Текст книги "Игра на Цезаря (СИ)"
Автор книги: Елена Саринова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
Эти «бесовы учения» когда-то любила и я сама. Не все, конечно, а именно, «эти бесовы». Учения по поиску и устранению отрицательных силовых зон. Или «дыр», на простом кадетском сленге. Что же до конкретики, то место проведения сегодняшних я тоже знала точно – «Дом выскочек» в деревне Поперечка, семь с четвертью миль западнее Куполграда. Специфика зоны – цикличная. Каждую третью ночь полнолунья. Уровень всплеска – второй по пятибальной шкале. Сущности-мигранты – средней и ниже средней зоны опасности. Сопредельный мир – не изучен. Что еще?.. Весело там было. По крайней мере, нам, еще в кадетские времена.
А вот сегодня Ник курирует подобную «вакханалью». И тоже будет наставлять храбрящихся кадетов у двери: «Дом не порушьте, сохраните для коллег и фольклора». И это – вполне реальная угроза… Да. Весело… А я вот – сижу и строчу отчет за год. И, подперев кулаком щеку, вздохнула, уткнув взгляд в кабинетное окно…
Оживленный понедельник столичный уже давно перевалил за середину. И здесь, в отличие от солнечного и сонного берега Шалбы носились друг за другом даже мелкие облака. Светило недовольно щурилось на них, грозясь и вовсе уйти за ползущие с запада объемные тучи. И если так пойдет, то луны сегодня тоже на небе не разглядеть. А значит…
– «Доча, ты на ужин к нам давай! Мы с Варенькой штрудель испекли! Все равно ж Ник только к рассвету вернется!.. Доча!»
– «Мама, что ж ты так кричишь то?»
– «А, вдруг…»
– «Хорошо».
– «Я говорю: а, вдруг, ты меня не услышишь?»
– «Ты так кричишь, что я тебя, кажется, и вижу»
– «Так ты не сказа…»
– «Хорошо!» – проорала я в родительскую голову… и захлопнула свою тоскливо-толстую тетрадь. – «Хорошего – понемногу».
– «Что, доча?»
– «Это я не тебе. У меня дела еще, но к ужину приду».
Из дел столичных у меня была лишь, отложенная из-за выезда на отдых уборка. И я ее старательно провела. Потом за каким-то рожном, уже в сумерках, зажгла по всей квартире свечи. Хотела еще и камины растопить, но, одумалась. И что-то еще… что-то… В конце концов, села на стул в гостиной. И будто по новой обозрела свое «семейное гнездо»… Что-то еще… Что-то в нем изменилось… А вот что именно?.. Так и не поняла… Тик-так. Тик-так. Тик-так. Ходики над секретером.
– Ах-ху… У-у-у…
– Ты чего это? – ошалело скосилась на камин.
Незримый наш домовой больше не огласился. Вот пусть и молчит… А я лучше отсюда… И что здесь изменилось то?.. С этой дурацкой мыслью к маме и сорвалась…
Вот и ночевать мы у них тоже остались. С Варей у родителей. До рассвета я проворочалась под шум дождя и его частую дробь по стеклу. И все думала, зябнув на одинокой широченной постели. Но, видно, все ж, провалилась. Потому что на стук в дверь, вздрогнула всем телом. И, откинув одеяло, босиком подорвалась открывать.
Внизу, на первом этаже, по открытым комнатам вовсю гуляли сквозняки, парусами надувая на окнах легкие шторы. А когда я распахнула еще и входную дверь… у-у-у…
– Быстрее заходи. Что ж ты… – и застыла сама столбом. – Эрик? – молодой рыцарь, насквозь мокрый, суматошно сделал шаг вперед. И быстро развернулся, прихлопнув за собой дверь. – Эрик, а где Ник?
– Агата, здравствуй, – криво улыбнувшись, выдохнул он.
– Здравствуй. Ник где?
– Агата… Ник… мой начальник сегодня ночью, во время… точнее, уже после кадетских учений в Доме выскочек… исчез.
– Как исчез? – сузила я глаза. – В подвале? И вы не знаете, куда он именно…
– Нет, – мотнул Эрик головой. – Как раз это мы знаем точно. Уже… выяснили.
– И… куда?
– Он провалился, Агата. Через открытый портал в сопредельный мир.
– Что-о?
– Факт точно установлен. Обстоятельства сейчас выясняются. Экспертами. А я… а меня к тебе… чтобы, ну…
– Не-ет.
– Агата…
– Нет же. Нет. Нет!
– Агата… Да. И я тебе очень… со-чувствую… Всей твоей семье…
ГЛАВА 3
Июльское солнце отражается в лужах. Ветер шумит в листве. Куполградцы все так же спешат по своим важным делам. А древние стены этого города по-прежнему безмолвно взирают на жизнь вокруг них. Всё продолжается в ЭТОМ МИРЕ. ВСЁ. ВСЁ… ВСЁ. НО, УЖЕ БЕЗ МОЕГО НИКА! Разве такое возможно?! Разве справедливо?! Логично?!
– Не-ет.
– Агата… – вздохнул, обхватив рукой лоб, Верховный рыцарь. – Поверь, мы сделали все возможное. Продублировали все мыслимые экспертизы двумя составами специалистов. Перерыли весь объект и окрестности. Каждый дом в Поперечке и лес в радиусе двух миль и…
– Нет, – мотнула я головой. – Я не верю.
– Во что? – воздел он густые брови. – Ты ведь сама там сейчас была?
– Ну и пусть. Этого не достаточно для полного анализа и тем более выводов.
– Агата, ты отрицаешь очевидное. Или совсем разучилась доверять своей бывшей конторе.
– Это вы совсем не доверяете своим рыцарям, раз уверены, что один из лучших, по вашим же словам, специалистов Прокурата мог так глупо провалиться бес знает куда, пренебрегая элементарным здравым смыслом, не говоря уж о нарушении десятка должностных инструкций. Я не верю в это. Пусть, даже оставшись в меньшинстве, но, не верю.
– Да, в такое тяжко поверить. И я тебя прекрасно понимаю. И…
– Вот только сострадать мне не надо. И тем более, соболезновать.
– Да с чего ты взяла? – криво улыбнулся мужчина. – С чего…
– У вас на лице написано, господин Верховный рыцарь. И только не говорите мне, что не собираетесь продолжить поиск дальше.
– «Дальше» чего? – сузил он глаза. – Весь вопрос в этом. И ты сама должна понимать всю… – передернулся мужчина. – специфику ситуации. Она очень односложна.
– В плане толкования?
– Так точно, – выдохнул он. – Агата, не мне тебе оглашать статистику успеха подобных поисковых операций – она равна нулю. И это даже в случаях, когда вход в сопределье открыт, а тут… – и, вдруг, смолк, метнув взгляд в третьего участника нашей беседы. Пока безгласного.
– Господин Верховный рыцарь прав, – по-стариковски прокашлявшись, отозвался тот.
– Вот, Агата! – вздернул квадратную пятерню «правый». – Послушай, что тебе скажет наш главный эксперт. Ромул?
– Вы, госпожа Вешковская-Подугор, хорошо знаете характеристики спекулум форибус? Зеркальных порталов?
– В основном, из учебного прокуратского курса, – напряженно распрямилась я.
– Ну что ж, – дернул старец седым тощим хвостом. – Курс неплох, но моей семидесяти двухлетней научной практике явно уступает… Так вот, вход в сопределье через подобную «дверь», как правило, является билетом в один конец по причине крайней нестабильности данного вида энергии. И еще никому до сих пор не удавалось войти и выйти в одну и ту же. Это, как невозможность окунуться в аналогичную речную воду, хотя там течение одностороннее, а здесь – целый узел из постоянно движущихся энергетических лучей.
– Это вы сейчас про зеркало в Доме выскочек, через которое мой муж, якобы туда…
– Именно про него, – скривился эксперт, а потом вздохнул. – И целое зеркало. Целое. Без малейшей новой трещинки. Что же касается нашей с вами конкретики, то данная «дверь», как вы знаете, сразу после активации, самоликвидировалась.
– Ага, – глухо выдохнула я. – Саморазбилась… Это я знаю. И, получается, пройти через нее вслед за Ником нельзя.
– Проще подвалом до Бадука попасть в Грязные земли, – покачал старец головой. – Уж вы мне поверьте.
– В Грязные земли? – нехорошо прищурилась я.
Верховный рыцарь понятливо хмыкнул:
– Как раз это, Ромул, для старшего рыцаря Подугора – не проблема… Агата, проблема – в другом.
– «Билет в один конец»? – подняла я него взгляд. – Так? И моя «проблема» в том, что я не хочу это осознать и с этим фактом смириться? А на вашей стороне – куча экспертиз, семидесяти двухлетняя научная практика и нулевая статистика успеха? Пусть так. Но, я, действительно, не смирюсь, – и встала из-за опостылевшего стола.
– Агата, что значит «не смирюсь»? – подорвался вслед за мной начальник Ника. – Что это…
– А то и есть, господин Верховный рыцарь. И даже если… мужа своего из этой бесовой задницы не верну, то уж докопаюсь точно: кто его в нее подтолкнул.
– Ну, уж здесь то?! – выкатил тот глаза. – Агата, ты в своем уме?
– Я – да. И ваш старший рыцарь Подугор – тоже.
– Ты опять – за своё? Во-первых, нырять хоб знает куда я тебе не позволю. А во-вторых, экспертизой, да, экспертизой Прокурата установлено, что старший рыцарь Подугор в момент совершения перехода был один. И никто его на ту сторону не «толкал». Хотя сама причина перехода лично для меня до сих пор…
– Все ясно. Господа, мне пора.
– Агата… что ты намерена делать? – усталый голос нагнал меня уже у двери.
– Что делать буду? – сжав дверную ручку, замерла я. – Выяснять причину. До следующего полнолуния время есть, – и, дернув медного грифона, вышла в коридор…
Что я буду делать? Что я буду… В первую очередь, надо конечно, вернуться домой. Точнее, к родителям, где меня с самого утра ждут наши с Ником родственники, получившие неприглядную весть. Поэтому, сразу из подвала, на крыльце, постаралась придать физиономии решительность и…
– Доча, наконец-то, – и дверью чуть в лоб не огребла. – Заходи… Людвиг! Оливет! Роберт! Она, уф-ф, вернулась… Доча, чего же ты стоишь?
– Здравствуйте, – решительно шагнула я вслед за мамой в распахнутые двери гостиной.
– Агаточка! – тут же атаковалась плачущей родительницей Ника. – Ага-точка, скажи, что с моим сыном?
– О-о… Все будет хорошо, – прижав к себе хрупкую даму, обвела я глазами остальных. – С ним – типичная служебная ситуация. Он и не из таких выходил. Госпожа Оливет, все будет хо-рошо.
– «Типичная служебная ситуация»? – с расстановкой повторил отец Ника. – Агата, где он и как быстро эта «ситуация» разрешится?
– Он?.. Ник в сопредельном мире. Прокурат установил точно, но, я уверена, уже на пути назад. Мир этот нашим спецам… малознаком, однако судя по «гостям» оттуда и характеристике всплесков, особой угрозы для боевого мага не несет. К тому ж, мы подобные случаи разбирали еще в учебном корпусе и инструкцию к действиям знаем наизусть. А с его-то опытом…
– … попадать в передряги, – отвернулся господин Роберт к окну. – Агата, это правда?
– То, о чем только что сказала? – произнесла я в тишине, скосившись к замершей госпоже Оливет. – Да. Всё – правда. И я вам обещаю, что буду держать ситуацию под контролем, а если понадобится…
– О-ох, доча! Только вот не надо!
– Мама, ты о чем?
– Обещать, что ринешься вслед за Ником сама.
– Полностью согласен, Катаржина, – отстраненно глянул на нее отец Ника. – Полностью. Потому что, не женское это дело, даже если женщина – бывший рыцарь Прокурата… Агата?
– Да, господин Роберт?
– Мы тебя любим, как дочь. Ты это знаешь. Но, совершать рискованные поступки…
– Если мы еще и тебя… потеряем, – вновь зашлась родительница Ника.
– Да с чего вы взяли то? – праведно вскинулась я. – И без меня специалисты-поисковики найдутся. И в мыслях не было путаться у них под ногами. К тому ж, у меня и здесь дела есть.
– Какие дела, дочь? – застучал пальцами по подоконнику папа.
– Причинно-следственные. Хочу воссоздать всю картину целиком: как, во сколько и почему. Чтоб потом мужу своему предъявить, когда он меня в отсутствии логики в очередной раз обвинять начнет… Я надеюсь, вы все не против?.. – отцы наши лишь хмуро переглянулись. Мама моя – нервно поджала губки, а госпожа Оливет проникновенно всхлипнула на моем, уже мокром плече. Вот на том и остановимся. – Мама, где Варя и я есть хочу. А вы все с утра ели? Что-нибудь кроме валерианы?
– О-ох! Варенька – наверху, в твоей комнате. Людвиг, доставай из кладовой яйца и буженину. Я сейчас быстро ужин соберу…
Вот не знаю, почему, но, самым сложным для меня казался именно этот разговор. Хотя говорят, детям врать очень просто. Но, весь вопрос в том, что не хочется Варе врать. А что тогда ей преподнести?..
Однако дитё само начало первым:
– А я услышала твой голос, – словила я его у комнатного порога. – Хотела уже вниз, к тебе…
– Мотылек, – и опустилась на коленки. – Ты, что, плакала?
– Нет, – скомкала Варя компроматный платочек. – Нет… Чуть-чуть.
– Чуть-чуть? – глянула я в ее припухшие глаза. – Не плачь, Варя. Все у нас будет… – нет, детям врать совсем не просто. Так зачем тогда? – Ник вернется, – и выдохнула. – Вернется обязательно. Я в это верю.
– Ты веришь?
– Да. Только в это я и верю. Потому что, он – сильный, выносливый, умный и… мы – семья, Варя. Он не может нас бросить. Я в это верю. И ты – верь.
– Ник не может нас бросить, – с придыханием повторила та. – Ник не может. Мы – семья… А дядя Людвиг, когда ты ушла с этим мокрым рыцарем, тете Катаржине тихо сказал, что «дело плохо и…
– Дело плохо, – кивнула я. – Но, не безнадежно. Это – точно. Варя, Ник вернется. Наш Ник вернется.
– Наш Ник вернется… А когда?
– Как только найдет путь домой.
– Сквозь мглу и пепел? Как в той песне?
– Ага.
– Но, она же плохо кончилась?
– Наша песня кончится хорошо.
– А, знаешь, Агата, – внимательно посмотрела мне Варя в глаза. – Я теперь тоже верю. В заправду.
– Вот и славно… Пошли ужинать, а, мотылек?
– По-шли…
За ужином разговор толком разойтись не успел, прерываясь на пополнения за столом. Сначала в лице тетушки моей и Нинон. Чуть позже нагрянула Софико. За ней – Года. Пришлось вновь и вновь объяснять обстоятельства. С одной и той же «решительностью» на лице. Всем без разбора. Но, те, кто (исходя из просвещенности в теории вопроса) не особо мне верил, все ж подыгрывали, наподобие артистов, отрабатывающих щедрый гонорар. «Зрители» (все наши дамы) охали, хлюпали носами и кивали «артистам» и друг другу: да, дело, в которое Ник ввязался, трудное, но, он у нас – геройский герой. И подобные «выгулы» для него, что утренняя проверка базара для городской стражи Гусельниц… Что-то в этом роде, в общем.
– Агата, ты здесь? – настиг меня час спустя Года у темного кухонного окна.
– Ага. Чайник поставила. Сейчас снова вскипит.
– Послушай.
– Я тоже думала об этом, – дернула я плечом.
– О чем именно? – встал сбоку от меня мужчина.
– Года, мы все – из одной школы и мыслить нас научили тоже по стандарту… Ника кто-то в то зеркало подтолкнул.
– Или заманил.
– Что сути не меняет… Я проверю эту свою версию.
– Свою?
– Да. Потому как Прокурат после кучи экспертиз уверен: мой муж махнул в сопределье либо от помешательства в мозгах, либо от полного их… отсутствия.
– Как всё просто, – уперся Года лбом в стекло. – Агата, если нужна будет моя помощь… любая…
– Спасибо.
– Ты как вообще? – развернулся он ко мне.
– Года, все нормально. И я сейчас вернусь.
– Куда ты?!
– На улице у калитки стоит Эрик. Напарник Ника. До его повышения. Пришел и стоит. Значит, придется к нему самой…
– Агата…
– Все нормально, Года. Все нормально. Я поговорю с ним и вернусь.
Эрик Лапиньш. Интересная личность. Это – по моим скудным наблюдениям и, исходя из стойкой уверенности Ника. Редкое сочетание силы и застенчивости. А в карих глазах на лобастом лице – звериный огонек. Правда сейчас, в тихой куполградской ночи я его не разглядела:
– Агата, извини, что я вот так… – отведя взгляд, тихо начал он.
– Что ты хотел, Эрик?
– Что хотел?
– Наверняка, поговорить со мной наедине, раз в дом, полный народа, не пошел. И даже сигналку нашу не потревожил. Так о чем говорить будем?
– Агата, – наконец, поднял он свои глаза. – Я хочу тебе помочь.
– В чем? – сухо уточнила я.
– В поиске Ника, то есть, моего начальника. Я… понимаешь, я ему обязан своей жизнью. Но, дело даже не в этом. Я тоже не верю… Не хочу верить, – тряхнул парень темным чубом. – что он мог вот так просто взять и переступить порог.
– Почему?
– Я знаю Ника, то есть, своего началь…
– Эрик, кончай. Сколько лет вы были в напарниках?
– Три года. Три с половиной. А ты меня по учебному корпусу совсем не помнишь? – вдруг, улыбнулся он.
– Тебя? – от неожиданности хлопнула я глазами. – Не-ет. Извини.
– А я вас с Ником помню хорошо. Нам вас канцлер Исбург на занятиях в пример всегда ставил. А потом – такая честь. Я – в напарниках у Ника Подугора. Он многому меня научил, Агата. И теперь – моя очередь.
– Очередь зачем?
– Показать, что Ник возился со мной не зря. И спас меня тогда, в Ущелье сов тоже не зря.
– А-а, – громко выдохнула я. – Хо-рошо… Хорошо. И чем ты мне помочь сможешь? Ведь ваша контора уже поставила на этом деле большой жирный крест.
– Нет, не крест пока, – нахмурил лоб Эрик. – По крайней мере, до следующей активации объекта. Тогда, я думаю, в дом вновь поставят зеркало. Другое, конечно. И примут меры.
– Ага. Но, вовнутрь не полезут.
– Нет, – отрезал он. – Смысла в том нет. Вот так глупо, в лоб туда лезть. Не факт, что угодишь куда надо.
– Ну да, – хмыкнула я, поежившись. – Все реки текут. Это я уже… поняла… Значит, в следующую третью ночь полнолуния попрыгают вокруг новой «двери» и успокоятся.
– Так точно. Это – обычная схема.
– Ага, – вскинула я к нависающим веткам клена лицо. – «Обычная схема»… Эрик… ты хочешь мне помочь?
– Так точно, – вмиг подобрался он. – Я буду работать внутри конторы. Ты – снаружи. Может, мне и отпуск под это дело…
– Отпуск?.. Пожалуй, нет. Иначе доступ к «внутренностям» Прокурата сильно затруднится. И, знаешь, что? Я завтра с утра хотела еще раз осмотреть Дом выскочек. Ты можешь это устроить?
– Дом выскочек?.. Ладно. Я сниму с защитного заклятья ключ… Агата? – оскалился, вдруг, Эрик.
– Да?
– Так, значит, ты мою помощь принимаешь?
– Так точно, рыцарь Лапиньш. Завтра в восемь жду вас здесь же. Махнем на объект.
– Ла-дно. Ладно, Агата, – пылко выдохнул он. – Спокойной ночи. До завтра.
– До завтра, – невольно улыбнулась я. – И, Эрик.
– Что? – застыл парень.
– Одень гражданское. Так, на всякий случай.
– Угу, понял!
«Понял» он… И какая между нами огромная разница. В годах – каких-то четыре-пять лет. Но, один еще полон юношеских порывов и комплексов, а другая чувствует себя сейчас… И, придав лицу ненавистную уверенность, развернулась в сторону горящих окон дома…
Длинная ночь, полная мутных рваных снов и вздохов в подушку, все ж закончилась. И кому она вообще была нужна? Только оттягивает реальность стуком часов в родительской гостиной внизу. Громким, гулким. Чтоб их демони супрезел аних, эти часы. Вернусь в свою квартиру, первым делом выброшу ходики. И домового, чтоб не подвывал больше в каминную трубу. Оперный певец…
– Доча, там к тебе тот самый…
– Я иду!..
– Доброе утро, Агата!
О-о, зато у Эрика с утра сил было на целую дюжину таких вот, как я:
– Ага… Пошли, – и черкнула под кленом у калитки арку подвала…
Сразу на месте нас гостеприимно обдало свежим восточным ветром. Я в ответ поежилась и дернула за шнурки на горловине рубашки. Эрик лишь еще шире расплылся в улыбке:
– Ты постой немного. Я сейчас. Ключ наша комтурия накладывала. Стандартный. Дело минуты.
– Давай, – оглядываясь с крыльца, зевнула я.
Дом как дом. Бесприютная убогая серость. Бугор как бугор. Зеленый, густо заросший. Хотя сила чувствуется и сейчас. Да только не поймешь в этой мешанине из корявых кадетских посылов и местного силового «тумана», где что хлопьями медленно тает. День-два и исчезнет совсем. И то и другое. Ах да, здесь же еще эксперты поработали. Вон их желтые «кляксы» следами вокруг стен, в примятом бурьяне и глубже по радиусу в лес… Действительно, окрестности обошли. Не врет… родная контора.
– Агата – всё. Заходи, – гостеприимно распахнул Эрик двери. У-у-у… И здесь – сквозняки. – Что ты хочешь посмотреть? – вспорхнула парочка птах с окна под его гулким зовом.
Я, проследив за ними, кивнула в конец облезлого коридора:
– Там. В месте основного потока. Где зеркало и стояло.
– Ладно, – первым захрустел он штукатуркой под подошвами.
Я медленно двинула следом, отмечая признаки силовой зоны по сторонам и изменения за последние полдня. И тех и других в итоге набралось немного. Даже если сравнивать с собственным прошлым из кадетства. Да оно и понятно: Дом выскочек – учебный полигон. Здесь все по описи. Проверено и зафиксировано. И даже если местные искатели приключений влезут (что вряд ли в виду охраны от Прокурата), то все одно, накануне каждых учений все тщательно проверяется на сохранность… Кажется, второй, да, второй комтурией. Она этим занимается.
– Эрик, где оно стояло? Мне надо точно знать, – остановилась я на пороге сумрачной большой комнаты с наглухо заколоченными окнами. Скудные лучи солнца едва пробивались в щели между рассохшимися досками. Падали на гнилое кресло в углу и полосами выхватывали оббитые стены.
Парень с прищуром медленно развернулся по кругу:
– Вот здесь, – вскинул руку в простенок между окон. – На полу, приставленое к стене. А теперь – в лаборатории Прокурата. До последнего осколка.
– Ага, – направилась я туда. – И это – без изменений. Стояло там же, как и много лет назад. Что до самого зеркала… Высокое, узкое. В разъеденной жучками раме. По-моему, липовой. Крашеной когда-то под золото. В верхнем правом углу – след от магического заряда в виде круглой подпалины. И в том месте еще само зеркало треснуло… двумя, нет, тремя расходящимися в стороны лучами.
– Вот это память, – хмыкнул сбоку от меня Эрик. Потом потер свой выдающийся лоб. – Трещины, значит?
– Ага.
– И подпалина?
– Так точно… Эрик, расскажи мне еще раз: как проходили сами учения. Где в это время был Ник, преподаватель кадетов…
– Господин Коржун?
– Да. И ты сам.
– Ладно, – старательно выдохнул он. – Как все тогда проходило… Я вообще на подобном мероприятии в новом качестве был впервые. Меня Ник с собой взял в помощь.
– Это я знаю.
– Угу… Мы с ним встали по диагонали. Я, – развернулся Эрик к двери. – у входа в дом, слева. Он – тут. Господин Коржун бегал, то есть, сопровождал кадетов. Поэтому я в основное время Ника не видел. Слышал только, – хмыкнул он. – Пару реплик в адрес самых прытких. Потом… потом мы собрались в холле у входа и подвели итоги. Господин Коржун огласил оценки и увел всю ораву на улицу. А Ник… – смолк парень.
– Что, «Ник»?
– Он, как будто, что-то забыл здесь, в этой комнате и вернулся. Потом вышел наружу. Я у него спросил: куда он теперь. Мы из-за дождя подвалами сюда, без грифонов. И он сказал, что я свободен. А он сам все еще раз проверит и закроет.
– Сам?
– Да, Агата, – скривился Эрик.
– Но, ведь это – не по инструкции? – опешила я.
– Ну… да. Поэтому я про данный факт ничего при расследовании не сказал, – отвел парень взгляд. – Не хотел его подставлять. Да и сам тоже виноват – не надо было домой тогда спешить. Без него. Всегда ж вместе, а тут…
– А тут, значит, – нахмурилась я. – Эрик, он зачем-то в эту комнату вернулся. Зачем?
– Не знаю, Агата. Сам голову ломаю. Все нормально здесь было. Углы мы все после кадетов подчистили. Всплеск уже пошел на убыль. Да и странный он в ту ночь был.
– Всплеск?
– Угу. Хотя мне судить трудно. Вроде, общий фон был и замутнение, но вот локальных очагов – нет. И на зеркале этом. Они, видимо, позже появились.
– Видимо, позже… Но, зачем он сюда вернулся? Что его тут привлекло?
– А хоб… кто ж знает? – потерянно вздохнул парень.
– Ну, хоб, может и не в курсе. А вот я знать буду… Есть идея. Пошли.
ГЛАВА 4
Деревня Поперечка с края бугра была похожа на стайку разномастных толстых цыплят, сгрудившихся под боком у своей грозной матери. Пологой, заросшей кривым смешанным лесом и с сомнительной репутацией. Да видно оная здешних селян не пугала, раз строились они, взбираясь огородными и пастбищными боками прямо на бугор. То есть мать свою… Чтоб ее… Это я так в «деревенский фактор» погружаюсь…
– Агата? – скривился с рукой у лба Эрик, застывший рядом. – Почему в обход от Дома выскочек сюда пошли, я понял. А вот зачем?
– Точно пока не знаю, – обозревая жизнь внизу, протянула я. – Да только еще в береднянскую свою бытность научилась относиться к деревенскому фактору очень серьезно.
– Угу… А что в него входит? Кроме примерной численности местных и их уровня жизни?
– В этот фактор?.. Во-первых, здешние моральные ценности. Во-вторых, специализация по роду занятий. Это так, если «с бугра». Остальное – уже изнутри. Если нужные вопросы задать и умудриться вызвать при этом… доверие.
– И что с местными «ценностями»? – уточнил Эрик. – Ты вон про тот, давно не беленый православный храм на окраине?
– Ага. И про него тоже. Судя по состоянию здания, здешний Батюшка мясо ест не на каждый обед. Видишь, и ворота давно заржавели и купола?
– И колокольня – в лесах. Определяя по серости досок – уже не первый год.
– Так точно, – хмыкнула я. – А вот сами деревенские дома… глянь.
– Много двухэтажных. Резные фронтоны, окна и ворота окрашены… Процветают попереченцы.
– А если еще посмотреть?
– Еще? – выдохнул парень. – Ну, заборы…
– Что, «заборы»?
– Заборы – без дыр и ровные. Это – тоже признак достатка.
– Только и всего?
– А что еще то? – недоуменно развернулся Эрик.
– Их высота. И внешняя, со стороны улицы. И внутренняя. Между соседями. А это значит…
– Никому не доверяют, – скривился он.
– Так точно. Живут единолично, своим умом. Глянь, даже лавочки у палисадников не везде… И еще – заборы вокруг пастбищ. Заметь, не огородов, кстати, не таких уж и больших, а именно пастбищ. А внутри их…
– Овцы… Угу. Причем, коровы и козы – на общем, за деревней. А овцы – на отдельных, – явно втянулся он.
– Но, это уже из «специализации». И, если ты заметил, овцы здешние, не мясные и не молочные. Смотри, ходят еще свежестриженными.
– Угу. А вон те постройки на дворовых тылах с дымящими печными трубами, очень сильно смахивают на мелкие мастерские. И если при-глядеться…
– Та-ак?..
– Точно! Под открытыми навесами рядом что-то сохнет. Разноцветное. Но, отсюда из-за заборов не разглядеть.
– Еще бы, – удовлетворенно скривилась я. – Меры против конкурентов. А сохнет там окрашенная овечья пряжа, из которой здешние мастера потом ткут ковры. Очень хорошие. Двусторонние, с геометрически-условными изображениями искривленных деревьев по периметру. Это – местное «клеймо». И стоят они, кстати, не меньше лучших джингарских.
– Это ты всё сейчас… «с бугра» поняла?
– Нет. Просто, у моих родителей в гостиной лежит один из здешних «шедевров». Так что…
– Я понял, – выдохнул Эрик. – Но, все равно… урок – наглядный.
– А то, – прищурилась я на него. – А теперь спускаемся в святая святых. И, кстати…
– Угу. Я – не из Прокурата. Наши здесь уже накануне все дома перетрясли, что авторитета моей конторе явно не добавило. А ты…
– Да хоть из газеты… «Ладмения. Будни». И почему бы нашей редакции не прислать в это выдающееся место сразу двух корреспондентов? Спускаемся?
– Ладно, – еще раз глянул парень с высоты на дома. – Пошли… Агата, а ты ведь на вопрос мой так и не ответила.
– На который? – на ходу оглянулась я. – А-а… Пока будем внимательно слушать здешние байки. Фольклорные. А выводы об услышанном сделаем потом… – ну, не рассказывать же ему, в самом деле, о своем интуитивном зуде в плечах?.. Может, после… когда-нибудь… – Эрик?
– Что, Агата?
– И свечение свое магическое тоже сверни. Пользоваться можешь, но, только осторожно…
Да, ремесленные деревни от обычных и в правду, отличны. Нет духа единения, присущего вторым. Когда и в радость и в горе – всегда толпой. В первом случае – за общий стол с пузырями. Во втором – с топорами и вилами на врага. Здесь же данное отличие виделось, я бы даже сказала… да слишком выпирало. Взять хоть полное отсутствие отрядов бабок на своих исконных «наблюдательных постах» – лавочках… Досадно. Потому как последние бы нам, ох как сгодились.
– Да-а… «Языков» что-то нет.
Верно, в качестве «языков». А раз так, то:
– Берем первого попавшегося по дороге, – поправляя сумочную лямку, вдоль улицы прищурилась я.
Однако, пройдя уже добрую ее половину «попались» нам лишь три братца-порося, высунувшие из стандартного палисадника бляхи. Но, я по животным не спец. Мне бы… уф, согласна и на своих «кровных клиентов». Да где их в разгар дня взять?..
– О, цель вижу. Прямо по курсу, – наконец, сквозь зубы оповестил Эрик.
Долгожданная «цель» в виде солидной тетки, выплывшей из левого проулка к нам на встречу, вдруг, замерла, но через пару секунд вновь засеменила по тропке меж лопухов. Лишь набитую до верха корзину из одной руки в другую перебросив.
– День добрый! – едва между нами остались ярда три, бодро огласилась я.
– Здравствуйте, уважаемая, – важно добавил от себя Эрик.
Селянка вновь тормознула:
– И вам… не болеть, добрые люди, – не то пожелание, не то вопрос о намереньях.
Пришлось в оных срочно убеждать:
– Мы – из столичной газеты «Ладмения. Будни». Приехали собрать материал для статьи о лучших здешних ковроделах. Ваша замечательная деревня очень ими славится.
– Так если уже «славится», к чему еще о ней «собирать»? – хмыкнула тетка.
– Понимаете… меня, кстати, Пашутой зовут. А это…
– Емельян. О-очень приятно.
– А вы?
– Тетка Лукера, – выдавили в ответ. – Так чего вам надо?
– Я ж говорю, госпожа Лукера, написать статью о лучших местных ковроделах. Мне, честно говоря, – и доверительно скривила мину. – живописать о либрянских порядком обрыдло. Да и не справедливо это, когда всего в нескольких милях от столицы живут такие таланты, до сих пор анонимные.
– Какие-какие? – сузили на меня глаза.
– Не названные по именам. Знают ведь только о попереченских коврах, а кто их конкретно создает, наши читатели…
– И разве вам лишняя известность не нужна? – влез Емельян-Эрик. – Лишняя известность – лишние покупатели.
– А-а. Лишние, – протянула со значением тетка. Мы утвердительно-радостно закивали. – Так мы с мужем – не пауки. У нас лишних рук в работе нет.
Вот так, значит?.. Попробуем зайти с другого «крутого борта»:
– Госпожа Лукера, а может, вы нам подскажете кого-то из ваших… коллег? Наша газета весьма солидна и пишет лишь о самых уважаемых гражданах страны. Юристах, торговцах, земледельцах… аристократах.
Ну да – «уважение» лишним не бывает. И в подтверждение этому драгоценный «язык» задумчиво скосился в небо:
– А-а… ну-у… Так о чем мне вам рассказывать то?
– О чем? – едва не подскочила я. – О трудностях вашего ремесла, которые вы с мужем геройски преодолеваете. О достоинствах вытканных лично вами ковров. О…
– Только – уговор, ребяты!
– О чем? – прицельно прищурились мы.
– Я вам всё подробственно опишу, но, чтоб к другим у нас в Поперечке… «калекам»…
– Ни-ни, – заверила я очень твердо. – Если, госпожа Лукера, «подробственно». Иначе наше начальство заставит еще и у…
– Айда в дом! – резво подорвались меж нами по узкой тропе.
А кто ж против такого поворота?..
Внутри двухэтажного, занавешенного плотными шторками «храма профтайн» было приятно свежо, хоть и слегка попахивало мокрой шерстью вперемешку с хной. Бр-р. То еще сочетание. На любителя.
– Квасу холодного хотите?
– Не-ет. Спасибо.
– Да, пожалуйста.
– А-а… Сейчас принесу. Присядьте пока… под иконки за стол.
– Тысь моя майка, – выдохнув, проводила я хозяйку взглядом до двери. – Проверка, как на госгранице. Только что крест не заставила лобызать.
