Текст книги "Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)"

Автор книги: Елена Помазуева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Демон оплатил требуемую сумму, и Круза отпустили. Четвером отправились в восстановленный ювелирный магазин. Хозяин радостно встретил нас с Одинцовым, особенно обрадовался после слов, что будущий муж хочет купить невесте бриллиант. Нам предложили несколько вариантов, но Аграши среди них не оказалось. Наступила очередь Круза. Он с милой улыбкой поздоровался, после чего хозяин ювелирного несколько сник в энтузиазме.

– Я во время инцидента свой бриллиант забыл на прилавке, – мило улыбался Круз.

– Ах, что вы! У меня его нет. Когда вы взорвали мою витрину, столько бриллиантов пропало. Я разорен! – жаловался хозяин.

– Я все уплатил. Не нужно говорить о разорении, – пригрозил ему Круз.

Впрочем, другого от хозяина ювелирного магазина мы не ожидали. Мы с Одинцовым стояли у соседнего прилавка и рассматривали кольца.

Демон рвал и метал в квартире Одинцова, когда мы принесли ему новости. Однако решил добить вопрос с бриллиантом и выяснить все с Кристиной, хотя мы убеждали, что лучше пусть сама бриллиант достает. Упертый Демон решил идти до конца. Мы его поддержали, когда нам была обещана премия, которая приятно согрела мое сердце. О мотивах Одинцова, я начала догадываться.

Занимательный разговор Круза с ювелиром выглядел как игра в пинг-понг. Пришлось нашему другу отступать без бриллианта. Впрочем, мы не думали, что ювелир отдаст его. Нам светило ограбление ювелирного. В общем я была не против провести еще одну операцию. Только Демона было жалко.

Большего сочувствия он вызвал в квартире Одинцова. Мой лонг переполняли не отвеченные вызовы. Просмотрев список имен, я тихо застонала.

– Демон, ты только держись, – погладила парня по плечу.

– Что? – он испугано оглянулся на лонг.

– Сто тридцать семь вызовов от Ниночки. – Испуганный взгляд Демона метнулся в сторону Одинцова. – Она тебе совсем не понравилась?

– Рита, прекрати, – его состояние вызывало сочувствие.

Одинцов с энтузиазмом снова мучил свой лонг. Я решила не отвечать на вызовы. Демона отправили спать на диван.

Одинцов сидел на кровати спиной ко мне; на экране мелькали схемы и фотографии – одни казались знакомыми, другие я видела впервые. Однако мой взгляд был прикован к мужчине. Я размышляла о переменах, перевернувших мою жизнь. Как вышло, что мы теперь неразлучны? И вот он уже совершенно серьезно рассуждает о свадьбе, а мы вместе выбираем обручальные кольца.

– Мирослав, ты, правда, хочешь на мне жениться? – протянула к нему руку и погладила его спину.

– Да, Ритусь, очень хочу, – он резко повернулся ко мне, бросив свой лонг.

– А ты меня любишь?

– Очень люблю, – наклонился и поцеловал.

– Как-то неожиданно, – тихо проговорила я.

– Я давно люблю тебя. С первого дня знакомства, когда отчитывал в своем кабинете. Помнишь? Я оттирался от зеленой краски, ты стояла, переминаясь с ноги на ногу, и все время извинялась. Знаешь, я поверил, что ты больше не будешь, – улыбнулся он.

– Ты не простил меня и назначил наказание! – возмутилась я.

– Так положено, во избежание, – Одинцов медленно и с удовольствием поцеловал меня.

– Ну, пусть назидание, но потом? Ты все время меня вызывал в кабинет, – оторвалась от него.

– Ритусь, а как еще можно тебя увидеть? Помнишь Марту? Она тебе правду сказала, – рассмеялся Одинцов.

– Какие у вас отношения с Мартой? И почему ты хорошо знаешь тот дом? – сделала ударение на слове «тот».

– Любопытная моя, – Одинцов спустил рубашку с моего плеча и стал медленно целовать между словами. – Я раньше следователем работал, она являлась моим агентом. Передавала сведения о клиентах, или прикрывала, как нас с тобой.

От его поцелуев мурашки разбежались. Приятно чувствовать на коже его губы, но любопытство победило.

– Сколько ты работал следователем? – выдохнула я.

– Недолго, всего лет семь. Я был хороший следователь, – его поцелуи сводили с ума. Его руки расстегнули пуговички на белой рубашке, которую я полюбила.

– Сколько тебе лет?

– Я не сильно старый. Тридцать семь, – улыбнулся Одинцов.

– А зачем в АОМ пришел? Вроде следователь и ректор разные профессии, – перехватила его руку на своей груди, невозможно думать, когда тебя гладят.

– Очень давно дал обещание преподавать. Когда он умер, решил, пора исполнять. – Мирослав стал грустным.

Я потянула его к себе и поцеловала, больше вопросов не задавала. Можно потом спросить. Не хотелось портить замечательно начинавшийся вечер. Или ночь.

Наше дыхание слилось в едином ритме, а откровенные поцелуи требовали такой же неистовой взаимности. Не было ничего прекраснее, чем раскрываться навстречу желанному мужчине, разжигая в нем ответный пожар. Его губы обжигали, заставляя меня плавиться и трепетать, а руки уверенно ласкали каждый изгиб тела, словно оно безраздельно принадлежало ему.

Я несмело исследовала его в ответ, ощущая, как под моими ладонями напрягаются мышцы живота и пробегает дрожь предвкушения. Жаркий шепот и нежные слова делали ожидание невыносимым, а влюбленный взгляд манил за собой. Моя магия лишь улыбалась, оставляя этот миг только нам.

Не выдержав сладкой пытки, я притянула Мирослава к себе, жадно целуя и сплетаясь с ним в единое целое. Он дарил невероятное наслаждение, наблюдая за моей покорностью и восторгом. Накал страсти достиг предела, и в какой-то миг мир вокруг перестал существовать, взорвавшись мириадами атомов, словно при рождении новой вселенной.

– Рита, пора вставать, – голос Мирослава разбудил вместе с ароматом кофе.

Я счастливо улыбнулась замечательно начинающемуся дню.

– Спасибо, – присела на кровати и с удовольствием сделала первый глоток кофе.

Мирослав смотрел на меня и счастливо улыбался, поглаживая по обнаженной ноге. Я испытывала удивительно приятное ощущение от его спокойного вида и ласковой руки.

– Ты рано встал? – улыбалась ему, вспомнив вчерашнюю ночь и его ласковые слова.

– Немного раньше, чтобы сварить тебе кофе, – Мирослав кивнул на мою чашку.

Я опять, не задумываясь, постукивала по ней пальчиком, добавляя заряд для бодрости.

– Твоя магия пахнет цветами. Никогда не думал, что запах кофе хорошо сочетается с ароматом цветов. Будто пьешь кофе среди сада.

Удивительно приятно и радостно встречать утро с ним.

– Как дела с ювелиром? – кокетливо положила ногу ему на колени.

– Не сбежал из страны, если ты об этом спрашивала, – улыбнулся Одинцов.

– А он мог? – совсем об этом не думала.

– Мог, конечно. У него слишком много имущества. Круз его, конечно, напугал скорым визитом. Он надеялся успеть продать бриллиант, а теперь затаился. Скорей всего хранит его в сейфе в магазине, – говоря, он поглаживал мою ногу.

– Только бы опять в банк не положил, – застонала я от досады.

Но некоторые расценили мой стон совсем по-другому. Мирослав поставил чашку кофе, отобрал мою, а мне ничуть не жалко стало. Его глаза вспыхнули огнем, который просто заворожил меня.

Остывший кофе всё ещё дразнил своим ароматом. Раздумья о том, стоит ли немедленно отправиться в душ или позволить Мирославу сначала сварить новую порцию напитка, прервал настойчивый стук в дверь.

– Входи, – отозвался Одинцов.

– Ты что? Я не одета! – придушенным шепотом возмутилась на него.

– Рита, я тебя видел не одетой, – улыбнулся Демон.

– Сгинь! – кинула в него подушкой.

– Как ты с ней справляешься? – поймал подушку он.

А я залезла под покрывало по самый нос.

– Я люблю ее такой, какая она есть и не собираюсь в ней ничего менять.

Одинцов после откровенных слов мог делать со мной все что угодно, он лишь нежно поцеловал. Люблю его.

– Мира, кофе сделаешь? – промурчала ему.

– Хорошо, цветочек мой, – поцеловал в носик. Получилось щекотно и мило.

Одинцов поднялся, прикрывшись куском какой-то тряпки, и отправился на кухню.

– Наладилось у вас? – спросил Демон, присаживаясь на кровать.

Я сильнее подоткнула покрывало.

– Слушай, Круз интересную историю рассказал про тебя, – начала издалека.

– Что за история? – заинтересовался он.

– Вроде ты всех парней предупредил, чтобы не подходили ко мне, потому что для себя берег и собирался ко мне после окончания академии подойти, – присела, устроившись поудобнее, прикинув, что времени хватит Демона допросить.

– Ой, Рит, это когда было? При царе Горохе? – отмахнулся Демон.

– Ты ручками не маши! Размахался он. Ты мне может своим поведением всю личную жизнь испортил! – возмутилась на него.

– Ты же встречала с этим, как его… – Демон нахмурился, вспоминая. – Зотов кажется.

– Артемка, – напомнила ему.

– Так чего возмущаешься? – недоуменно посмотрел он на меня.

– Ты вообще адекват? – подскочила на кровати, отчего покрывало с груди слетело, и я быстро вернула его на место. – Думай, что несешь! Артемка возник от безысходности. Мне, может, совсем другой симпатизировал, да подойти не решался, – я окончательно надулась.

Демона в качестве кандидата я не рассматривала. Слишком хорош собой. А остальные привлекательные парни от меня попросту шарахались. С таким успехом комплекс неполноценности заработать недолго.

– Ритка, не дуйся. Дела давно прошедших лет. Сейчас Одинцов при тебе. Он, знаешь ли, больше меня спросом пользовался в академии, – жутко неприлично хохотнул Демон.

– В смысле, о пользовался спросом? – опешила я.

– Очень просто. К нему в рядок студентки выстраивались, – сообщили мне.

– А он?

– Это ты у него спрашивай, – ушел от ответа Демон.

Не зря родители дали ему имечко. Вторая подушка полетела в его голову.

– Чтоб тебе всю жизнь за этим бриллиантом гоняться! – от всего сердца пожелала ему.

– О чем речь? – спросил не подозревающий грозовой тучи Одинцов.

– Демон утверждает, что ты спал со всеми желающими студентками. Я ничего не перепутала? – повернулась к парню, молчавшему, как мышь под метлой.

– Рита, тебя это сильно волнует? – удивился Мирослав.

– Конечно, волнует! – подскочила снова на кровати, успев подхватить покрывало. – Получается, ты ни одной студентки не пропустил!

– Одну точно пропустил. Или скажешь, нет? – рассмеялся Одинцов.

– Значит, решил меня подбить к итогу после окончания АОМ? Счастливо оставаться, тебе удалось! – я гордо, завернутая в покрывало, прошагала на выход. Не в первый раз мне отсюда уходить с гордо поднятой головой.

– Рита! – понеслось вслед.

Дверь открыть я не успела, сильные руки схватили меня и не позволили сделать шаг.

– Рита, куда опять собралась?

– Пусти – дернулась из рук.

– Не пущу, – прижал к себе Одинцов. – Рита, не спал со студентками. Говорю сразу, чтобы решить недопонимание.

– Демон, а с преподавательницами? – крикнула через плечо.

– Рита, я взрослый мужчина. Неужели за каждую женщину перед тобой отчитываться? – ласково спросил Мирослав.

– Сорокоумова Инна Игоревна, – крикнул Демон. Сдал.

Я рванулась из-за всех сил и вылетела в гостиную, правда без покрывала. Пусть подавится. Накинула на себя плед с дивана и пошагала дальше.

– Демон!

Дальше Мирослав высказался нецензурно, поэтому, как приличная девушка, я постаралась по-быстрому уйти.

На лестнице пришлось накинуть морок одежды, увидев техничку, поднимающуюся по лестнице.

– Здрасть, теть Клав, – быстро сказала и покинула негостеприимное помещение.

– О, девки как забегались. Вчерась одна дурным голосом надрывалась, сегодня с утреца выбегают. Все распутничает Одинцов, жаль ректор, – покачала головой техничка.

– Рита! – погнался за мной Мирослав. – Не отпущу. Клавдия Петровна! Ловите ее!

– Ловить? Воровка? А ну, девка, стой! Держи ее! – орала вслед техничка.

Веник ударил по голове, от ведра увернулась, тряпка повисла на плече. Одинцов выпустил сеть и спеленал меня. Я дергалась в ней, выпустила огненные щупальца, чтобы разрезать, но не успела.

– Попалась, – радостно обнял меня Одинцов.

– Мирослав Владимирович, а много украла? Вы получку дома храните? А я думала, пропиваете, а оказывается, она у вас все запасы вынесла. Ой, что же делается, батюшки, – причитала тетя Клава.

– Клавдия Петровна, это моя невеста, – повернулся к сердобольной техничке Одинцов.

– Ах, батюшки, невеста-воровка! – сочувственное качание головой подкрепилось сложенными пухленькими ручками на груди.

– Пусти, я не невеста тебе. Слышал? Воровка! А ты… – не могла подобрать слов и эпитетов к нему.

– А я, мой цветочек, слишком сильно тебя люблю, чтобы отпускать, – прижал к себе Одинцов.

– С Сорокоумовой обнимайся! – выкрикнула ему.

– Рита, мы давно расстались. Очень давно, – пытался оправдаться Одинцов.

– Значит, вы и с Сорокоумовой встречались. А я говорила! – радостно воскликнула техничка. – Девок пол института перепортил, так еще с преподавательницами! Ой, что же делается!

– Клавдия Петровна! Что вы такое говорите? Кого я портил? – возмутился Мирослав, но хватку не ослабил.

– Так почитай они к вам по нескольку раз в день шастали. Я только полы, значит, притру, как одна за другой. И все вежливые: «Здрасть, теть Клав». Срамота!

– Клавдия Петровна, вы, что говорите при моей невесте? – грозно вопросил Одинцов.

– А я что? Говорю, человек серьезный и положительный! Молодежь к нему за знаниями тянется. Всем бы такого зятя. Вот мой, прости нас духи светлые, пьет и дочку по огороду гоняет. Вы бы, Мирослав Владимирович, поспособствовали, отучили бы пьянствовать. Такой хороший человек пропадет, – жалостливо умоляла техничка.

– По дружескому тарифу, – фыркнула я в плечо Одинцова.

– Можете по дружескому? Ой, как хорошо! Я сейчас дочке позвоню. Вы когда у нас будете? – техничка достала туек и начала набирать номер.

Я повисла на Одинцове от смеха.

– Рита, теперь поняла, откуда берутся сплетни? – веселился рядом Мирослав.

– Поняла. А что с Сорокоумовой? – посмотрела на него.

– Встречались. Ты знаешь о необходимости сброса излишка энергии. У нас были доверительные отношения и все, – честно ответил Одинцов.

– Только с ней?

– Только с ней.

– В академии только с ней, – раздался голос Демона сквозь скороговорку технички.

– Демон, сгинь! – воскликнули оба.

– Мирослав Владимирович, когда сможете? – влезла тетя Клава.

– Осенью, после каникул. А сейчас идите на рабочее место, – распорядился Мирослав, подхватил меня на руки и понес по лестнице наверх.

– Какой мужчина! – раздалось вслед. – Хоть и воровка, а на руках понес. Наверное, деньги вытряхивать будет.

– Рита, ты должна понять, я жил до тебя своей жизнью и в ней были женщины. Но люблю я тебя и не собираюсь изменять, – сказал Мирослав, переступив порог квартиры.

– Много их было? – смотрю в его глаза и понимаю, что мне совсем не все равно.

– Давай так, были и на этом закончим. Я же не вспоминаю Зотова и Демона, – мягко улыбнулся Одинцов.

– Сравнил, – возмутилась на него. – Я тебя тогда не любила.

– Во время твоей учебы мы не могли встречаться. Свидания студентки и ректора не этичны, – пояснял Мирослав.

– Этично спать с Сорокоумовой, а любить студентку? – ехидно прищурилась на него.

– Рита, перестань. Я думал, мы никогда больше не встретимся. Вручил тебе диплом и отпустил с Демоном, – махнул рукой на молчаливого свидетеля нашего разговора.

– А мог бы не отпустить? – удивилась я.

– Мог, но не стал. Думал, вы будете вместе.

– Правильно я АОМ никогда не любила. Один говорит парням, чтобы ко мне никто не подходил. Второй отпускает с дипломом, не сделав ни одной попытки удержать, – рассердилась окончательно. – Мало в абакерке выпила, надо было больше и академию развеять к холерным дням!

Запиликал туек Одинцова.

– Слушаю, – он помолчал немного, внимая собеседника. – Спасибо, очень приятно.

Потом мой лонг стал жалостливо петь.

– Доброе утро, бабушка, – угрюмо поздоровалась.

– Доброе, Риточка. Почему ты опять не одета? – вот глазастая. Все видит.

– В ванну собиралась, – буркнула. Оправдываться все равно бесполезно.

– Вы когда собираетесь свадьбу играть? Родственники у меня спрашивают, а я не в курсе, – я открыла рот, чтобы сказать, что свадьбы не будет, как лонг у бабушки забрали и имела радость лицезреть родню в сборе. точнее, женскую часть.

Одинцов принес халат и накинул на плечи, прикрывая полуголую меня.

– Риточка, мы так счастливы, что ты наконец-то смогла найти мужа. Мы сильно за тебя переживали, – заголосили тетки хором и каждая в отдельности. – Мы боялись останешься в девках на всю жизнь. Ректор твой изверг, нет чтоб девчонку в контору какую направить, где парней молодых много, загнал нашу в деревню к бабкам старым.

Я косилась на парней, которые тихонечко сидели и покатывались над моими попытками вставить хоть слово.

– Как Ниночка? – успела вклинится в поток.

– Ой, у Ниночки все хорошо, нашла красавчика столичного. Пашку прогнала, к тебе собирается выезжать. Говорит, твой жених их познакомил. Нам расскажешь, кто он?

– Давайте вам про него мой жених расскажет. Знакомьтесь, ректор Одинцов Мирослав Владимирович – мой жених. – И повернула лонг на обоих веселящихся парней.

Тетушки сначала несколько секунд оценивали, потом затараторили на перебой. Теперь я веселилась над Одинцовым и Демоном. Нечего было смеяться! Я не собиралась Демона сдавать родственникам.

Всю огневую мощь вопросов взял на себя Одинцов. Ответы давал четкие и по делу: «Да, он мой жених. Да, свадьба будет в ближайшем времени, как только мы закончим с подготовкой. Да, он всех приглашает. Ему только что звонил ювелир, кольца по нашему заказу готовы. Молодой человек, сидящий рядом, был представлен Ниночке как несчастный жених, готовый жениться, но у которого все время срывается свадьба». Тетушки охали, ахали, сыпали уточняющими вопросами. Демон старался тихо слинять, но Одинцов его не отпускал.

Допрос родственниц закончился, и лонг выключился.

– Рита, – начал закипевший от вопросов Демон.

– Я ни причем! Если помнишь, это Мирослав на тебя Ниночку натравил.

– А на меня кто? – улыбнулся Одинцов.

– Ты сам! Не надо было бабушке говорить, что хочешь на мне жениться. Мог промолчать, я бы выслушала очередную речь о распущенности молодежи, а потом на неделю была бы свободна, – укоризненно покачала головой и встала с дивана. – Я пошла.

– Куда собралась? – удивился Мирослав.

– К себе в комнату, – спокойно ответила.

– Рита, я серьезно. Ювелир звонил, кольца готовы, – грусть, прозвучавшая в его голосе, заставила обернуться.

– Мне переодеться надо. Не могу все время ходить в твоем халате. Как спланируете, я сразу с вами, – постаралась смягчить уход.

В комнате стало тоскливо. Зачем взъерепенилась? Были у него женщины и не были. Подумала и поняла на что обиделась. Из-за этих двоих ни с одним парнем нормальным не встречалась и в деревне просидела. Конечно, Демона жалко, Кристина задурила голову парню. Три года держит на расстоянии, и бриллиант требует. Демон высох весь из-за волнений. Надо помочь парню. А с Мирославом… потом разберемся.

Уверенно вернулась в квартиру Одинцова. Сидят оба насупленные, злые.

– Вы ели? – сочувственно спросила их. Покачали головами. – Мирослав, пойдем на кухню, посмотрим, что у тебя в холодильнике.

Как только дверь за нами закрылась, обернулась к нему, посмотрела в его глаза, обняла за шею и поцеловала.

– Рита, – прошептал Одинцов, – зачем ты мне душу рвешь?

– Ты сам бабушке сказал про свадьбу, – новый поцелуй.

Я старалась извинится, а получалось, опять ссоримся.

– Цветочек мой.

Завтрак неожиданно прошел, а обед готовиться не начинался. Одинцов не отпускал меня ни на шаг.

– Поможешь с обедом? – поправляла на себе одежду.

– Все что скажешь, – помогал мне заправляться Мирослав.

Прежде я не догадывалась, что кулинарные хлопоты могут приносить столько радости. Особенно когда мужские руки ловко подхватывают утварь, помогают в мелочах и нежно обнимают за талию, а губы то и дело касаются кожи. Я беззаботно хохотала, а Одинцов раз за разом осыпал поцелуями мое веселое лицо.

Демон не выдержал и постучал.

– Можно войти? Вы вроде помирились, – робко спросил за дверью.

– Заходи. Чай будешь, пока готовим? – предложила расстроенному парню.

– Буду, но с колбасой, хлебом и сыром, – уселся в дальний уголок он.

– Ух, как оголодал! – прокомментировала я.

Суп в кастрюльке аппетитно пах и старался как можно быстрее попасть к нам в тарелки. Сверху пучок зелени, непонятно откуда завалявшейся в холодильнике, и готово! Засохший хлеб, неожиданно найденный на кухне, решил проблему сухариков к супу. Получилось быстро, вкусно и сытно.

Я любовалась, как парни сметали тарелку за тарелкой и нахваливали. Вышла в гостиную за пиликающим туеком. Когда вернулась, застала странную картину. Парни, распахнув окно, открыв рты, глубоко дышали на улицу. Заметив меня, с радостными лицами и со слезами на глазах вернулись к тарелкам. Заподозрив неладное, налила себе супа и попробовала.

– Мирослав, ты суп солил? – мягко спросила я.

– Солил, – робко сознался он.

– И я солила, – настроение испортилось.

– Рита, и я посолил, – покаялся Демон.

– Холерные дни! Кто вас просил? – расстроилась окончательно.

– Вы все время целовались, я боялся, что забыли, – оправдывался парень.

– Я не видел, что ты солила, – поднес мою руку к губам Мирослав.

– Вот дурики! А спросить никак? – выдернула руку от Одинцова.

Парни вяло ковыряли ложками в тарелках.

– Кто звонил? – прервал молчание Одинцов.

– Круз. Говорит скоро подъедет, – ответила им, подошла к холодильнику с подозрением понюхала сметану. – Я сейчас, – вышла из кухни.

Круз возник в дверях с банкой сметаны и удивленным видом.

– Сметана входит в план ограбления? – подозрительно рассматривал банку у себя в руках. Видимо, прикидывал, кого ей будут смазывать.

– Она в суп входит, – буркнула ему и отобрала продукт. – Суп будешь?

– Буду, – не задумываясь, согласился Круз.

Парни солидарно со мной молчали. Круз положил сметаны и, не подозревая подвоха, сунул в рот первую ложку.

– Это что? – сипло спросил Круз, вытирая слезы на глазах. – Наказание?

– Продукт совместного творчества, – горько просветила его.

– Они из-за своей любови пересолили суп. Теперь мы знаем, кто влюбился, – засмеялся Демон.

– Ты первый… влюбился! – огрызнулась на него. – Из-за тебя страдаем. Стало лучше? – повернулась к Крузу.

– Соль жуткая, но есть можно, – мужественно соврал парень, под моим взглядом, полным надежд.