Текст книги "Не водись с фэйри. Оковы любви (СИ)"

Автор книги: Елена Кара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5.

Глава 5.

Мы ехали к Чертовому Пальцу на старом пикапе дяди уже минут сорок.

Машина тряслась по разбитой грунтовке, подпрыгивала на ямах, рычала двигателем, будто тоже не хотела ехать в это проклятое место. Я сидела рядом с дядей, вцепившись в рюкзак, и смотрела в окно. Лес редел, сменялся каменистыми пустошами, а впереди уже вырастала огромная чёрная скала, рассекающая небо, как кинжал.

– Дальше не проеду, – сказал дядя, останавливая пикап у последних деревьев. – Тропа начинается вон там, за тем валуном. Часа два ходу, если не сбавлять темп, и ты будешь на вершине.

Я кивнула и вылезла из машины.

Рюкзак рванул плечи вниз, будто хотел приковать меня к земле. Он был слишком тяжёлый. Я закинула лук за спину, поправила колчан со стрелами, тронула рукоять длинного клинка на поясе. Дядя наточил его до остроты бритвы.

Рябиновые стрелы в колчане пополам с обычными. Они отличались по цвету оперения: обычные с серым, рябиновые с белым, и с вырезанными на древках рунами, которые дядя наносил весь вечер, бормоча что-то себе под нос.

В силу рун я верила мало, но раз дяде так спокойнее, то я не возражала.

– Элоди, – дядя Гаррет стоял у капота. – Будь осторожна. Помни всё, что я говорил. Не называй имя. Не заключай сделок. Ничего не бери из их рук, даже если кажется, что это подарок. И…

– Я помню, – перебила я и голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала. – Не переживай за меня, я справлюсь.

Он долго смотрел на меня, потом шагнул вперёд и крепко, по-медвежьи, обнял, так, что хрустнули кости.

– Прости меня, – прошептал он мне в макушку. – Прости, что не уберёг, что не могу пойти с тобой. Из-за ноги я буду только обузой. Не убежать ни смогу, ни дойти хоть сколько-нибудь далеко.

Я кивнула, высвободилась из его объятий, поправила лямки рюкзака и пошла вперёд по горной тропинке.

Я не оборачивалась. Слышала, как за спиной чихнул двигатель пикапа, как зашуршал гравий под колёсами машины. Дядя решил уехать, видимо у него не было сил смотреть, как я исчезаю в тумане.

Я шла ровно, с прямой спиной, делая вид, что всё хорошо, на тот случай, если он меня всё ещё видит. Что рюкзак не весит тонну, что лямки не впиваются в плечи до синяков, что лук не бьёт по спине на каждом шагу.

Как только тропа скрыла меня от дороги, я остановилась.

Рюкзак полетел на землю. Я опустилась рядом на корточки, пытаясь отдышаться. Голова кружилась, в глазах потемнело. Я смотрела на эту чёртову гору снаряжения и понимала: с таким грузом я далеко не уйду. Максимум – час, и свалюсь замертво.

Но выбора не было.

Я мысленно перебрала вещи: палатка, спальник, коврик, бурдюк, котелок, еда, немного воды, аптечка, тёплая одежда, верёвка, нож, фонарик, спички, стрелы, клинок, лук. Всё нужное. Всё жизненно важное. Всё, без чего я могу сдохнуть в Сильваноре в первую же ночь.

Я стиснула зубы, закинула рюкзак обратно на плечи и пошла дальше.

Шаг за шагом. Метр за метром. Я перестала думать о весе, перестала считать минуты, просто ставила одну ногу за другой, смотрела на тропу и дышала, как паровоз. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Не знаю, сколько я так шла, но показалось, что целую вечность.

Тропа становилась круче, камни – острее. Я цеплялась руками за выступы, скользила подошвами по осыпям, материлась сквозь зубы, но лезла вверх. Рюкзак тянул назад, хотел сорвать меня со скалы, сбросить вниз, размазать по камням.

Я не сдавалась.

Чёртов Палец постепенно вырастал передо мной.

Чёрная скала, уходящая в небо, у подножия клубится густой туман. Такой белый и неестественный, что мне стало жутко. Он не стелился по земле, а стоял стеной, ровной и прямой, как граница между мирами.

Я спустилась с последнего валуна, и ноги утонули в белой мгле по щиколотку.

Сразу стало жутко холодно.

Озноб пробрал до костей, хотя куртка была непромокаемой, а под ней – термобельё.

Я сделала шаг.

Второй.

Туман сгущался, поднимался выше, к коленям, к поясу, к груди. Я почти ничего не видела, только чёрную стену скалы перед собой. Где проход? Где его искать?

Я шла вдоль скалы, ощупывала камни руками, искала расщелину, пещеру, хоть что-то. Рюкзак тянул плечи, ноги подкашивались, но я не останавливалась.

В какой-то момент туман передо мной дрогнул, пошёл рябью, и сквозь белую стену проступил лес.

Я шагнула вперёд, туман качнулся, схлопнулся за моей спиной, и мира позади не стало.

Я резко обернулась: там, где только что была скала, теперь тянулась бесконечная стена леса.

Дороги назад больше не было.

Даже когда плотный, как саван, туман сомкнулся за спиной. Даже когда Чёртов Палец исчез, стёрся с лица земли, будто его никогда и не существовало. Даже когда под ногами вместо камня захлюпала влажная, пахнущая гнилью почва, я всё ещё ждала, что морок спадет, и до последнего момента не верила, что попаду в волшебный мир.

Но морок не спадал, а я оказалась посреди лесной чащи.

Деревья уходили ввысь так высоко, что терялись в серой мгле, некоторые были толстые, в несколько обхватов, некоторые тонкие и гибкие, как лианы, но стволы всех светились слабым голубоватым сиянием. Переливающийся серебром мох покрывал кору, свисал космами с ветвей, и во всём этом было что-то величественное, древнее, что-то, что существовало задолго до того, как первые люди ступили на землю.

От увиденного у меня захватило дух, я сделала один шаг, затем второй.

Ни звука, ни ветра, ни птиц, лишь шорох листьев, которые казалось вопрошали зачем я сюда заявилась, да мое собственное дыхание, которое казалось слишком громким для этого места.

Сердце забилось быстрее, я поправила лямки рюкзака и тронула рукоять клинка на поясе. Рябиновые стрелы в колчане тихо звенели в такт шагам, белое оперение вперемешку с серым. Пальцы сами проверили тетиву лука. Всё на месте, и надо идти вперёд.

Я пошла туда, куда вел компас, показывающий ровно на север, к Двору Ледяных Слёз.

Сквозь кроны деревьев не было видно ни звёзд, ни луны, казалось, что тут вечные сумерки, насыщенные синевой и серебром. Глаза начали болеть от света и напряжения, от того, что приходилось всматриваться в каждую тень. Каждый момент я ожидала, что из-за деревьев вот-вот выступит кто-то, или что-то.

Несмотря на тишину, лес жил своей жизнью. Деревья шевелились, когда я отводила взгляд. Выступающие на поверхность, корни переползали с места на место, словно прокладывая новые пути. В глубине, между стволами, мелькали тени, и было непонятно что это – реальные существа, или только игра моего воображения.

Я сжимала клинок и шла дальше.

Ноги гудели, рюкзак казался всё тяжелее с каждым пройденным шагом, лямки впивались в плечи, и я чувствовала, что там уже образовались синяки.

Совершенно выбившись из сил, я остановилась у большого валуна, поросшего светящимся мхом, скинула свою неподъёмную ношу на землю и достала бутылку с водой.

Я взяла только полтора литра воды, от которой осталось меньше половины, и ещё у меня с собой был пустой бурдюк, купленный в том же магазине, что и рюкзак.

Мне не хотелось тащить ещё и воду в довершение к общему грузу, я надеялась найти источник на месте.

Немного передохнув, я закинула рюкзак за спину, заставила себя подняться и пошла дальше, прислушиваясь к лесу и коря себя за непредусмотрительность.

Это же надо быть такой наивной. Вот где я теперь должна отыскать источник с водой?

Удивительно, но мне повезло, и вскоре я услышала едва различимое журчание. Обрадовавшись, я свернула с намеченного пути и двинулась на звук, держа руку на рукоятке клинка и готовая к любой опасности, помня о том, что возле водопоя обычно бывают звери, пришедшие уттлить жажду.

Ручей оказался небольшим, но быстрым. Вода в нем была прозрачной, а на дне перекатывались камешки, светящиеся тем же голубоватым светом, что и кора деревьев. Я достала пустой бурдюк и погрузила его в воду, от которой исходил тонкий аромат. Пахло свежестью и чем-то неуловимо сладким, похожим на мёд или цветочную пыльцу.

Набрав воды, я заткнула бурдюк пробкой и уже собралась идти дальше, как раздался треск веток и утробное рычание, от которого в жилах застыла кровь, а руки рванули лук раньше, чем мозг успел дать команду.

Я резко обернулась и выстрелила даже не понимая до конца, что на меня несётся.

Тварь вылетела из-за деревьев, и мне повезло, что нас разделяла поляна, если бы гадина выскочила из кустов, я бы не успела шевельнуть даже пальцем.

Первая стрела вонзилась ей в грудь, отчего тварь только взвыла и ускорилась.

Она была огромная, лохматая и размером с медведя, но медведем там и не пахло. Вытянутая, словно лисья морда, пасть полная желтых клыков, с которых капала слюна, прожигающая дымящиеся дыры в лесной подстилке. Глаза горели желтым огнем. Они были совершенно разумные, и безумно страшные.

“Низший фэйри”, – я вспомнила предупреждения дяди, и все внутри оборвалось.

Я выстрелила ещё раз. Вторая стрела попала в шею. Черная кровь брызнула, но тварь только мотнула башкой и прыгнула.

Я ушла перекатом в сторону на одном инстинкте, тело сработало быстрее, чем я успела сообразить, что надо делать. Когти полоснули по куртке, распарывая ткань, кожу и мой бок, из раны тут же хлынула кровь, заливая бедро.

Я вскочила и рванула в лес. Глупо, но единственное, о чем я успела подумать, это о том, что все мои вещи остались у ручья. Всё, что я так тщательно собирала, а потом тащила на себе.

Но если я сейчас не убегу, вещи мне уже больше никогда не понадобятся.

Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, лямка колчана впилась в плечо. Я не разбирала дороги, просто неслась вперед, туда, где деревья росли чаще, надеясь, что тварь застрянет между стволами.

Не застряла. Она ломилась следом, снося всё на своем пути. Я слышала ее дыхание за спиной слишком близко и слишком громко. Слышала, как чвакает земля под ее лапами. Она догоняла.

Я петляла между деревьями, прыгала через поваленные стволы, скатывалась в овраги и карабкалась наверх на четвереньках. Тварь не отставала. Она даже не пыталась сократить расстояние, просто бежала следом, и когда я оборачивалась, то видела в её глазах предвкушение.

Она играла со мной, как кошка с мышью. Наслаждалась моим ужасом, моим отчаянием, моими тщетными попытками спастись.

Ненависть захлестнула в груди горячей волной. Легкие горели, ноги подкашивались, перед глазами плыли черные пятна. Я не знала, сколько прошло времени – минута? Пять? Час? В этом проклятом лесу время текло иначе, растягивалось, как резина, и каждая секунда погони длилась вечность.

Я вылетела на поляну и поняла, что это конец, сил бежать дальше просто не осталось.

Я развернулась, выхватывая клинок и выпуская из пальцев лук, с ним в ближнем бою делать нечего. Встала в стойку, сжимая рукоять и стала ждать.

Тварь вышла из-за деревьев медленно, смакуя момент. Грудь была залита черной кровью, но чувствовала, она не злится, в её безумном оскале мне виделась улыбка.

От ужаса, я содрогнулась всем телом.

Тварь подходила всё ближе, и я сжимала клинок так, что побелели костяшки пальцев.

– Кай, – прошептала я одними губами. – Прости.

Тварь прыгнула.

Я даже клинок поднять не успела. Огромная туша навалилась сверху, прижала меня к земле когтистой лапой, и я услышала хруст собственных рёбер.

Воздух вышибло из легких с одного удара. Я смотрела в оскаленную пасть, и слюна твари капала мне прямо на лицо, обжигая кожу.

Желтые глаза горели в темноте, в них плескался голод и предвкушение. Она склонилась ниже, обдав меня смрадным дыханием, и наслаждалась. Ей нравилось, как я дрожу. Нравилось, как схожу с ума от ужаса. В ее глазах читалась издёвка, она всё понимала.

– Кай, – повторила я одними губами.

Тварь разинула пасть, намереваясь впиться мне в лицо...

А потом её голова отделилась от тела.

Я не сразу поняла, что произошло. Огромная туша рухнула, придавив меня к земле ещё сильнее, обдав фонтаном чёрной крови. Я лежала, не в силах пошевелиться, смотрела, как тело дёргается в предсмертных конвульсиях, и не могла вдохнуть.

– Любопытно.

Голос прозвучал откуда-то сверху. Холодный, с вибрацией, отозвавшейся где-то в основании черепа.

– Смертная в Запретном лесу одна. – Пауза. – И, как ни странно, до сих пор живая.

Глава 6.

Глава 6.

Дориан спас меня, убив тварь, а потом просто пошёл вперёд и даже не обернулся, чтобы проверить, иду ли я за ним. Он просто зашагал между светящихся стволов, и его серебряные волосы струились по спине, будто жидкий свет, или будто расплавленные звёзды.

Я смотрела ему в спину, и ноги сами несли меня следом, потому что выбора не было.

Теперь я шагала налегке, и идти стало намного легче.

Рюкзак остался у ручья, там где я его бросила, когда на меня напала тварь. Вся моя еда, все тёплые вещи, аптечка, палатка, всё, что я так тщательно собирала, готовясь к походу, осталось брошено под кустом, чтобы сгнить в чужом, враждебном лесу.

– Мои вещи, – выдохнула я ему в спину. Голос прозвучал глухо, будто лес съедал звуки. – Я всё бросила. Рюкзак. Бурдюк с водой, который только что наполнила. Всё.

Дориан не остановился, даже шага не замедлил, только бросил через плечо:

– Ты сожалеешь о тряпках и мешке для воды?

– Там еда, – я прибавила шаг, пытаясь его догнать, но он двигался быстрее, чем казалось. – Там аптечка. Там тёплые вещи, без которых я замёрзну.

Он никак не отреагировал и продолжал идти вперёд.

– Сейчас же ночь? – не сдавалась я.

– Здесь всегда ночь. – он говорил так, будто объяснял ребёнку очевидные вещи. – Или всегда день. Смотря как посмотреть.

– Замечательно, – я стиснула зубы. – Тогда я просто умру от голода в вашей вечной ночи.

Он резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Медленно повернулся, и я впервые увидела его лицо не в полумраке, не в спешке, не в ужасе от только что пережитого, а при свете исходящем от деревьев, в голубоватом сиянии, которое всё вокруг делало нереальным.

Дориан был прекрасен до тошноты, до боли, до желания зажмуриться. Такая красота не должна существовать в природе, она пугала сильнее, чем жёлтые глаза твари, которая меня чуть не убила.

– Ты голодна? – спросил он.

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.

– Что?

– Я спросил, хочешь ли ты есть, смертная. Или в твоём мире принято переспрашивать по три раза, прежде чем ответить?

Желудок предательски заурчал.

– Хочу, – призналась я.

Уголки его губ дрогнули.

– Тогда идём. До моего дома ещё час. Там поешь, согреешься и, возможно, перестанешь ныть о своих тряпках.

– Я не ныла, – огрызнулась я.

Он уже отвернулся и снова зашагал вперёд, но я успела заметить, как дрогнули его плечи. Этот гад смеялся надо мной. Молча, про себя, но смеялся.

– Придурок, – прошептала я себе под нос и пошла следом.

Лес вокруг медленно менялся.

Деревья уже не светились, кора на стволах была тёмной, почти чёрной, но покрытой таким густым слоем светящегося мха, что казалось, будто мы идём сквозь колонны из чистого света.

Стало значительно холоднее, я дышала в кулак, пытаясь согреть хотя бы пальцы, и проклинала себя за то, что не додумалась сунуть перчатки в карманы куртки. Хотя какие перчатки, я вообще всё бросила.

– Долго ещё? – не выдержала я.

– Если будешь спрашивать каждые пять минут – очень долго, – отрезал Дориан, не оборачиваясь.

Я закатила глаза и заткнулась.

Мы шли молча. Я смотрела под ноги, стараясь ступать след в след. Там, где проходил Дориан, земля казалась твёрже, а корни не лезли под ноги. В какой-то момент я заметила, что ветки, которые он отводил в сторону, замирали и не двигались обратно, застывали в воздухе, пропуская нас, а потом медленно, очень медленно возвращались на место.

– Ты колдуешь? – спросила я.

– Что? – с удивлением спросил он.

– Ветки замирают, пропуская меня, – пояснила я, коря себя за то, что вообще спросила об этом.

Дориан расхохотался.

– А ты забавная. Я Хранитель границы, и для леса этого достаточно.

Я хмыкнула себе под нос, но уточнять не решилась.

Мы вышли на небольшую поляну, круглую и совершенно пустую. Ни деревьев, ни кустов, ни мха, только чёрная земля и стена тумана по краям. Я огляделась, не понимая, зачем мы здесь, и уже открыла рот, чтобы спросить...

– Смотри, – сказал Дориан.

Он поднял руку, и туман перед нами дрогнул, пошёл рябью, будто вода в пруду, а потом начал рассеиваться, открывая то, что было скрыто за ним. И я увидела дом.

Он будто вырастал из скалы, вписанный в неё так искусно, что казался её частью. Стены из тёмного камня, покрытого инеем, сверкающего в свете мха тысячами холодных искр. Из узких, высоких окон лился тёплый жёлтый свет, первый настоящий свет, который я видела в Сильваноре. Остроконечная крыша, теряющаяся в тумане, и резные ставни, покрытые узорами, которые, кажется, двигались, меняя рисунок, когда я смотрела на них краем глаза.

От дома веяло древностью, силой и таким ощутимым теплом, что у меня защипало в носу.

– Это твой дом? – выдохнула я.

– Да, – коротко бросил Дориан и зашагал к двери.

Я побежала за ним, потому что уже окончательно замёрзла и потому что выбора у меня всё равно не было.

Дориан остановился перед дверью, и она сама открылась, без звука и без скрипа, будто ждала его появления.

И мы вошли.

Внутри оказалось даже лучше, чем я представляла.

Тёплый воздух ударил в лицо, пахнуло деревом и ароматом цветов.

Я стояла на пороге, боясь шагнуть дальше, боясь испачкать идеально чистый пол своими грязными, мокрыми кроссовками.

Дориан уже сбросил плащ у входа и теперь стоял ко мне спиной, разжигая камин.

– Заходи, – бросил он, не оборачиваясь. – И закрой дверь. Я не намерен отапливать лес.

Я шагнула внутрь, прикрыла за собой тяжёлую дверь, обитую тёмным металлом, и замерла на пороге, не решаясь пройти дальше.

Это было невероятно, но помещение внутри оказалось намного больше, чем это позволяли габариты самого дома.

Огромный зал уходил стенами ввысь, теряясь в тенях под потолком. Стены от пола до потолка занимали стеллажи с книгами – тысячи, десятки тысяч томов в кожаных переплётах, с корешками, тиснёнными золотом и серебром. Между стеллажами висели картины – такие живые, что я поклялась бы: фигуры на них двигаются, когда я отвожу взгляд.

Пол устилали белые, пушистые шкуры.

Я скинула обувь и зарылась пальцами ног в тёплый мех.

В центре комнаты стоял огромный стол, заваленный свитками, картами и странными приборами из стекла и металла. Над столом висела люстра из светящихся камней, похожих на те, что мерцали в коре деревьев. Они давали ровный, спокойный, не режущий глаза свет.

– Ты так и будешь стоять столбом? – Дориан обернулся от камина, где уже весело потрескивали дрова. – Иди погрейся.

Я послушно подошла к огню и протянула руки к пламени. Пальцы отогревались медленно, с болью, но это была приятная боль, боль жизни, а не смерти.

– Спасибо, – тихо сказала я, не оборачиваясь.

– За что?

– За то, что спас. За то, что привёл сюда. За то, что не дал замёрзнуть.

Он не отвечал так долго, что я обернулась.

Дориан стоял у стола и смотрел на меня в упор. В его серебряных глазах кружилась метель, и я не могла прочитать в них ничего: ни злости, ни насмешки, ни одобрения. Ничего.

– Ты странная, смертная, – произнёс он наконец.

– Я Лин, – напомнила я.

– Я помню, что ты солгала, – ответил он. – Но пусть пока будет Лин.

Я не стала спорить, глянула на стол, и увидела, что там, где только что лежали свитки, появилась еда.

Я моргнула, думая, что мне кажется. Но нет, белый и мягкий хлеб, скорее всего ещё тёплый, потому что он исходил паром. Рядом сыр с голубой плесенью, крупный тёмный виноград, лепёшки, политые сиропом и источающие запах мёда, и графин с тёмно-красной жидкостью.

– Это можно есть? – осторожно спросила я, вспоминая наказы дяди.

– Можно, – Дориан уселся в кресло у камина и вытянул длинные ноги. – Если я сказал можно, значит можно. Я не собираюсь тебя травить. Слишком хлопотно.

Я подошла к столу, села на высокий табурет и отломила кусок хлеба.

Хлеб был тёплый, мягкий и пах домом.

У меня защипало в глазах. Я отвернулась, чтобы Дориан не заметил набежавшие на глаза слёзы, и быстро запихнула кусочек в рот. Потом ещё. Потом сыр, от которого во рту разлился острый, насыщенный вкус. Виноград лопался на языке сладостью.

Я ела жадно, почти не жуя, и только когда первый голод отступил, поймала на себе его взгляд.

Дориан смотрел на меня не отрываясь и не мигая, будто я была такой же загадкой, как этот лес, как этот мир, как всё, что нас окружало.

– Что? – спросила я с набитым ртом.

– Ты так и не спросила, – произнёс он.

– О чём?

– Куда я тебя веду. И зачем.

Я налила себе вина. Обжигающая терпкость прокатилась по горлу, согревая изнутри.

– Ты сказал – ко Двору Ледяных Слёз, – ответила я. – Туда мне и надо.

– А если я солгал?

Я замерла с куском хлеба в руке. Посмотрела в его серебряные глаза, в эту бесконечную метель, в которой, казалось, можно было заблудиться навсегда.

– Так получается, ты солгал?

Дориан улыбнулся, медленно, опасно, обнажая белые зубы. От этой улыбки у меня по спине побежали мурашки.

– Нет. Пока нет.

– Утешил, – буркнула я и снова принялась за еду.

Он тихо рассмеялся, впервые за всё время, и его смех прозвучал холодно, как звон сосулек.

Какое-то время мы молчали. В камине потрескивали дрова, я покончила с едой, свернулась на кресле и почти начала засыпать, когда Дориан встал и подошёл к одному из стеллажей.

– Здесь есть одежда, – сказал он, бросая мне свёрток. – Переоденься. Твоя куртка никуда не годится.

Я поймала свёрток. Внутри оказалось длинное шерстяное платье тёмно-синего цвета, мягкое и тёплое, и толстые вязаные гетры.

– Это женское, – растерянно сказала я.

– У тебя проблема с вещами, которые предназначены для представительниц твоего пола? – приподнял бровь Дориан.

– Нет, просто… откуда?

Он не ответил. Просто отвернулся к столу и начал перебирать свитки, давая понять, что разговор окончен.

Я стянула с себя мокрую, грязную толстовку, дрожащими пальцами стащила джинсы, которые промокли насквозь и теперь противно липли к ногам. Переоделась у камина, спиной к нему, чувствуя, как краснеют щёки.

Платье оказалось мягче, чем я думала, и тёплое, будто его только что сняли с печи. Оно доходило до щиколоток, рукава закрывали запястья, и я впервые за долгое время перестала дрожать.

Я обернулась.

Дориан стоял у стола и смотрел на меня. В его глазах что-то мелькнуло и исчезло раньше, чем я успела хоть что-то понять по выражению его глаз.

– Так лучше, – сказал он. – Садись. Нам нужно поговорить.

Я села в кресло у камина, подобрав под себя ноги. Тёплые гетры доходили до бёдер, закрывая колени и приятно грели замёрзшие ступни.

– О чём?

– О том, зачем ты здесь. – Он сел напротив и налил себе вина. – Зачем ты идёшь во Двор Ледяных Слёз?

Я сглотнула, но промолчала. Он тоже какое-то время сидел молча глядя на огонь.

– Ледяные Слёзы, – произнёс он наконец. – Это плохая компания, смертная. Даже для фэйри. И если речь не идёт о жизни и смерти, то я бы не советовал туда идти.

– Речь идёт о жизни и смерти, – выдохнула я.

– Хорошо. – Дориан поднялся. – Завтра мы выйдем на рассвете. К Двору идти полтора дня, если не будет помех. А теперь спи.

Он кивнул на кушетку у стены, застеленную всё теми же белыми шкурами.

Я забралась в ворох шкур, свернулась калачиком и провалилась в сон быстрее, чем успела досчитать до трёх.