.

– Однако, – голос Ниэллы стал почти ласковым, отчего по моему позвоночнику пробежал холодок, – вы отправитесь в путь на рассвете, а сейчас будет пир.

Она подняла тонкую изящную руку и щёлкнула длинными пальцами, раздался мелодичный звон, будто сосульки удалились друг о друга.

– Дориан, – королева повернулась к нему, – отведи смертную в Большую залу и проследи, чтобы она поела.

Дориан молча склонил голову. Я заметила, как дрогнула его челюсть, но он не произнёс ни слова и только протянул мне руку.

Я проигнорировала жест, развернулась и пошла сама, чувствуя, что он зашагал следом.

Мы вышли из тронного зала через боковой проход, и я сразу ощутила, как воздух становится теплее, насыщеннее, наполняется запахами, от которых у меня заурчало в животе. Длинный коридор уходил вниз плавными ступенями, его стены были сложены из чёрного льда, но внутри плясали оранжевые огни, будто где-то в глубине горели костры.

Мы шли несколько минут, пока впереди не разлилось тёплое, золотистое сияние. Оно переливалось на стенах, отражалось в ледяных сводах, делая их похожими на янтарь.

Дориан остановился у высоких дверей, вырезанных из пожелтевшей, гладкой, как шлифованный мрамор, кости.

На полотнище застыли сцены охоты: крылатые твари терзали оленей с ветвистыми рогами, а над ними сияла луна, расколотая пополам.

– Ты должна быть готова к тому, что увидишь, – тихо сказал Дориан. Голос его звучал глухо, без обычной насмешки. – Там не будет приличий высшего света. Там будет праздник фэйри. Он может показаться тебе диким и необузданным, но ты не должна показывать вида, даже если что-то из происходящего тебя шокирует. Это может покоробить бессмертных и нанести им настоящее оскорбление.

– Я поняла, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он толкнул дверь, и я забыла, как дышать.

Зал был огромен. Его своды терялись где-то в вышине, и по ним, словно живые, перетекали огни: голубые, золотые, зелёные, они струились, смешивались, падали вниз искрящимися водопадами. Стены из чёрного льда были увиты плющом, который сиял тысячами оттенков: серебряным, лунным и цвета жёлтого янтаря. Вдоль стен горели факелы, пламя было белым и бездымным, и от них по всей зале разливался яркий свет.

Но не это заставило меня замереть на пороге.

Зал был наполнен фэйри.

Их были десятки, а может, и сотни. Они сидели за длинными столами, стояли у стен, парили в воздухе. Я думала, что все фэйри похожи на тех, кого уже видела: ледяных, прекрасных, с острыми ушами и бледной кожей.

Но оказалось, что фэйри могут быть совершенно разными.

У одного из столов сидело существо, которое даже отдалённо трудно было назвать похожим на человека.

Его кожа имела цвет коры старого дуба, она была коричневая, потрескавшаяся, с глубокими морщинами.

На голове росли настоящие ветви, голые, узловатые, с несколькими бледными листьями, которые дрожали при каждом его движении. Из-под стола виднелись раздвоенные копыта, чёрные и блестящие, словно отполированные. Он ел сырое мясо, отрывая кусочки от огромного куска длинными жёлтыми клыками, свисающими изо рта наподобие бивней, и сок стекал по его подбородку, смешиваясь с древесной смолой.

Рядом с ним сидела женщина, или то, что казалось женщиной. Она была прекрасна той болезненной, опасной красотой, от которой хочется бежать без оглядки. Длинные белые волосы струились по плечам, но когда я пригляделась, я поняла, что это не волосы, а тонкие, как паутина, щупальца, которые извивались сами по себе, словно ища что-то в воздухе. Её кожа была перламутровой, переливалась всеми цветами радуги, а за спиной трепетали крылья стрекозы: огромные, прозрачные, расчерченные серебряными жилками. Она смеялась, и звук напоминал звон разбивающихся бокалов, фейка пила из кубка что-то густое и тёмное, что оставляло на её губах алые разводы.

Дальше, за следующим столом, сидел фэйри, играющий на арфе, но у музыканта было целых четыре руки, и каждая двигалась независимо от других. Его лицо скрывала маска из серебра, и из-под неё выглядывал чёрный, изогнутый, как у ворона, клюв. На его плечах сидели две маленькие пикси, похожие на ту, что жила у Дориана, но эти были злобные: их глаза горели красным, а зубы были острыми, как иглы. Они что-то шептали музыканту на уши, и он иногда кивал, иногда злобно шипел в ответ.

– Не пялься, – донёсся до меня голос Дориана. – Здесь это считается грубостью.

Я быстро отвела взгляд от музыканта и посмотрела вперёд.

В центре залы, на возвышении, стоял отдельный стол, за которым сидели фэйри, больше похожие на людей: изящные, красивые, с острыми ушами и бледной кожей. Но и среди них были странные. Один, с волосами цвета воронова крыла, имел глаза без зрачков, полностью чёрные, с серебряными крапинками, будто в них отражалось ночное небо. Он не ел, не пил, просто смотрел перед собой, и от его взгляда мне захотелось спрятаться за спину Дориана.

Рядом с ним расположилась женщина в платье из живых бабочек. А с другой стороны от него расположился огромный мужчина, плечи которого покрывала чешуя, а изо лба росли два коротких рога, больше похожих на козьи. Он совершенно не обращал внимания на черноволосого и что-то говорил женщине, и бабочки взлетая с её плеч, кружились вокруг его рогов, а потом возвращались обратно, складывая крылья.

Я заметила фэйри с козлиными ногами, с хвостами, покрытыми шипами, с глазами, которые светились в полумраке, как угли.

Я втянула носом воздух и поняла, что голодна до безумия.

На столах стояли блюда, от которых у меня закружилась голова. Огромные серебряные подносы ломились от запечённого, с хрустящей корочкой, мяса, пропитанного травами. Целые птицы с золотистыми крыльями лежали на подушках из мха, который тоже был съедобным, я видела, как фэйри отрывали от него кусочки и отправляли в рот. Рыба, запечённая в ледяной глазури, переливалась всеми цветами радуги, и когда её разрезали, изнутри шёл пар.

Были и фрукты. Я никогда не видела таких фруктов. Прозрачные, как стекло, с мерцающими семенами внутри, они лежали на блюдах из обсидиана. Яблоки, горели алым пламенем, гроздья ягод, похожих на капли застывшей луны, светились мягким серебряным светом и, когда их ели, их сок оставлял на губах звёздную пыль.

В широких хрустальных вазах плавали цветы, фэйри опускали в них пальцы и вынимали лепестки, похожие на маленькие жемчужины. Другие фэйри пили из кубков, и жидкость в них меняла цвет, становясь от тёмно-синей до кроваво-красной.

Иногда они замирали, и их глаза на мгновение становились пустыми, будто они видели что-то, находящееся далеко-далеко отсюда.

Один из фэйри, с крыльями летучей мыши и длинным, заострённым носом обратил на меня внимание. Его глаза удивлённо расширились, и он пронзительно свистнул.

Мгновенно наступила тишина, и все головы повернулись. Сотни глаз: чёрных, белых, красных, золотых, с вертикальными зрачками и вообще без зрачков уставились на меня.

Моё сердце остановилось.

– Смертная, – прошелестел голос, похожий на шорох осенних листьев.

Я почувствовала, как Дориан положил руку мне на плечо.

– Не бойся, – сказал он тихо. – Они не тронут тебя, пока ты под защитой королевы.

Я сглотнула, чувствуя, как они осматривают меня, ощупывают взглядами и замерла, не в силах сделать ни шагу.

Глава 18

Глава 18

Воздух над пирующими дрожал и переливался от магии, которая искрилась в каждой капле вина, в каждом вздохе сидящих за трапезой.

Дориан отвёл меня за дальний стол, который располагался в самом конце зала и находился справа от трона, но стоял отдельно, почти у самой стены.

Сложно было найти место лучше. Отсюда просматривалась вся зала, но меня почти не было видно за шикарными блюдами и большими хрустальными вазами с яствами.

Я сидела на краю скамьи рядом с Дорианом. Напротив расположился фэйри, который казалось был соткан из прозрачного воздуха и мерцающих звёзд, и я видела его силуэт только тогда, когда он двигался, оставляя за собой серебристый след.

В начале стола, на возвышении из чёрного льда, восседала Ниэлла. Королева Мёртвой Луны почти ничего не ела, но зато она очень внимательная наблюдала, скользя глазами по залу и останавливаясь на каждом госте, и те, кого касался этот взгляд, на секунду замирали, будто их проморозили до костей. Иногда она поднимала кубок, и тогда все поднимали свои – сотни рук, десятки лап, копыт и щупалец тянулись вверх, и звон хрусталя сливался в один протяжный аккорд.

– Пей, – шепнул Дориан, когда я уставилась в кубок, который мне поднесли по повелению королевы. Вино в нём было цвета растопленного янтаря, и от него пахло мёдом и спелыми тропическими фруктами.

– А если там яд? – спросила я так же тихо.

– Если бы Ниэлла хотела тебя убить, ты была бы мертва ещё в темнице, – ответил он, не глядя на меня. – Пей. Это поможет тебе прийти в себя.

Я сделала глоток. Вино обожгло горло, растеклось по животу горячей волной, и холод, который въелся в кости за время в темнице, начал отступать. Я сделала ещё глоток, потом ещё, и почувствовала, как возвращается тепло.

Передо мной на столе громоздились блюда. Я не знала, с чего начать, и просто тянулась к тому, что было ближе. Кусок мяса, запечённый в меду, таял на языке, оставляя послевкусие лесных трав. Хлеб, тёмный, с орехами и сушёными ягодами, был мягким и ещё тёплым.

Я ела жадно, почти не жуя, и только когда первый голод отступил, заметила, что на меня смотрят.

– Смертная ест нашу пищу, – хихикнул кто-то.

– И пьёт наше вино, – отозвался другой голос.

– И не умирает, – заключил третий.

Я подняла глаза.

Напротив меня, через стол, сидел фэйри, который был похож на ожившую статую. Его кожа имела цвет старого мрамора, вся серая, с тёмными прожилками, будто трещинами.

Он таращился на меня в упор, перебирая в воздухе перед собой длинными тонкими пальцами, отчего в воздухе вокруг него мерцали искры.

– Или не замечает, что ей уже конец, – добавил он, и в его голосе прозвучала насмешка.

– Она под защитой, – Дориан положил руку на стол. Это выглядело, как предупреждение. – Она под защитой королевы.

Фэйри, похожий на статую, скривился, в его чёрных глазах появилось странное выражение.

– Твой должок, Изгнанник, – сказал он. – Ещё не забыт.

– Я помню, – ответил Дориан холодно. – Но сейчас не время.

Фэйри с мраморной кожей откинулся на спинку стула, и я заметила, что его ноги заканчивались копытами, которые висели в воздухе, не доставая до ледяного пола.

– Я вижу, что прошлое тебя ничему не научило. Ты опять связался со смертной, – прошипел он и склонился над своей тарелкой, всем своим видом выказывая пренебрежение.

Я перевела взгляд на Дориана, но его лицо оставалось непроницаемым, как, впрочем, и всегда.

– Ешь, – буркнул он, не глядя на меня. – Мы отправимся в дорогу сразу после того, как закончится пир.

Я послушно отломила ещё кусок хлеба.

Пиршество продолжалось. Фэйри вокруг ели, пили, смеялись, и их смех был похож на звон колокольчиков, на треск льда, на шёпот ветра. Где-то в дальнем конце зала заиграла музыка – четырехрукий фэйри ударил по струнам, и звук разнёсся под сводами, заставив огни заплясать быстрее.

Женщина с крыльями стрекозы поднялась из-за стола и начала танцевать. Её движения были плавными, текучими, и каждое движение рождало в воздухе светящиеся следы: серебряные, голубые и золотые. Они вились вокруг неё, словно живые, и другие фэйри начали присоединяться, кружась в танце.

Некоторые из них тоже имели крылья и танцевали не касаясь пола.

Я смотрела и не могла оторваться.

Это было невероятно прекрасно и невероятно пугающе.

– Не смотри на них слишком долго, – сказал Дориан, и я вздрогнула. – Танец затягивает. Если они заметят, что ты смотришь, могут пригласить.

– А что тогда? – спросила я.

– А тогда ты будешь танцевать, пока не упадёшь замертво, – ответил он. – Танец фэйри не для смертных.

Я отвела взгляд и уставилась в свою тарелку.

Королева Ниэлла поднялась.

Я не заметила, как она встала, просто в какой-то момент королева вдруг оказалась выше всех, и её белая, светящаяся фигура, возвысилась над столом, как статуя из чистого льда. Тишина наступила мгновенно, и даже музыка замерла на полуслове.

Ниэлла начала говорить, и её, казалось бы негромкий голос разнёсся по всей зале:

– Сегодня мы празднуем начало новой эры. Смертная, которую мы ждали, пришла, и пусть пророчество сбудется! Она принесёт нам Сердце леса, и тогда наш двор станет самым великим!

Фэйри вокруг зашептались, задвигались, и в их голосах я услышала предвкушение.

– А пока, – Ниэлла подняла кубок, – пусть она ест и пьёт с нами. Пусть запомнит этот день, ибо каждый миг её существования может стать последним.

Королева растянула красивые губы в холодной улыбке, и у меня в жилах застыла кровь.

Фэйри зааплодировали.

Хлопали копыта, щупальца, крылья, отчего сухой, дробный звук раскатился под ледяными сводами.

– Пейте! – крикнул кто-то.

– Пейте за неё! – подхватил другой.

– Пей, – шепнул Дориан.

Трясущимися пальцами я взяла кубок и поднесла его к губам, сделала глоток, чувствуя, как вино жжёт горло.

– Держись, – прошептал Дориан. – Скоро мы уйдём. А сейчас – улыбайся и не смотри им в глаза.

Я заставила себя улыбнуться и начала считать секунды, ожидания момента, когда наконец этот кошмарный пир закончится.

Дорогие читатели! Приглашаю Вас в захватывающую историю от Рины Чар

#Вынужденный союз #От ненависти до любви #Враги – любовники #Метка фэйри #Темная романтика #Месть по Закону Льда

Отмеченная Фэйри. Дар и Проклятье

Глава 19

Глава 19

Передо мной на столе громоздились блюда, которых не видел ни один смертный повар. Я не знала, с чего начать, и просто потянулась к тому, что было ближе.

Целый поднос ломился от мяса, оно было запечено в меду и травах, и янтарная корочка хрустела, когда я отрывала кусок. Внутри мясо оставалось розовым, нежным, и таяло на языке, оставляя послевкусие лесных ягод и можжевельника. Рядом лежали птицы с золотистыми крыльями, тушки были фаршированы чем-то сладким, похожим на засахаренные орехи и сушёную клюкву. Одна из фэйри, сидевшая напротив, оторвала крыло и с хрустом разгрызла кость, высасывая оттуда мозг, и я быстро отвела взгляд.

На блюде из чёрного обсидиана лежала огромная рыбина с серебристой чешуёй, переливающаяся всеми цветами радуги. Она была запечена в ледяной глазури, и когда слуга разрезал её серебряным ножом, изнутри повалил пар, пахнущий лимоном и укропом.

Я не удержалась и положила кусочек себе на тарелку. Он оказался прозрачным, как стекло, и таял во рту, оставляя прохладное послевкусие.

Были и странные блюда, такие, от которых у меня сжимался желудок. Например, что-то напоминающее медуз: полупрозрачные, мерцающие ломтики с тёмными прожилками медленно шевелились на тарелке, когда кто-то брал их. Фэйри с козлиными ногами схватил один такой ломтик, отправил в рот, зажмурился от удовольствия, а я мысленно содрогнулась.

Фрукты тоже были необычными. Я взяла один, похожий на прозрачный апельсин, внутри которого мерцали золотистые искры, надкусила, и сладкий, чуть терпкий сок потек по подбородку. Кожура оказалась тонкой, как папиросная бумага, и таяла на языке. Другой фрукт напоминал гроздь сияющих разноцветных звёзд: маленькие, переливающиеся шарики, они лопались во рту, и каждый имел свой вкус: малина, ежевика, лесная земляника, а последний пах дождём и мокрой корой.

– Не ешь этих ягод слишком много, – шепнул Дориан, когда я потянулась к ещё одной грозди. – Их сладость обманчива.

Я отдёрнула руку, схватила бокал и сделала глоток вина.

Вино было густым, тёмно-красным, почти чёрным, и пахло вишней.

Когда я пила, на дне кубка проступили светящиеся символы, они мерцали, складывались в узоры и исчезли, как только я поставила кубок на стол.

Я перевела взгляд на гостей за соседним столиком и принялась украдкой их разглядывать.

Они были одеты так, как не одевается ни один смертный.

Женщина с крыльями стрекозы носила платье, сотканное из живых бабочек. Они переливались всеми оттенками синего, зелёного, фиолетового, и каждую минуту рисунок на ткани менялся. Бабочки взлетали, кружились вокруг неё, садились на плечи, в волосы, а потом возвращались на место, складывая крылья в причудливые узоры. Её белые струящиеся волосы были длиной до пояса и украшены тонкими, как паутина, золотыми цепочками, на которых висели маленькие хрустальные слёзки, и при каждом её движении они звенели.

Рядом с ней сидел мужчина в чёрном. На его плечах лежала накидка из чёрных, с синим отливом, перьев и каждое перо было размером с мою ладонь.

Он заметил мой взгляд и улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли дружелюбия.

Женщина с глазами без зрачков, сидевшая ближе к королеве, была облачена в платье из живого огня.

Голубые, холодные языки лизали её тело, но не обжигали и не плавили бледную кожу. В волосах запутались маленькие звёздочки, они мерцали и гасли, и когда она качнула головой, одна из звёзд упала на стол и прожгла небольшую дырочку. Сидящий рядом фэйри протянул руку и лениво погасил её пальцем.

Я сделала ещё один глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу.

Голод отступил, но я едва сдерживалась, чтобы не накинуться на яства и не начать есть прямо руками. Чем больше я ела, тем больше мне хотелось.

Я сжала зубы, понимая, что это лишь магия фэйри, и что мне надо держаться изо всех сил. Во первых: чтобы сохранить достоинство, во-вторых: чтобы банально остаться в живых. Совершенно неизвестно, как мой организм воспримет еду бессмертных.

Желудок был полон, и в какой-то момент я поняла, что медленно засыпаю прямо за столом.

Может это было из-за выпитого вина, а может последствие всех потрясений этого бесконечного дня.

Дориан почти не ел. Он сидел рядом, прямой, как лезвие, скользя серебряными глазами по залу, и ни на чём не задерживаясь подолгу. Иногда его взгляд касался меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке, потом он снова отводил взгляд.

– Ты не ешь, – заметила я, отламывая кусочек тёмного хлеба с золотистыми прожилками, не в силах совладать с искушением его попробовать.

– Я не голоден, – ответил он привычно.

– Ты никогда не голоден.

Он не ответил. Только пододвинул ко мне блюдо с запечёнными овощами. Они были карамелизированными, блестящими и пахли розмарином.

Пир набирал обороты. Голоса фэйри становились всё громче, их движения – резче, смех – откровеннее. Фэйри, который казался ожившей статуей, теперь пил прямо из кувшина, и тёмная жидкость стекала по его подбородку, капала на мраморную грудь, превращаясь в мелкие ледяные крупицы. Женщина с живыми бабочками резко встала, и бабочки взметнулись в воздух, закружившись над столом разноцветным облаком.

Ниэлла медленно поднялась с трона. Каждое её движение было исполнено такой грации, что у меня перехватило дыхание. Свет в зале изменился, он стал холоднее и резче. По углам сгустились тени, а по центру, над столами, замерцал серебристый туман.

– Мои дорогие гости, – голос королевы прозвучал как звон льда, – вы пили и ели, танцевали и смеялись. Но наступило время для истинной забавы.

Фэйри вокруг замерли, их глаза вспыхнули.

– Сегодня, – продолжала Ниэлла, – мы устроим охоту! Но не на диких зверей. Нет! – Её глаза скользнули по залу и остановились на мне. – Наша смертная гостья покажет нам, на что способна. А мы посмотрим, достойна ли она носить в себе кровь фэйри.

Внутри всё похолодело.

– Охота? – я бросила быстрый взгляд на Дориана, но он даже не повёл бровью и вёл себя так, словно меня тут нет.

Ниэлла щёлкнула пальцами, и в центре зала, прямо в воздухе, распахнулась серебристая карта.

– Гости будут делать ставки, – продолжала Ниэлла. – Доживёшь ли ты до утра? Если да, то так уж и быть, мы доверим тебе добыть нам Сердце Леса.

Все вокруг загомонили, и голоса слились в гул. Я сидела ни жива, ни мертва, чувствуя, что сейчас грохнусь в обморок.

– Дориан, – королева повернулась к нему, – отведи её к Восточным воротам. Охота начнётся там.

Дориан кивнул и поднялся.

– Вставай, не заставляй себя ждать и не показывай страха, – прошипел он, наклоняясь, чтобы помочь мне встать.

Я заставила себя принять вертикальное положение, хотя колени тряслись и подгибались, а тело не слушалось. И сделала шаг.

Я обернулась и увидела десятки глаз, горящих в предвкушении.

Улыбающиеся рты скалились.

Меня начало колотить. Стараясь сдержать дрожь, я медленно пошла за Дорианом к выходу.

– Элоди, – окликнула меня Ниэлла.

Я обернулась.

– Твой брат ждёт тебя. – Королева хищно улыбнулась. – Не заставляй его ждать слишком долго.

Я кивнула и медленно пошла к выходу, чувствуя, как взгляды фэйри впиваются в спину. Дориан шёл рядом, и только его присутствие удерживало меня от того, чтобы кинуться прочь.

За спиной зазвучала музыка, раздался смех и послышался звон бокалов.