Текст книги "Мой босс... Козел! (СИ)"
Автор книги: Елена Северная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18
Дату свадьбы назначили через две недели. Не знаю, как босс это провернул, – очередь была на два месяца вперёд, – но нас впихнули. Одновременно с подготовкой к свадьбе шла работа по сбору документов на усыновление. Какие-то бумажки можно было собрать уже сейчас. Рассмотрение дела по лишению родительских прав матери Саньки назначено было на ближайшую пятницу.
А в четверг случилось оно: явление блудной мамаши. Как же она орала! У ребят на проходной, наверное, все барабанные перепонки потрескались. Шеф даже не стал с ней разговаривать: вызвал охрану и с непробиваемым безразличием наблюдал, как визжащую и сыпавшую угрозами дамочку служители порядка запихивали в машину.
– И ты с ней… – выдохнула я, деликатно проглотив продолжение. Не хотелось посвящать в семейные разборки посторонних.
Но шеф понял.
– Молодой был. Дурной. А она – красивая и доступная.
Я помрачнела: что-то очень уж знакомые выражения.
– Не бери в голову. Через два дня – суд, и всё закончится. Пошли работать. И так проблем хватает.
Мда. Кроме рабочих проблем у нас были проблемы с организацией свадьбы. Свекродушка самоустранилась, сославшись на неожиданно возникшее недомогание. Моя маменька, гордо вздёрнув носик, заявила, что совсем не разбирается во всех этих тонкостях и вообще – у нас с ней разные вкусы. Отчим и будущий свёкр ограничились неограниченным кредитом средств. Мы с Борисом разрывались между работой, бумажной судебной волокитой и домом. И тут, совсем неожиданно, помощь пришла от младшей моей сестры и её мужа. Виолетта (надо же, у матери Саньки точно такое же имя!) вызвалась сама и развила бурную деятельность, скооперировавшись с Иваром – родственником своего мужа. Всё бы ничего, и я, действительно, была благодарна сестрёнке, так как работа занимала уйму времени. Но…
Ивар проявил ко мне мужской интерес и начал ухаживать. Сначала это были просто банальные знаки внимания, затем они стали приобретать всё более навязчивый характер. Борису я ничего не говорила – у него и так проблем хватало, – старалась делать вид, что не понимаю его откровенных намёков. Ну, типа дурочку включила. До поры до времени это прокатывало. Только чем ближе была дата свадьбы, тем больше я волновалась за последствия его внимания. Но за пару дней до торжества предсвадебная суматоха напрочь вытеснила и волнения, и осторожность.
* * *
Что самое главное для невесты? Правильно – платье.
Платье купили роскошное до неприличия. И стоило оно столько же. По моему мнению. Борис же только слегка скривился, услышав, как я ворчу по поводу траты денег на одноразовое платье.
– Маша, я женюсь один раз. Понимаешь? И могу себе позволить, чтобы моя невеста была самая красивая. Я хочу весь день любоваться ею и завидовать самому себе. Я же красивый? Необыкновенный? Сногсшибательный? Вот и невеста должна быть мне под стать. А то, что ж получится?
Конечно, в глубине души моя жаба так и бухтела, недовольная растратами. А сама душа расцвела китайской гвоздикой: много цветочков и все душистые. Но всё равно надо было высказать негативное отношение к покупке, – я хомяк запасливый и бережливый, любая трата денег сверх его понимания – катастрофа!
– Ну и самооценка у тебя, – фыркнула я.
– Да-да, мы – цари, – народ простой, – закивал этот гад, поигрывая своими соболиными бровями. А потом полез целоваться. И весь негатив растворился.
Так вот, к чему это я: хоть платье было и красивое, но оно было ОДНО. Зная, что моего жениха, такого «красивого, необыкновенного и сногсшибательного», так просто его поклонницы не отпустят – одна Дева чего стоит! – я решила прикупить ещё одно, так сказать, про запас. Мало ли что? Не зря же я столько проработала в женском коллективе, тем более, девочки, переводившие иностранные любовные романы, частенько делились содержанием книг, и я примерно представляла, на что способны обиженные женщины. А уж от воблы ожидать чего-то «такого» можно было с вероятностью девяносто девять процентов. Один процент оставила на проявление благоразумия, но под очень большим сомнением.
Итак, второе платье. Денег у меня не особо много свободных, но платье должно соответствовать статусу торжества, так что пришлось изгалиться. И я вспомнила о хобби одной своей одноклассницы. Верка Суслова с первого класса увлекалась рукоделием. В частности, она плела макраме. Смотавшись по адресу, где одноклассница жила в школьные годы, узнала у родителей её настоящее местожительство и рванула туда. Дверь открыла девчушка лет пяти.
– А мама в магазин пошла, – доложила мне девочка. – У нас молоко закончилось, а Пашке нужно кашу варить.
– А ты почему открываешь незнакомым людям? – попеняла я ребёнку.
– А к нам так рано никто не ходит. Только вечером. Думала, мама вернулась, опять ключи забыла, – вздохнула девочка совсем по-взрослому. – Заходите. Только обувь снимите. У нас маленький ребёнок.
Кого-то мне она своей самостоятельностью напоминает… Саньку, что ли?
– Проходите, – девчушка потянула меня за руку в квартиру. – Дует. Пашка на полу играет.
Пашка оказался круглолицым улыбающимся пацаном двух лет. Он, действительно сидел на полу и сосредоточенно изучал внутренности маленькой машинки.
– Опять сломал, – вздохнула его сестра, явно копируя мать. – Вот, что с ним делать?
Услышав её голос, мальчуган зыркнул большими карими глазами и снова вернулся к процессу.
– А у меня пирожные есть, – спохватилась я. – Пошли пить чай. Думаю, Паше есть чем пока занять себя.
Действительно, я перед тем, как зайти к бывшей однокласснице, забежала в кондитерскую и купила коробку пирожных. Оказалось, очень кстати. Глазёнки у девочки вспыхнули, но она тут же скуксилась.
– Не-е-е, его одного нельзя оставлять. Куда-нибудь влезет, или поломает.
– Тогда, я посижу с ним, а ты беги на кухню. Ставь чайник и доставай чашки. Тебя как зовут?
– Лиза, – улыбнулась девочка, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.
– А меня – тётя Маша.
– Ага! – тряхнула она огненными кудряшками, и помчалась на кухню.
Сама Вера в школе была шатенкой, и родители тоже. Значит, рыжий цвет волос у девочки от отца, сделала я вывод. Пашка тоже поблёскивал золотом волос, сидя на ковре. Мда, папины гены оказались сильнее.
А тут и мама Вера пришла. Мы подождали, пока Лиза выпьет чай и съест пару пирожных, после этого отправили девочку следить за братом, и только потом сели за стол сами. Пока ждали, Вера сварила сыну манную кашу.
– Чуть позже покормлю, – скосив глаза на часы, сказала она. – Признавайся, зачем пришла? Не просто же потому, что соскучилась?
Вера права – в школе мы с ней не были закадычными подружками, но и не враждовали.
Я вкратце пояснила ситуацию.
– Понимаешь, мне позарез нужно второе платье, но такое, чтоб никто не знал о его существовании.
– А купить не пробовала? – губы одноклассницы изогнулись в ироничной улыбке. – Деньги-то есть.
– Если я куплю, то всё равно об этом станет известно. Это ж не просто юбку купить.
– Ну, да, – вынуждена она была согласиться. – А от меня что надо?
– Есть у меня идея, – заговорщицки подмигнула я.
А идея была в том, чтобы на простое покупное платье сваять чехол в технике макраме. Сейчас в любом магазине для рукоделия такие обалденные материалы продают! Да и в интернете можно выписать, что душе угодно. Вера в задумчивости пожевала губами.
– Я-то не против. Но у меня двое маленьких детей, а такая работа требует много времени. Тебе ж не из простой верёвки надо сляпать, а чтоб красиво было. Нить должна быть тонкая, значит, времени нужно будет потратить немало. Я, конечно, могу договориться с родителями, или с подругой, чтоб посидели с мелкими. Родители посидят без проблем, только недолго, а вот подруга особо не горит желанием, у самой двое спиногрызов.
– Я тебе денег дам на няню, или подруге приплати, – я хваталась за ускользающую возможность любыми способами.
Вера помялась немного, затем при мне позвонила своей подруге и договорилась, что она несколько дней будет приводить к ней своих детей за определённую сумму. Честно говоря, мне было всё равно, сколько она запросит. Однако подруга оказалась адекватной тёткой и много не затребовала. Получилось чуть ли не вдвое дешевле, чем просто нанять няню.
Обговорив с Верой фасон нижнего платья и материал, из которого оно должно быть пошито, я помчалась в торговый центр. Куплю платье, и завтра с утра привезу. А Вера уже сама будет покупать всё необходимое для макраме.
Платье «купилось» быстро. Во втором бутике повезло. Неприметное платьишко в пол из однотонного шёлка цвета шампань висело в самом углу. Продавщица была в восторге, что его наконец-то купили. Видимо, висело долго. Цена немного кусалась, так как ткань дорогая, и отшито оно было в настоящей Италии, а не в цехе с одноимённым названием где-нибудь в Мухоспанске. Провожала продавщица меня как самую любимую покупательницу.
Тут же, в торговом центре, я зашла в детский магазин и купила детям игрушки. Лизе – куклу и мягкого оранжевого медведя, и Павлику – несколько машинок. И, если с игрушками для Лизы проблем не возникло, то что брать для мальчика – я немного растерялась. Накупила всего понемногу, дома разберусь. Вот за этими разборками и застал меня Санька. Он скептически посмотрел на груду пластмассового продукта игрового автопрома и хмыкнул:
– Мать, я уже вышел из такого возраста, когда с такими машинками играют!
– Сань, это не тебе, – повинилась я. – Это двухгодовалому мальчику. Как ты думаешь, подойдут? – и потрясла одной из машинок.
– У нас ещё один «сын» намечается? – по-отцовски выгнул он свою потемневшую бровь.
– Нет! Это для сына моей подруги!
– А-а-а-а, – протянул понимающе Санька и тут его взгляд упал на кофр с платьем. – А это что такое?
Мда. Секрет рассыпался на глазах. Секунду подумав, решила взять Саньку в союзники. Будем друг друга прикрывать. Ведь мне же понадобится время на примерки и вообще.
Выслушав мои опасения и причины, по которым появилось второе платье, мало́й важно кивнул:
– Ты права. От этой ненормальной всего можно ожидать. Я тебе помогу.
И ведь помог! Да ещё как! Я возблагодарила Бога – уже в который раз! – за такого сына! Санёк прикрывал меня дома перед домашними вполне профессионально. Если бы не его помощь, мне пришлось бытяжко.
Забирать наряд мы с Санькой поехали вдвоём. Шифровались – шофёр довёз нас до детского спортивного комплекса, а уже оттуда мы взяли такси.
Вера открыла дверь и, узрев Саньку, удивлённо спросила:
– Это кто?
– Это мой сын, – я приобняла мало́го.
– Господи, сколько ж тебе лет? – удивилась одноклассница. В этом я её не винила: Санька за время, что живёт со мной, отъелся, подрос и стал выглядеть на свои десять лет, даже, может и старше.
– Должна тебя огорчить, – вздохнула я, подпихнув Саньку внутрь. – Столько же, сколько и тебе.
Мы переглянулись и рассмеялись.
– Действительно, что ж это я, – отсмеявшись, повинилась Вера. – Просто ты ж всегда такая заучка была, мальчиками не интересовалась, и тут нате! Сынок! И довольно взрослый. Сразу после школы залетела?
Этот вопрос я проигнорировала. Не в таких мы с ней дружеских близких отношениях, чтобы я коленки показывала.
Пройдя в комнату, где Лиза играла с Павликом, познакомили детей, а потом направились в импровизированную мастерскую. Здесь на вешалке уже висел мой готовый заказ.
Вера сделала платье, вернее, чехол на платье за неделю. Получилось даже лучше, чем я себе представляла. Шнур для макраме она взяла с золотинкой, в узлах были вплетены кристаллы Сваровски разной величины в зависимости от рисунка самого плетения. Эти кристаллы ловили свет и отражали его бесконечным множеством искрящихся лучиков. Словом, в этом платье я была похожа на морскую царицу – вся сияла и переливалась, но при этом сияние было аристократически благородным.
– А это тебе от меня подарок!
В руках Вера с улыбкой держала небольшую диадему и серьги к ней. Всё тоже было выполнено макраме с кристаллами. Не бриллианты, конечно, но смотрелось очень красиво. Я улыбнулась в ответ:
– Спасибо!
Не ожидала, если честно, что получиться так обалденно.
– Пойдёмте пить чай! – провозгласила Вера, увлекая нас с Санькой на кухню. Там она быстро соорудила детский стол, накрыв ребятне маленький столик у окна, а мы присели за обычный кухонный, который тоже был крошечным.
За детским столом хозяйничала Лиза. Она степенно разливала из небольшого чайничка чай себе и Саньке, а брату протянула непроливайку. Мой сын вёл себя подозрительно тихо, что было на него не похоже. Странно. Потом спрошу об этом.
– Какие у твоей дочери кудри! – в который раз восхитилась я. – От папы, наверное?
Вера помрачнела.
– От папы. Квартира и рыжие гены – это всё, что осталось от моего мужа.
Мне очень хотелось узнать, что же случилось с её мужем, но неудобно было лезть в душу. А Вера сама вдруг рассказала:
– Дети-то мне не родные, (тут Санька напрягся) я дружила с их матерью. Рак у неё был. Павлик появился по рекомендации врачей. Мол, беременность может побороть опухоль. Да только всё вышло наоборот. После похорон стала приходить помогать, жалко мужика, один с детьми остался. Павлик совсем маленький был. Родители Игоря твердили, чтоб он детей в детдом сдал. А он ни в какую. Так те опеку подключили, что, мол, не справляется один мужчина с грудным ребёнком и с девочкой. Вот тогда мы и поженились. Я усыновила деток. Опека отстала.
Здесь уже я напряглась и превратилась в одно большое ухо, ведь скоро и мне предстоит процедура усыновления. После свадьбы.
– Игорь рыбалку любил. Зимой и летом каждую возможность использовал, чтоб на озеро на рыбалку смотаться. Вот зимой и провалился под лёд. Простыл сильно. Сгорел буквально за два дня. Остались мы сами. Родители Игоря до сих пор со мной судятся по поводу квартиры.
– Это как? – у меня последние слова не укладывались в голове.
– Ну, как? Долю в наследстве отсуживают, – горько усмехнулась Вера. – Игорь сразу после свадьбы завещание написал в мою пользу. Вот свекры и судятся. Оспаривают завещание.
– Бред какой-то. Это же их внуки!
– А! – она махнула рукой. – Переживём. Главное, мои пруссаки со мной. Пособие получаем, я вот подрабатываю шитьём и плетением. Выкручиваемся. Правда, Лизок? – обратилась она к девочке.
– Ага, мам Вер! – тряхнула кудрями та. – Я тоже уже могу плести фенечки. В садике всем сплела.
– А мне сплетёшь? – подал голос Санька.
– Сплету, – важно кивнула «мастерица». – Только ты материал принеси, а то у меня денег нет.
– А почему «пруссаки»? – вдруг вспомнилось мне. – Игорь иностранцем был?
– Да какой из него иностранец! – засмеялась Вера. – Рыжие, потому что, и пронырливые!
– Да! Мы такие! – заулыбалась Лиза, потом вспомнила, что у неё не хватает двух зубов и застеснялась.
Уходили мы с Санькой от Веры немного пришибленные. Вызвали такси, и пока ждали Санька выдал:
– Маш, надо клиентов им найти. Знаю, – заметив, что я собиралась что-то сказать, он остановил меня жестом. – Ты заплатила хорошо. Но кушать им каждый день надо. И дети растут. А помочь им некому.
Чувство гордости раздуло меня до состояния «сейчас лопну». Не каждая мать может похвастаться таким ребёнком! Всего десять лет, а соображает и рассуждает, словно взрослый умудрённый опытом человек. Вот таким гордым шариком я погрузилась в такси. Шифроваться – так качественно.
Дома с любовью огладила своё «НЗ» и повесила в шкаф прямо в кофре. Что ж, недоброжелательницы и иже с ними, к вашим пакостям я готова!
Пакости ждать себя не заставили.
* * *
День свадьбы начался сумбурно. Ранний подъём, салон красоты, чехарда с размещением приехавших родственников и так далее. Короче, когда наконец-то прозвучал свадебный марш Мендельсона, я вздохнула спокойно. Теперь я могу рассчитывать, что уже нет преград к усыновлению Саньки. Рядом с подаренным накануне женихом занятным перстеньком красовалось массивное обручальное кольцо. Я стала законной женой Бориса. Имею право назвать его сына своим не только на словах, но и документально это подтвердить. Как во сне прошла фотосессия на порожках ЗАГСа с ритуальным бросанием свадебного букета – даже не помню, кто поймал, – фотографирование около главных достопримечательностях города, затем вояж свадебного кортежа, и конечная точка – ресторан, где уже поджидали оголодавшие гости, не участвующие в променаде по субботним улицам.
Дружно выгрузившись, мы организованною толпою направились в банкетный зал. Прежде, чем сесть за стол, я решила «попудрить носик». Борис был со мной согласен, довёл до двери с буквой «Ж», а сам направился в смежную «мужскую» комнату.
Туалетная комната была под стать ресторану – шикарная и помпезная. Но само здание, где расположился ресторан, было постройки середины прошлого века. Его, конечно, отремонтировали на современный лад, но кое-какие детали остались. Вероятно, их наличие посчитали вписавшимися в ансамбль. В частности – в тамбуре, где располагались раковины и сушилки для рук, при реконструкции оставили большое окно. Правда расположено оно было высоко, и, учитывая высоту потолков, не бросалось в глаза.
Я уже заканчивала поправлять макияж, когда услышала:
– Маша! Ма-а-аш! Ты ещё здесь?
Прикинув, что звук раздавался извне через приоткрытое окно, я ответила, повернувшись в его сторону:
– Здесь. Кто это?
– Ивар!
Сердце пропустило удар. Что ему надо?
– Маш, со мной Виолетта. Мы решили устроить похищение невесты!
– Зачем?
– Машка, что за глупый вопрос! – я узнала голос сестры. – Традиция!
– Маша, там под раковиной стремянка, – принялся давать указания Ивар. – Давай, вылазь в окно, я подстрахую! Уедем к Лыковым на дачу, пусть твой Борис поволнуется!
Лыковы – это сестра с мужем. Мне идея с похищением не показалась такой уж привлекательной.
– Маш, давай быстрее! Виолетта уже в машине! Прыгай! Должна же ты запомнить свою свадьбу! И гостей повеселим, и сами развлечёмся.
Ну, тут мне крыть нечем. Хотя сценарий торжества я сама утверждала, и никакого похищения там не было. Импровизация?
В туфлях на шпильках не очень удобно карабкаться по стремянке, а удобные туфельки на замену я ещё не успела обуть. Поэтому решила проблему кардинально – скинула белоснежную обувь и в одних чулках полезла в окно. Порву? Ну и что! Под юбкой не видно. И запасные есть. Я ж хомяк запасливый.
– Быстрее, – тянул меня Ивар к большому затонированному чёрному мерсу. – Пока твой благоверный не хватился, а то всё веселье испортит.
Нехорошее предчувствие острыми тисками сжало сердце, когда я, нырнув в прохладное нутро автомобиля, не обнаружила там своей сестры.
– А где…
Разряд тока от электрошокера прошил тело и отключил сознание.
Глава 19
В себя пришла уже связанная, в какой-то комнатушке, даже отдалённо не напоминавшей дачу сестры. Деревянные стены, скудная обстановка, пыль – хана моему шикарному платью! – одиноко болтавшаяся на потолке лампочка. Мда, Машка, дура ты натуральная. Так глупо попасться! В одном Ивар не обманул: я запомню день своей свадьбы навсегда.
Натура у меня деятельная, просто так лежать и ждать чего-то я не могу. Перво-наперво, нужно освободиться от верёвки. Тут уж мой похититель или похитители – это кто ж кроме Ивара здоровьем решил рискнуть? – лоханулись. Нормальные похитители связывают своих жертв скотчем, и на голову мешок надевают, чтоб, значит, ничего компрометирующего не увидели. А эти долбоё… жики верёвку решили использовать! Так я использую свои зубы. Не беда, если сломаю. Стоматология у нас, хоть и дорогая, но творит чудеса. Исправит огрехи так, что краше родных будут. Тут я немного недооценила крепость зубов, что мама с папой сработали – выдержали, родимые, только кожу около губ содрала. Ну, кожа не зубы – сама нарастёт. Ногтями тоже пришлось пожертвовать – слишком сильно узлы затянуты на верёвке, какой ноги были связаны. Откинув подальше ненавистные «оковы», пошла исследовать свою временную тюрьму.
Позаглядывала в окошки – какая-то заброшенная деревня. Таких недалеко от города много. Жители давно перебрались в город. Подёргала двери – заперто. Не удивилась. Большее удивления было бы, если двери оказались открытыми. С разбега выбить их не получилось, хотя я с упорством боевого носорога штурмовала их не один раз. Безрезультатно. Только платье порвала, да синяки на плечах появились, пока красноватые, но скоро нальются лиловым цветом. Надо же, какие крепкие! Наверное, если будет землетрясение, то всё вокруг разрушится, а эта дверная коробка будет торчать посреди развалин, как одинокий зуб во рту бабульки столетнего возраста. Хода на чердак не обнаружила, может, этого чердака и не было вовсе. Зато нашла вход в подпол. Погреб сродни двери – основательный, вниз вела крепкая ещё лестница. Открыв ляду[ЕН1], содрогнулась от могильного холода, что радостно устремился мне навстречу. Мда. Замуровали демоны. И где мне взять крест животворящий? За него сошёл бы какой-нибудь пистолет или что-то в этом роде. Но, увы и ах. Ничего походящего не находилось. Села на старый облезлый диван и принялась размышлять на тему – кому нужно моё похищение? Ведь и ежу понятно, что тут совсем не традиционное свадебное развлечение. Что за меня взять? Деньги? Кому Борис так насолил?
Свекродушка? Нет. Пораскинув мозгами, пришла к выводу, что ей это не выгодно. Леди Козел умная женщина, она явно понимает, что сын докопается до истины и тогда разорвёт с ней все отношения. А сына леди любит. На такое она не пойдёт. Может, и будет пакостить, но будет делать это с изящной мстительностью.
Виолетта? Не думаю, что у её нынешнего мужа или любовника есть интерес. А у неё самой уж точно не хватит денег, чтоб расплатиться с похитителями.
Олеарнские? Они могут. Китайцы им упущенную выгоду не простят. М-м-м-м, наверное, этих можно оставить в числе подозреваемых.
Далее…
А кто ещё мог быть зачислен в сообщество лелеющих месть мне и Козелам, я определить не успела. Тишину яркого солнечного дня прервал звук подъезжающего автомобиля. Через мутные грязные окна был виден чёрный мерс, а также Ивар, выходящий из него. Резкой трелью захлебнулся телефон.
– Да! – зло рыкнул Ивар в трубку. Выслушав ответ, заорал, даже не стараясь остаться незамеченным: – Да мне плевать! Я хочу получить свою часть денег прямо сейчас! Жду двадцать минут. Потом спалю чёртову халупу вместе с девкой! – на том конце явно старались тянуть время. Но Ивар это просёк. – Не успеете – ваши проблемы. Время пошло.
Я стояла и соображала, что делать. Как назло, соображалка не работала от слова совсем. Только сердце билось как бешеное. Казалось, ещё чуть-чуть и оно проломит рёбра, гандбольным мячом выскочив наружу. Одно мне стало понятно – те, с кого требовал деньги Ивар, не успеют за двадцать минут добраться до этого места, а, значит, мой похититель выполнит свою угрозу. И ведь как втёрся в доверие, гадёныш! Я ж в самом деле поверила в искренность его ухаживаний. Было неприятно, но верила же! Если б не это, фиг бы я согласилась на «похищение невесты»!
Стать пригоревшим шашлыком для местного зверья мне не улыбалось. Так. Надо успокоиться. Ивар в дом не пошёл, остался на улице, нервно прохаживаясь и оглядываясь на каждый звук, доносящийся со стороны дороги. Я тоже прислушалась. Открытая малюсенькая форточка позволила различить отдалённый шум трассы. Это хорошо. Когда выберусь, не придётся долго петлять по лесу – в нескольких метрах от домика начинался лес. Главное – дойти до трассы, а там поймаю попутку.
«Главное – выберись», – мрачно активизировался внутренний голос.
Да. Плохо, что часов нет. Ни у меня, ни на стенах этой развалюхи.
– Двадцать минут прошло, – сам себе сказал Ивар и грязно выругался. – Надо же так лохануться! – он ударил кулаком по машине. Я злорадно усмехнулась: добро пожаловать в наш клуб лохов! – И ведь предполагал, что Машка им нужна предпочтительно в виде трупа. Так не-е-е-ет, поверил этой стерве!
Моё ухо превратилось в локатор – вот сейчас узнаю, кто организовал всё!
Опять ошиблась. Да что ж такое! Ивар постоял, с неприкрытым сожалением посмотрел на домишко, вздохнул и пробормотал:
– Прости, Маша, но у меня нет другого выхода. Или я тебя, или они меня.
Я с ужасом поняла – вот сейчас меня будут убивать. Осознание неизбежности накрыло с головой, и вместе с ним пришла холодная отстранённость. Я уже спокойно могла мыслить. Знаете, это как у спортсменов второе дыхание открывается. Вот и у меня открылась часть мозга, которая до поры до времени спала, и только сейчас проснулась, когда её носителю стала грозить смертельная опасность. К моменту, когда ветер принёс в форточку запах бензина и треск разгорающихся деревянных стен, я уже приняла решение: попробую укрыться в погребе. В старых домах в погребах устанавливались самодельные вытяжки. Это я вычитала, когда вникала в предмет деятельности «Стройинвеста». Ещё удивлялась, какие нелепые раньше были вытяжки. Но именно это и дало мне надежду на выживание. Кусок простой, поржавевшей трубы, скромно притулившийся в потолке погреба и выходивший наружу где-то рядом с домом. Я молилась всем богам, сидя на нижней ступеньке деревянной лестницы, чтобы эта труба оказалась не замусоренной. Наверное, боги услышали мою молитву – погреб наполнялся дымом постепенно, труба, конечно, пропускала вместе с воздухом и дым, но это всё же лучше, чем задыхаться в его клубах и гореть заживо. Однако, чем больше проходило времени, тем меньше оставалось надежды, что меня спасут.
– Не беда, – бормотала я, подбадривая саму себя. – Ты, Машка, сильная, ты выберешься, тебя ждёт сын. Ты просто не можешь бросить его!
Я повторяла эти слова как мантру, и не услышала, когда наверху начали топотать множество ног. Потом в сознание ворвались мужские голоса, ругань, грохот от падения чего-то тяжёлого и полный боли голос отчима:
– Машенька, дочка, где ты, родная?
– Я здесь, папа! Я здесь! – заорала в ответ и закашлялась. Всё-таки успела надышаться угарными газами.
Тут же ляду погреба откинули, и пришлось зажмуриться от нестерпимо яркого света, ударившего по глазам, привыкшим к темноте. Сильные мужские руки подняли мои замерзшие уже давно не восемьдесят пять килограмм, прижали к горячему телу, подхватили и понесли наружу. Подальше от нестерпимого пламени. Тёплая ладонь гладила по голове, совсем как в детстве. Я успокаивалась и нежилась в такой необычной отцовской ласке.
– Машенька, доченька, как же ты нас напугала!
– Папа, папочка, – слёзы нестерпимым потоком лились по холодным щекам, обжигая и согревая одновременно.
Сколько я не плакала? Год, два, десять? Не помню. А сейчас рыдала, выплёскивая всю скопившуюся боль, на плече большого тёплого мужчины, что заменил мне отца, что растил и дарил свою любовь, а я, дура, упрямо называла его «дядя Олег».
– Папа, я так тебя люблю… – внезапно истерика издала последний аккорд и… закончилась.
Всё ещё всхлипывая, я сидела на коленях отчима и с упоением вдыхала свежий чистый воздух, только немного приправленный дымом. Пожарные уже закончили тушить домишко, складывали своё оборудование. Как и ожидала, посреди дымившихся угольев гордо возвышалась коробка с входной дверью, – памятник добросовестности плотника.
– Вам бы к врачу, Олег Павлович, – услышала я незнакомый голос.
Оторвала лицо от груди отчима и моим глазам предстал вид обгорелой рубашки. Вот откуда так явно пахло дымом! А потом я увидела, что огонь не пощадил не только рубашку. Руки, лицо, плечи мужчины, заменившего мне отца, покрывали ожоги. Я с визгом соскочила с колен, – брюки тоже в нескольких местах были прожжены, и в дырах предательски краснела обожжённая кожа. А я сидела на ней!
– Папа! – в ужасе вскричала я и снова заревела.
Отчим с удивлением посмотрел сначала на свои руки, потом на бёдра, затем его лицо исказила гримаса боли.
– Я не замечал… раньше… когда тебя вытаскивал.
– Это бывает, – со знанием дела сказал пожарный, который принялся покрывать ожоги пеной из какого-то баллончика. – В стрессовой ситуации боль не ощущается. Сейчас обезболю, а потом – к врачу!
– Да-да, – залепетала я, не в силах оторвать взгляд от страшных ран.
– Маша! – ещё одни сильные руки обняли меня и прижали к мужскому телу.
Муж. Мой муж. Мне не надо было смотреть, кто заключил меня в объятия. Я поняла это сердцем.
– Олег Павлович, я перед вами в долгу. Даже не знаю, как отдавать буду, – глухо выпалил Борис, прижимая меня к себе.
– Ты только люби её, – хрипло сказал… папа.
Не могу называть теперь его отчимом! Не могу и не буду!
– А где Ивар?
– Я его успел перехватить, – ответил Борис, перестав сжимать моё тело и принявшись ощупывать его на предмет повреждений.
– В полицию сдал?
– Не успел, – резко ответил муж и кровожадно усмехнулся: – Я его Семёну скинул. Он из него всё вытрясет. Скажет и то, чего сам не знает.
Мужчины переглянулись и оскалились в подобии улыбки. Мда. Представив холодные змеиные глаза начальника службы безопасности Козела-старшего, – глаза прирождённого убийцы, – я передёрнулась. Лучше бы Ивару сгореть вместе с домом, – меньше мучился бы.
– Все живы?
О, а вот и свёкр нарисовался, собственной персоной. А по поводу «живы», наверное, не совсем.
– Папа… – начала было я, показывая на раны отца.
Свёкр оценил ситуацию мгновенно.
– Дети, быстро в машину! Нужно вернуться на банкет, как можно скорее. Нам нельзя подавать вид, что что-то случилось. «Похищение невесты» затянулось. Гости уже начинают подозревать неладное. Мда, – он критически оглядел мой потрёпанный вид, – платье пришло в негодность. Сейчас позвоню, привезут что-нибудь.
– Не надо! У меня есть платье! – воскликнула я и возблагодарила небеса уже в который раз за сегодняшний день. – Оно дома.
– Бегом в машину! Мы тут сами разберёмся.
– А папа…
– И отца твоего в больницу доставим в лучшем виде, – с лёгким раздражением добавил свёкр, подпихивая нас к машине.
– Иди, дочка! Потом поговорим. Сейчас нужно заставить ситуацию работать на нас! – напутствовал отец.
Я поняла, что у мужчин свои планы и делиться они со мной не собираются, во всяком случае, пока. Но у меня впереди вся ночь! Брачная. Внутренне предвкушающее улыбнулась, и послушно поспешила к знакомому чёрному монстру. За рулём сидел наш Вадим. Он метнул взгляд на моё когда-то шикарное платье, – ну да, вот такая я вот неожиданная! – вздохнул и привычно коротко спросил:
– Куда?
– Домой. Гони! – Борис легко заскочил в авто и плюхнулся рядом со мной на заднее сидение.
Пока ехали, я всё же решила попробовать допытаться, хотя бы частично:
– Как вы меня нашли так быстро?
Кстати, это меня интересовало в не меньшей степени, чем мужские планы.
– Перстень, – кивнул на руку муж. – Там маячок. Я предполагал что-то подобное, решил подстраховаться. Но не думал, что они опустятся до такого, – он виновато покосился на порванное и испачканное в саже платье.
