Текст книги "Игра на Цезаря (СИ)"
Автор книги: Елена Саринова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
– Ладно, – с вызовом закусываю я губу. И проворачиваюсь на месте. Прислушиваюсь. Делаю это честно – «без магии». – Вы… еще здесь?.. Варя?.. Ник? – тишина. Тишина и темнота. Я замираю и слышу детский смешок откуда-то справа. – Вы здесь?!.. Ник?! – опять лишь тишина и темень. Но, что-то, вдруг, меняется и в картину эту, взметнув мне волосы, врывается порыв ветра. Я, как охотничья собака бросаюсь за ним и улавливаю уже пролетающий мимо сладкий аромат… Знакомый. До боли. Нет, до «боли» другой. Боли томной и невыносимо ноющей. Сладкий древесный запах. – Ник?! – тишина. И только стук собственного сердца в ушах. – Ник?!! – срываю с глаз платок и вновь… окунаюсь в пугающую темень. – Ник!!!
– Ник!
– А-гата, – щурясь, приподнялась Варя с подушки. И потерла щеку с красными отпечатками на ней от костяшек моих пальцев. Вечная привычка –пихать под себя во сне все подряд. И чреватая. – Агата, ты чего?
– Ни-чего, – упала я обратно на спину. – Извини… Сон.
– А-а, – зевнула она. – А что снилось?
– Сон был… вещий.
– Да ты что?!
– Про то, как мы втроем скоро махнем в Чидалию. Ага. Там место есть одно замечательное. Мы с Ником в нем уже были. И даже жили совсем рядом целых две недели.
– И что за «место»? – теперь уже Варя подпрыгнула.
– Роща из леденцовых деревьев. Целая роща на берегу Моря радуг. И плоды на них очень вкусные, сладкие и так пахнут. М-м-м, настоящими конфетами – леденцами. И все – в красной кожуре, будто в ярких обертках. Из них варенье местные варят, сиропы и…
– А я знаю.
– Что именно? – прищурилась я.
– Про деревья эти. Читала о них… Значит, Агата, мы туда все вместе? Втроем?
– Так точно, – щелкнула я ее по носу. – А сегодня мне пора.
– Рань же такая? Только светает?
– Ну и что, – сползла я с кровати. – Дел много, – и взглянув на кресло со свисающим с него вчерашним платьем, скривилась. – Дел… полно. А ты спи, мотылек. Спи.
– А-агу-у, – согласно зевнули за моей спиной.
Утро, действительно, только-только начиналось. И на первом этаже в остатках мрака по углам еще прятался ночной холодок. Но столичные воробьи за открытыми в сад форточками уже бодрствовали вовсю. Наподобие ранних торговок с развала: «У тебя сегодня по чём? По чём?.. А я – по четверти. По четверти».
– Т-фу. И придет же в голову…
– Доброе утро, Ага-та! – полетел «гость» с взмывшего вверх табурета и принял его в вытянутые руки. – Ого!
– Тысь моя майка, – сжав пальцы, прошипела я. – Какого беса ты тут забыл?
– Под «бесом» ты себя сейчас имеешь в виду, – подскочил с пола Глеб. – Именно себя, – и вернул табурет к плите.
– Да что ты?
– А когда и где мне тебя ловить? И… я сегодня еще не завтракал.
– Так почему не обслужил сам себя, пока меня ждал? На проникновение в дом ума хватило, а на все остальное…
– Воспитание не позволяет, – примиряюще оскалился некромант. – Агата, нам надо поговорить.
– Больше не о чем, – запахнув халат, скрестила я на груди руки. – Нам с тобой, Глеб, больше не о чем говорить.
– О-о, – воздел тот свои фиалковые очи к кухонному потолку. Хотя они у него и при таком свете сейчас – гораздо ближе к красным.
«Видно, от недосыпа», – констатировала я. Некромант дополнил стон взмахом рук.
– И нечего тут трагедию разыгрывать. Мне вчера «театра» хватило, – только «жанр» другой был.
– Агата, послушай меня…
– Так. Значит, вопрос свой недавний повторяю: ты помогать мне собираешься?
Глеб хмуро качнул кудрями:
– Нет.
– Ага.
– Я связан запретом своего начальства по рукам и ногам.
– А чего тогда ко мне прискакал такой весь «связанный»? – зло выдохнула я.
– Потому что, произошедшее вчера меня… напрягло и испугало.
– Да неужели? Ты за меня испугался? – картинно всплеснула я руками. – Как по-дружески трогательно.
– Ну, если честно, – скривился в пол Глеб, – то, за Его Величество я испугался больше.
– Ага. А вот это больше на тебя похоже, «политик». И, если из этой данности исходить, то, вместо помощи, ты теперь будешь за мной следить: как бы я Его Величество в пылу следующей нашей встречи не убила.
– Это лишнее пока, – сухо выдал некромант.
– Почему же? Он ко мне резко охладел? Нашел себе другой объект для «полноценной дружбы»?
– Они сегодня с супругой и сыном отбывают из Тайриля на своем фрегате в ежегодный морской круиз. Двухнедельный… А ты так газеты читать и не научилась.
– Пошел вон, Глеб, – безнадежно насупилась я. – Пошел…
– Агата, он жив, – взглянул Глеб на меня. – Я сегодня всю ночь не спал и… Ник жив. Это – точно.
– А то я сама не знаю, – в ответ выдохнула я.
Глеб махом сделал стойку:
– И откуда?
– А это – не твое дело, – и, обхватив голову руками, шлепнулась на ларь под окном. – Ты только одно мне скажи: какого беса я ему сдалась?
– Его Величеству?
– Ага… Ему своих фавориток мало? А супруга его куда смотрит? Пришибла б за такое.
– Кх-ху, – кашлянул надо мной некромант. Я вскинула к нему глаза:
– Что?.. А ты бы сам?
– У-у… С персонами такого уровня все по-другому. Браки – просчитаны. Слова – взвешены. Поступки – выверены. А ты для него… думаю, тайная отдушина, средство от тоски, идеализированное восемь лет назад. Да еще факт того, что он – твой первый…
– О-о, лучше помолчи, – вновь стиснула я щеки ладонями. – Лучше… И почему я его не узнала тогда? Глаза эти грустно-собачьи и лицо вытянутое.
– По монетному профилю? – тихо уточнил Глеб.
– И какой бес его вообще туда принес?
– В наше посольство на Святочный маскарад?.. У них накануне с береднянским Государем встреча была. Вот он и решил нанести «анонимный визит» поданным.
Я теперь сжала пальцами еще и свои веки. И в голове вспышками вновь понеслась та далекая ночь. Черная маска в пол его лица. Сильные руки… «Воробушек»… И не похож он совсем на героя-любовника. Да и тогда не походил. Хотя, что я вообще в этом смыслю? Ведь сама потом семь лет жила по «сюжету»: пришла, увидела и взяла. Пришла, увидела и взяла…
– Значит, это он запретил тебе помогать мне искать мужа? – разлепила я глаза.
– Угу, – буркнул Глеб. – Но, не напрямую, конечно. И, как я понял, это – не запрет, а лишь отсрочка старта на время.
– И у меня есть две недели?
– Угу… Агата, что ты намерена потом делать?
– Ты же меня знаешь, Глеб. Вот сам на свой вопрос и ответь.
– Ну, – надул тот щеки. – Это – не выход.
– А «выход» у меня один – поиск Ника. И данный срок мои планы не меняет. Лишь корректирует. А теперь… Бес с тобой, давай есть. Дел много на сегод…
– Агата, это – не выход. Я ведь совсем тебе помочь не смогу и…
– А у нас гость ранний, – папа, застыв в двери, одернул халат. – Ничего себе, новость.
– Здравствуйте, – выдохнув, развернулся к нему «гость». – Господин Людвиг, извините за незваный визит.
– Катаржина, спускайся! – махнул на него папа пятерней. – Садитесь, Глеб, за стол. Завтракать все вместе будем. Агата?
– Что? – как можно искренней оскалилась я.
– Доброе утро… Как, дочь, спалось?
– Замечательно, – а вот теперь я улыбнулась непритворно. – Очень хорошо, папа…
Однако вскоре за столом «хорошего» убавилось еще – канцлер Исбург заболел. Об этом оповестил нас всех Глеб. В общем-то, в его (канцлерском) возрасте такие неприятности – «гости частые, хоть и без приглашений» (прямо как сам некромант). Но и мне заглянуть на улицу рядом тоже придется. С этого, пожалуй, и начну. Только решить надо…
– Варвара, пойдешь со мной своего учителя навестить?
– Канэ-шно, – дожевав булку, ускорила та ее «прохождение» половиной кружки молока и пустую хлопнула на стол. – Я готова. Только за гостинцем канцлеру Исбургу по дороге зайдем.
– Да что вы говорите? – смела я с «недетских» щек крошки.
– Это очень серьезно, Агата, – скривясь на произвол, сползла Варя со стула. – Сердце, это тебе не шутки. Купим ему пудинг из творога. В «Ватрушке» через дорогу они вкусные. И яблоки. Хотя лучше морковка, да кто ж с ней в гости пойдет?
– Это ты сейчас как лекарь говоришь? – поднял брови Глеб.
– Лекарь у нас один, – отозвалась ему Варя. – Господин Блинов с Яблоневой улицы.
– А откуда тогда познания? Я ведь про причину канцлерской болезни не сказал.
– Глеб, она элементарно угадывает. Объект то – в ближней зоне.
– А еще книжки читаю.
Папа, поднимаясь из-за стола, хмыкнул:
– Видел я одну. «Сердце гордеца» называется. Но, думаю, там не совсем про медицину, – и скосился на маму.
Та поджала губки… Любительница романов. А может они их на пару вслух уже?.. Нет, правильно я сделала, что дитё с собой взяла. В ее возрасте надо больше общаться с теми, с кем по этому возрасту ближе. И я тут, конечно, не выход: друзья не такие нужны (у меня самой в восемь лет уже Ник в них ходил), но и литературные «ухажеры»… Может, ее к Славеку и Кети по чаще водить?.. Когда-нибудь?
– Да, – почесал за ухом некромант. – Тогда давай, угадывай: в каком кармане пиджака у меня сережки для тебя из Эйфу.
– Угу, – старательно напыжилась Варя. – Внутри слева.
– Мо-ло-дец! Вуаля!
– Та-ак. Мама – до одиннадцати. Папа – до вечера. Ваше некромантсво – до… В общем, Варя, скажи, кому положено «спасибо», и пошли.
– Всем – спасибо.
И мы с ней пошли…
Канцлер Исбург болеть не любил. И даже если ради научного эксперимента, то и тогда вряд ли смог с душой. Хотя некоторые мужчины вполне могут. Знала я одного деревенского старосту. Деятельного, как ураган. И такого же грозного. Уделывал на ярмарочных боях голыми руками всех «врагов». А свалила ЕГО с ног простуда. Вирус, он – враг незримый, а сопли и подвиги по природе своей – врозь.
Наставник же наш страдал не от болезни, а из-за ограничений, возникших по причине ее. За «ограничениями» традиционно бдила его высокая поджарая жена, госпожа Клара Исбург. Однако лекарь канцлерский тоже был начеку. И тогда они «работали» уже в паре, нависнув над одром, чем вгоняли больного в еще большие страдания и тоску. В общем, замкнутый круг. И мы с Варварой, получается, его разорвали:
– Здравствуйте, пять минут у вас.
– Ага, – в общем, на такой малый срок.
– У нас потом процедуры и отдых. Исаак, и не надо на меня так смотреть. И, если мне не веришь, я сейчас господина лекаря позову.
– О, вот только… – подтянул тот как кадет – первокурсник одеяло.
– То-то же, Исаак… Агата, пять минут.
– А можно я пока горшки с цветами по окнам вашим посмотрю?
– Пять минут, Варя. Но, если вне этой спальни, то можешь задержаться.
Тысь моя майка, «казарменный» режим.
– Агата, я вам очень рад, – улыбнулся мне со своих подушек бледный больной. – Что я тебе вчера про статистику говорил? Накаркал.
Я – вздохнула:
– Как вы? Мы вам творожный пудинг принесли. Варя по запаху его выбирала. Сказала, что надо обязательно с корицей. А еще яблоки. Вы потом…
– Непременно… Молодцы, что пришли, – и глянул на Варвару, изучающую местную растительность по строго выстроенным горшкам. – Ты заметила, как она выросла?
– Полтора дюйма, – покачала я головой.
– Я – про другой рост.
– А-а… Да. Благодаря вам. Правда, есть еще Отец Сергий из храма через аллею. Но, вы с ним пока успешно конкурируете.
– И по каким аспектам? – тихо уточнил канцлер.
– Ну, по количеству цитат и длине бороды. Так что, если вы свою сбреете, то потеряете в очках и Святой Отец с большим отрывом уйдет в лидеры.
– Да ни дай Бог, – уверил меня мужчина и расправил свой неизменный «аспект». Потом как-то странно смолк.
Я тревожно заерзала на стуле:
– Господин Исбург, может… нам лучше уйти?
– Мы уже минули начальную ступень, – вдруг, произнес он.
– Что?
– Я про Варвару, Агата.
– А-а.
– Угадывание в зоне достижения. И зону эту мы с Варварой расширили. Правда, до мили. Так что… помощи тебе от этого…
– Да я знаю, – успокаивающе улыбнулась я. – И…
– Вторая ступень, Агата – предвидение фортуны. Уровень – интуитивно-неосознанный. И здесь все снова пришлось начинать с нуля… Этот уровень может длиться годами и так и не перейти в итоге на новый.
– И чем он характеризуется? Этот новый уровень?
– Чем характеризуется? Точным знанием источника. Независимо от его местоположения. Сказки детские помнишь? Там иногда персонаж присутствует – «мудрец-авторитет». Главный герой к нему за советом приходит, а тот ему: «Пойди за тридевять земель, найди в болоте с тремя березами у третьей кочки слева старую галошу…» или что-то в этом роде.
– Я поняла, – тихо засмеялась я. – Ну и пусть не достигнет. Иначе скучно станет жить. А сейчас я сама… – и уже вполне серьезно глянула на мужчину. – Я сама его найду.
– Одной в таком деле, Агата, трудно.
– Ник бы смог. Он бы точно смог. Значит, и я тоже смо…
– А вы морковку, господин Исбург, едите? – «авторитетно» улыбающаяся Варвара приткнулась ко мне сбоку. – Надо обязательно ее есть. А еще у вас на левом окне карликовый кипарис растет. Надо его сюда, на тумбу, переставить, чтоб он тут, ну, благоухал.
– Непременно своей жене передам, – протянул к ней руку канцлер. – Все приятнее, чем эти… – и, ухватив варину ладошку, громко выдохнул. – Молодцы, что пришли…И свои занятия мы продолжим.
– Обязательно… продолжим, – переглянулись мы с Варей. – А теперь – нам пора.
– Пять минут закончились, – в подтверждение нависла над больным с другого кроватного бока жена. – Исаак?..
– Да-да… я понял.
И столько тоски было в его выцветшем за длинную магическую жизнь, серо-голубом взгляде, что мы с Варварой еще долго потом не открывали по дороге ртов…
– Ты меня тут пока подождешь? – открыла свой, зевая в ладошку Варвара.
Я с пристрастием обозрела высящийся над нами белокаменный православный храм:
– Ага. В аллее на скамейке. Найти сможешь, – и извлекла из сумки сложенный аккуратно синий платок. – Надевай прямо здесь.
Дите, глядя на меня снизу вверх, прищурилось:
– Угу… Я на службе утренней постою. И свечку поставлю за здравие Ника. А с Отцом Сергием мы вчера болтали.
– Варвара?!
– Болтать и беседовать – занятия разные. Он меня просто спросил: «Как дела, дитя?». Я сказала: «Нормально». И все. Так что, рот свой удивленный, Агата, закрой. Канцлер Исбург говорит, что «чем чаще мы его открываем, тем больше мыслей из нашей головы выветривается». Я пошла.
– Ну, иди, – развернула я ее самолично в сторону высоких дверных створок и вслед констатировала. – Один – один. На сегодня – пока ничья.
Сама же, через десять ярдов по дорожке, нырнула в подвал…
Встреча с Годардом Стазом была запланирована в месте, очень схожим с тем, откуда я спешно сбежала – парке недалеко от учебного корпуса Прокурата. И я появилась там первой, не смотря на то, что боялась опоздать. Года задерживался… Задерживался… Задер… И, скинув туфли, махнула с тротуара на траву.
Трава была стриженной и мягкой, как джингарский ковер. С робко спрятавшимися в ней мелкими цветами. И утренний ветер ее совсем не тревожил, гуляя вдоль рядов старых кленов. Клены шумели ему в ответ. А где-то вдали, на соседней улице, по мостовой проехал экипаж… Фонтан в другом конце парка разбивался брызгами в наполненную до краев чашу. За высоким забором левее, на учебном ристалище, стучали в такт два молотка… Я и не заметила, как закрыла глаза. Потом глубоко вдохнула столичный воздух июля… «Агата! Так не честно! Кто же так ищет-то?»… «Ну, давай… Ну давай… Ну давай». «Ищи, любимая. Ищи хорошо… Ищи, любимая… Ищи».
– О-о… Я найду. Иначе, мне не жить. Иначе…
– Агата?!
И резко обернувшись, открыла глаза:
– Уф-ф…
Года, стоящий у тротуарной кромки, виновато пожал плечами. И перекинул трость из одной руки в другую:
– Всё отчеты эти. Извини. И кому они нужны летом?
– Ты принес?
– Да, – сглотнул мужчина слюну. – Конечно.
– Ну, так давай, показывай, – метнулась я к нему. – Давай, Года. Я от бездействия с ума схожу.
– Хорошо, – торопливо глянув по сторонам, засунул он руку за пазуху. – Все, что на их счету, зафиксировал, но, сразу тебе скажу…
– Года, давай бумагу, давай. И говори. Только не тяни…
Через три минуты просмотра нового «должностного преступления Годы» я владела информацией по всей недвижимости господина Хайдена Горна и госпожи Ксении Штоль. Что касалось первого, то… оной у него не оказалось – рыцарь жил в казарме при конторе. Однако умный (и весьма предусмотрительный) Года в свой список внес дом родителей Горна с окраины Куполграда и квартиру его сестры в городке Мельск. А вот по второму подозреваемому…
– Ты посмотри, как у нас хорошо «ценные специалисты» живут, – уперла я взгляд в долгий перечень мелким шрифтом.
Года, бдящий по сторонам, согласно хмыкнул:
– А то.
– Ага… Две квартиры в Куполграде. Дом в Тайриле…
– Судя по адресу, не такой уж и большой… Что?.. Я, просто, знаю ту улицу. Мы год назад там семьей флигель снимали – одни сплошные засыпухи на летний сезон.
– Понятно. Дальше: половина от родительского дома здесь. И четверть от… «Хилс», это – где?
– Хилс? – скосился в список Года. – Деревня южнее столицы. Ты глянь: судя по фамилиям других собственников, это их родовое гнездо.
– Ну, да, – согласилась я, потерев нос. – Сирок… А за границей у них ничего нет?
– За границей?
– Ага. Например, в Чидалии?
– Нет, – уверенно скривился он. – Список точный. И тебе лучше не знать, из какого он «точного» источника. Так что, просто поверь на слово.
Я поверила:
– Тогда, спасибо. И мне пора.
– Агата, скажи: зачем тебе это? – спросил Года уже мне в спину.
– Надо, – обернулась я к нему. – Просто, поверь мне на слово.
А вот он, кажется, не проникся:
– Угу… Если понадоблюсь, зови!
– Хорошо! Пока! – и обратно на аллею к любимому храму Вари…
Вот только он один сегодня у меня и остался. Из двух запланированных – мой помощник. Парень торчал на своем посту – у калитки. И, если б еще букетик в руке, то точно – пылкий влюбленный. Почему «пылкий»? Щеки Эрика непривычно алели. Впрочем, причина прояснилась вполне:
– Агата, Варвара, здравствуйте. Агата, где ты ходишь? Я тут полчаса уже…
– Варя, иди в дом… Ладно, – оглядела я его с ног до головы.
– Что «ладно»? – выдохнул Эрик и ушел от взмаха моей руки.
Я, все ж, ее приложила. Точнее, указательный палец к его горячему виску. Рыцарь, удивленно расширил глаза.
– Ну? Или ты против такой связи? Религиозные табу? Обет ментального целомудрия? Нравственные…
– Да ну тебя, – и вскинул ко мне свою руку. – Просто, неожиданно… А-га-та.
– «Почему по слогам?»
– «А что?»
– Да, ничего. Давай, рассказывай. Только, быстро. Дел еще сегодня…
– Рассказываю… Я… в общем…
– Эрик? – прищурилась я.
– В общем, я выяснил, в каких они отношениях.
– И в каких?
– В любовных.
– Да ну?
– Агата?
– Ну, извини. Так это – предсказуемо.
– Да что ты? А почему тогда…
– Стоило подтверждать? Здесь весь вопрос в их особенностях. И если бы Ксю ими дорожила или гордилась, то тебе не пришлось бы потеть. А так получается, что…
– Я все понял, – закатил Эрик к небу глаза. – В общем, получается, что она держит их в тайне. Именно она. И у нее еще один есть.
– Кто?
– Богатый скотовод из Радужного Рога. Вот с ним она выезжает в местные рестораны регулярно.
– Ага. Один, значит, для души. Другой – для дела… Понятно, – взглянула я на хмурого парня. – А можно узнать: из каких источников ты об этих связях узнал?
– Из надежных, – буркнул он, чем распалил мой интерес еще больше:
– А конкретнее?
– О-о… От ее горничной.
– От горничной?
– Да.
– Ага… Те еще… трепушки.
– Агата! – «клюнул» парень. – Она не такая. Мне вообще пришлось ей…
– Что?
– Свидание назначать. А у меня, между прочим, девушка есть.
– Ага. Так ты сюда прямиком со свидания? Что-то рано для него.
– Ага-та?!
– А кто твоя девушка?
– Не рыцарь. И не маг… слава всем их человеческим Богам.
– Да ты что? – открыв рот, зашлась я в смехе.
– Да ну тебя, – в конец запылал он.
– Уф-ф. Всё… Тему закрыли. Теперь слушай меня, – и сама, собираясь с мыслями, замолчала. – У меня… есть предположение, что Ника держат в Чидалии.
– Это исключено.
– Почему?
– Потому что, все границы перекрыты. И ему не удалось бы их пересечь даже в личине кролика. Сеть бы засекла.
– Ага… Тогда меня интересуют рощи леденцовых деревьев в нашей стране.
– Леденцовые деревья? Говении по латыни… – потер Эрик лоб. – Таких у нас нет.
– И откуда уверенность подобная?
– От знания карты. Ты сама когда ее в последний раз «обновляла»?
– В декабре того года.
– А я – в конце июня этого. И каждый месяц забиваю в голову корректировки. По инструкции. К тому ж, деревья эти, они ведь законом охраняются?
– Да. Нет. Не знаю, – пришлось сдаться мне.
– А я знаю, – хмыкнул он. – У соседней комтурии был случай подобный. Поэтому, все их высадки, даже по паре, для опыления, строго фиксированы.
– На карте?
– Так точно, – выдал Эрик. – А зачем тебе они?
– Пока забудь… Тогда, у меня – вот что, – и вынула из сумки сложенный вдвое листок. – Я запомнила. Ты давай тоже. Потом сожжем его.
– Это что? – скользнул Эрик глазами по строчкам.
– Объекты первоочередного исследования. И, не знаю, как ты, а я начну сразу же. Лишь переоденусь.
– Я – с тобой.
– Ага. Тогда снова жди, – и под тяжкий мужской вздох распахнула калитку…
Следующие два дня мы с Эриком убили впустую. Хотя, если честно, двое полноценных суток. Толком в это время ни поспав, ни поев. Лишь вычеркивая и вычеркивая в своих головах «отработанные» адреса. И от этих перепадов надежд и тоски я чуть с ума не сошла. Будь в небе полноценная луна – завыла б. Или рыком огласилась (что вероятней). Мельск, Хилс, Тайриль, Куполград с их квартирами в общих «коробах» и домами, огороженными заборами. Где магия, хоть и присутствовала, но не того уровня, чтоб спрятать и обезвредить боевого рыцаря Прокурата. К концу третьего мой энергетический фон начал давать сбои, семафоря пульсом о полноценном пополнении. Однако Эрик держался до конца, ругаясь матом исключительно по существу (на приставшего к нам пьяницу в Мельске и собаку под Куполградом, порвавшую ему штаны). Я в эти моменты лишь хмуро молчала (луны то полноценной все равно нет).
– А сегодня, Эрик, мы с тобой выспимся. И поедим, – этой фразой и закончился наш третий день поисков. Ей да еще пустым списком.
– Угу, – оттолкнулся он от моей калитки, и сделал шаг назад. – Чем будем заниматься завтра?
– Слежением за подозреваемыми. Пора начинать рисковать.
– Угу.
Хотя, было бы у парня сил больше, он мне, безусловно, возразил. А в таком виде, думаю, согласится и на: «Завтра их всех мочим, включая пьяницу из Мельска и собак». Лишь скажет, скривясь: «Угу. Хорошо, что завт…
– Тогда, до завтра.
– Приятных снов, Эрик, – и сама с трудом отлепилась от штакетника…
ГЛАВА 8
Лежать было невыносимо неловко. И обследовав свою позу в горизонтали, я нашла три причины: ноги выше головы, что-то твердое с углами под попой и тихий бубнёж справа в двух ярдах. Так как открывать глаза и двигаться (даже при таких фактах) было лень, сосредоточилась на последнем. Через две секунды бубнёж расчленился в слова. По слогам. С придыханием:
– … отлич-ным средст-вом для лече-ния болез-ней желудка, сус-тавов, почек, ну, ничего себе, и пече-ни. В ста-рину его назы-вали кви-станцией, ой… квин-те-сецией, нет… к-вин-те-нте…
– О-о, Варя. Квинтэссенцией, – и откинув плед, спустила ноги с диванной боковины. – Доброе… утро.
– Угу, – кивнули мне из кучи разложенных на ковре в гостиной книг. – Я тебе не помешала?
Вот малолетняя простота:
– Не-ет… А я, значит, вчера до спальни так и не дошла, – пришлось сей факт констатировать.
– Так точно, – озарилось дитё улыбкой. – И я, наконец-то смогу свою книжку у тебя взять.
– А-а, так это она мне так упиралась. Да, пожалуйста, – упав на бок, выдернула я из-под себя толстенный том энциклопедии. Судя по обложке, библиотечный. Да и не по обложке: у нас во всех трех домах такой точно нет. Или есть?.. – Та-ак. Пора просыпаться, – и, наконец, встала, разминаясь. Варвара открыла на это дело рот. – Ты чего?
– Видела бы тебя сейчас тетя Катаржина: в каком ты грязном виде на покрывало улеглась. Ты где была три дня?
– Я? – обозрела я собственный «боевой комплект». – Бегала, прыгала и… в общем, страдала ерундой.
– Угу.
– Агата, ты проснулась?! – нарисовалась поименованная в двери. – О-ой… В купальню и за стол завтракать. Варенька, книжки с пола собери. Библиотечные ведь, – гранитная сила воли. И не стоит ее искушать. – Агата?!
– Уже иду! По заданному маршруту!
Завтракать меня пустили уже в чистом виде. И в единственном числе. Мама только чай пила. Варя притащилась за стол со своей, нагретой моей попой, энциклопедией. И сначала читала про себя, лишь смешно морща нос и шевеля губами. Потом…
– Плохая эта книга.
– Почему? – оторвалась мама от своей кружки.
– Много слов непонятных. Латынских.
– Вероятно, латынь?
– Угу, тетя Катаржина. Научная. А мы ее только на пятом курсе проходить будем.
– Эт по-эстэ мяль-ос, – жуя пятую ватрушку, влезла в разговор я.
– Чего это? – сморщило дитё нос.
– Чем позже, тем лучше… Это – на латыни.
– А-а… Зато здесь картинки разные есть: отдельно соцветия, отдельно плодоножки и плоды.
– А ты о чем там читаешь то?
Варя радостно подпрыгнула:
– Про деревья леденцовые. Интересно же. А то буду среди них необразованной дурой.
Мама нахмурилась. Я – вздохнула:
– Тогда, конечно, читай.
– Читаю… Да я это уже прочла. Представьте: они пахнут вкусно круглый год. Потому что не только плодами, но и древесным соком.
– Ага, – вновь вздохнула я.
– А еще они круглый год красивые. Весной – с золотистыми соцветиями. Летом – с ярко-красными плодами, а осенью – полыхают, – опустила она нос в книгу. – «фиоле-товы-ми, жел-тыми и пурпур-ными листьями». Вот. Только за ними ухаживать надо. У них стволы крупные, но хрупкие. Крупные стволы. Ты ведь знаешь, Агата? Ты ведь их видела?
– Крупные их стволы? – подняла я от очередной ватрушки взгляд.
– Угу, – кивнуло дитё. – Их и пересаживают осторожно. Там – целая наука в науке.
– Потому что… «стволы крупные»? – медленно уточнила я.
– Нет. Ростками. И держат их под защитой. Хорошей защитой. А взрослыми их нежелательно трогать.
– Тысь моя майка. Крупные стволы. Крупномеры. Я… Точно! – и подняла к потолку взгляд. – И почему я скобан то такая? Ведь ты меня… Ты меня в эти…
– Агата, ты чего? – выпучила глаза Варя.
Мама стукнула по столу кружкой:
– Что у нас опять стряслось?!
– Крупномеры, мама! – подскочив, прижала я руки к вискам. – «Эрик! Эрик!!!.. Эрик, да тысь моя…»
– «Агата, я уже прос-нулся», – сонно отозвались мне в голову. – «Я просну…»
– «Просыпайся окончательно! Жду тебя через пять минут у себя!»
– «Ты рехнулась… Я – скоро»
– «То-то же».
– Доча, может, объяснишь?
– Позже, мама, позже. Где мои штаны?
– Ни за что! Ты хоть магией их почисти! Позо-рище! – это я услышала уже на лестнице.
Впрочем, заклятье очищенья применила. Только, не помню, к чему…
Эрик возник из подвала ровно через пять минут тридцать секунд. Лохматый и опухший. Да какая мне разница? Главное, что:
– Я поняла, в чем тут дело, – тут же напрыгнула я на него.
– И мне бы тоже хотелось понять, – отступил он к калитке.
– Деревья леденцовые пересадили к нам крупномерами. Ты ведь знаешь, что это такое?
– Крупномерами? – повторил парень. – Взрослыми уже?
– Так точно! Ты сказал, что карту обновляешь раз в месяц. И в последний раз это сделал…
– В конце июня.
– Так точно! Значит, их перевезли немного позже! С конца июня по… примерно, неделю назад.
– Вообще, вполне, – скривился он. – Да что это дает то нам? Ты на этих деревьях…
– Эрик, некогда сейчас. Я и так потеряла три дня. Давай к делу. Надо выяснить: когда и куда. Нет, лишь, куда. Перевозили через тайрильский таможенный пост – из Чидалии самый прямой путь. У тебя там…
– Мой знакомый. Еще по…
– Так чего мы стоим?!
– О-о, – закатил глаза он. – Надо… надо… Ладно! Ты – со мной?
– Вопрос глупый. Черти свой подвал!
Морской Тайриль с разворота обдал нас влажной жарой и ором на всех языках Алантара, какие только и услышишь в подобных «узловых» местах. С обеих сторон выбеленного таможенного шпиля с флагом Ладмении густо качались разномастные корабельные мачты. А от развала справа несло свежей (и не совсем) рыбой вперемешку с едким дымом многочисленных коптильнь. Хотя у них это «вонючее» место «нижним привозом» зовут. Да какая мне и от того разница – я, едва увидев выходящего Эрика, подорвалась со скамейки:
– Чем там можно было страдать целый бесов час? Ну что?
– Тринадцать минут, двадцать секунд, – сквозь зубы на ходу известил он. – Валим отсюда, – и свернул к воротам в таможенном заборе.
– Ага, – бросив взгляд на крыльцо, вдогонку понеслась я, оставив все ответы на потом – с другой стороны очередного стремительного подвала:
– У моего знакомого сегодня выходной. Уф-ф, – развернулся Эрик на крутом речном берегу. – Всегда мечтал сделать что-то подобное, но, никак не думал, что это так скоро произойдет.
– Эрик, да что там стряслось то? Ты вообще, узнал то, зачем…
– Да, – гаркнул он мне в лицо. – Да, Агата. Я узнал. Еще бы я не узнал, будучи представителем секретной охраны короля.
– Кого-кого?
Парень хмыкнул:
– А что? Прокуратская печать на мне та же – в нее из нашей комтурии и набирают в основном. Правда, лет после пяти службы. Туда и Ника звали, но он отказался. Да ты, наверное, и сама от него…
– Это я знаю, – тряхнула я головой. – И даже тебе лично потом поаплодирую. Но, сейчас, – и набрала в грудь воздуха. – Бес тебя забери, ты узнал…
– Тэста, улица Окраинная, один. В пяти с половиной милях по побережью восточнее Радужного Рога, – выдал парень, на всякий случай, отступив. – И ты знаешь… крупномеры семи чидалийских говений были оформлены на господина Бабеша Куцова.
– И кто это?
– Второй любовник Ксении Штоль, – поднял брови Эрик. – Агата, может, ты сама теперь скажешь: как на эти хобьи «сладости» вышла?
– Любовник Ксении Штоль? – открыв рот, изумилась я. – Погоди… Но, дом в этой…
– Тэсте, – подбоченился рыцарь. – Городок такой. Небольшой.
– Ага. Дом в Тэсте – тоже на нем?
– Так точно. Иначе бы мы посетили улицу Окраинную немного раньше.
– Так чего же мы стоим то до сих пор? – опомнилась я. – И где мы вообще?
– Недалеко от моего родного дома. У меня в таких случаях подвалы инстинктивно выходят и всегда сюда. А ты в Тэсте, значит…
– Не была.
– И я тоже, – потер парень лоб. – Но, я был в бухте одной. А это… совсем рядом. Идем, – и вновь черкнул в воздухе свою арку.
Подвальные «зигзаги» в итоге вынесли нас с Эриком в полутора милях от нужной топографической точки. И данную разницу мы преодолели со скоростью джингарских скакунов, правда, дыша на финише позорно задохло для их элитной масти. Но, запах леденцовых деревьев я уловила еще ярдов за сто. Даже через раззявленный рот. А потом увидела и сами «источники»:
– Говении, – шумно выдохнул Эрик с другой стороны высокого дощатого забора.
На наше счастье, сколоченного по последней ладменской моде «крест на крест», с прорехами. Через них мы, отставив тылы, и провели первую свою разведку, тесня друг друга боками. Хотя за последние три дня опыт в подобных делах у обоих вырос чрезвычайно. Да и собаками тут не несло.
