Текст книги "Не водись с фэйри. Оковы любви (СИ)"

Автор книги: Елена Кара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Глава 10

Я проснулась от того, что кто-то возился рядом и тихо ворчал себе под нос. Открыла глаза и увидела Тисль. Пикси балансировала у входа в гнездо на одной ноге, пытаясь удержать в руках поднос, который был больше, чем она сама.

– Ты чего? – спросила я, садясь в ворохе шкур.

Тисль вздрогнула от неожиданности, едва не уронила поднос, но каким-то чудом удержала равновесие.

– Проснулась! – выдохнула она с таким облегчением, будто я совершила подвиг. – А я думала, ты до утра проспишь. Дориан велел тебя разбудить, сказал, что пора собираться в дорогу.

Я моргнула, пытаясь прогнать остатки сна. В гнёздышке было тепло и темно. Светящиеся фонарики на ветвях потускнели, а из щелей между стволами пробивался ровный голубоватый свет.

– Мы выезжаем прямо сейчас? – спросила я, пытаясь совладать с зевотой.

– Он так и сказал, – Тисль наконец водрузила поднос на шкуры и принялась хлопотать, переставляя кушанья.

Передо мной оказалась глиняная кружка, от которой поднимался пар, лепёшки на деревянном блюде, тонко нарезанные кусочки мяса, уложенные в форме цветка, и маленькая плошка с чем-то, отдалённо напоминающим мёд, но не жёлтого, а серебристого цвета.

– Это тебе, – пискнула Тисль, подвигая поднос ближе. – Поешь перед дорогой. Молоко с лесными травами. Лепёшки я сама пекла. А мясо – это куропатка, Дориан её ещё вчера принёс, но она всё равно вкусная. Ешь, ешь, не смотри так.

Я взяла кружку и сделала небольшой глоток. Молоко было непривычно густым и тёплым, оно пахло мятой и чем-то странным, отчего во рту разлилась приятная горчинка. Лепёшка таяла на языке, и я принялась уминать угощение за обе щёки.

– Спасибо, Тисль, – сказала я, проглотив последний кусок. – Всё очень вкусно.

– В нашем мире не принято благодарить, – буркнула пикси, но я увидела, что её просто распирает от удовольствия.

– Дориан тебе кое-что принёс, – спохватилась она, всплеснув руками, и втащила в гнёздышко мой рюкзак.

От неожиданности, я на мгновение растерялась.

Рюкзак был грязный, кое-где порванный, но целый. Следом пикси втощила колчан со стрелами, лук и мой клинок.

– Ох, ничего себе? – выдохнула я, отставляя кружку.

– Утром притащил, – Тисль пожала плечами. – Сказал, что ходил к ручью.

Я встала и подошла к рюкзаку, расстегнула клапаны. Внутри всё было на месте: еда, аптечка, сменная одежда, спички, верёвка. Пальцы нащупали знакомые упаковки сублиматов, консервы, галеты.

Всё, что я так тщательно собирала, и потом бросила, спасая свою жизнь.

Я вытащила содержимое на шкуры, разложила перед собой. Тисль присела рядом, с любопытством разглядывая невиданные предметы.

– Это что? – ткнула она пальцем в упаковку сухого пайка.

– Еда, – сказала я. – Сублиматы. Заливаешь водой – и готово.

– Ерунда какая, – фыркнула пикси. – Настоящая еда лучше.

– Согласна, – улыбнулась я.

Я перебирала вещи, взвешивая каждую в руке. В этот раз рюкзак должен быть легче. Я не знала, что ждёт меня впереди, но тащить на себе лишний груз не стоило, в этом я уже убедилась.

Из еды я взяла только половину: галеты, несколько пачек сублиматов, шоколад, остальное оставила на шкурах.

– Если я возьму всё, не дойду и до первого привала, – сказала я, заметив, что Тисль смотрит с недоумением.

Пикси только покачала головой, но ничего не сказала.

Аптечку я забрала целиком: бинты, антисептик, обезболивающее. Всё это могло пригодиться. Спички – в боковой карман. Верёвку – на дно.

Оружие: лук, колчан, стрелы. Клинок на пояс, как и прежде. Всё остальное, палатка, лишняя обувь, спальник, котелок – осталось лежать на шкурах.

– Это всё? – спросила Тисль, когда я затянула клапаны.

– Всё, – кивнула я. – Остальное оставлю здесь. Если можно.

– Конечно можно, – пикси махнула рукой. – Здесь никуда не денется.

Я надела рюкзак, проверяя, как он сидит. Легче. Намного легче. Но всё равно тяжеловато.

– Ну что, ты готова? – раздался голос Дориана.

Я обернулась. Он стоял в проходе, прислонившись плечом к косяку. Серебряные волосы стянуты в низкий хвост, неброская тёмная одежда из плотного материала, на поясе меч. В серебристых глазах кружит метель.

– Выйдешь, когда будешь готова, – сказал он и вышел.

Я выдохнула. Пальцы дрожали, хотя я не могла объяснить почему.

Вернулась Тисль. В руках у неё была моя одежда, в которой я пришла в Сильванор. Выстиранная, высушенная и аккуратно сложенная: куртка, джинсы, толстовка, носки.

– Дориан велел, – сказала пикси, протягивая стопку с одеждой. – Сказал, что в платье по лесу не набегаешься.

Я усмехнулась и кивнула, быстро переоделась, зашнуровала ботинки, пристегнула к поясу клинок. Лук – на плечо, колчан – за спину. Рюкзак – на плечи.

Тисль стояла в стороне и смотрела на меня огромными глазами.

– Ты вернёшься? – спросила она тихо. – А то я к тебе уже привыкла, не хочется отпускать.

– Вернусь, – сказала я. – Обещаю.

Она кивнула и вдруг подбежала, схватила меня за руку своими крошечными ладошками.

– Будь осторожна, – прошептала она. – В лесу сейчас неспокойно. Двор Ледяных Слёз не любит чужаков. Особенно смертных, как ты.

– Хорошо, – я сжала её пальчики. – Но мне очень нужно туда попасть.

Пикси отпустила руку и отступила на шаг.

– Лин, – голос Дориана донёсся откуда-то снизу. – Мы уходим.

Пикси вздохнула и поправила колпачок.

А я, неожиданно для себя самой, наклонилась и обняла её, затем повернулась и начала спускаться по лестнице.

Дориан ждал внизу, у двери. В одной руке он держал чёрный, струящийся плащ, в другой – длинный свёрток.

– Это тебе, – сказал он, протягивая мне свёрток.

Я развернула ткань. Внутри оказались белые стрелы. Древки были покрыты рунами, вырезанными с такой тонкостью, что они казались живыми.

– Стрелы? – удивилась я.

– С клыками той твари вместо наконечника, – поправил Дориан. – И пропитанные её кровью. Они пробьют любую защиту. Используй, если будет безвыходное положение.

Я подняла на него глаза. Его лицо было спокойным и холодным, таким же, как всегда.

– Спасибо, – сказала я.

– Не благодари, – повторил он. – Это не подарок. Это инвестиция.

– Во что?

– В твоё возвращение, – ответил он и толкнул дверь. – Пора.

Я шагнула за ним из живого тепла дома в холодный, враждебный лес и замерла на пороге, вцепившись в лямку рюкзака. Сердце пропустило удар.

У входа ждали волки.

Два огромных белых зверя стояли на поляне перед домом, и в полумраке их шерсть светилась холодным, лунным светом, будто они были сотканы из снега и звёзд.

Один высокий, с широкой грудью и лапами, которые могли раздавить меня или переломать все кости одним ударом. Второй – помельче, но не менее внушительный, с длинной мордой и янтарными глазами, которые смотрели на меня без всякого интереса, как на какое-то дерево, или пенёк.

– Это кто? – голос у меня сел. – Волки?

Дориан уже спустился с крыльца и теперь стоял рядом с огромным зверем, положив руку ему на загривок.

– Это Фенрис и Скади, – сказал Дориан. – Они довезут нас до границы леса.

– Мы поедем на волках? – переспросила я, чтобы убедиться, что не ослышалась.

– Ты поедешь на Скади, – подтвердил Дориан. – Фенрис слишком тяжёл для тебя, и слишком своенравен.

Скади повернула ко мне морду, и её янтарные глаза скользнули по моему лицу.

– Она меня не съест? – спросила я.

Дориан усмехнулся:

– Если я прикажу не есть – не съест, – ответил он. – Если я скажу принести тебя в зубах – принесёт. Не переживай. Она умнее тебя.

– Спасибо за комплимент, – буркнула я и сделала шаг вперёд.

Скади не двинулась, только повела ухом, наблюдая за мной. Я протянула руку, давая ей понюхать, как делают с обычными собаками.

Волчица фыркнула. Облачко пара вырвалось из её ноздрей, и я почувствовала морозный запах, чистый, как свежевыпавший снег.

Тогда я осмелела и осторожно погладила Скади по загривку. Шерсть оказалась жёсткой, но на удивление тёплой для существа, которое выглядело так, будто только что вышло из снежной бури. Волчица глубоко, по-человечьи вздохнула и чуть склонила голову, позволяя мне подойти ближе.

– Забирайся, – сказал Дориан. – Она ляжет, чтобы тебе было удобнее.

Скади послушно опустилась на передние лапы, потом на задние, и я прикинула, что волчица размером с пони. Широкая спина, густая шерсть, в которой можно утонуть. Я перекинула ногу, устроилась поудобнее, вцепилась пальцами в жёсткую белую шерсть.

– Держись крепче, – предупредил Дориан. – Она бегает быстрее, чем ты думаешь.

Фенрис уже стоял рядом, и Дориан легко, одним движением, взлетел ему на спину. Волк даже не шелохнулся, только повернул голову и посмотрел на меня своими ледяными глазами.

– Не смотри ему в глаза, – тихо сказал Дориан. – Фенрис этого не любит.

Я поспешно перевела взгляд на загривок Скади. Волчица поднялась, и я ощутила, как подо мной перекатываются мощные мышцы.

Дориан уже развернул Фенриса к лесу. Его серебряные волосы струились по спине, смешиваясь с белой шерстью волка, и я не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

– Дорога займёт пару дней, держись рядом, и не отставай.

Он негромко свистнул, и Фенрис рванул с места так, что серебристая пыль взметнулась в воздух. Скади понеслась следом, и я едва успела вцепиться в её шерсть, чтобы не упасть.

Лес понёсся навстречу, и я обмерла от страха, каждую секунду ожидая, что не удержусь и полечу кубарем.

Волки бежали мягко и бесшумно, будто не касаясь земли, ветки словно расступались, давая нам проход.

Я смотрела Дориану в спину, он сидел на Фенрисе легко, свободно, будто всю жизнь только тем и занимался, что скакал на волках.

Скади бежала ровно, и охвативший меня страх постепенно начал отпускать.

В ушах свистел ветер, но холодно не было, и я чувствовала, что это из-за того, что от волчицы исходит тепло.

– Держись! – крикнул Дориан, не оборачиваясь.

Фенрис прыгнул.

Скади прыгнула следом, и я зажмурилась, чувствуя, как подо мной разверзается пропасть. Но падения не было. Только ветер, только белый свет, только бесконечное движение вперёд.

Когда я открыла глаза, лес изменился.

Деревья стали выше, стволы тоньше, кора на них была белой, как кость, а ветви тянулись вверх, сплетаясь в причудливые арки. На ветвях висел иней, сверкающий тысячами разноцветных огней.

Я стиснула пальцы в шерсти Скади и пообещала себе, что не отступлю, что справлюсь, что бы ни ждало меня впереди.

Глава 11

Глава 11

Белые стволы деревьев мелькали перед глазами, сливаясь в сплошную стену. Я уже перестала отсчитывать время, растворившись в мерном беге Скади, в тепле, исходящем от её могучего тела, в ветре, который леденил щёки, но не проникал под одежду.

Дориан держался чуть впереди, серебряные волосы развевались на ветру, сливаясь со шкурой волка. Фенрис двигался с грацией живого клинка, каждый мускул под белой шкурой играл смертоносной силой. Я смотрела на них и не могла отделаться от мысли, что они единое целое: зверь и всадник, сотканные из лунного света.

Солнце уже начало клониться к закату, когда Дориан поднял руку. Фенрис замедлил бег, переходя на шаг, и Скади послушно сбавила скорость следом за ним.

– Здесь сделаем привал, – голос Дориана прозвучал негромко, но в лесной тишине разнёсся отчётливо.

Мы выбрались на небольшую поляну, окружённую с трёх сторон деревьями. С четвёртой стороны открывался обрыв, и оттуда тянуло холодом и сыростью. Дориан легко спрыгнул со спины Фенриса, и я попыталась повторить его движение, но ноги затекли, и я съехала по боку Скади, едва не растянувшись на земле.

– Изящно, – прокомментировал Дориан, даже не обернувшись.

– Заткнись, – буркнула я себе под нос, пытаясь устоять на ногах и отряхивая джинсы.

Он усмехнулся, а Скади ткнулась мордой мне в плечо, едва не сбив с ног, и я не поняла, волчица таким образом утешает меня, или насмехается с ним на пару.

Фенрис улёгся на краю поляны, положив голову на лапы, и смотрел на нас своими янтарными глазами. Дориан отошёл к обрыву, остановился на самом краю, и я заметила, как воздух вокруг него задрожал. Тонкое, едва уловимое движение, и от его пальцев потянулись серебристые нити, сплетаясь в причудливый узор.

– Что ты делаешь? – спросила я, подходя ближе.

– Ставлю полог, – ответил он, не оборачиваясь. – В этих лесах лучше не оставлять следы, а уж тем более не привлекать внимание.

Нити сомкнулись над поляной полупрозрачным куполом, и шумы леса стихли, превратившись в едва слышный шепот.

– Никто не увидит и не услышит нас до рассвета, – пояснил Дориан. – Если, конечно, мы сами не обнаружим своего присутствия.

Я сбросила рюкзак на землю и опустилась рядом, массируя затекшие ноги. Скади подошла и улеглась у меня за спиной, создавая живое, тёплое кресло. Я откинулась на её бок и невольно зажмурилась от удовольствия, сама поражаясь своей смелости.

– Долго нам ещё ехать? – спросила я, глядя на Дориана, который стоял у кострища, оставшегося от прежних путников.

– Если не встретим препятствий – завтра к полудню будем на границе Двора Ледяных Слёз, – ответил он. В его руках уже был кремень, и через несколько ударов в сухой траве затлел огонёк.

Я смотрела, как Дориан разжигает костёр, и удивлялась, как выверено каждое его движение. Даже на привале, он оставался собранным, как перед битвой.

– Дориан, – позвала я, когда пламя разгорелось, отбрасывая на его лицо танцующие тени. – Расскажи мне о Дворе Ледяных Слёз.

Он поднял на меня глаза, и в их серебристой глубине промелькнуло что-то, похожее на удивление:

– Ты не знаешь, куда едешь? – спросил он, подбрасывая ветки в огонь.

– Хочу знать, во что ввязываюсь, – поправила я.

Дориан сел напротив, скрестив ноги, и на его губах появилась полуулыбка, которая сделала его невероятно красивое лицо по-человечески добродушным.

– Двор Ледяных или Застывших Слёз, – начал он, – Самый северный из всех дворов, там всё время зима, а солнце показывается очень редко.

– Звучит уныло, – заметила я.

– Ну, почему же уныло, – покачал головой Дориан. – Это величественно и прекрасно. Представь себе горы из чистого льда, которые уходят в небо так высоко, что вершины теряются среди звёзд. Представь замки, вырезанные в вечной мерзлоте, которые светятся изнутри холодным синим огнём. Представь существ, которые не знают тепла и не стремятся к нему, потому что их кровь – это жидкий лёд, а дыхание способно создать снежную бурю.

Я поёжилась, хотя от костра и от спины Скади исходило приятное тепло.

– Даже если я замёрзну насмерть, я всё равно должна туда пойти.

Дориан посмотрел на меня долгим взглядом:

– Ты так и не сказала зачем туда идёшь.

– А что насчёт Двора? – перевела я разговор, не желая отвечать на его вопрос и возвращаясь к прежней теме. – Кто им правит?

– Ниэлла, королева Мёртвой луны, – в голосе Дориана прозвучало уважение, смешанное с осторожностью. – Она старше, чем все Высшие Правители остальных дворов вместе взятых. Некоторые говорят, что она помнит времена первых фэйри.

– Старая и злая? – уточнила я. – Как в сказках?

– В сказках всегда всё просто, – усмехнулся Дориан. – Ниэлла не злая. Она холодная и смотрит на мир не как на место, где есть добро и зло, а как на шахматную доску, где есть только фигуры и ходы. И она никогда не делает ни одного лишнего движения, или неправильного хода.

– Зачем ты помогаешь мне? – спросила я то, что вертелось на языке с самого утра. – Ты говорил про инвестицию в моё возвращение, но это не ответ.

Дориан наклонил голову, и в отсветах костра его лицо стало похожим на маску из полированного серебра.

– У каждого из нас есть свой счёт к Ниэлле, – сказал он после долгой паузы. – У кого-то – старые обиды, у кого-то – неоплаченные долги. У меня – и то, и другое.

– И ты хочешь использовать меня как оружие? – в моём голосе прозвучала горечь. – Смертную девчонку против древней королевы?

– Нет, – Дориан покачал головой. – Я хочу использовать тебя как ключ, а не оружие. Оружие ломается, тупится, его можно отнять, но если ты сможешь войти туда, куда другим вход запрещён, возможно, я наконец узнаю, что она задумала. Ты ведь идёшь во Двор Ледяных Слёз не просто так? Я же прав? У тебя должна быть на это очень веская причина.

– Спасибо за заботу, – буркнула я.

– Не за что, – его губы дрогнули в улыбке.

Я фыркнула, и Скади снова ткнулась мордой мне в плечо, словно одобряя моё возмущение. Фенрис поднял голову, посмотрел на нас и снова уронил её на лапы, всем своим видом показывая, что человеческие разговоры его не интересуют.

– Расскажи о других дворах, – попросила я. – Тисль говорила, что их семь.

– Семь, – кивнул Дориан. – Каждый из них носит имя своей стихии.

Он подбросил ветку в костёр, и пламя взметнулось ввысь. Я сидела напротив, подобрав под себя ноги, и смотрела на него, боясь пропустить хоть слово.

– Тот, куда ты идёшь, – это Зимний двор. Один из сезонных. – Дориан провёл пальцем по воздуху, и в отсветах костра я увидела, как за его рукой тянется тонкая серебряная нить. Она замерцала, рассыпалась на семь лучей, и каждый загорелся своим цветом. – Сезонные дворы правят временами года. Весна, Лето, Осень, Зима. И есть ещё три. Двор Ночи, Двор Дня и Двор Рассвета.

– А ты из какого Двора?

– Я принадлежу Осеннему Двору. Настоящее имя – Червонный Двор, – ответил он, и серебряная нить, тянущаяся к нему, вспыхнула тёмным золотом. – Двор Золотой Короны. Мы храним память о том, что уходит. О листьях, что опадают, но помнят форму дерева. О мудрости, которая приходит с увяданием.

– Звучит грустно.

– Я бы так не сказал. Зимний двор, куда ты идёшь, называется Двором Ледяных или Застывших Слёз, – продолжил он. – Или Серебряной Обителью. Они хранят тишину и чистоту. И холод, который убивает всё живое, но сохраняет его нетленным.

Я передёрнула плечами. Слишком хорошо это описывало ледяной цветок, который остался после того, как похитили Кая. Серебристый рисунок до сих пор не исчез с моей ладони, и я начинала думать, что может он послужит мне пропуском в Двор Застывших Слёз.

– А остальные? – спросила я, чтобы отвлечься.

– Весенний двор – Двор Цветущих Туманов, – нить вспыхнула нежно-зелёным, но в этой зелени мне почудилась не трава, а что-то обманчивое, скользкое, похожее на змею или жабу. – Они самые опасные из сезонных. Улыбаются тебе в лицо, а сами плетут сети за спиной. Их мягкость – это ловушка.

– Летний двор – Двор Золотого Солнцестояния, – золотая нить загорелась ярко, почти ослепительно. – Жар, страсть, изобилие. Они не прячут своих намерений. Если ненавидят – сожгут дотла. Если любят – сгорят сами.

Дориан замолчал, глядя на три оставшихся луча. Они горели не так ярко, но цвет был насыщеннее.

– Двор Ночи, – сказал он, и синий луч потемнел, становясь почти чёрным. – Обсидиановая Цитадель. Они хранят тайны, которые не выносят света. И умеют заглядывать в чужие души так глубоко, что ты сам перестаёшь понимать, где твои мысли, а где – их.

Я невольно поёжилась.

– Двор Дня – Сияющий Двор, – серебряный луч вспыхнул белым, чистым цветом. – Они хранят знания и правду. Но правда, которую они хранят, может быть страшнее любой лжи. И они не прощают тех, кто лезет в их тайны без спроса.

Оставался последний луч. Розовый, мягкий, почти невесомый.

– И Двор Рассвета, – тихо сказал Дориан. – Жемчужная Гавань. Они самые молодые из всех. И самые хрупкие. Исцеление, надежда, возрождение. Война обходит их стороной. Но и они не вмешиваются в войны других.

Нить погасла, и под куполом остался только огонь и тени.

– А почему ты живёшь в лесу, а не в своём Дворе?

Дориан надолго замолчал.

Дорогие читатели!

Предлагаю вам следующую увлекательную историю нашего литмрба "Миры Грёз и Туманов"

Фиона Сталь

Глава 12

Глава 12

– А почему ты живёшь в лесу, а не в своём Дворе?

Дориан надолго замолчал.

В костре треснуло сухое полено, искры взлетели к пологу и замерли там, не в силах пробить невидимую преграду.

– Мой дом здесь, – сказал он наконец. – а ещё есть долги, которые я плачу.

Я хотела спросить что произошло, но выражение лица Дориана меня остановило. Серебряные глаза смотрели на огонь, и мне показалось, что я вижу в них затаённую боль.

– Это долгая история, – сказал он, словно прочитав мои мысли. – И не для ночного костра.

– Тогда расскажи, что меня ждёт во Дворе Ледяных Слёз, – я постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, хотя чувствовала я себя не очень уверенно.

Дориан перевёл на меня взгляд, и я снова увидела в его глазах холодную отстранённость.

– Для начала ты должна постараться не умереть, – произнёс он, а меня от его слов прошиб холодный пот. – Двор Ледяных Слёз не прощает ошибок. И если ты сделаешь что-то неправильно, то станешь частью их садов.

– Как это? – переспросила я, не понимая.

– В Зимнем дворе есть Ледяные сады, – пояснил Дориан. – В них стоят статуи тех, кто совершил ошибку. Их заморозили живьём и оставили среди деревьев, как украшения. Они всё видят, всё слышат, но не могут двинуться, наказание длится до тех пор, пока королева не решит, что они достаточно настрадались.

По моей спине пробежал холод, и даже тепло Скади не могло его прогнать.

– Ты меня пугаешь, – призналась я.

– Я тебя предупреждаю, – поправил Дориан. – Это разные вещи.

Мы замолчали. Костер потрескивал, и тени плясали по поляне, превращаясь в причудливые фигуры. Скади за моей спиной дышала ровно и глубоко.

– Лин, – голос Дориана прозвучал мягче, чем обычно, и я подняла на него глаза. – Что за паршивое имя! – воскликнул он с досадой. – Может скажешь, как тебя зовут на самом деле?

– Чтобы ты завладел моей душой?

– Что? – Дориан расхохотался. – Это кто наговорил тебе подобных небылиц?

– Кто надо, тот и наговорил, – я недовольно нахмурилась.

– Я могу опоить тебя, подчинить своей воле и заставить делать то, что мне заблагорассудится, могу просто убить. Но для чего, во имя всех богов, мне твоя душа? Что я буду с ней делать?

Я почувствовала себя последней идиоткой. Этот фэйри спас мне жизнь, привёл в свой дом, накормил, обогрел, ни разу не обидел, теперь тратит время, чтобы проводить куда мне нужно, охраняет, даже предоставил волков вместо транспорта, а я боюсь сказать ему своё имя.

– Элоди, – выпалила я, решившись.

– Элоди, – мягко повторил Дориан. – Красиво, и очень тебе подходит. И не бойся, никто не заберёт твою душу только потому что ты назвала своё имя.

Дориан подтянул к себе кожаный мешок, развязал тесёмки, достал плоскую деревянную коробочку, напоминающую контейнер, и откинул крышку.

Внутри оказались круглые, румяные лепёшки, посыпанные чем-то золотистым.

– Тисль напекла в дорогу, – сказал Дориан, протягивая коробочку мне. – Сказала, что смертная без еды долго не протянет.

Я взяла лепёшку. Она была тёплой, будто её только что достали из печи.

Он снова полез в свой мешок, вытащил из него маленький глиняный горшочек, запечатанный воском, и сверток, замотанный в шуршащую бумагу.

Сковырнул восковую пробку и над поляной поплыл аромат мёда и луговых трав.

Дориан поставил его рядом со мной, и развернул бумагу. Внутри оказался плотный, тёмный хлеб, нарезанный толстыми ломтями, и кусочки вяленого мяса, нанизанные на деревянные спицы, как на маленькие шампура.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбке.

– У нас не принято благодарить, пора бы уже запомнить, разве пикси тебя не предупредила? – в голосе Дориана сквозило такое пренебрежение, что у меня сжалось всё внутри, но потом он добавил:

– Тисль пригрозила, что если я дам тебе умереть с голоду, то ближайшие сто лет не видать мне лунного нектара, как своих ушей.

Я невольно глянула на острые, с лёгким пушком на кончиках, уши Дориана и мне безумно захотелось их потрогать.

Потом представила крошечную Тисль, которая грозит кулачком высокому, холодному фэйри, а он это терпит, и расхохоталась.

– Она заботится о тебе, – сказала я, отсмеявшись.

– Она заботится о том, чтобы у неё был дом, – поправил Дориан. – Но, возможно, ей небезразлично, кто в этом доме живёт.

Я отломила кусочек хлеба и макнула его в мёд. Хлеб был плотным, с ореховой крошкой, и мёд обволакивал его густой сладостью. Вяленое мясо оказалось солоноватым и пряным; я не смогла определить, что это за животное, но на вкус мясо напоминало оленину, только было намного нежнее.

Я прожевала и опять посмотрела на Дориана. Серебряные волосы мерцали в свете костра, прекрасное и чужое лицо, так похожее на человеческое, но совершенно иное, и в глазах кружится метель.

– Ты давно живёшь в этом лесу?

– Давно, – он не стал уточнять.

– И никогда не хотел уйти отсюда? Переселиться в какой-нибудь Двор? Поближе к другим фэйри?

Мне казалось, что он должен чувствовать себя очень одиноким.

– Уходить некуда, – ответил он. – Лес – это всё, что у меня есть. Когда-то я был другим, но это было очень давно.

Я хотела спросить что же произошло, но передумала. Не потому что боялась его реакции на расспросы, просто поняла, что некоторые ответы лучше не знать, по крайней мере сейчас.

Я доела, вытерла пальцы о тряпицу и откинулась на бок волчицы. Скади вздохнула во сне, и её тёплое дыхание коснулось моей руки.

– Спасибо, – сказала я, и Дориан кивнул, принимая мои слова благодарности без прошлой колкости.

– Отдыхай, – сказал он, поднимаясь. – Я посторожу. Утром выезжаем на рассвете.

– Ты не будешь спать? – спросила я, глядя, как он отходит к краю поляны.

– Мне нужно меньше сна, чем тебе, – ответил Дориан, не оборачиваясь.

Он остановился у дерева на краю поляны, и я видела, как его силуэт растворяется в полумраке. Только серебристые волосы светились в темноте, похожие на лунный свет.

Я легла, устраиваясь около тёплого бока Скади, и волчица накрыла меня хвостом, создавая живой кокон из тепла и шерсти. Фенрис смотрел в темноту, и я поняла, что он не спит, охраняя нас, так же как и Дориан, и готов в любой момент броситься на защиту.

– Дориан, – всё таки не выдержала я, уже чувствуя, как сон затягивает меня в свою вязкую глубину.

– Что?

– Ты сказал, что у тебя есть к Ниэлле счёт, – прошептала я. – Что она сделала?

Тишина длилась так долго, что я уже подумала, что он не ответит. Но из темноты донёсся негромкий голос:

– Она забрала у меня то, что нельзя заменить. А теперь спи. Завтра будет долгий и тяжёлый день.

Я хотела спросить, что именно она забрала, но глаза уже закрывались, и мысли путались, как нити в тёмном клубке. Последнее, что я запомнила, это серебристый свет его волос и янтарные глаза Фенриса.

Скади опять вздохнула, и я провалилась в сон, где не было ни ледяных садов, ни древних королев, ни белых волков, мчащихся сквозь ночь. Там был только Кай, он смотрел не отрывая глаз, и его губы шептали: «Найди меня».

Я проснулась от того, что Скади встала, и я скатилась на землю. Волчица потянулась, зевнула, и я села, протирая глаза.

На поляне было серо, и только костер всё ещё горел, не желая сдаваться утренней сырости. Дориан сидел на краю поляны там же, где я видела его в последний раз.

– Проснулась, – сказал он, не поднимая головы. – Хорошо. Позавтракаем и двинемся.

Я посмотрела на небо. Сквозь полог пробивался мутный рассвет, и где-то далеко, на востоке, небо было розовым.

– Ты не спал всю ночь?

Дориан глянул на меня, и я увидела, что метель в его глазах не утихла, но стала немного спокойнее, будто буря улеглась, оставив после себя чистый, прозрачный лёд.

– Спал, – ответил он. – Мы с Фенрисом сторожили по очереди.

Он направился к костру, достал из котомки оставшееся мясо и лепёшки.

– Ешь, – приказал он, протягивая мне еду и флягу с водой.

Я с благодарностью приняла и сделала глоток. Вода была холодной и чистой, с лёгким привкусом хвои.

Мы ели молча, и только волки иногда поднимали головы, прислушиваясь к звукам леса, которые стали просачиваться сквозь полог.

– Сейчас снимаю защиту, – предупредил он. – Дальше идём без остановок.

Я кивнула, допивая воду, и встала, отряхивая с джинсов прилипшие травинки. Скади уже ждала, опустившись на передние лапы, чтобы мне было легче взобраться. Я залезла на волчицу, пристроив рюкзак и лук со стрелами за спину.

Дориан, уже сидящий верхом, щёлкнул пальцами, и полог исчез, впуская на поляну утренний лес, полный шорохов и звуков. Фенрис рванул вперёд, Скади понеслась за ним, и я вцепилась в её шерсть, чувствуя, как в лицо бьёт ветер.Дорогие читатели!Представляю вам следующую историю про фэйри нашего литмоба "Миры Грёз и Туманов"