Текст книги "Мой босс... Козел! (СИ)"
Автор книги: Елена Северная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Хм, получается, муж мог определить моё местонахождение гораздо раньше. И тут справедливо возникает другой вопрос:
– А почему так медленно? – возгневалась я. – Ещё немного и ты нашёл бы меня в виде запечённого поросёнка!
– М-м-м, на поросёнка ты не тянешь. А вот на хорошенькую белобрысенькую свинку… – начал этот… муж свиньи! Хотел мне зубы заговорить! Но, получив по лбу крепким «рукопожатием» приткнулся и сдался: – Сначала подумали, что это розыгрыш. Ну, похищение невесты и всё такое. Как обычно на свадьбах бывает. Пока разобрались… А потом уже и мой отец и твой отчим…
– Мой отец, – перебила мужа я, делая ударение на последнем слове. Повторила с нажимом: – Мой отец!
Борис не проявил никаких эмоций, послушно исправился:
– Твой отец и мой отец организовали погоню, а я, передав координаты, помчался за машиной Ивара. Его телефон находился рядом с маячком, – пояснил он на мой недоумённый взгляд. – Семён засёк. У него такая аппаратура – любой спец позавидует!
– А почему ты за Иваром погнался? Почему не ко мне?
Признаться, было немного обидно. Почему новоиспечённый муж предпочёл мне несостоявшегося убийцу?
– Потому, родная, что, если бы я погнался за ним сейчас, после того, что увидел, то пришлось бы тебе носить передачки в тюрьму долгие годы.
– Это как? – я никак не могла уловить связь между тюрьмой, Иваром, Борисом и пожаром.
– А так, – помрачнел Борис. – Убил бы его на месте.
Скрежет зубов любимого заставил меня согласиться. Нет уж. Пусть лучше первым меня спас отец, чем муж. Носить передачки не хотелось. На дальнейшую жизнь у меня совсем другие планы.
* * *
Вот и пригодилось второе платье. Под заботливое квохтание Анны Марковны, я быстро приняла душ. Волосы только не вымыла, слишком много времени уходит на их сушку, а этого самого времени и не хватало как раз. Затем наскоро замазала ранки на лице тональником, налепила накладные ногти, – всегда имела набор подготовленных обточенных искусственных ногтей, я ж хомяк запасливый, – влезла в платье и надела подаренные Верой аксессуары: серёжки и диадему.
Вид упавшей челюсти мужа доставил непередаваемое удовольствие. Всё-таки это необъяснимое чувство, когда любимый мужчина смотрит с таким обожанием!
– Машенька, девочка, да в этом платье ты выглядишь лучше, чем в свадебном! – первой отмерла помощница по хозяйству, оказавшаяся по совместительству тёткой Бориса.
Муж гулко сглотнул и молча показал на выход.
В лифте я продолжила мстительное самолюбование. Почему мстительное? Потому, что кое-кто из гостей уж явно не ожидал меня увидеть вновь. Лелеял надежду со свадьбы на поминки проскочить. А не тут-то было! Маша Капуста не сдаётся! Ой… Теперь уже Козел. Да. Нас, Козелов, голыми руками не возьмёшь! Откусим!
Неожиданно со спины меня обняли крепкие руки. Шею обдало тёплое дыхание.
– Господи, Маша, я так испугался! – объятия стали крепче. Хорошо, что это платье фиг помнёшь. Я представила себя в первом белоснежном с кучей юбок, и ещё раз убедилась: я умница. – Ты больше не пропадай. Второго такого раза я не выдержу.
– М-м-м-м… Это почему ещё?
Не скрою, в этот момент мне хотелось, чтобы отключили электричество и лифт застрял. Но увы. Он мягко остановился и нетерпеливо распахнул двери, приглашая: вымётывайтесь, дорогие новобрачные, мне работать надо, не до вашего романтика!
– Дурёха, ты, Машка, – вздохнул босс. Который уже несколько часов мой муж. – Люблю я тебя. С самой той минуты, когда бросила вызов. Помнишь?
Я искренне пыталась вспомнить, когда это я ему чего бросала. Не вспоминалось никак. Да я боялась его, как огня боялась! Какой там вызов?
– Ну как же, Маш, – тихо засмеялся муж. – Помнишь, в самую первую нашу встречу я спросил, вышла бы ты за меня замуж, а ты ответила «нет»? Я тогда, как охотник в засаде, решил: будет моя! Поймаю в ловушку! И сам поймался. Даже не сообразил, – когда. Так что, Манюнь, принимай свой трофей в моём лице, теле и так далее. Пользуйся. Я добровольно отдаюсь в твои ласковые ручки.
Лифту надоело держать двери раззявленными, и он с возмущением закрылся. В просторной кабине почему-то стало жарко и нечем дышать. А этот гад, который муж, и который добровольно отдавался, сам заграбастал меня и припёр к зеркальной стенке.
– Берёшь меня в мужья? По-настоящему? Без договоров и компенсаций? Хотя, нет! – он помотал головой. Смоляная чёлка озорно метнулась над бровями. – Договор всё же есть: вместе навсегда!
Так. Стоп. Что это было? Предложение? Ещё одно? Или что?
– Маш, я вообще-то в любви тебе признаюсь, – несколько озадаченный моим ступором, произнёс босс.
От радости мне захотелось обнять весь мир. Но, знаете, что я сделала? Я ляпнула:
– Знаете, шеф, компанией вы лучше руководите, чем в любви признаётесь.
– Сравнила! – хмыкнул и ослабил хватку, чтоб немного отпрянуть и посмотреть мне в глаза: – Компанией я уже сколько времени руковожу, а в любви признаюсь первый раз.
Я не поверила:
– Да? На девственника вы не похожи.
Муж стал ощутимо злиться. Глаза блеснули опасным серебром и губы сжались в тонкую нить.
– А я не отрицаю, что у меня были женщины. Но полюбил я тебя, вот такую вот… – он покрутил ладонью в воздухе, затем махнул: – А! Что уж теперь! С тобой всё не так.
Нажал на кнопку открывания дверей и повёл меня к машине.
В одном босс прав. Со мной не так. Вот, что со мной не так? Мамой первый раз назвали – понарошку, и назвал десятилетний мальчишка. Замуж позвали – даже выбора не оставили, просто поставили перед фактом. Теперь вот в любви признались – и где? В лифте!!! Причём выставили именно меня завоевательницей мужского сердца, а не наоборот. Что со мной не так?
– Всё с тобой не так, – усмехнулся Борис, помогая мне сесть в машину. Блин, опять вслух подумала. – И мне это жутко нравится! Только я не услышал: ты-то меня любишь? Или мне надо кого-нибудь придушить, чтоб освободить себе дорогу к твоему сердцу?
А что я? Я вместо ответа потянулась за поцелуем. И не надо никаких слов. Всё скажут глаза и губы. Ну, и руки помогут.
Знаете, целоваться с собственным любимым мужем оказалось просто фантастически. Мы и раньше целовались, но сейчас это было особенно. Я ещё раз убедилась в правдивости народной мудрости. Это там, где говорится про вторые половинки. Казалось, что мы соприкасаемся не губами и телами, а душой. Моё сердце билось в такт сердцу любимого, я чувствовала руки мужа, которые обнимали и прижимали так, словно над нами витал страх потери друг друга. Время замедлило свой бег. Мир перестал существовать. Только мы, наша любовь и наша страсть, и вечная музыка жизни. Наверное, именно в этот момент я осознала, что принадлежу своему мужу со всеми потрохами навсегда. Мне не нужен больше никто, кроме этого брюнетистого гада с соболиными бровями, крепкими руками и такими нежными губами, что только от одного прикосновения сознание падало в любовный обморок. Я с наслаждением пила дыхание мужа и отдавала ему всю свою накопившуюся нежность.
А что? Я хомяк запасливый, а ещё и с недавних пор, с тех, когда штамп в паспорте появился, я генератор любви и нежности со встроенной функцией аккумулятора. Сберегу полученное и отдам всё с троицей. Вот и сейчас – получая порцию любви, я чувствовала, как она, эта порция, уютно устраивается у меня в сердце и сразу начинает расти. Так что, целуй меня, супруг дорогой, я в ответ окружу тебя такой любовью, что она для тебя наркотиком станет. Нашим личным, семейным, счастливым...
– Шеф, приехали, – нарочито громко сказал Вадим, весело глядя в зеркало заднего вида.
Мы оторвались друг от друга, осоловело огляделись, и принялись поправлять одежду.
– М-м-м-м, ещё банкет этот, будь он не ладен! – простонал Борис, явно недовольный, что пришлось прекратить прокладывать дорогу к…
В общем, надо идти, идти надо… Надо, я сказала! Хоть покажемся, а потом и слинять можно.
Всё же я умница – платье не помялось ни капельки. А если и помялось, то под сеткой-макраме не видно!
* * *
В ресторане появление новобрачной в другом наряде вызвало шок. По залу пробежали шепотки, в которых проскальзывало понимание задержки. Конечно, такое платье! И где только купили? Наверное, эксклюзив! Стоит, поди, приличных денег! Я подхихикивала про себя: эксклюзив, дорогие толстосумы, да только кутюрье живёт в обычной двухкомнатной квартирке в старой пятиэтажке и едва сводит концы с концами. Но это пока. Я уж постараюсь вытащить её.
– Маш, а чего так долго тебя искали? – наивно спросил подбежавший Санька. – Мы уж заждались. А выкуп большой заплатили за невесту? – деловито спросил он у Бориса.
– За нашу маму любого выкупа не жалко, – последовал ответ пацану, а мне – полный нежности взгляд.
– Это да, – с важным видом покивал Санька и усвистал к ребятне, что сидела за отдельным детским столом.
А меня чуть не накрыла истерика во второй раз за день. Правда, она выражалась не слезами, а нервным смехом. Просто я представила нашу «нежную» компанию с час назад: неудавшийся «шашлык», перемазанные обожжённые спасители и копающиеся в угольях пожарные.
* * *
Неделю спустя, я с удовлетворением держала в руках Санькино свидетельство о рождении, где в графе «мать» было начертано моё имя.
– Ну, вот, теперь мы все козлики, – рассмеялся малой вечером за ужином, когда я и Борис пересказывали Анне Марковне поход в ЗАГС.
Смеялись все, потому что без смеха нельзя вспоминать выражение лица работницы ЗАГСа, когда она с виноватым видом сообщала, что придётся ещё немного подождать, так как в документе допущена опечатка: над буквой «е» не поставили две точки. А потом этот виноватый вид сменился озадаченным, когда Борис пояснил, что его фамилия происходит от старинного кельтского рода Ко́зел, пишется через «е» и не склоняется.
На работе Юлия Петровна, принимая от меня новый паспорт, который сделали подозрительно быстро, для внесения изменений в личное дело и банковские документы, задумчиво изрекла:
– Значит, всё-таки сожрал наш козёл капусту. Надеюсь, насытился.
Если бы отдел кадров находился на последнем этаже, то несчастное здание Колибри лишилось бы крыши. А так от грохнувшего смеха задрожали всего лишь стёкла. Ржали все – дружно и громоподобно. Потом ещё долго припоминали эйчару эти слова, и перетирали тему «насыщения». В основном склоняясь в горизонтальную плоскость. Пошляки офисные! Дай только тему для почесать языком.
Ещё через неделю Санька пошёл в школу. Самую обыкновенную. Борис хотел отдать его в частную гимназию, но я настояла на своём.
– Пойми, – говорила я мужу, – он учился в провинциальной школе, там совсем другие требования, да и успеваемость у него не очень. Больная бабушка требовала ухода, а денег на сиделку не всегда хватало. Лекарства дорогие и расходники за уходом за лежачим человеком стоят недёшево.
Скрепя сердце, Борис согласился.
– Но только год!
– Да ладно вам ругаться! – Санька, как обычно, выступил миротворцем. – Я сам хочу в компьютерную школу пойти. Подтяну немного предметы, и переводите.
Муж не стал ждать год и тут же озадачился поиском подходящего учебного заведения с углублённым изучением информатики. Чтоб, так сказать, заранее подготовить почву.
Свекродушка и маменька соблюдали фальшивый нейтралитет. На праздничном ужине, который Борис устроил первого сентября в честь начала учебного года у новообретённого сына, они изящно переплёвывались ядом.
– Надо же, как быстро летит время! – вздыхала свекровь. – И как меняются люди! Вот, у моего Бореньки кардинально поменялся вкус относительно женщин. Раньше его окружали тоненькие стройные девочки, вот уж не думала, что сейчас рядом с ним будет эм… как бы это сказать... – она изобразила интенсивную мыслительную деятельность и в конце разродилась: – Более весомая дама!
Так и хотелось послать её к окулисту! Глаза протри! Я уже килограмм пять скинула, находясь рядом с вашим сыночком! Но маменька выразилась более тонко:
– Ах, Татьяна! Я с вами соглашусь на все сто процентов! Всё меняется. И вкус у мужчин тоже! – она лукаво стрельнула глазками на свата. – Ваш Боренька просто распробовал более калорийное меню! Он же мужчина, а не юнец неопытный. Сравнил и выбрал лучшее! – положила в ротик оливку, вкусно раскусила белыми острыми зубками и добавила: – Мужчины – они же всегда знают, что хотят. Это не то, что мы, женщины. Мы всё время хотим простого женского хренпоймичего и мечемся в его поисках. Иногда на такое натыкаемся! – хлоп-хлоп ресничками.
– Да, уж, – осклабилась свекродушка. – Судя по событиям вашей жизни, вы, действительно, метались не организованно и хрен пойми где!
Это она намекает на моё рождение. Ладно, послушаем, что родительница ответит.
– Что вы, Танечка, я – человек очень даже организованный, – парировала маменька. – Мои события организованы в три группы. Первая: что произошло под действием порчи, вторая – повлияли магнитные бури, а третья – бес попутал!
Почему-то милая кукольная улыбка на лице моей маменьки вызывала подозрение, что с этим самым бесом она на одной ноге фуэте крутит.
И вот так они обменивались любезностями весь вечер. Свёкру и отцу было не до них: мужчины поглощали вкусные блюда как раз таки организованно и молча.
Мда. Праздничный ужин удался. И семейная жизнь обещает быть весёлой, с такими-то родственниками. Ну, ладно. Где наша не пропадала!
[ЕН1]Ляда – крышка, которой закрывается погреб в деревенских домах.
Эпилог
За окном грязные клочки дождевых туч уныло висели над крышами домов, не спеша проливаясь холодными каплями осенней влаги. Погода никак не соответствовала середине сентября. Я ещё раз убедилась в правильности решения мужа провести медовый месяц (читай, неделю) в тёплом заграничье. И так столько времени откладывали его. Неделька отдыха на южном море будет как нельзя кстати: и сами отвлечёмся от всей свадебно-судебной кутерьмы, и Санька получит новые впечатления, а то, что он школу пропустит, так это не проблема. Сейчас репетира нанять не сложно, да и сам парнишка умненький, возможно и без сторонних помощников справится. Чемоданы уложены ещё с вечера, осталось только самим одеться. Я с непонятными чувствами оглядела свою двушку: сегодня мы ночевали здесь в последний раз. После возвращения из заморской страны мы с Санькой переедем жить к Борису уже официально, то есть с пропиской и всеми потрохами. Раньше всё никак не получалось решить вопрос с пропиской и перевезти оставшиеся мои вещи: то работа съедала всё время и силы, то у Саньки небольшие проблемы в школе образовывались. Всё-таки фамилия у нас своеобразная, и мальчишка не придумал ничего лучше, как отстаивать её честь кулаками. Но, слава богу, за прошедшую неделю всё устаканилось: парень завёл друзей, таких же, как он, крепышей, теперь эту банду никто и пальцем не трогал. Квартир мою решили сдавать. Муж предлагал продать её, но я не согласилась. Пусть остаётся. Санька вырастет, а там видно будет. Может, он захочет жить отдельно.
– Народ, выдвигаемся! – объявил Борис. Он стоял около окна и смотрел во двор. – Машину уже подогнали.
Вчера муж ставил авто в сервис моего отца. Что-то там с электроникой было, я в этом не особо разбираюсь. Договорились, что менеджер подгонит машину к Подкове рано утром и оставит на уличной парковке. Один ключ оставался у нас, а второй экземпляр менеджер передаст отцу. Саму машину планировалось оставить на платной парковке недалеко от аэропорта, ведь мы только на недельку улетали.
Санька деловито сопел, перетаскивая в прихожую чемоданы. Их всего-то было два. Много вещей брать не стали, – зачем? Нарядами шокировать никого не собиралась, а мужчины, вообще, заявили, что обойдутся самым минимумом: пару шорт, футболок и на выход смену поприличнее.
– Посидим на дорожку, – сообщил мало́й, плюхнувшись на банкетку в прихожке.
Я не перестаю удивляться – что ещё он перенял от своей бабушки? Вот эта примета – посидеть на дорожку, – уже давно стала пережитком прошлого для городских жителей, а в деревнях и небольших городках нет-нет, да и проскакивает.
– Посидим, – согласился Борис. – Как раз машина прогреется, – он отвлёкся на поиски ключа.
Удобная вещь автозапуск: нажал на кнопочку и пока ты собираешься, спускаешься, авто уже готово к движению. Особенно это хорошо зимой. Садишься в машину и сразу можно включить обогрев руля и салона – они сработают быстро, ведь двигатель уже на рабочей температуре. Как раз с автозапуском и случилась проблемка. Не сказать, что неожиданно. Просто Борис очень редко пользовался им в последнее время. Не было необходимости. Летом же тепло, а похолодало только сегодня ночью.
Я направилась к сыну, намереваясь притулиться рядышком. Однако дойти не успела – за окном оглушительно прогремел взрыв. Истерически заверещали сигнализации в машинах, им вторили перепуганные коты дуэтом с преданными людям воронами. Предполагаю, что многие автовладельцы, если не все, погонят сегодня своих железных коней на мойку: дворовые голуби и вороны уж точно сейчас постарались скинуть лишнее из организмов для успокоения своих птичьих душ.
– Твою ж … – сквозь зубы выругался Борис. – Оставайтесь на месте! – сверкнул он на нас с Санькой глазами, а сам помчался на улицу.
Ага, как же! Останемся мы на месте! Дружно подскочили и приникли к окну, чтобы хоть на расстоянии узнать, что там происходит.
А внизу во всю вопили сирены потревоженных машин, бегали люди, кто-то из автовладельцев, что были на парковке, уже достали огнетушители и заливали пеной горящий автомобиль.
– Маша, – икнул Санька и тихонько подёргал меня за рукав ветровки. – Я не ошибаюсь, это наша машина?
Сын не ошибался: наш верный чёрный монстрик горел и умирал ярким факелом. Стало жутко. Я представила нас всех, сидящими в нём. Сползла по стенке и дала себе страшную клятву – как только всё уляжется, обязательно пойду в храм и поставлю свечки неизвестному мне изобретателю автозапуска и служащим небесной канцелярии. Первому – за его прекрасное изобретение, если бы не оно, то авто завелось с нами внутри и умирали бы мы сейчас все вместе. Вторым – за то, что они внепланово отключили погодное отопление и в результате резко похолодало.
– Ух, ты, как быстро менты пригнали! – восхитился Санька. Он прилип к оконному стеклу и с мальчишеским любопытством наблюдал за суетой во дворе.
Мне пришлось найти в себе силы и тоже встать с ним рядом. Хоть коленки и дрожали от пережитого ужаса, но любопытство вперёд меня родилось и в нетерпении ждало, когда же я соизволю появиться на свет божий. Но я и в том состоянии уже была упёртой. Маменька меня почти сутки рожала. А я ни в какую не желала покидать налёженное тёплое место. Пришлось врачам предпринимать дополнительный стимул.
В окружении мужчин в форме сверкнула знакомая черноволосая женская головка. Вобла? То есть, Жанна?
– О, господи, – простонала я, мысленно вкладывая в пазл картины последних преступлений вокруг нашей семьи последнюю деталь.
Ну, конечно, Жанна! Кто же ещё? Ведь после истории с похищением на свадьбе перед тем, как сдать полиции Ивара, Семёну удалось вытрясти из него имена всех заказчиков, известных похитителю чужих невест. Олеарнские никак не могли успокоиться. Это и понятно. Китайцы выставили им своеобразную неустойку за срыв договорённости по контракту. Сам контракт они разрывать не хотели – тогда неустойку, вполне официальную, пришлось бы платить китайской стороне. Но упущенную выгоду не простили: выкатили Олеарнским нехилый счёт, и методично ежедневно напоминали о его погашении. Это напоминания то и дело сверкали лиловыми синяками, умело замазанными тональным кремом, на лице самого Аркадия и на руках его дочери, хоть она и старалась прикрыть их длинными рукавами. Жанну, конечно, генеральный, то есть мой свёкр, уволил. За этим увольнением последовали и другие. Козелы основательно прочистили коллектив. Следовательно, контроля за бизнесом в части юридических вопросов, семейка Олеарнских лишилась. Оставались Козелы. И я, как самая главная заноза и причина их последних неудач. Решив одним махом устранить всех конкурентов на пути к пакету акций, эти умники надумали избавить мир от младших и средних представителей старинного рода, то есть физически устранить Бориса и меня с сыном. Вряд ли тогда убитый горем Козел-старший сохранил бы, по их плану, свой жёсткий контроль над «Стройинвестом». Хотя, чем больше я узнавала свёкра, тем больше понимала: на свете для него не существует ничего дороже семьи. И за семью свёкр мстил бы страшно. Думаю, Олеарнским просто несказанно повезло, что их сейчас поймали на горячем. Чем это им грозит? Суд и тюрьма? Ха! Они и там выживут. Приспособятся и выживут. А вот, если бы им удалось осуществить свой «грандиозный» план… Я не дам и кусочка плесневелой колбасы, что нашла вчера под подстилкой запасливого Прошки, за их жизнь. И за спокойную и мирную смерть тоже. Но, Жанна! Неужели не могли найти исполнителей? Или история с Иваром заставила их всё же принять известную истину «Хочешь сделать хорошо, – сделай это сам!» как кредо?
Вскоре к нам в квартиру поднялся следователь, потом целый час донимал расспросами, пока Борис не психанул и не выпроводил его, обещав через неделю быть в следственном управлении, как два штыка-близнеца. Подозреваю, что обещание муж подкрепил чем-то существенным. И это не деньги! Взятку ментам давать – себе дороже в настоящее время.
На самолёт успели в последнюю минуту. Бежали к терминалу так, что на нас с подозрением оглядывались пассажиры. К выходу подбежали, когда уже сотрудница аэропорта закрывала дверь.
– Хух, – шумно выдохнул Санька, повалившись в кресло. – Думал, мы опоздаем и придётся тащиться обратно!
– Нет, сынок, – Борис щёлкнул замком ремня, пристёгивая сына. – У нас дорога только вперёд!
Неделя пролетела, как один день. Возвращаться не хотелось, но дела звали всё настойчивее. Жизнь понеслась своим чередом. Работа, дом, школа. Мы вращались, вокруг нас кружилось. Всё, как у всех в сумасшедшем ритме современности. И только по ночам мы с Борисом предавались уединению, древнему, как весь мир.
И что я вам скажу, девочки – нет смысла выскакивать замуж только потому, что возраст уже подгоняет, а на горизонте призывно скалится звание старой девы. Испугавшись этого, вы лишаете свою душу возможности выпустить крылья. Выйдете замуж за нелюбимого, – так и проживёте всю жизнь бескрылыми, не познаете радость полёта. Ищите свои половинки!
А вам, мальчики, дам совет – не гоняйтесь за красивыми пустыми куколками. Женитесь на такой – и до скончания своего века будете носить ошейник. И пусть потом последует развод, затем ещё куколка и ещё, но вы будете обречены всю жизнь на цепи ползать по земле в поисках вкусненьких кусочков и никогда не узнаете, как это здорово – летать.
Потому, что только влюблённые могут парить во времени над суетой жизни.
* * *
Пару месяцев спустя, находясь на своём рабочем месте (да-да, сидеть дома и выглядывать мужа я не собиралась! Пусть на глазах будет постоянно!), я стойко пережидала приступ раннего токсикоза и рефлексировала на тему: люблю я мужа или это просто влюблённость? Елена Викторовна, секретарь зама шефа, с видом умудрённом жизненным опытом женщины, – а она была такой на самом деле! – наставительно произнесла:
– Влюблённость, Машенька, – это когда он кажется тебе совершенством! А любовь – это когда ты прекрасно знаешь, что он козёл, но другого тебе не надо.
Я в задумчивости перевела взгляд на дверь босса. Там гордо сияли чёрным золотом буквы: «Борис Иванович Козел». Без двух точек над буквой «е».
Ирония судьбы.
Конец.
