Текст книги "Мой босс... Козел! (СИ)"

Автор книги: Елена Северная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

– Где ты ходишь? – недовольно проворчал мальчуган, выходя из кухни. – Я уже собрался тебя искать!

И замер, увидев живописную картину «Маша и мужик в посыпке».

Шеф, кстати, тоже остолбенел при виде Саньки.

– Так это правда? У тебя есть сын? Во сколько же ты его родила? – засыпал он вопросами.

Я только развела руками: как-то так!

– Дурное дело не хитрое, – недовольно буркнул Санька и язвительно вопросил: – Вас прямо так в духовку засовывать? Или обувь снимете?

– Не надо нас в духовку засовывать, – я с облегчением рассмеялась. – Мы невкусные!

«Сынок» укоризненно качал головой, глядя, как с нас тихо осыпаются крупяные зёрна.

– Я тебя за яйцами посылал, а ты кого притащила?

– Ну, так на нём яйца есть! Только их отмыть надо! – ляпнула я, полагая, что удачно пошутила. Имела в виду, что одежда испачкана разбитыми яйцами.

– Конечно, есть! – рявкнул шеф. – И со мной, и на мне! Как на любом мужчине!

Я густо покраснела, уловив двойной подтекст. Чёрт, точно уволит!

– Маш, – продолжил Санька, слегка дёрнув уголком губ, – где ты его выцепила?

– В магазине.

– Понятно, – протянул мальчуган. – И всё же вернёмся к яйцам.

– Да сдались вам мои яйца! – взорвался шеф, красный, как рак. – Мне обещали ванну и одежду!

Санька пожал плечами, затем показал рукой на дверь в ванную комнату.

– Помыть… ся можете там!

Глядя на хитрую мордаху пацана, у меня закрались сомнения, и совсем не смутные, а очень даже ясные – Санька специально запнулся. Вот шельмец! Начальник же, слава всем богам, ничего не заметил, и, не разувшись, лыганул куда послали.

– Маш, – не унимался пацан, – яйца где?

– Матроскин, а у тебя евреев в роду не было? – задала я провокационный вопрос.

– Евреев не было. Бабуля была. И она очень не любила бардак, – парировал несносный подросток. – Что в пакете?

Только сейчас я заметила, что держу в руке пакет, сунутый второпях Оксаной. К вящей радости там оказались упаковка яиц и торт.

– Это ты хорошо придумала, – одобрительно закивал на торт Санька. – А то уже поздно печенье печь, а к чаю ничего нет. – Он взял пакет и потащил его на кухню. – А по какому поводу тортик? Только ты вот сюда, на табуретку садись, а то потом стул не отмоешь! – вскричал он, заметив, как я примеривалась посадить свой липкий зад на мягкий стул кухонного уголка.

Пока шеф мылся, я скромно сидела на табуретке, поджав ноги, и рассказывала Саньке о произошедшем.

– Да-а-а, дела, – сказал пацан. – Значит, это твой начальник?

– Ага.

– Ну, в чём-то он прав. Ты, действительно, сегодня ходячая катастрофа.

Отворилась дверь в ванную комнату, явив нам голого шефа с полотенцем вокруг бёдер. Я гулко сглотнула. Вид обнажённых мужских телесов напомнил о том, что у меня давно не было личной жизни. А этот гад картинно заломил свою невозможную бровь, откинул ладонью мокрые волосы и, как ни в чём не бывало, выдал:

– Я никого не смущаю?

Санька посмотрел на меня, на него, опять на меня, вздохнул и шмыгнул из кухни. А он-то чего смущается? Я таращилась на скульптуру «Шеф в полотенце» – когда ещё удастся на такое поглазеть? – без зазрения совести. Хорош, чертяка! Понятно, отчего наши дамы по нему с ума сходят, и Орлеанская Дева обхаживает. Взгляд задержался на капельке влаги, которая упала с мокрых волос на грудь босса. Вот она стекла до живота, оставляя мокрый след, и устремилась ниже, к тонкой полоске тёмных волос, что ускользала под полотенце. А потом… Блин, о чём ты думаешь, Машка? Это твой начальник! И, между прочим, по твоей вине он пострадал! И костюм его тоже. Ой, мамочки, а вдруг он возложит его стоимость на меня? С одной стороны, это радовало – значит, не уволит. А с другой – остаться без зарплаты мне никак нельзя. Страшное слово – Ипотека! – тёмным туманным кружевом оплетало всю квартиру.

Душевные метания прекратил Санька.

– Держи! – протянул он боссу простынь. – Не фрачная пара, но греческую тогу навертеть можно.

Шеф повернулся, радостно оскалился, потянулся за простынёй и… полотенце предательски соскользнуло с узких бёдер к мускулистым ногам. Я пискнула, зажмурившись, затем ломанула в ванную.

– Маш, подожди! – догнал меня Санькин голос. – Я тебе халат принесу!

Стоя под холодным душем, я отчаянно костерила босса. Вот, хоть что ни говори, а я уверена: полотенце он специально сбросил! Мстит, гад!

Выползши из ванны примерно через полчаса, застала умилительную картину: Санька и шеф сидели друг напротив друга и жрали торт. Нет, жрал только шеф, а пацан аккуратно вкушал, отламывая ложечкой по маленькому кусочку. Мда. Бабулино воспитание. Интересно, может, она каких-то голубых кровей?

Босс в простыне и Санька в домашних штанах смотрелись подозрительно органично. Ревность, совсем непонятная, кольнула душу и зашипела ужом. Ядом-то плеваться я не могу, мне позарез нужно продержаться в секретарях у Бориса, пока не выплачу ипотеку. Но вид мальчика и взрослого мужчины у себя на кухне… Блин. Прав отчим – замуж мне пора. Муж, дети, пелёнки, собака, кот, попугайчики…

– Прям, как отец и сын, – буркнула я, присаживаясь рядом с Санькой.

– Ага, – засмеялся он, болтая ногой под столом.

А босс закашлялся. Я заботливо постучала ему по спине. Прикосновение к обнажённой коже отозвались в ладони электрическим разрядом. Всё, Машка. Ещё немного и сама побегу к отчиму за женихом. Кого он там мне присмотрел? Размышляя об этом, сосредоточенно колотила своего начальника.

– Всё-всё! – он выставил перед моим лицом ладони. – Спасибо!

И как-то странно посмотрел на нас с Санькой.

– Мы уже поели, Маш, – доложил пацан. – Очень есть хотелось, – он виновато шмыгнул носом.

– Да, ладно, я понимаю, – не стала обижаться. Наложила полную тарелку жареной картошки, приправленную зелёным луком, села, вдохнула одуряющий запах и зажмурилась от удовольствия.

– Мария, – строго сказал начальник, хотя в голосе проскальзывали еле заметные смешинки. – Есть на ночь глядя вредно для фигуры.

– Угу, – прошамкала я с набитым ртом, знаю, некультурно, но так вкусно! – поэтому я ем не глядя!

А что? Я зажмурилась? Зажмурилась! Значит, ни капли не соврала!

– А что не так с Машиной фигурой? – тут же влез мой Матроскин. – Очень даже хорошая у неё фигура.

А вот у Саньки в голосе проскользнули злые нотки. Моя ж ты лапушка! Защитник!

– Ну, просто у нас в офисе все девушки более … хм… хрупкие, – босс старался пояснить пареньку о нашем негласном дрессразмере – не больше 44 российского. А у меня весь 48.

– А если она есть хочет? – не сдавался мой маленький защитник.

– Красота требует жертв! – изрёк начальник, для убедительности даже палец поднял. – Надо уметь себе в чём-то и отказать.

– Ерунда! – набычился Санька. – Нельзя себе в еде отказывать, от этого характер портится.

На это шеф фыркнул:

– Это Марии не грозит. У неё и так характер не сахар.

– Я вам не мешаю? – осведомилась я с лёгким сарказмом.

– Нет! – был дан ответ в два голоса.

Потрясающее согласие! И даже нахмурились одинаково! Спелись, голубчики. Вернее, объединились в процессе поедания торта. Ладно, мужики.

– Борис Иванович сегодня спит с тобой, – постановила я железным тоном, отрезала себе кусок торта, взяла кружку с чаем и поплыла в спальню. Надеюсь, не сильно качала бёдрами.

В спальне с сожалением посмотрела на сладость, и решительно спрятала на подоконник. Неприятно сознавать, но босс прав. Жрать на ночь вредно. Завалилась в кровать, закрыла глаза, готовясь уйти в страну грёз. Не получалось. Перед глазами всё время прокручивалась сцена падающего полотенца. Ворочалась долго. И не потому, что была съедаема сексуальными фантазиями. Как раз наоборот. Полотенце падало, а у меня ничего сейчас не йокало. Хотя, что греха таить, – задница, у шефа классная. Мда. О чём это я? Бесит! Бесит, что у всех нормальных дам на моём месте при виде голого красавца мужеского полу уже бабочки в животе порхали бы, а у меня картошка жареная шепчет! Нет, решено – завтра встану пораньше и пробегу двойную норму. И правильно я засунула тортик на подоконник. Во избежание соблазна, так сказать.

На кухне босс с Матроскиным ещё бубонели о чём-то, потом тихо зазвонил телефон шефа, слышно было, как открывается входная дверь. Наверное, одежду шефу привезли…

Совесть с утра разбудила, действительно, пораньше. Стараясь не потревожить желанных и не очень гостей, я выскользнула на пробежку. Сквер начинался почти за домом, оставалось только пройти через пешеходную полосу. По дороге повстречала почти всех своих утренних знакомых: собачники, бегуны, ушуисты, группа бабулек занималась ЛФК – и не лень им вставать в такую рань? – даже баба Катя со своим мейнкуном сегодня прогуливались с утра пораньше. Короче – не скучно было. Двойную норму не осилила, но полторашку – точно. И – вишенка на торте! – начиная с этого дня, решила игнорировать лифт. А вот так! Буду после пробежки подниматься по лестнице.

Мда. На четвёртом этаже похудательный энтузиазм поубавился. К шестому в голове основательно бился – в такт сердечному ритму – вопрос: а что не так с моей фигурой? Не всем же быть барбями, кому-то и шоколадной алёнке надо соответствовать. Залезая на свой восьмой этаж, я уже мысленно убивала свою, некстати активизировавшуюся, совесть. В квартиру ввалилась красная, потная, растрёпанная и злая. Надежда на то, что все временные домочадцы спят, накрылась большим медным тазом с ручками: они сидели на кухне и чинно ели яичницу с колбасой.

– Маш, мы тебе оставили! – сразу доложился Санька, отломил кусок хлеба, смачно обмакнул в тёплый яркий желток и отправил в рот.

Я сглотнула: пахнет, лучше всяких ресторанных деликатесов! Гадство! Я так старалась сбросить лишние килограммы, а они вот, пожалуйста, на сковородке меня дожидаются, и шкварчат от нетерпения.

Тем временем, босс, вкусно откусив пластик колбасы, уставился на меня, словно священник на батон той же колбасы в пост. Под его откровенно подозрительным взглядом мне стало неудобно, и шипящая яичница уже так не вдохновляла и не манила. Мдя. Чувствую себя полукочпёной колбасой в сушильном шкафу – красная, мокрая и …В общем, пошла я лучше в душ.

На работу приехала с шефом в одной машине. В принципе, охрана внизу не заострила внимание на нашей парочке, равнодушно скользнула глазами и всё. В лифте поднимались с незнакомыми мне сотрудниками других офисов – так что тоже никакого любопытства не наблюдалось. Зато круглые глаза девочек на ресепшене тридцать шестого этажа компенсировали всё. Как они смотрели! Будто рядом с боссом не секретарь семенит, а селёдка под маринадом вышагивает. За всю дорогу от дома до кабинета начальство не проронило ни слова. Золотой мужчина! Все бы так молчали, реагируя на женские косяки. Я ещё долго буду помнить потоки яичной лавы по дорогому костюму.

В приёмной, к моему удивлению, уже хозяйничала Оля. Надо будет потом уточнить: как это её выпустили? Сестра после скачка давления целых две недели на сохранении лежала в гинекологии.

Оля, подождав пока шеф скроется в кабинете, невинно поинтересовалась:

– И кто из вас охотился?

– Что? – я не поняла, что она имеет в виду, и теперь ждала пояснения.

– Ну-у-у-у, – она поводила пальчиком с длинным ноготком по полированному столу. – Знаешь, как у нас говорят? Если девушка мужику отказала – охотился он. Если согласилась – охотилась она. Вот и мне интересно – кто из вас охотился?

До меня дошло: это она на секс намекает?

– Дура ты, Олька, – покрутила пальцем у виска. – Мне сейчас не до этого.

– Угу, – ухмыльнулась блондинка номер один (она же раньше меня сюда устроилась, поэтому и номер один), – ты это Орлеанской Деве скажи.

Кстати, о Деве…

– Она тут тоже работает?

– Ну да, – Оля критично осмотрела своё отражение в зеркале и поморщилась. Что её не устраивает? Переживает о будущей трансформации фигуры? Так раньше надо было думать. Сейчас столько всяких средств – на любой вкус, цвет и кошелёк.

– А кем?

Клещами, что ли, нужно вытягивать инфу?

– Начальник юридического отдела, – вымолвила, наконец, девушка, явно чем-то озабоченная. – Они сейчас китайцами занимаются. Нашли новых поставщиков, прощупывают.

Вот оно что … Очень интересно. А кто готовил договор с китайцами? Она сама или кто-то из подчинённых? Но, во всяком случае, надо сообщить шефу об этом, как его… – о! – дерайбе, который на тридцать процентов дороже. Дальше – пусть сам решает. На то он и босс.

Сказано – сделано. Схватила папку с документами по «новым китайцам» и решительно поскакала в кабинет под предлогом представить её – папку, – перед ампираторские очи начальства. Правда, чем ближе подходила к столу, тем дальше от меня убегала решительность. Что скажу? Это ж придётся сознаваться, что знаю китайский, а хотелось приберечь знание такого востребованного в последнее время языка на всякий пожарный. Вдруг, какая катастрофа, а я с китайским! Моя жаба захлебнулась от жадности и забилась в истерике. К столу подошла уже на подгибающихся ногах. Страху добавлял пристальный взгляд шефа. Он смотрел так, словно подозревал во всех грехах – и настоящих и будущих. Я снова почувствовала себя колбасой в пост. Надеюсь, было не сильно заметно, как дрожали пальцы, когда укладывала папку на полированную поверхность.

– Мария, вы, случайно, в папку змею не подложили? – выгнув бровь, усмехнулся босс.

Кто бы говорил! Сам, как змий. Откинулся на спинку кресла, авторучку крутит, поза расслабленная, а глаза колючие и холодные, прямо в душу смотрят, ещё чуть-чуть и заморозят. А я, как кролик перед удавом, стою и не могу ничего сказать.

– Мария? – опять эта невозможная ухмылка на холёном породистом лице! – Вы меня слышите? Что это? – босс потянулся к папке.

– Слышу, – отмерла я, наконец, и ткнула пальцем: – Вот тут, обратите внимание на цифры.

Да-да, мой палец стоял на той самой строке экземпляра на русском языке, где указывалось количество и сумма. Шеф сразу подобрался, мгновенно превратившись из флегматичного удава в хищного зверя.

– А что вас смущает? – внимательно ознакомившись с документом, спросил он. – Я помню и окончательную сумму, и попозиционно. Эти цифры мне знакомы.

– А теперь смотрите сюда, – осмелела я и раскрыла китайский экземпляр.

– Мария, я не силён в китайском, – признался шеф. – Документы готовил юридический отдел. Не думаю, что они что-то просмотрели.

Ага. Это, если «просмотрели» описку случайно. Но тут, похоже, специально.

– Сейчас объясню. Разрешите?

Я обогнула стол, развернула ноут к себе, загрузила переводчик и набрала на китайском ту самую строку, что «смущала». Набирала и чуть не лопалась от удовольствия. Сожаление о том, что пришлось раскрыть свой секрет, кануло в небытие, стоило только увидеть, с каким интересом наблюдал за этим действом босс! Он прямо впился глазами в экран! А я, стукнув по последнему иероглифу, нажала на «перевести» и развернула ноут экраном обратно к шефу.

– А сейчас?

Босс некоторое время сличал «китайскую грамоту» на экране с бумажным носителем, потом сверив с русскими бумагами, нахмурился.

– Любопы-ы-ытно, – протянул он.

– И, если будут говорить, что ошиблись загогулинкой, не верьте. Врут. Тут ошибиться нельзя!

– И как хорошо вы знаете китайский? – вдруг спросил босс.

– Читаю, понимаю, говорю. Говорю, правда, со страшным акцентом. Практики не было особо, а так – я очень способна к языкам.

– Это, – он указал на злополучную строку, – сами обнаружили?

– Нет, – призналась я. – У ваших партнёров – ядовито выделила я последнее слово, – обманчивое представление о «глупеньких блондиночках», – на этом месте шеф хмыкнул. – Они в машине обговаривали между собой «удачу», – кивнула на документы. – Им даже в голову не пришло, что я могу знать их язык. Блондинка-секретарша! – пожала плечами.

– Как интересно. Однако-однако, – усмехнулся, – вы продолжаете меня удивлять.

– А когда начала? – не удержалась от любопытства теперь я.

– Да прямо с первого дня! Одна фамилия чего стоит!

И чего он придрался к моей фамилии? Обычная, не совсем звучная, не очень распространённая. Ну, да. И в школе, и в универе у меня было прозвище «Доллар». А здесь, Мария Капуста терялась на фоне Ольги Осот и Юлии Редька.

– Об этом, – шеф постучал авторучкой по папке, – кто-нибудь ещё знает?

Я помотала головой:

– Нет. Я же подписывала документы о неболтливости.

– Отлично, – он зловеще улыбнулся. – Вот и продолжайте дальше «неболтать»! А я подумаю. Идите, работайте.

Уже в дверях меня догнало:

– Кофе сделайте. Со сливками.

Когда я понесла в кабинет чашку латте, в приёмной раздался грохот: это Ольга уронила челюсть.

– Он же не пьёт со сливками! – прошипела она.

– Это у вас – не пьёт, – на губах расцвела горделивая улыбка. – А у меня – пьёт!

До обеда шеф нас не беспокоил. Сам вызвал какого-то мужика – это мы с Ольгой поняли, когда в приёмную вошёл двухметровый шкаф в строгом костюме с гарнитурой в ухе, а шеф, выглянув из кабинета, кивком головы позвал его внутрь. Ольга работала на компе, загружая какие-то данные, ругалась по телефону с маркетинговым отделом, а я распечатывала подготовленные ей документы, носила на подпись к шефу, а потом – по кабинетам. Повезло, что основная часть нашего офиса располагалась на седьмом и восьмом этаже. Только юристы поднялись на девятый.

А после обеда в приёмную вплыла Олеарнская. Вылив пару вёдер презрения и высокомерно задрав нос, она скрылась у шефа. Кстати, тот сам предупредил нас по селектору о ней. Помнит, наверное, как я бросилась на защиту его спокойствия в первый рабочий день! О чём они там шептались, подслушать не удалось. Не буду же я одна шпионить? А так хотелось. Через час шеф и компания усвистали. Мы вздохнули с облегчением. До конца дня Ольга передавала мне свои навыки. Да-а-а, обязанностей у помощницы… Но ничего. Справлюсь.

Часы на стене пропикали пять часов вечера. Так как особых указаний от начальства не поступало, мы, переглянувшись, дружно выключили компы и направились к выходу. У самого лифта выросла фигура шефа.

– Мария! За мной! – коротко скомандовал бос и порысил вглубь коридора. Даже не удостоверился, что бегу за ним.

А ведь и побежала! Правда, перед этим бросила взгляд на опешившую Ольгу. Девочки на ресепшене чуть не лопались от любопытства, но помалкивали.

Босс завёл меня в небольшой кабинетик, где уже сидел утрешний мужик. И дальше начался самый настоящий ад!

Глава 9

Мне велели позвонить домой «сыну» и предупредить, что буду поздно. А потом… Потом почти до полуночи я тренировалась. Суть тренировки состояла в следующем: нужно было незаметно подменить лист документа. По сценарию я брала папку с бумагами, роняла, изображала ужас, словно пугливая девственница, собирала их на полу и заменяла один лист на другой. К двенадцати часам ночи я была голодная, злая, усталая и … им всё-таки удалось засунуть меня в шкуру фокусника. Да! Получилось!

Я смогла осилить это, на первый взгляд, простое действо. Но кто бы знал, сколько потов сошло! Надо будет взвеситься, когда доползу домой. Посмотрела на мужчин – они тоже выглядели не лучшим образом. Я внутренне удивилась: им-то что? Это не они раз за разом приседали, наклонялись и ползали по полу. Сидели и получали мужское эстетическое удовольствие, наблюдая, как я корячусь в узкой юбке. Что такие взмыленные? Или вид сзади моих нижних не совсем девяносто так умотал?

Так или иначе, спускались мы на подземную парковку все вместе одинаково измочаленные. У меня даже сил не было на то, чтобы возмутиться, когда шеф в очередной раз произнёс:

– Мария, за мной.

Там, на парковке, мужчины разделились. Каждый направился к своему авто, а я поплелась за боссом. Кто я такая, чтобы не соглашаться на предложение подвезти до дома? Если быть совсем честной, то предложения, как такового, не было. Шеф сказал «За мной!», я и пошла.

Уже в машине Борис пояснил:

– Ситуация в компании сложная. Мой отец и отец Жанны являются основными держателями акций. У Олеарнского сорок процентов, у моего отца сорок пять, у меня пятнадцать. До меня дошла информация, что Олеарнский хочет продать свои акции одной зарубежной фирме – тебе не стоит знать какой. Мы с отцом против. Вот он и подсовывает мне Жанну. А фирма выдвинула условие: пакет акций должен быть контрольным.

– Но даже, если после заключения брака вы разведётесь, то акции всё равно останутся у вас? – я не понимала, неужели Олеарнские об этом не знают? У Жанны же юридическое образование!

– Ключевые слова «Если разведётесь», – устало ухмыльнулся шеф. – Мой друг – Николай Баковлев, – случайно в компьютере Жанны наткнулся на любопытную инфу. Кстати, она про китайцев. Просто повезло. У неё что-то там полетело, Николай менял и перекидывал инфу. Потом, когда чистил флэшку, наткнулся на странную ссылку. Ну, это я так, в общем, без подробностей, чтоб тебе понятно было. Пока их действия ограничивались только хм… скажем так, – очень навязчивыми ухаживаниями со стороны Жанны, я особо не волновался. Наблюдал и подготавливал почву. Не было у меня железных доказательств, чтобы их к стенке припереть. Но теперь, когда Олеарнские перешли к решительным действиям, да ещё таким подлым, я в стороне стоять не буду. Короче, решили они подставить меня. Уверены, что когда станет известно о невыгодной сделке, Жанна прибежит ко мне с предложением скрыть от главных держателей акций это, а взамен, я должен буду на ней жениться. Поняла?

– Фу, как это подло и противно! – я передёрнулась. – Заставлять мужчину жениться на себе!

Босс печально рассмеялся:

– Это деньги! Ты не представляешь, какие это деньги! Но мы им кайф обломаем! – он задорно подмигнул, заруливая во двор.

– Подожди, – я тоже, не заметив, перешла на «ты». – Ну, женишься ты, а дальше? Преподнесёшь акции в качестве свадебного подарка?

– Зачем? – он выгнул свою невозможную соболиную бровь. – Есть разные способы получить акции в наследство. Тогда у них с отцом будет контрольный пакет, и они смогут продать его. А с той фирмой мой отец не контачит от слова «совсем». Следовательно, и его вынудят продать свои акции. Причём, думаю, совсем по бросовой цене.

Как-то это всё… примитивно. Хотя уверена, что шеф меня посвятил не полностью, и там намного всё запутаннее и сложнее, а мне лишь озвучили версию «для блондинки».

– А тебе не страшно это рассказывать? Вдруг, я переметнусь на другую сторону?

Борис остановил машину. Я с замиранием сердца огляделась – куда привёз? Заметив знакомые клумбы перед подъездом, стало стыдно: о чём только подумала?

– Я сделаю тебе предложение, от которого ты не откажешься, – глядя на меня глазами цвета расплавленной ртути, произнёс он серьёзно и разблокировал замок на дверце. – Пойдём.

Хм. А где уже привычное «За мной»? И потом – что значит «Пойдём»? Он опять ко мне в квартиру направляется? Надеюсь, не с ночёвкой.

– Привет, Матроскин! – поздоровался шеф с Санькой.

Мужчины – большой и маленький, – по-взрослому пожали друг другу руки.

– Маш, я курицу замариновал, тебе только в духовку поставить. А картошку уже отварил, – доложился пацан. – Ещё счета пришли, я в почтовом ящике всё забрал. И вот это, – он протянул мне узкий длинный конверт.

– Ты почему не спишь? – зашипела я в ответ.

– Выспался днём, – он пожал плечами и переключился на гостя.

– Дядя Борис, а ты сегодня снова у нас ночуешь?

– Если ты не против.

– Да я не против, только ты же опять всю ночь скрипеть на кресле будешь!

Ну да. Кресло-кровать, что в гостиной стоит, жутко скрипучее. Лично мне это не мешало, Санька спал на диване – ему тоже. А вот гостю пришлось не сладко. Ладно, сам напросился.

– У меня для тебя сюрприз! – заявил шеф мальчику.

Потом позвонил по телефону кому-то, сказал что-то непонятное и заговорщицки подмигнул. Чего это он у меня в квартире расподмигивался? Захотелось возмутиться, но перед глазами вспыхнули волшебные буквы – ИПОТЕКА, – и я приткнулась. Вместо этого вздохнула:

– Пойду ужин доготовлю.

Ела я в последний раз в обед, шеф только во время «тренировки» пару раз кофе разрешил выпить, и тот из термоса мужика-мучителя.

Переоделась, выхожу в коридор и вижу: шеф открывает кому-то двери. Этим «кто-то» оказались молчаливые крепкие парни, которые стали таскать в квартиру какие-то коробки. Я вообще онемела, смогла лишь пискнуть:

– Это что?

– Сюрприз! – лыбился шеф, хозяйничая у меня в коридоре, как у себя в кабинете.

И тут из гостиной донёсся счастливый вопль Саньки:

– Ура! Дядя Боря – ты самый лучший!

Я ринулась на детский крик и что я вижу? Мальчишка роется в картонной коробке, выуживая оттуда кучу маленьких коробочек, а наш айтишник Николай уже устанавливает игровую приставку. Зашибись!

Короче, дело закончилось тем, что я, плюнув на взрослых и детей, пошла всё же готовить поздний ужин, так как кишки в животе уже устроили революцию и бороздили внутренний мир на тарахтящих тракторах. Парни ушли, как только занесли все коробки. Николай, разделавшись с установкой и подключением приставки и кинув на меня заинтересованный взгляд, тоже утопал. В квартире стало привычно тихо. Заглянув в гостиную, умилилась: шеф с Санькой в наушниках самозабвенно резались в стрелялки, а около стены, источая тонкий запах новой резины, красовался надувной диван. Такие обычно на дачу берут. Очень удобно, между прочим, если хозяева планируют нечастых гостей. Надул с помощью электронасоса, идущего в комплекте, и вот тебе уже дополнительная мебель. И как предмет интерьера, и как спальное место. Гости уехали – диван сдули и в кладовку, до следующего гостевого нашествия. Тихонько хихикнула: как же не хочет шеф спать на скрипучем кресле! Хотя, шёл бы домой. Не ошибусь, если у него там кровать четверых вместит.

Вскоре по квартире поплыл аппетитный запах мяса. Кое-как оторвала своих мужиков от приставки и усадила ужинать. Мда-а-а. Как-то незаметно босс из разряда начальника перетёк в разряд «своего». Наблюдая, как Борис и Санька уписывают курицу, поймала себя на том, что мне нравится смотреть на них. Дружно упоров всё, что я положила на тарелки, едоки встали, так же дружно сказали «спасибо» и чуть ли не бегом потопали доигрывать. Пока убирала со стола, мыла посуду, никак не могла понять: ну, ладно Санька, он современный ребёнок, его хлебом не корми – дай поиграть в компьютерные стрелялки, но шеф-то, шеф? Не доиграл в детстве? Или в это самое детство впал?

Кое-как разогнала их по кроватям. Что малой, что большой. Чувствовала себя матерью семейства. С одной стороны, мне это понравилось. А с другой – пришла в ужас. Это Санька уже вышел из пелёночно-сопливого возраста, а вдруг с меня ещё одного ребёнка потребуют? А у меня ипотека. Нет-нет-нет, никакого замужа! Это меня случайно ударило!

С такими мыслями я провалилась в сон. Приснилось, что муж храпит. Утром проснулась в холодном поту: очень страшили токсикоз и бессонные ночи. Про роды, вообще молчу. Подскочила, очухалась и успокоилась: всё нормально… не замужем. А то, что я приняла во сне за храп, оказалось работающей кофемолкой. Что ж так долго она тарахтит?

Оказалось, шеф с Санькой уже встали и собирались варить взрослым кофе, а детям – овсяный кисель. Вот и мололи овсяные хлопья в муку. Проснувшуюся совесть – я проспала утреннюю пробежку, – затолкала поглубже, заменив более злободневным: чем кормить ребёнка сегодня днём. Однако, мой Матроскин уже сам всё распланировал: сходит купит пельмени и пиццу. Золото, а не ребёнок! Чем его занять – голова не болела. Шеф припёр десяток дисков с играми, так что мальчик до вечера потерян для мира. Надо будет только в течение дня прозванивать и напоминать ему о еде.

Втискиваясь в очередную узкую юбку, краем глаза заметила вчерашний конверт. Он так и лежал сиротинушкой на прикроватной тумбочке. Изучив содержимое, поморщилась – это было приглашение на юбилей отчима. Все дни рождения наша семья праздновала в загородном

доме, а в последнее время мама с отчимом там жили постоянно. Подозреваю, что юбилей будет с размахом. Господи, как же не хочется туда ехать! Опять придётся выслушивать родительские нотации о пользе и необходимости семейной жизни, но ещё более неприятно – показушные сожаления маменькиных подруг и их замужних доченек о моей неприкаянности. И ведь не верят, курицы, что замуж я не хочу! Ну… может совсем чуть-чуть уже хочу. Наверное.

В офис мы с шефом снова прибыли вместе. Девочки на ресепшене уже не округляли глаза, только понимающе улыбнулись.

Неприятным сюрпризом стал звонок Ольги. Она сообщала, что муж всё-таки уложил её в больницу на сохранение. Этого и следовало ожидать с её токсикозом.

Шеф, только мы вышли из машины, снова превратился в железного босса. Как ему удаётся так быстро меняться?

Часа два было относительно спокойно: я носила кофе, регистрировала входящие и исходящие документы, заполняла таблицы показателей, долбила двух архитекторов, что работали на удалёнке и у которых горел дедлайн, короче – обычная офисная запарка. Главное, никаких ЧП.

А потом случилось оно…