Текст книги "Мой босс... Козел! (СИ)"

Автор книги: Елена Северная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Загородный дом Олеарнских поражал размерами. Да и сам приём был устроен с размахом. Тут сочетались и кавказское гостеприимство, и кавказская кухня. Столы накрыли прямо на газоне, на котором установили временный тент с инсектицидными лампами, – насекомых нет, какая красота! – были столики с креслами, были и коктейльные столы. Видно, что к организации праздника в плане кейтеринга Олеарнские подошли основательно. Особое внимание уделили шашлычным зонам: таких шикарных винтажных мангалов я даже на картинках в интернете не встречала. Некоторые, на мой взгляд, представляли собой произведения искусства. Зарубежные партнёры были шокированы с первых же метров. А уж когда они увидели, чем и в каком количестве хозяева собирались потчевать гостей, жителей поднебесной настиг кулинарный шок. От обилия шашлыка и выпивки у китайцев увеличился разрез глаз и – предварительно, – размер животов.

– Пойдём, выразим поздравления виновнику торжества, – босс потянул меня к высокому крупному седовласому мужчине, который в этот момент радушно общался с пожилой супружеской парой.

– Мария, – представил он меня шеф после витиеватой поздравительной речи, бережно придерживая за локоток.

Тут же нарисовалась хозяйская доченька. Притаилась где-то, словно стерлядь в кустах, а сейчас выпрыгнула и плюётся ядом! Хотя, чего это я? Стерлядочка – она ж без яда, а тут барракуда, самая настоящая.

– С каких пор ты берёшь с собой на семейные торжества своих секретарш? – пренебрежительно дёрнув плечиком, прошипела она. – Личное обслуживание? Так здесь это не требуется. У нас нанят отличный дорогой кейтеринг. Я в этом профессионал, – добавила вобла.

И оскалилась улыбкой барракуды. Значит, я правильно определила.

У-у-у-у, рыбья закусь! Неймётся ей. А папенька принялся рассматривать меня со своим «профессиональным» интересом – мужским, с определённым уклоном в горизонтальную плоскость. Конечно, я сейчас не в скучной белой блузке и серой юбке, а в шикарном голубом платье, что выгодно подчёркивало всё, что представляет для мужчин интерес.

– Я не сомневаюсь в твоём профессионализме, Жанна, – во всех сферах, – с сарказмом вернул улыбку босс. – Но Мария не только мой личный секретарь, она – моя невеста.

Повезло, что именинник в данный момент не принимал ничего внутрь, – иначе подавился бы. Мда. И торжественное празднование перетекло бы в не менее торжественное поминовение. Подозреваю, что опять-таки, семейное, так как и у отца, и у доченьки на мгновение глаза выпучились до рекордного значения. Папашка переваривал информацию молча, а вот Дева оправдывала данное мной рыбное прозвище: она хватала воздух губами, забыв, как дышать. Незабываемое зрелище! Бальзам на душу!

Однако опыт, приобретённый в хищной среде, сработал: папенька, солидно кашлянув, по-отечески похлопал шефа по плечу и попенял:

– Что ж ты так втихаря-то? Только вчера с Иваном разговаривал, и он ни словом не обмолвился о твоём новом статусе.

– Я хотел сюрприз ему сделать в ближайший выходной, – вздохнул босс. – Если бы Жанна не стала заострять на Марии внимание, так бы и случилось.

– А ты в курсе что твой «сюрприз» не один, а с ребёнком? – вобла торжествующе блеснула познаниями.

Не-е-ет, она не вобла, и даже не барракуда. Она самая настоящая пиранья с ядовитыми жалами вместо зубов! Не понимает, что ли, что всю праздничную атмосферу своему отцу портит? Вокруг, предчувствуя скандал, уже стали собираться самые любопытные из присутствующих.

А, кстати, что босс ответит?

– Конечно, в курсе, – не моргнув ухом, ответил он. – Это же МОЙ сын.

Если бы тут вручали премию года в номинации «самые шокированные лица», то все, кто находился рядом и слышал слова Бориса, попали в претенденты. И всё равно, победителем стала бы я. Хотя, нет. Не стала. У меня хватило выдержки ничем не показать своё удивление. Потом удивление плавно перешло в возмущение, но тоже не отразилось на лице. Там сияла вежливая улыбка а-ля «счастливая невеста».

Олеарнский покраснел до багрового цвета, затем сбледнул, в конце принял нормальный цвет, кашлянул и просипел:

– И когда вы успели?

– О, эта такая занимательная история, – мурлыкнул босс, привлекая меня одной рукой ближе за талию, а другой влюблённо перебирая мои пальчики. – Однако, её рассказ здесь не уместен. Главное, что мы вновь обрели друг друга!

И нежно чмокнул меня в висок… Мамочки… Я сейчас упаду в обморок. Нет, сначала я немного убью босса, а потом упаду. Где бы это всё осуществить? Мы так не договаривались! Невеста невестой, но Санька причём? Достаточно того, что он изображает МОЕГО сына! И нечего к нам примазываться!

Тихо зверея и влюблённо хлопая ресницами, я прошептала на ухо «жениху»:

– Мне надо выйти!

Надеюсь, никто не расслышал тембр, потому как подозреваю, что шептание больше было похоже на шипение.

Шеф, витиевато извинившись, увлёк меня вглубь участка. Там как раз находился садовый зеркальный дом, в просторечие сортир. Как и положено у сильных мировой экономики, то бишь у толстосумов, сортир был оборудован дорого-богато, но эргономично: зеркала, белоснежные раковины с блестящими кранами, всякие технические прибамбасы и вычурные дверцы в кабинки. Вот тут я и вцепилась в шефа мёртвой хваткой.

– Ты с ума сошёл? Какой ТВОЙ сын? – от возмущения я аж охрипла.

– Машенька, ну подыграй, пожалуйста! – взмолился этот брюнетистый гад. – Понимаешь, вырвалось! Уж больно рожа у него была довольная! Так и хотелось обломать.

– Да? – не могла успокоиться я. – А как ты выкручиваться будешь потом?

– Что-нибудь придумаю! И потом – это будет потом, а сейчас – это сейчас.

– Ты дурак!

– Согласен!

– Но ведь Олеарнский твоим родителям донесёт! Как же не укусить «лучшего» друга?

– Скажу, что ты ошиблась!

– Это что же получиться, что я ещё и вертихвостка? – Вскипела я. Ну всё! Точно прибью! Где тут что-нибудь увесистое?

– Не-не! – всполошился этот гад. – Просто, у тебя был парень, а я подпоил и соблазнил на вечеринке, – вдогонку своему ляпу вдохновенно придумывал он. – Маш, ну, пожалуйста! Я что хочешь, сделаю!

И мне стало вдруг интересно – а чего это он так старается? Ведь совсем не похож на того жуткого монстра, которым расписывали его Петровна и Оля! Словно два разных человека. Мда. С другой стороны – сам вызвался. Грех же не воспользоваться! Отчим всегда твердил: «В любой ситуации, Машка, женщине надо быть ближе к природе, а природа у женщин кошачья. Надо падать на все четыре лапы и хватать самые вкусные кусочки». А что у меня сейчас в приоритете? Правильно – Санька!

– Ты поможешь оформить опеку над Санькой! – выпалила я на одном дыхании.

И пусть только попробует отказаться!

А он и не думал. Облегчённо выдохнул и клятвенно пообещал сделать всё возможное и невозможное.

Ладно. Уговорил. Выходим – улыбаемся и… улыбаемся. Махать необязательно, да и некому.

В воздухе запахло жареным мясом – это мясной сок стекал по подрумяненным кусочкам вниз расплавленными капельками жира на раскалённые угли, шипел и поднимался в воздух аппетитным дымком, раздражая обоняние гостей. Народ дружно потянулся к мангалам. Китайцы, сверкая через прорези глаз голодным блеском, организованно обступили самый большой мангал. Через пару часов монголоидные колобки отвалились от стола и пьяненько щебетали на своём птичьем.

– А вот у нас «на посошок»! – радостно возвестил хозяин, встречая чан с чем-то дымящимся и вкусно пахнущим.

Этим «чем-то» оказался наваристый бараний бульон. Китайцы застрекотали более оживлённо, на мой взгляд, даже испуганно. Из всеобщего гула я уловила только «переели». На помощь пришёл переводчик:

– Господин Ли обеспокоен, – доложил он. – Господа уже переели мяса. Посошок для них лишний!

– Ерунда! – отмахнулся Олеарнский. – В России нет такого понятия «переели». Есть – «надо подождать, пока уляжется». А чтоб побыстрее «уляглось», добавим утяжелителя! – и на свет выкатили целую бочку вина.

Иностранный контингент сдавленно охнул всеми обожравшимися персонами.

А рядом охнул и тихо чертыхнулся босс.

– Твою ж…(далее непечатные выражения)

Я крайне удивилась: первый раз слышала такие перлы из уст шефа.

– Бо-о-орь? – всё же непривычно его по имени называть, но договаривались ведь, – приходится.

– Отец! – он едва заметно кивнул куда-то в сторону. – Линяем!

До дома доехали в мрачном молчании – и в машине, и в лифте. Только в квартире, где все уже спали, шеф буркнул:

– Я на кухню.

Интересно – зачем? Или у него там капли успокоительные в бутылке под названием «коньяк»? Скинув туфли, прошлёпала босыми ногами за ним. Если что, то тоже себе накапаю, грамм эдак пятьдесят. Каково же было моё удивление, когда шеф, сунув нос в холодильник, извлёк оттуда мясную нарезку и банку мягкого сыра?

– Будешь? – невозмутимо прозвучало в ночной тишине.

– Ты не наелся? – я с сомнением покосилась на живот шефа.

– Не в этом дело, – он положил всё на стол и потянулся к шкафу на стене, откуда выудил пару коньячных рюмок. – Я не усну, если не поем дома. Хоть немного.

Надо же. У меня тоже такая дурацкая привычка. Хоть печеньку с глотком чая, но надо в себя вместить. Иначе буду ворочаться до утра.

– Буду, – я села на стул.

Хозяин квартиры молча достал из бара бутылку коньяка, – всё-таки успокоительное понадобилось, – плеснул в рюмки янтарную жидкость и угрюмо воззрился на свою.

Атмосфера воцарилась самая, что ни на есть, мрачная и заупокойная. Выпили, закусили. Повторили. После мясной нарезки в ход пошла колбаска с маринованными огурчиками, – Анна Марковна оказалась запасливой! – потом, кажется, я строгала бутерброды с беконом, шпротами и консервированным горьким перцем… И на столе мерещились уже две бутылки…

Проснулась в постели шефа. Одетая и в гордом одиночестве. Хотя по рядом лежащей смятой подушке стало понятно, что спали мы снова вместе. Блин. Это становиться уже привычным.

– Доброе утро, – хрипло поздоровался шеф.

Он как раз вышел из ванной комнаты и вытирал голову пушистым полотенцем. Жаль, не удалось полюбоваться мужским телом – банный халат скрывал всё, кроме голых ступней. Я перевела взгляд на взлохмаченную шевелюру и вдруг ужаснулась:

– Доброе. А сколько времени?

– Уже семь.

Твою ж… Мне ж на работу к восьми! Хорошо, что организм работал без выходных, и помещённую в него пищу – твёрдую и жидкую, – уже переработал и требовал вывода отходов. Другими словами – очень хотелось в туалет! Иначе не проснулась бы так рано, ведь домой мы явились ближе к полуночи, а сколько ещё длились коньячно-успокоительные посиделки на кухне?

Умом я понимала, что надо взбодриться, но тело категорически отказывалось ему внимать. И вообще, подушка становилась всё удобнее и удобнее, словно обнимала меня мягкими лапами и шептала на ухо: «А ну её, эту работу! Соблазни шефа тёплой постелькой, и спите дальше!»

– Машунь, вставай! – отвратительно бодрым голосом подал призыв босс. – Анна Марковна уже завтрак приготовила, и Санёк проснулся.

Да. Проснувшийся Санёк – это аргумент. Пришлось отрывать себя от кровати и ползти в свою комнату – душ я буду принимать только там. Настроение – паршивое: голова болит, глаза открываться не хотят и вообще – мутит страшно. Внутренний голос после энергичной злобной тирады возвестил: «Дура ты, Машка! Так тебе и надо. Не фиг на ночь коньяк лакать!» Вот сегодня я была полностью с ним согласна. Что б такого выпить, чтоб взбодриться? Положение кардинально изменилось, когда я доползла до двери: ибо ничто так не бодрит с утра, как косяк неожиданно открывшейся двери. Глаза распахнулись мгновенно, в мозгу прояснилось, а вращение мира замерло испуганным сусликом. Ещё бы, такой треск! Ощупала свою голову и с удивлением не обнаружила никаких повреждений. Вот, что значит гены – твердолобость наша фамильная особенность. Ага. Со стороны маменьки. Правда, она всё время причитает, что я пошла в папаньку. Но вот, в стрессовой ситуации и маменькины гены проявились.

– О! Прости, не хотел!

Детские ручки обняли меня за талию. Санька. Паршивец. И чего тут караулит?

– Пойдём, – меня потянули в коридор и сочувственно вздохнули: – Нетрезвая ты моя.

Думала, что со стыда провалюсь на нижние этажи. Оказалось – думать одно, а желать совсем другое. Это я поняла, когда в халате и с мокрыми волосами зашла на кухню. А там…

Там за столом восседал шеф, Санька и Орлеанская Дева со своим папашкой. Принесла их нелёгкая с утра пораньше! Ладно Аркадий Олеарнский, но вобла-то что тут делает? И сидит прямо рядом с Санькой!

– Ма! – подскочил «сынок». – Садись! Я тебе в чай лимон положил, как ты любишь с утра!

Ну, допустим, чай я после пьянки не очень уважаю, всё больше Нарзанчик, или Ессентуки, но ладно, буду удивлять организм чаем.

Анна Марковна поставила передо мной тарелку с сырниками. Организм удивился неприятно – мало того, что ему предложили чай, так ещё и сырники! Он, отродясь, после неумеренного возлияния, кроме кофе со сливками при хорошем-то раскладе не видел! Я ж стараюсь сидеть на диете! (Ключевое слово «стараюсь».)

– Машунь, а у нас гости, – сообщил мне очевидное шеф, отодвигая стул.

– Доброе утро, Машенька, – ослепительно улыбнулся Олеарнский, облапав меня масляным взором. – А вы в домашней обстановке ещё милее! Борис, – он подмигнул шефу, – теперь я всецело одобряю твой выбор! Такая аппетитная пышечка!

– Папа! – прошипела рыбья закусь. – Мы здесь не для того, чтобы прелести секретарши обсуждать!

– А для чего? – влез в разговор Санька. Он как раз обмакнул сырник в сгущенку и с аппетитом уминал за обе щёки.

– Мы по работе!

– А-а-а, – протянул мелкий. – Мама говорит, что работу на дом брать нельзя. Цвет лица портится.

Когда это я говорила такое? М-м-м, наверное, это его настоящая мама так говорила.

– Судя по цвету лица твоей мамы, – процедила вобла, сдабривая слова солидной порцией яда, – она себя не утруждает работой.

– Ага, – закивал Санька. – Поэтому моя мама самая красивая.

– Никто не спорит! – это опять Олеарнский.

– Я вам не мешаю? – осведомилась я.

– Что ты, любимая, – шеф взял мою руку и чмокнул в ладошку. – Я абсолютно согласен с сыном! Ты у нас самая красивая!

– Какой удивительно разумный мальчик! – неожиданно умилилась вобла, потрепав Саньку по голове. – Так вот, о работе, – она вновь стала серьёзной. – Господин Ли нашёл какое-то несоответствие в контракте. Он поручил нам разобраться.

О, как! Господа мошенники протрезветь изволили?

– Без проблем, – просиял босс. – У Машеньки в сейфе лежит предварительное соглашение со всеми правками. Сравним и узнаем, что китайцев не устраивает.

Анна Марковна основательно водрузила на стол ещё одну тарелку с румяными сырниками.

* * *

Стоит ли говорить, что сравнивая предварительный контракт и подписанный, созданная комиссия не нашла противоречий? Все правки и замечания в итоговом документе были учтены, – юристы не зря свой хлеб кушают.

Я с удовлетворением наблюдала, как Жанна с горящими щеками переглядывалась с тем самым китайцем, что так любит русских блондиночек. Она нервно перебирала листы контракта, явно выискивая «тот самый» лист, но – увы! – ничего не находила. Я постаралась. Спрятала «тот самый» лист в самое надежное место – сложила в несколько раз и засунула в чашечку бюстгальтера, когда выносила из офиса. И сейчас он благополучно лежит в коробке с игровым диском в моей квартире. Эту игру Санька забраковал в первый же вечер, поэтому я не сомневалась, что ему – листику-компромату, – будет там комфортно в своём одиночестве.

– Что-то не так, Жанна Аркадьевна? – куртуазно осведомился босс, выгнув свою невозможно красивую смоляную бровь.

– Всё в порядке, – процедила та сквозь зубы. – Господин Ли, вероятно, ошибся.

Представители китайской стороны попереглядывались и дружно принялись кланяться. Полагаю, это означало конец представлению.

До конца рабочего дня никаких происшествий больше не было. Работали в штатном режиме – то бишь, босс шипел и рычал, а я моталась по кабинетам с документами и проектами, которые нельзя было отослать по электронке. Пару раз встречала Мишку Зорина, он на меня как-то странно косился.

Ровно в восемнадцать часов босс вылетел из кабинета и скомандовал:

– Мария! За мной!

И почему я не удивлена? Ещё бы по бедру себе хлопнул.

Глава 13

В лифте ехали молча. Шеф загадочно и мечтательно улыбался, выгибая одну бровь. А мне чудился звук трепыхающихся крыльев – там, где-то на границе сознания.

Есть хотелось очень. Я уже предвкушала, как мы приедем домой, как Анна Марковна накроет на стол, как будет радоваться Санька тому, что в доме много народа. Но… Обломись, Маша: шеф поскакал горным козлом к огромному чёрному внедорожнику, и меня за собой потянул, словно на верёвочке.

Внутри автомонстра обнаружился донельзя счастливый Санька.

– Дядя Боря! – завопил он, чуть ли не выпрыгивая из автокресла. – А мы с Виталиком только подъехали!

– Привет, Матроскин! – босс хлопнул ладонью по растопыренной ладошке пацана. И уже мне: – Виталий наш водитель.

И мне на душе радостно. Я вообще-то кушать хочу, в обед не успела сходить в кафе, а чем шеф питался – не понятно. Но его бодрый вид страшно раздражал мой голодный желудок.

– Садись! – шеф подсадил меня, помогая нырнуть в прохладу салона. – В Европа Сити! – скомандовал он водителю, и машина, тихо урча, выкатилась с парковки на дорогу.

Европа Сити – это огромный торгово-развлекательный центр, расположенный в черте города недалеко от центра. Желудок нерешительно булькнул в надежде, что его там покормят. В самом деле, не может же шеф питаться святым воздухом? Хотя он с начальником отдела маркетинга в полдень ездили на встречу со сторонними рекламщиками. Может, там и пообедали. А я голодная! Надеюсь, у шефа совесть проснётся, и он позаботится о своей подчинённой.

Я оказалась права: первым делом мы пошли в кафе, где все вместе ели огромную пиццу с сыром и ветчиной и запивали её газировкой. А потом Санька потянул нас в кинотеатр, где шёл полнометражный мультфильм про космических пиратов. Каюсь, весь сеанс я мирно проспала, пока эти два поклонника космических приключений дружно болели за «наших». После фильма они также дружно, не сговариваясь, помчались в отдел детских игрушек, где ещё с час выбирали «оружие», горячо обсуждая достоинства и недостатки каждой модели. Я тихо стояла в сторонке, мечтая поскорее попасть домой: хотелось принять душ и спать. За последние пару недель я не высыпалась от слова «совсем».

– Как вам повезло с мужем, – с лёгкой завистью вздохнула продавщица, которая выкладывала на стеллаж новую партию настольных игр. – Таких мужчин поискать надо, вон какое у них единодушие! А моего из-под палки не заставишь даже погулять с ребёнком.

Я не стала разубеждать её. Пусть думает. Мне вообще лень разговаривать. За день так натрещалась: пока устаканивала вопрос с архитектором, что на удалёнке работает, пока перекраивала рабочий календарь босса – пару встреч пришлось перенести, добавить новые. Звонили из Испании: там тоже какие-то проблемы, состыковали встречу у нас в городе, потом бронировала испанцам гостиницу. Короче – умоталась. Поэтому пусть босс развлекается сам с Санькой, а я тихонько посижу. Вот тут, на пуфике, рядом с кассой.

Наконец мужчины – большой и маленький, – определились с выбором. Только это не помешало им и после покупок восторгаться своим приобретением. Мало того, они и в машине по дороге домой бурно обсуждали какие-то бластеры, световые мечи и прочую дребедень. Спелись, голубчики. Внутренний голос, подхихикивая, высказывал предположения, что шеф нашёл родственную душу в лице мало́го, а я тут так, вроде бесплатного сопровождения в женском виде. Да они даже внимания на меня не обращали! Ещё немного и я поверю, что шеф только носит маску взрослого мужчины, а на самом деле дитё дитём.

В квартире нас встретил сонный Прошка и тишина. Анна Марковна уже спала, наверное, так как время было около одиннадцати ночи, а она встаёт рано. По заведённому негласному обычаю, мы все дружно потопали на кухню – ужинать, хотя пицца ещё не успела усвоиться. Но обычай на то и обычай, чтоб его соблюдать. Анна Марковна предусмотрительно оставила на столе вазочку с печеньем и конфетами. Клацнув по кнопке чайника, я хмуро уставилась на кондитерское великолепие. Блин. Вот сейчас это всё переместится в наши животы! Маменька с детства талдычила, что чай на ночь пить вредно, а отчим, который тоже не прочь поесть на ночь, всегда оправдывался, что голоден. Маменька же с ледяным выражением лица гнала меня спать, приговаривая,

– Чай, это только повод, чтобы тебе сожрать полкило конфет, а ему – колбасу!

Да. Я сладкоежка. Для меня сладкое – это наркотик.

Санька, допивая свой чай, хлопал сонными глазами, но крепился, не хотел разрушать «оголодавшее» триединство. Однако природа и усталость взяла своё. Он прямо за столом и уснул. Я было рыпнулась отнести мальчика, но шеф перехватил инициативу и сам оттранспортировал его в кровать. Вдвоём мы быстро и аккуратно раздели мелкого, укрыли одеялом и на цыпочках вернулись на кухню – доедать.

Только сели за стол, у шефа ожил телефон. Он молча слушал того, кто был на том конце связи, только хмурился. Затем сказал:

– Хорошо. Продолжайте поиски. И ещё одно задание: мне нужно найти некоего Корнева. Средних лет, работает, по непроверенной информации, где-то рядом с Колибри. Как зовут? – переспросил босс собеседника и повернулся ко мне: – Как Санькиного отца зовут?

– В свидетельстве о рождении у него прочерк, но отчество Александрович, – бодро отрапортовала я, довольная, что поиски папашки свалила на плечи босса. А что? Обещал? Обещал! Он мне ещё должен и с опекой помочь. Вот только найдём отца.

– Слышал? Тогда отбой.

– Что-то случилось? – спросила я, убирая чашки и тарелки в посудомойку.

– Сына не могут найти, – вздохнул шеф. – Как в воду канул.

– Это как? А мать? Родственники?

– Мать с новым мужем в Голландию укатила, ты сама об этом знаешь, – он устало потёр лоб рукой. – А мальчишку, якобы, ко мне отвезла. Во всяком случае, так она органам опеки доложила. Родственники… – босс в задумчивости подвигал смоляными бровями. – У неё есть сестра, но та тоже утверждает, что мальчик у отца.

– Борис Иванович, – я осторожно присела на краешек стула, – может, он у настоящего отца? А с вас она просто деньги тянула?

– Я тоже так думал. Но опека говорит, что именно мой адрес указан в документах. Анна Марковна, когда они приходили сюда, отправила их ко мне в офис.

– Не может такого быть! Это же не пылинка! Это живой человек! И потом – вы же не указаны в документах отцом. Как она могла такое провернуть?

– И я о том. Поэтому и обратился в детективное агентство. Вот теперь они и по Корневу будут работать.

Хотела заикнуться о посильном вкладе в оплату детективов, но передумала. Я шефа за язык не тянула, – сам напросился. Вместо этого теперь мой язык развязался:

– Может, если бы женились, таких проблем не было бы?

Босс уставился на меня осоловевшими глазами.

– Нафига мне этот геморрой? Я и тогда не планировал связывать себя, и сейчас не горю желанием.

– Но ребёнок…

– Виолетка сама захотела.

– Хм… Насколько я помню школьный курс биологии, то в процессе зачатия участвуют двое, – осмелилась напомнить я.

– Поучи меня ещё, – фыркнул шеф, поднявшись из-за стола. Проходя мимо, смачно шлёпнул меня по попе и удовлетворённо хмыкнул: – Сочная задница!

– Борис Иванович! – моему возмущению не было границ. Только поздний час и то, что в квартире спят люди, не позволили мне возмутиться громко. Они ж не виноваты, что у кого-то руки претендуют на звание лишних частей тела!

Этот … гад брюнетистый коротко хохотнул, выставив ладони перед собой.

– Я в роль вошёл! И тебе следовало бы!

Ощетившись вилкой, я прошипела:

– Роли мы играем за пределами этой квартиры! И нечего меня шлёпать! Знаю я таких, потом дети рождаются.

– Ого! – он ехидно прищурился. – Сама говорила, что в процессе зачатия участвуют двое. Знаешь, какой это увлекательный и приятный процесс?

– Вот и развлекайтесь с кем-нибудь другим! А у меня ребёнок.

– Чужой, если что, – сдвинул брови босс. – За это и отхватить срок можно.

– Никому не нужный, – парировала я. – Государство только спасибо скажет, если я его себе возьму.

Мы стояли друг напротив друга, как бойцовые петухи на базу́. От сонливости не осталось и следа. Ещё чуть-чуть и перья с искрами полетят!

– И запомни, Борюсик, – язвительно произнесла я имя босса на манер Орлеанской Девы-воблы, намекая, что в курсе их отношений, – ты сам эту кашу заварил! Я к тебе в невесты не напрашивалась!

– Ты работаешь на меня! – он ткнул пальцем в мою сторону.

– Не «на тебя», а «у тебя»! И в обязанности секретаря не входит изображать невест и участвовать в любимом похотливыми начальниками «процессе»! – я намеренно выделила последнее слово. – Нет этого в должностных инструкциях!

Господи, вот кто меня за язык тянул? Теперь точно уволит…. Но спать я с ним не буду! Хоть и хорош гад … и просыпаться мне с ним понравилось. Один раз было, а так в душу легло!

– Всё прочитала? Ничего не забыла?

– Всё!

– А про размер зарплаты не забыла?

– Если в этот размер входит секс с тобой, то ты сильно завысил её! – я не смогла остановиться.

– А знаешь что? – заорал шеф во весь голос.

– Что?

Он с силой сжал кулаки, стукнул одним из них по стене так, что задрожали дверцы кухонных шкафчиков.

– Я выполню свою часть сделки, – эти слова шеф сказал тише. – Я найду отца Саньки и помогу тебе с опекой. Но и ты, – тут всё же палец босса обвинительно уставился на меня, – будь добра, не отлынивай. Если тебе так претит … играть невесту и дома, то на людях это не прокатит. Не забывай, что стоит на кону!

Это он на мальчишку намекает? Козёл! Самый настоящий! Вот правильно Провидение дало ему такую фамилию. Только немного не доработало. Две точки забыло поставить над буквой «е». В самый раз было бы!

– Давайте, вы потом, днём, доругаетесь, – тихо раздалось из коридора.

Мы с шефом дружно вздрогнули и обернулись: Санька стоял около стены и выглядел взъерошенным воробышком.

– Ну вот, – прошипела я. – Ребёнка разбудил. Правильно тебя на работе зовут – Тиррран! – прорычала в конце совсем как дикая кошка.

Свирепо сверкнув очами, шеф не менее яростно ещё раз стукнул по многострадальной стене и стремительно направился в своё стойло. А что? Козлу – козлиное место!

– Пойдём спать, – я ласково обняла мальчишку и чмокнула в макушку.

Всё-таки жаль, что его блондинистая шевелюра начинает темнеть. Чёлка уже совсем тёмная…

Я ещё долго ворочалась в постели: сон никак не шёл. Вместо него в голове раненой птицей билась мысль: вот как он так может? Только что был нормальным мужиком, даже, можно сказать, заботливым, отлично ладил с малы́м и тут – нате! – Сволочь-сволочью оказался! Коз-з-з-зёл! Так я мучилась долго, пока здравый смысл не превозмог: всё, спать, иначе завтра буду сонной мухой ползать.

* * *

Вы замечали, что чем ближе утро, тем роднее подушка? У меня так каждое утро. Буквально силой заставляю себя встать. И что удивительно: когда никуда не надо, то глаза сами раскрываются. Сегодня вставать было особенно тяжело. Вчера в кафе напилась газировки, в кинотеатре бутылку зелёного чая высосала, и ночью две чашки чая выпила. Итог – несколько раз за ночь вставала полюбоваться на сантехническое великолепие квартиры шефа, и, следовательно, не выспалась ещё больше. Какая йога или пробежка? Кроме, как побегать по спальне в поисках халата, чтоб на кухню выйти за чашкой кофе. И то сил не хватило. Постояла под прохладным душем – вроде, взбодрилась. Кое-как высушила волосы, а на плетение эльфийских косичек ни сил, ни желания, а, главное, времени не хватило. Природа подарила мне густые светлые волосы, которые вились крупными локонами. В универе я часто оставляла их распущенными, решила и сегодня на работу так явиться. Подойдя к зеркалу, чтоб собрать волосы в хвост – не идти же за стол лохматой! – увидела ещё один результат излишнего потребления жидкости на ночь. Мда. Лицо радовало небольшими, но всё же отёками.

– Ну что, красавица, свет Мария, мир будем спасать или пугать?

Где-то у меня были мочегонные… Блин. Они все на моей квартире остались. Тогда выхода нет. Буду пугать. И начну с начальника. Это он, зараза, виноват. А кто? Ну не я же? И что, что могла отказаться от бутылочки чая в кинотеатре? А может, не хотела противоречить распоряжениям босса? Точно. Так и скажу, если вдруг чего. И я уверенной походкой направилась на кухню.

Санька ещё спал. Анна Марковна суетилась около плиты, переворачивая сырники. Шефа не было. Ура.

– Анна Марковна, спасибо, что за Сашей присматриваете, – искренне поблагодарила я женщину.

– Да что ты, Машенька, – всплеснула она свободной рукой. – Мне не в тягость. Своих деток Бог не дал. А Санечка чудесный мальчик. С ним совсем не сложно. Ты знаешь, он даже вчера дал мне совет, как приготовить сочное куриное филе.

– И как? – я застыла с сырником в руке. Интересно, когда Санькины сюрпризы закончатся?

– На ночь положить в раствор соли и сахара! – заулыбалась домоправительница. – Две столовые ложки соли с большой горкой и одну столовую ложку с горкой сахара на один литр воды, а затем можно запекать в панировке!

Надо же, я и не знала. Хотя чему я удивляюсь? Он же сам готовил кушать, и когда за бабушкой больной ухаживал, и пока я на работе пропадала.

– Ты знаешь, – продолжала Анна Марковна, – у мальчика способности к кулинарии. Вот сегодня мы с ним будем готовить фунчозу с курицей на ужин. Так что вы с Борис Ивановичем не задерживайтесь.

Тут и шеф выполз. Я на него глянула и позлорадствовала: такой же помятый и слегка опухший. Анна Марковна лукаво прищурилась, вероятно, по-своему истолковала наш с ним видок. Зуб даю: уже нафантазировала себе невесть что!

Шеф с утра был хмурый и неразговорчивый. За руль садиться не стал – вызвал водителя. Охрану на проходной одарил яростным взглядом, когда ребята спросили пропуска, молча сунул им под нос свой, схватил меня за локоть и, буквально, потащил в лифт. Еле успевала перебирать ногами. А я, на минуточку, в туфлях на шпильках! Девочкам с ресепшена достался глухой рык на их утреннее чирикающее приветствие. И только в приёмной сказал через рот:

– Кофе мне сделай, со сливками!

Да пожалуйста! Моя природная вредность решила немного пошалить, и я на молочной пенке апельсиновой палочкой нарисовала кхм… в общем, изображение того, что не часто показывают даже жене своей. Думала, немного разведу его на эмоции. Угу. Видимо, босс был настолько не в духе, что даже не заметил мои художества. Заглотил кофе, словно удав лягушку. А потом вообще куда-то уехал, буркнув, что будет только после обеда. Поэтому на обед я отправилась, как белая людь – ровно в двенадцать часов пополудни.