Текст книги "Свадьба с драконом прилагается, или Трон для попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Счастная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Я лишь остановила незаконное заключение меня под стражу, – сообщила Латару, который, кажется, мало кого замечал вокруг – его взгляд был приколочен лишь к моему лицу. – Венель привёл стражу, чтобы меня отправили в подземелье. Я не захотела туда идти.

Латар молча вздёрнул бровь.

– Здесь запрещено использовать «рёв»! – взвизгнул Венель. – Она угрожала нам всем!

Теперь лицо Латара потемнело. И я подумала было, что сейчас его гнев обрушится на мою голову, но он просто обвёл всех неспешным грозным взглядом. Придворные сжимались в комок, трусливо переглядывались и даже отступали: похоже, никто здесь ещё толком не знал, чего можно ждать от наследника, а неизвестность пугает больше всего.

– Все вон! – уронил принц тихо и мрачно. – Это что по-вашему – представление?

Повторять ему не пришлось, как не пришлось повышать голос, чтобы его услышали. Все сразу сделали вид, что просто проходили мимо и вообще ничего особенного не видели. Сбились в парочки и кучки – и разошлись по своим делам, не слишком-то, однако, торопясь. Видимо, им ещё хотелось увидеть больше. Полагаю, к вечеру мои кости начнут скрипеть от того, как чисто их перемоют.

– Я тоже – вон? – задрал подбородок Венель.

– Ты – в свою комнату и сиди там, пока я не разрешу выходить! – не глядя на него, бросил Латар. – Виэсса Галла, отведите Тилиру во дворец.

Ещё какие-то пятнадцать секунд, и мы с Латаром остались у фонтана вдвоём. Принц смотрел на меня сверху вниз неотрывно, на его щеках ходили желваки, и он, кажется, подбирал самые сдержанные слова из тех, что готовы были сейчас слететь с его языка. Драконий огонь переливался в его невыносимо синих глазах, отчего они становились какими-то колдовскими.

– Я оказал вам доверие… – наконец заговорил он. – Снял оковы. Ничем вас не ограничил в пределах дворца. Зачем вы в это влезли?

– Я защищалась! – ответила коротко и веско.

Принц не впечатлился.

– Защищались заклинаниями жемчужных драконов⁈ Это действительно было необходимо?

– Рефлекс, – пожала я плечами.

Принц вздохнул, потёр лоб пальцами, будто хотел разгладить возникшие на нём морщины.

– Теперь вас сочтут угрозой. А ещё все будут считать, что я проявил слабость, когда снял с вас блокиратор. Что я попал под ваше влияние, обаяние или какие-то ещё чары, – он помолчал и продолжил чуть спокойнее: – Вы навредили нам обоим. Я понимаю, что неосознанно, случайно, но вам нужно быть осторожнее!

Слова Латара сыпались на меня, как камни. Голова остывала, и теперь собственный поступок действительно начал казаться мне чрезмерным. И без того слишком много людей желают мне смерти. Теперь их, возможно, стало ещё больше.

– Я просто хотела остановить их, раз никто за меня не вступился.

– Ваша отвага, конечно, похвальна. Но не забывайте, что вы под моей защитой. И в ней нет необходимости, – теперь голос принца прозвучал чуть мягче.

А меня вновь начало пробивать ознобом от пережитой нервной встряски. Я поёжилась, и его высочество внезапно протянул ко мне руки. Не знаю, что он хотел сделать – обнять или взбодрить. Инстинкты сработали быстрее – я отшатнулась, ускользнула, не позволяя себя коснуться. Сейчас для меня это слишком.

– Если вы считаете, что я испугалась и меня нужно утешить – то зря, – предупредила.

Латар не удивился, но на его лице вновь проступило это едва уловимое выражение досады. Как бывает, когда в очередной раз наступаешь на те же грабли, но ничего не можешь с собой поделать, потому что считаешь, что вот теперь удар обязательно будет слабее.

– Идёмте, я вас провожу, – не стал спорить принц. – Пора готовиться к приёму. Теперь ваше появление здесь вызовет ещё больше пересудов. Готовьтесь к тому, что переубедить придворных будет непросто.

– Спасибо, ваше высочество, но я сама способна дойти до комнаты. И впредь постараюсь быть сдержаннее. Но и вам следовало бы заняться воспитанием Венеля. Пока не поздно.

– Вы правы. Он долго был под влиянием Сенеона, и моё слово для него не закон. Но теперь я здесь, и ему рано или поздно придётся принять этот факт.

– Хотелось бы, конечно, пораньше, – хмыкнула я.

Затем присела в книксене и пошла в сторону женской части замка – принц не пошёл за мной. Сердце буквально переворачивалось в груди каждую секунду. Я держала спину прямо, как могла, но мышцы дрожали от напряжения. Почему взгляд Латара, наполненный каким-то пока непонятным мне чувством, постоянно заставляет всё внутри вставать с ног на голову? Он не говорит ничего особенного, но смотрит так…

Наверное, я просто себе придумываю. Ищу подвох там, где его нет. А может, ищу недостаточно?

– Принцесса! – окликнула меня Джана, которая, оказывается, не ушла совсем, а поджидала меня неподалёку.

Она догнала меня, и я выдохнула с облегчением: дорогу до комнаты ещё не успела запомнить достаточно хорошо, поэтому камеристка оказалась тут очень кстати.

– Нам нужно поторопиться, – напомнила ей, ускоряя шаг. – Скоро приём, а я к нему совсем не готова.

Глава 10.1

– Не волнуйтесь вы так, мы всё успеем, – с видом знатока своего дела уверила меня Джана. – Прежде чем меня назначили вашей камеристкой, я училась у самых опытных виэсс!

Это меня и правда немного успокоило – не то чтобы я сильно уж пеклась о своём внешнем виде, мне просто не хотелось давать придворным лишний повод обсудить меня в уничижительных выражениях. Хотя как бы безупречно я ни выглядела, они наверняка найдут, в чём меня упрекнуть. Количество моих врагов с сегодняшнего утра успело вырасти в геометрической прогрессии.

Джана отперла мою комнату, прошла вперёд, а я, последовав за ней, едва не вписалась прямо в её спину, так резко она остановилась.

– Чувствуете странный запах? – спросила она, слегка повернув ко мне голову.

Я принюхалась – пахло в комнате и правда не очень. Чем именно, определить сейчас было невозможно, но от этого нечитаемого амбре внутри сразу поднялась дурнотная волна.

– Кто-то успел нагадить на ковёр? – озадаченно проговорила я.

Это вполне было бы в духе местных мелких интриганок и завистниц. Вряд ли они способны на что-то более оригинальное.

– Постойте, я проверю, – Джана оставила меня стоять у двери, а сама обошла комнаты. В гостиной ничего не обнаружилось, в спальне тоже. – Это отсюда несёт! – сообщила мне камеристка, сунувшись в гардеробную. – Но, кажется, это безвредный запах, только очень противный.

Я прошла за ней и озадаченно остановилась напротив сундуков с платьями Алиты. Из них открыт был только один – и именно оттуда так ужасно пахло.

– Какая мелкая месть, – проговорила я, прижимая тыльную сторону ладони к носу. – Но кто сюда мог зайти? Вы же заперли комнату! Что же это получается, замок на двери – не преграда? Что тут вообще творится?

– Уверяю вас, сюда не мог пройти посторонний! Ключ есть только у вас, у меня и камергера! Я пропускаю сюда горничных, когда требуется уборка, но без разрешения больше никто не может сюда заходить!

– А если очень хочется? – прищурилась я.

Открыла крышку сундука, а когда мне в нос ударила свежая волна этой выедающей глаза вони, отпустила её, и та с грохотом захлопнулась.

– Если очень хочется… – Джана вздохнула. – Признаюсь, у меня нет предположений.

– Ладно! – бодро улыбнулась я, стараясь не унывать. – Испорчена только часть вещей. Но есть остальные! А о случившемся мы немедленно расскажем вэсту Арумету!

Но когда мы открыли второй сундук, который был, между прочим, заперт на отдельный замок, оттуда сразу же полилась та же самая вонь. С третьим случилась та же катастрофа. Мы проверили все коробки – и вскоре сбежали из гардеробной просто потому, что там невозможно стало находиться.

– Ну ладно я понимаю, открытый сундук, – вытирая слезящиеся глаза, просипела Джана. – Но в закрытые как пролезли?

Нам пришлось вернуться, чтобы внимательнее рассмотреть, как именно испортили все платья: оказалось, они залиты какой-то фиолетовой жижей, но пятна были несвежими – они уже засохли, пропитав все ткани насквозь.

– Кажется, их испортили давно, – развела руками камеристка. – Точно не сегодня! Иначе как всё это попало внутрь? Замки магические, нужно знать заклинание, чтобы отпереть их.

– Если платья были испорчены давно, – усомнилась я. – Как тогда уцелело то, что на мне?

Джана задумалась.

– И правда…

И едва мы успели обсудить эту странную и даже немного загадочную ситуацию, как я почувствовала, что ощущения от моей одежды на теле изменились. В нос ударил резкий всплеск такого же выворачивающего наизнанку запаха, а на юбке и лифе моего платья начали проступать тёмные пятна и разводы.

– Снимайте скорее! – испугалась камеристка.

И мы вдвоём принялись сдирать с меня обитую какой-то гадостью одежду.

– Я наберу ванну! Вам срочно нужно ополоснуться! – приговаривала Джана, сворачивая злосчастный наряд в плотный рулон. Затем она быстро, как оглушённую ядовитую змею, зашвырнула его обратно в сундук и плотно закрыла крышку.

– Вот и ответ на наш вопрос, – я обхватила себя руками за плечи. – Похоже, это было какое-то заклинание с отложенным действием. Вернее, зелье, которое проявилось после вскрытия сундуков.

– А как тогда на вас оно проявилось не сразу?

– Думаю, моя магия сдерживала вредоносный эффект. Получается, и правда их испортили давно… Но кто? Поклонницы Сенеона?

Джана пожала плечами, но в следующую секунду задумалась, а на её лицо наползла тень тревоги. Похоже, круг подозреваемых не так уж широк.

– Когда мне удалось устроиться сюда на работу горничной, – внезапно начала рассказывать она, – его величество ещё был жив. Ну… Как жив – он не приходил в сознание, но ещё дышал, а его сердце билось. Я слышала разговоры, что сразу после того, как это случилось, его мать приказала вышвырнуть все ваши вещи из комнаты, сложить в сундуки и убрать их с глаз долой.

Я внимательно слушала её, стараясь не выдать полнейшего невежества в вопросе императорского семейства. Признаться, о том, что мать Латара жива, услышала впервые, а до этого считала, что она давно умерла. Её никогда не упоминали в Верланде в разговорах, которые касались смерти Сенеона. Даже в мимолётных беседах её имя ни разу не всплывало, как будто память о ней нарочно была стёрта. Что странно, ведь вдовствующая императрица – видная фигура даже после смерти мужа.

Поэтому я и молчала сейчас. Ведь настоящая Алита должна знать о том, что мать императора ещё жива.

– Думаете, это она сделала? – уточнила я, чтобы поддержать разговор и простимулировать Джану на выдачу ещё какой-нибудь полезной информации.

– Вполне могла. Она раздала почти все свои магические силы детям в родах, но ещё способна была на кое-какие заклинания. Или просто приказала кому-то. После того, как император умер, она совсем поплохела. Её отправили в какое-то дальнее имение, потому что она начала вести себя очень странно, – Джана совсем понизила голос. – Говорят, смерть мужа её подкосила, а смерть старшего сына совсем лишила рассудка.

Во время рассказа камеристки, моя ванна наполнилась. Время уходило. Я могла ополоснуться, привести себя в порядок перед приёмом, но испорченные наряды это не вернёт. Мне не было их жаль, но и надеть сейчас было нечего.

– Скажите, что стало с моей предыдущей камеристкой? – спросила я, медленно опускаясь в тёплую воду. Джана принялась вновь ополаскивать мне волосы – на всякий случай. Страшно было подумать, что было бы, попади хоть капля этого зельица мне на кожу.

– Я не знаю точно, – заметно погрустнела женщина. – После вашего побега её много допрашивали. Вдовствующая императрица не давала ей жизни, считала пособницей. А потом она пропала. Никто не знает, куда.

У меня на этот счёт сразу возникли самые нехорошие мысли.

Больше я ничего не стала спрашивать у камеристки: настроение совсем испортилось. Моё положение оказалось плачевным. Комната провоняла неизвестно чем, платья можно выбросить. Придётся обращаться к кому-то за помощью. Вот только кто сумеет решить такой вопрос достаточно деликатно и главное – быстро?

10.2

– Я могу позвать кого-то из ваших фрейлин, – предложила Джана, когда я наконец выбралась из ванной и, закутавшись в одеяло, сердито уселась на софе в спальне.

Показываться в гостиной в то время, как там может появиться кто угодно – опасно. Одного случайного постороннего взгляда будет достаточно, чтобы пустить по дворцу волну насмешек.

– Нет! – сразу возразила я. – Это исключено!

Мало того что я, в отличие от настоящей Алиты, вообще не знала никого из них, так ещё и не представляла, как они ко мне относятся. Место фрейлины не обязует любить ту, кому ты служишь.

– Тогда… – озадаченно протянула камеристка.

– Вэст Арумет! – уверенно выдала я. – Можете позвать его?

Как ни странно, именно этот серьёзный господин на данный момент вызывал у меня больше всего доверия. Не знаю, почему – лицо у него, что ли, было такое. Или взгляд – наполненный пониманием и каким-то сочувствием.

– Но… Он наверняка сейчас занят подготовкой приёма… – неуверенно напомнила Джана.

– Уверена, только он мне поможет, – кивнула я.

И камеристке пришлось идти за камергером. Я же нахохлилась, сидя на софе, гадая, что вообще ещё могу предпринять. Да у меня даже какого-то завалящего халата не осталось – их постигла та же участь, что и платья! Показалось, Джаны не было очень долго. Я уже начала волноваться, что меня окончательно бросили вот так – в безвыходном положении. Из гардеробной в спальню начал просачиваться мерзкий душок зловредного заклинания – и существование здесь вскоре обещало стать невыносимым.

Вот возьму, обернусь драконом и улечу. Сил уже нет никаких!

И едва я успела возродить в голове эту опасную мысль, как в гостиной раздались торопливые шаги.

– Принцесса! – окликнула меня Джана, предупреждая о своём возвращении. – Я сделала, как вы просили.

Она проскочила в спальню и подала мне плотный стёганый халат из какой-то роскошной, с отливом, ткани с широким отложным воротником. Не задавая лишних вопросов, я накинула его и, запахнув, туго завязала пояс. Только тогда в комнату заглянул сам вэст Арумет.

– Дракири, – кивнул. – Джана сказала, что вы попали в неприятную ситуацию.

Он махнул кому-то рукой, и за ним прошли несколько лакеев – прямиком в гардеробную, откуда уже нещадно несло какими-то особо извращёнными нечистотами. Мужчины закашлялись, недовольно забубнили, но начали выносить сундуки один за другим, а вместе с ними – все остальные вещи. Джана тем временем пошире открыла окна и даже балкон, чтобы запах поскорее выветрился. Дышать стало гораздо легче.

– Да, как видите, из-за козней некой неизвестной «доброжелательницы» мне не в чем идти на приём. И я подумала, что вы сможете подсказать мне решение этой проблемы.

– Пожалуй, смогу, – кивнул Харгон. – Правда, отправить за модисткой в город мы не успеем. Нейтрализовать действие зелья, которым испортили ваши платья, тоже. Но один путь всё же есть – правда, довольно скользкий.

– Полагаю, привередничать сейчас бессмысленно, – усмехнулась я.

– К сожалению, это так. Идёмте.

Харгон прошёл в приоткрытую дверь гардеробной, откуда ещё сковозило въевшимся, кажется, во всё вокруг запашком – и мне пришлось следовать за ним. Что он сделал дальше, заметить я не успела, но внезапно за одним из стеллажей, где должна была храниться одежда, открылся потайной ход. Камергер без колебаний шагнул туда, а я слегка зависла, пытаясь уложить в голове факт наличия буквально у меня под носом двери в самые тёмные недра замка.

Да этот день просто полон прекрасных открытий!

– Принцесса, вы идёте? – позвал меня вэст Арумет.

Я обернулась – Джаны поблизости не было: видимо, она уже получила необходимые инструкции и теперь просто не вмешивалась. Может, зря я доверилась камергеру? Сейчас запрёт меня где-нибудь в застенках замка, и всё – считай, пропала без вести.

– А куда мы пойдём? – опасливо уточнила я, только едва просунув голову в тёмное нутро хода.

* * *

10.3

Мужчина обернулся. Над его раскрытой ладонью парил небольшой магический огонёк, освещая достаточное для безопасного передвижения пространство вокруг. Голубоватые отсветы пересекали его лицо резкими тенями, отчего оно казалось слегка зловещим. Может, я всё-таки ошиблась с выбором спасителя?

– Мы идём вынимать из пропасти ваш вечерний выход, – улыбнулся он вполне благодушно. – К тому же нельзя допустить, чтобы вы попались на глаза посторонним в одном только халате. Лишние удары вашей репутации вряд ли нужны, верно?

Верно, моя – а вернее, Алиты – репутация трещит по швам уже очень давно, она балансирует на отчаянно качающейся соломинке, которая вот-вот должна сломаться. Достаточно будет слишком сильного вздоха. Правда, я не уверена, что именно дефиле в халате по замку стало бы той последней каплей, которая окончательно отравила бы мне жизнь.

Дав себе пару секунд на раздумья, я всё-таки пошла за Харгоном. Ну что он мне сделает, в конце-то концов! Не настолько же он безумен, чтобы открыто вредить выбранной принцем невесте.

А в застенках башни, кстати, оказалось довольно прохладно, и в одной только тощей сорочке я через десять минут дала бы дуба. Плотный халат, который явно был мне велик, хорошо согревал, правда, постоянно сползал то с одного плеча, то с другого. Я быстро начала догадываться, что он, похоже, мужской. Правда, в таких условиях это было не столь уж важно.

Если бы не созданный камергером светильник, здесь не было бы видно ни зги. Воздух был сухой и пыльный, закрученная широкой спиралью лестница – опасно крутой.

Сначала мы долго шли вниз, а затем ход вильнул в сторону, подсказывая, что башня наконец сомкнулась с другой жилой частью замка. Идти стало легче, но, привыкнув переставлять ноги по ступеням, я ещё некоторое время спотыкалась на ровном месте.

Здесь было не так оглушительно тихо – я постоянно слышала тихие голоса где-то за двойными стенами. Похоже, резиденция просто набита придворными! И все они сегодня придут на меня поглазеть. От нечего делать я отсчитывала двери, которые попадались мне на пути. Тайный ход был удивительно чётко организован, не хватало только табличек с подписями, куда ведёт тот или иной свороток.

Наконец Харгон замедлил шаг, подумал немного и остановился совсем – как раз напротив одной из дверей.

– Вы готовы? – уточнил он зачем-то.

Как будто меня ждал некий невероятно важный или даже судьбоносный шаг. Я кивнула, теряясь в догадках. Затем он вынул ключ из потайного кармана своего одеяния, вставил его в скважину и почти бесшумно повернул. Дверь открылась без единого скрипа. За ней оказалось небольшое пространство вроде крошечной – метр на метр – прихожей. Дальше вновь щёлкнул какой-то механизм, и скрытая в стене створка сдвинулась внутрь комнаты.

В уши мне сразу хлынул звук голосов. Мы тут не одни? Что это за место?

Похоже, ванная комната… Причём тут явно кто-то недавно плескался: воду ещё не слили, на полу растеклась пара луж. Я случайно зачерпнула одну из них полой халата, и та неприятно плеснула мне по ногам.

Харгон невозмутимо открыл следующую дверь – и я, уже подозревая неладное, слегка притормозила. Для начала надо понять, куда он вообще меня заманил!

– Ваше высочество! – сразу ответил на мой вопрос камергер. – Привёл к вам принцессу, как вы и просили.

По инерции сделав ещё пару шагов, я остановилась, но Латар, который стоял к нам спиной, сразу же повернулся и безошибочно отыскал меня взглядом.

– Благодарю. Подождите в гостиной, – бросил он незнакомцу, который обихаживал его развешенный на деревянной стойке костюм, подготовленный, видимо, как раз для сегодняшнего вечера.

Тот сразу же поклонился и молча вышел, а за ним и камергер.

– Я чего-то не понимаю, ваше высочество, – проговорила я, закрывая за собой дверь в его ванную. – Вэст Арумет обещал мне помочь с платьем, но, если вы владеете какими-то запасами женских нарядов, то у меня к вам есть пара вопросов, которые даже стыдно задавать.

Не очень-то приятно было это осознавать, но сейчас я находилась в его спальне! Неожиданный поворот событий, конечно… Комната соответствовала своему обладателю – просторная, светлая, без вычурности, но с явно читаемой в каждом предмете основательностью. Латар идеально вписывался в окружающее его пространство, и, несмотря на двусмысленность ситуации, здесь я чувствовала себя спокойно.

К тому же принц предельно внимательно меня выслушал, и с каждым моим словом его губы всё больше растягивались в улыбке.

– А я-то гадал, чего мне сегодня весь день не хватает. Теперь понял – ваших колкостей, – он принялся завязывать высокий ворот своей рубашки, но не сразу смог подцепить тесьму достаточно ловко. Как будто его что-то беспокоило, некие неприятные ощущения. Или мне показалось? – Поможете?

Я закатила глаза. Да что это за игра такая? Зачем я вообще тут нахожусь? Но возражать не стала – бежать всё равно некуда. Теперь только бы удержаться от желания слегка – в профилактических целях – придушить его высочество его же воротом за эту странную уловку.

– Так что с платьем? – уточнила ещё раз. – Думаю, раз вы не удивлены тому, что я внезапно вышла из вашей ванной, значит, знали, что я приду.

– Платье будет, – заверил меня Латар. Я дёрнула серебристую тесьму достаточно сильно – и он притворно охнул. – Немного терпения.

– Уверена, что мой путь за платьем вовсе не должен был проходить через вашу комнату.

– Я не собирался сегодня пригласить вас сюда, – внезапно согласился Латар, и лёгкая непринуждённость нашего разговора мгновенно развеялась. – Это очень неприятное открытие для меня, но подозреваю, что промежутки между вспышками скверны на месте раны сокращаются. Сейчас я почти не чувствую руку.

Вот оно что! Только почему принц молчал так долго и старательно делал вид, что всё хорошо? Похоже, он и вовсе не стал бы звать меня, если бы не эта досадная неприятность с нарядами принцессы Алиты. Так и терпел бы до конца дня, а может ещё дольше – лишь бы не показать слабость. А тут такой удачный повод сохранить всё в тайне, без официального вызова меня в свои покои.

– Позвольте, – сухо ответила я, уже предчувствуя, как меня скрутит от необходимости к нему прикоснуться.

Кажется, с каждым разом это становилось всё сложнее. Если в госпитале Верланда я не испытывала с лечением принца больших трудностей, то сейчас голова начинала нехорошо кружиться уже от одной только мысли об этом.

Латар снял один рукав и задрал рубашку, открывая половину своего мощного торса. Жаль я не способна была оценить всю красоту и пикантность момента. Лишь медленно вдохнула, размяла пальцы, оттягивая неотвратимое. Впрочем, мне даже не понадобилось касаться Латара, чтобы ощутить нарастающее в нём дыхание скверны. Она никак не унималась.

А когда я пригляделась внимательнее, то и вовсе едва удержалась от того, чтобы отшатнуться. Всего за день с небольшим состояние Латара заметно ухудшилось. Вдоль всей его руки змеились тёмные зеленоватые прожилки – скверна успела отхватить солидный кусок его тела и яростно пыталась его уничтожить.

– Не понимаю… – пробормотала я вслух. – Почему мне не удаётся?

Стало как-то обидно. Столько сил вложила, искренне старалась помочь – и всё это раз за разом шло прахом!

– А кому-то хоть раз удавалось? – с горькой обречённостью в голосе спросил Латар.

Этого я не знала. Поэтому, наверное, глупо было себя винить.

Я обеими руками обхватила запястье принца и, мгновенно поймав тонкие отравленные нити, начала их «выжигать». Двигаясь всё выше и выше вдоль предплечья принца, наконец добралась до локтя, и вдруг поняла, что у меня больше нет сил. Просто нет – они схлынули, как дождь в землю. Я открыла глаза, борясь с приступом дурноты, не до конца понимая истинную причину этого – и натолкнулась на пристальный взгляд Латара.

Его лицо было так близко от моего, голубые глаза стали почти янтарными. Что с ним сейчас творится, и о чём он думает? Хотелось бы знать.

– Не останавливайтесь, – он перехватил мои руки, когда я отстранилась. – Я выдержу.

– Нет, я больше не могу, – проговорила, задыхаясь в плотном воздухе, который забил мои лёгкие до отказа, не давая им раскрыться. – Мне удалось остановить распространение. Пока что. Но на этом всё.

Биение крови в напряжённом до предела теле Латара отдавалось в моё сердце, которое разгоняло по телу тревожный жар. Кажется, началось то же самое, что случилось со мной недавно – я просто не могу выносить близости с ним. Ни в какой форме. И положение становится лишь тяжелее.

– Ничего. Думаю, до конца дня эффекта хватит, – ободряюще улыбнулся принц, отпуская меня.

– Нет. Вы меня не поняли, – помотала я головой. – Найдите другого лекаря. Вызовите его из Гэзегэнда какую-нибудь дракири, чтобы она вас лечила. Сейчас они все в вашей власти и будут лишь рады.

– Зачем мне ещё кто-то, если есть вы? – недоуменно вскинул брови Латар.

– Потому что мне невыносимо вас касаться, – ответила я откровенно. Неожиданно для себя самой. – Не могу. В вас та же магия, та же кровь – кровь Тирголинов. Сенеон… Он врезался куда-то очень глубоко, проник под кожу. Когда я чувствую вас, мне становится плохо. Это отвращение… Оно где-то внутри. И оно усиливается.

Я говорила торопливо и сбивчиво, наверное, но, кажется, теперь принц меня понимал. Его лицо темнело, но он не перебивал, слушал и впитывал всю горечь, которая лилась вместе с моими словами. Как сложно обладать магией, обладать внутренним зверем и чувствовать то, что я раньше не могла и представить. Все эти тонкие нюансы драконьих инстинктов и ощущения – острые, как осколки того зеркала, которое оставило шрамы мне на плече.

– То есть я вам противен, – подытожил принц, когда я наконец смолкла.

Что-то между нами треснуло – наверное, это разрушился последний слабый смысл моего нахождения здесь в качестве его невесты. Он хочет назвать меня своей женой – но ради чего? Чтобы мы оба мучились?

– Это сильнее меня, простите. Наверное, поэтому я не могу излечить вас полностью.

Скорей всего Латар хотел ответить ещё что-то, но за дверью раздались осторожные шаги, а затем голос камергера:

– Ваше высочество, я раздобыл у виэссы Галлы ключ. Можем идти за платьем!

Странно, но это несвоевременное напоминание сняло часть напряжения между нами с принцем – но не всё. Да, я понимала, что сейчас разрушила многое. Какие-то его надежды. И, возможно, теперь он передумает меня защищать.

Я ждала чего угодно, даже немедленной отмены приёма. Однако принц от планов не отказался, просто надел рубашку обратно и, отведя от меня взгляд, бросил:

– Вас проводят в покои моей матери. Там осталось много её нарядов – в том числе и тех, которые она ни разу не надевала. Все они были сшиты не так уж давно, уверен, вам что-то подойдёт.

* * *

10.4

Это было странное утверждение, на мой вкус, но я не стала перечить. Наверное, ему виднее. В одном лишь можно было быть уверенной: эти платья точно будут достойными выхода пред очи придворных, даже самых злословных.

Возможно, сейчас я погорячилась, заявив, что не стану больше ему помогать, ведь от этого зависит моя жизнь. Мне придётся быть полезной, если я хочу избежать казни. Но одно сделала правильно: честно сказала, что чувствую – возможно, так нам будет чуть легче понимать друг друга.

Моё откровение явно расстроило принца. Отдав распоряжение камергеру насчёт сопровождения, он словно перестал меня замечать. Перед тем, как вновь скрыться в ванной, я обернулась – он стоял вполоборота ко мне, держась за поражённую скверной руку, и о чём-то думал, глядя на свой подготовленный для выхода костюм.

Мы с камергером вернулись в скрытый ход, и он повёл меня дальше – в совсем уж неведомые глубины резиденци, а я перестала отслеживать путь, потеряв к нему всяческий интерес.

Наконец Харгон открыл ещё одну дверь и на этот раз пропустил меня вперёд. Я едва сделала несколько шагов во мраке пустой, на первый взгляд, комнаты, как вокруг одновременно на всех стенах вспыхнули магические светильники. Похоже, сработало что-то вроде датчиков движения – прогресс почти как в моём мире! Только основа его носит совсем иной характер.

Справившись с коротким мгновением слепоты, я наконец огляделась – и сразу поняла, что мы оказались в покоях матери-императрицы. Правда, давно уже не жилых. Вся мебель была накрыта белыми чехлами, на поверхностях скопился небольшой слой пыли. Видимо, здесь убирали, но не так часто, как в постоянно обитаемых комнатах.

– Пожалуйста, ничего не трогайте, – предупредил меня камергер. – Пройдёмте в гардеробную.

Я кивнула и пошла было за ним, но остановилась, взглянув на огромный портрет, который висел над камином. И это было вовсе не изображение самой вдовствующей императрицы, как можно было бы представить, оказавшись в её комнате. В роскошной золочёной раме, возвышаясь надо всем, что находилось внизу, красовался нарисованный чьей-то довольно умелой кистью Сенеон Тирголин. Он в пышном императорском облачении стоял на фоне типичных охотничьих угодий. Обнажённый меч в его руке упирался остриём в землю, а такой же наточенный взгляд буравил мой лоб. Очень натуралистично!

Даже так он словно гипнотизировал, заманивал в ловушку, откуда не сбежать. Скольких девушек он успел сломать, искалечить, прежде чем его настигла так называемая карма? Страшно было подумать. И, признаться, сейчас я отчасти гордилась тем, что именно на мне всё это закончилось.

Наверное, я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, словно тяжёлые свинцовые шары перекатывая в них ненависть к этому мужчине, которого близко так и не успела узнать.

– Принцесса… – осторожно окликнул меня Харгон. – Всё в порядке?

– Да, – ответила я тихо и добавила: – Браах де вуррас.

Вновь с языка сорвались эти странно выстроенные слова, похожие на боевой клич каких-нибудь варваров. Они всплыли в памяти незаметно, призванные пламенем гнева, который нарастал во мне тем сильнее, чем дольше я смотрела на портрет Сенеона. И это можно было бы счесть за обычное ругательство, но его эффект оказался неожиданным. Прямо в центре картины внезапно образовалась тлеющая брешь. В воздухе запахло палёным холстом.

– Что вы делаете? – испугался камергер. Но ничего с уничтожением портрета поделать не смог.

Дыра разрасталась из груди Сенеона, уничтожая и его блестящий доспех, и регалии, которыми он был увешан, словно папуас – бусами. Мне хотелось стереть его начисто, чтобы не осталось ни одного изображения по всему дворцу. И уж тем более – этого алтаря, который устроила тут скорбящая мать-императрица.

Но когда от туловища и лица Сенеона не осталось ничего, я остановилась. Хватит! Так портрет выглядит даже комичнее: ничто на пафосно расставленных ногах. Пустое место, за которым лишь слегка облупленная каменная стена без души. Очень символично!

– Это был любимый потрет виэссы Тирголин, – обречённо простонал Харгон. – Когда она это увидит, очень расстроится.