Текст книги "Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)"

Автор книги: Елена Помазуева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

От неожиданности мы замерли, пальцы разжались, и коробочка с Аграши упала на пол. Демон нагнулся ее поднять, его пнули сзади чемоданом, он ступил вперед, толкнул упавшую коробочку носком ботинка, не удержался и уперся головой в многострадальный зад той же женщины, задав ей траекторию падения вперед. Приземлились они пирамидкой: на полу лежала коробочка, потом женщина, сверху Демон. Причем парень пытался нашарить под животом женщины бриллиант.

– Ах ты, тля! – взревел муж боксер.

Он поднял Демона за ремень и поставил ровненько, чтобы удобнее нанести удар в челюсть, от которого парень взлетел над почти поднявшимися людьми после падения Круза.

После успешного удара, боксер повернулся к своей жене, которая нащупала коробочку и рассматривала ее очень внимательно, вертя в руках.

– Варенька, они плохо держат удар, – мягким голосом проговорил заботливый муж.

– Димочка, ты мне сюрприз приготовил? – влажными глазами от слез радости спросила женщина, продолжая сидеть на полу.

– Нет, женщина, это наше, – решительно вырвал из ее рук коробочку Одинцов.

За что был запущен в полет метким ударом в челюсть. Одинцов приземлился аккуратно поверх пирамидки из наших друзей, продолжая сжимать бриллиант в руках. Муж-боксер направился в сторону Мирослава с явным намерением забрать коробочку, понравившуюся его жене.

Я кинулась вперед него и загородила не пришедших в себя парней. Не будет же он, в самом деле, девушку в нокаут отправлять! Мужчина пытался обойти мои сто двадцать килограммов по орбите, но я растопырила руки и не пропускала его. Мы кружили по кругу недолго, Демон начал первым приходить в себя.

– Рита, – позвал он.

Я обернулась и сделала шаг в сторону, наступила кому-то на кисть руки, нога зашаталась на мягком, потом подогнулось колено и села сверху человеческой пирамиды. И мягким обширным местом почувствовала коробочку точно под собой.

– Вы арестованы, – раздалось над моей головой.

Муж-боксер мгновенно исчез из поля зрения.

– Правильно, арестуйте его, – услышала женский голос за своей спиной. Оборачивать боялась. – Он трех парней избил, а когда девушка их защищала, ее тоже ударил.

Бабульку все поддержали, особенно те, которые пострадали от полета парней. Полицейские засомневались. Они как раз собирались нас арестовывать. Меня в первую очередь, судя по направленным пистолетам.

– Да кто избил? – недоверчиво переспросил полицейский.

– Мужчина с красной спортивной сумкой. Рядом с ним девушка была. Все дорогу целовались, срамота! Смотреть противно! – бушевала бабулька дальше, указывая на мелькающую сумку между людьми.

Двое полицейских отправились задерживать виновника переполоха на вокзале, но остались трое. На всякий случай оставляя меня под прицелом. Парни подо мной не подавали признаков сознательной жизни. Один из полицейских подал мне руку, чтобы помочь подняться.

– Рита, что на тебя нашло? – озадаченно спросил один из служащих.

– Молодых людей спасала от нападения, – гордо вскинула носик. Как оказалось, в новом облике он был забавно курносенький, просто прелесть.

– Ты видела, как их избили? – продолжал удивляться служащий.

– И загородила их своей грудью, – выпрямилась и ткнула ему обширный бюст под нос в подтверждение.

– Ты сможешь опознать нападавшего? – заинтересовался сослуживец.

– Разумеется. Его спутница назвала Димочкой, и он явно боксер, – с гордостью повернулась к полицейским.

– Точно! А я думаю, почему его лицо знакомо! Дмитрий Борсяк, – воскликнул один мужчин, стоящих рядом.

Полицейские замялись. Я их понимала, звезда бокса, гордость нации и вдруг устроил драку в общественном месте.

– Рита, значит, Дмитрий Борсяк устроил драку, а ты защищала пострадавших? – продолжал расспрашивать служащий. Я активно кивала, подтверждая его слова. – Премию ты заработала. Надо срочно приводить в сознание пострадавших и взять с них заявление, что они претензий к администрации вокзала не имеют. Справишься?

– Конечно, – кивнула ему.

И он быстренько сбежал, оставляя меня в непростом положении.

Я отчаянно пыталась привести в чувство парней, которые не подавали признаков жизни. Точнее, свидетельств их бессознательного состояния хватало с избытком, но стоило мне понадеяться, что хоть один очнется и поможет выпутаться из передряги под пристальным взором полиции, как надежды рушились. Снова Рите пришлось разгребать всё в одиночку, чтобы потом – как обычно и бывало – оказаться крайней. Отложив мрачные мысли на потом, я склонилась к лежащему сверху Одинцову и принялась его трясти, стараясь хоть вернуть его в сознание.

– Ух, ты! – прилетело ко мне со стороны пятой точки.

Я резко повернулась и грозно посмотрела на ценителя женской филейной части. Тот стушевался и исчез в любопытствующей толпе. Когда повернулась, Одинцов чинно сидел на парнях и непонимающе хлопал глазами.

– Очнулся наконец-то. Вставай. Остальных надо в чувства приводить, – протянула Мирославу руку.

– Рита, что это было? – растеряно спросил Одинцов.

– Гражданин, помолчите, – строго сказала ему и дернула за рукав, а то наговорит лишнего в присутствии полицейских. – Вам надо заявление написать.

Принялась за Демона, но он вскочил сразу, будто не валялся в обмороке. Круза поднимали втроем. Видно, ему на кисть наступила. Он потряс головой, приходя в себя, и прижал руку к груди, баюкая. Одинцов бриллиант убрал в карман, чтобы не вызывать лишних вопросов.

– Инцидент исчерпан? – со строгим выражением повернулась к стражам порядка.

– Сейчас все проедут с нами в участок. Разберемся, кто и на кого нападал, – ответил старший в группе.

Получается мне придется ходить в чужой личине?

Погрузили нас вместе с мужем-боксером в два полицейских сапрона. Лететь оказалось недалеко, и полицейские сидели рядом, потому поговорить мы не успели.

– Мне на работу надо, – строго произнесла я в участке. – Предоставьте мне поговорить с этими, – махнула на своих парней с синяками в пол-лица. – Я заявления у них возьму, а потом вы разбирайтесь.

Под утро полицейским меньше всего хотелось писать какие-либо допросы и доклады, а потому с радостью согласились на мое предложение.

Мне выделили свободный кабинет. Парней в наручниках усадили на стулья и по моей просьбе нас оставили.

– Фух! – выдохнула, когда закрылась дверь за конвоиром.

– Рита, что происходит? – задал вопрос Одинцов.

– Как только выйдем отсюда, я Ритку самолично прибью! – совершенно серьезно пригрозил Демон.

– Демон, дорогой, а может сделать так, чтобы ты не вышел? – сладко проговорила ему, улыбаясь щечками и ямочками на них. – Итак, мальчики, сейчас пишем заявление, что у вас нет претензий к администрации вокзала. Потом вы остаетесь, а я ухожу получать премию, как служащая вокзала за спасение ваших жизней от мужа-боксера, которым оказался Дмитрием Борсяк.

До парней медленно, но верно доходил мой замысел. Просветление на лицах подтверждало: осознание, что в заварушке именно они выступают пострадавшей стороной, наконец-то пробилось в их мужские умы.

Подошла к Одинцову, и он быстро передал мне коробочку. Я спрятала ее в самое надежное место в мире, то есть в бюстгальтер. Парни по очереди писали заявление. Я собрала листы, проверила на ошибки и с достоинством прошлась мимо них, поднимая волну воздуха аппетитными формами.

Из участка отправили в сопровождении полицейского, который отвез меня обратно на вокзал. Я приветливо помахала ручкой на прощание, а воздушный поцелуй ускорил его исчезновение. Быстро прошла к сапрону Круза и села за руль. Наконец-то можно стать собой. Когда я уменьшилась до нормальных размеров, оглядела приборную панель сапрона. В принципе как водить представление имела, но сама никогда не летала.

Как говорят бывалые водители: «Главное дать газу на взлете, а неприятности начнутся сразу». Хорошим советом не преминула воспользоваться. Хорошего старта никто не отменял. Для начала я врезалась в сапрон, стоящий передо мной. Тот заорал как бешеный, сработала сигнализация. С перепуга дала газа назад и разнесла морду второму сапрону. После догадалась, что руль маневре тоже должен участвовать. В третий нажала аккуратно, резко вывернула руль в сторону и влетела боковой фарой в проезжающий мимо сапрон. Да сколько их тут⁈ Водитель выскочил и начал орать на меня.

«Курица» – получила самый милый эпитет. Я с побитым видом опустила окно и проблеяла, что второй день за рулем. Тот махнул рукой, записал номерной знак сапрона Круза и пообещал выставить счет. Я счастливо улыбнулась ему.

Видимо надо еще и по сторонам смотреть. Лишь бы косоглазие не заработать. Выехать со стоянки мне удалось потому вокруг не было других сапронов. На прямой, свободной дороге прибавила газ, потянула руль на себя и взлетела. Ориентироваться над городом привычно, не первый раз летала.

Я не придумала, как буду приземляться, когда впереди показалась академия. Я начала снижаться. Стояло раннее утро, ярко светило солнце. Мою посадку вряд ли можно было назвать мягкой. Я буквально шлепнулась на асфальт, подняв вокруг тучу пыли. Двери открылись с легким шипящим возмущением.

Пустая квартира не очень радовала, но душ сделал свое благотворное дело. Я спрятала коробочку под подушку на кровати, рассудив, что там станут искать в последнюю очередь. Вряд ли кому-то придет в голову заглядывать в постель, когда прямо посреди комнаты красовался тазик, доверху наполненный бриллиантами

Пока пила кофе раздумывала, как парней забрать. На сапроне не полечу, это понятно. Оделась в строгий брючный костюм, взяла такси и отправилась вызволять сообщников из участка.

При упоминании мной имен Демона, Одинцова и Круза, дежурный странно посмотрел, но пропустил поговорить. Оказалось их поместили в отдельную камеру, и сейчас обхаживала медсестра. Круз страдальчески закатывал глаза, когда девушка очень осторожно ваткой прикасалась к синяку. Голова Демона лежала на коленях симпатичной полицейской, которая обмахивала парня папкой с надписью: «Дело №».

Одинцов с примочкой на скуле страдальчески смотрел в сторону. Увидев меня, его взгляд оживился и заблестел. Он явно старался сдержаться, но смешинки в глазах его выдавали.

– Что происходит? – спросила тихо, показывая глазами на парней.

– Освидетельствование побоев потерпевших, – фыркнул в сторону Мирослав.

– Что с парнями? – невольно начала улыбаться ситуации.

– Пытаются наладить личный контакт, – старался сохранить серьезность Одинцов.

Протянула руку сквозь решетку и прикоснулась к нашлепке, украшавшей пол лица. Мирослав страдальчески застонал.

– Бедненький, – пожалела его. – Когда я могу забрать пострадавшего? – спросила у представительницы власти, отвлекая ее от ухаживаний за страдающим Демоном.

– Вы ему кто? – ее строгий взгляд заставил меня затрепетать.

– Невеста, – быстро ответил Одинцов, видя, что я замялась с ответом.

– Вы вчера были на вокзале Восточный рай? – снова строгий вопрос ко мне.

– Нет, нет, нет, нет, – все четыре «нет» раздались от нас одновременно.

Причем оба страдальца снова застонали и практически потеряли сознание, чем вызвали усиленное внимание со стороны сердобольных представительниц женского персонала участка.

– Я могу его забрать? – настаивала я, видя, что Круз с Демоном в надежных руках и не торопятся уходить.

– Пройдите к дежурному заполните заявление, что забираете под свою ответственность, – ответила женщина в полицейской форме, заботливо обмахивая заключенного.

Хоть какая на тебе будет форма, а перед Демоном ни одна устоять не сможет.

Заполняя заявление, ловила на себе взгляды дежурного.

– Что? – не выдержала я.

– Как они это сделали? – с любопытством спросил дежурный и поднялся.

– Что сделали? – у меня руки похолодели и затряслись.

В последнее время столько всего наделали, что конкретно он у меня спрашивает?

– Наши Светлана Алексеевна и Наталья Павловна неприступные женщины. Мы к ним по очереди подкатывали всем отделением. На свидание приглашали, в ресторан, в кино. Ни одна не согласились. Как они сделали, что обе наших железных леди из их камеры больше трех часов не выходят? – с любопытством уставился на меня.

Я сделала загадочное лицо и поманила его рукой, он заинтересованно приблизился, уставившись мне в глаза.

– Они не женаты, – шепотом сказала ему и показала на его кольцо на пальце.

Дежурный полицейский обиженно забрал заполненное заявление и внимательно прочитал, стараясь найти ошибки.

– Вы не указали, кем доводитесь потерпевшему, – недовольно через губу произнес он.

– Невеста, – буркнула ему.

– Да? Наш Мирослав решил жениться? – снова неподдельный интерес вспыхнул в глазах дежурного.

– Почему «ваш»? – решила перевести тему разговора.

– Он к нам часто заходил, когда со следователями дела совместные вел, хотя работал в госконтроле. Хороший мужик, нос не задирал. Да-а. Хорошие времена были, веселые, – вспоминал с радостно-задумчивым видом дежурный.

– Почему он ушел? – наконец-то есть хоть какой-то источник информации.

– Провалил дело, связанное со шпионажем. Вот его попросили, – горестно вздохнул дежурный.

– Если вы его хорошо знаете, почему не отпустили? – не понятная какая-то ситуация получалась.

– Я человек подневольный. А Светла Алексеевна человек строгий, по каждой букве инструкции действует. Она его не знает, позже пришла. Говорили мы ей, говорили. Но она уперлась и все тут. Их все равно осмотреть надо было. Кто знал, что ваши знакомые их окрутят? – усмехнулся дежурный.

– Одинцова могу забирать? – решила прервать затянувшийся разговор.

– Забирайте, если Светлана Алексеевна отпускает.

Одинцов, старательно изображая немощного, прошел мимо Светланы Алексеевны.

– Здорово, Тимофей! – радостно пожал руку дежурному.

– Кто тебя, Мирослав? – кивнул на примочку Тимофей.

– Бандитский кулак оказался в одном месте с моим лицом, – произнес довольный Одинцов, стягивая пластырь.

И не стыдно здоровенным дядькам симулировать? Всего-то ссадинка и синячок небольшой.

– Шрамы украшают мужчину. Невеста сильнее любить будет, – подмигнул дежурный.

– Рита у меня чудо, – повернулся ко мне Мирослав, обнял и поцеловал.

– Крепко целуешь, – проговорил довольный дежурный.

– Зависть плохое чувство, – довольно произнес Одинцов. – Ну бывай, – попрощался и протянул дежурному руку для прощания.

Такси высадило нас у главного входа АОМ. Мы прошли мимо мирно спящего сторожа и направились к корпусу, где находилась квартира Одинцова. Как-то я привыкла к ней как к родной. Помятый сапрон стоял памятником моему водительскому искусству. Одинцов сначала бросил на него взгляд вскользь и почти прошел мимо, чему я тихо обрадовалась, но потом остановился как вкопанный, и я оказалась носом в мужской спине.

– Рита, твоя работа? – осуждающе спросил Одинцов и повернулся ко мне.

– Ну да, – неохотно призналась. – Надо было как-то добраться от вокзала под утро.

– Круз не знает? – поинтересовался Одинцов.

– Пока нет, – вздохнула я. – Может не говорить ему? А? – с надеждой спросила Мирослава.

– Как собираешься ему объяснять? – он показал рукой на несчастную машинку.

– Может затолкать на задний двор и пусть постоит пока не проржавеет. А Крузу сказать угнали? – предложила бредовую версию.

– Какой опыт у тебя вождения? – задал главный вопрос мой бывший ректор.

– Вчера летала первый раз, – призналась ему.

– Хорошо не разбилась. Ладно, научу, – примирительно сказал Одинцов и, обняв за плечи, повел к дверям в корпус.

В холле перед лестницей нас встретила техничка тетя Клава.

– Здрасть, Мирослав Владимирович. Забрали свою невесту из полицейского участка? – широко улыбаясь, спросила техничка.

– Это я его забрала из участка, – буркнула ей, проходя мимо и возмущаясь несправедливой напраслине.

– Ох, тыж, батюшки! Вас за что посадили, Мирослав Владимирович? Деньги академические пропили али в казино проиграли? Вас под залог отпустили? – кричала нам в след тетя Клава.

– Клавдия Петровна, я им сказал, что все деньги вам отдал. Наверное, у вас обыск проводят, – прикололся напоследок Одинцов, и мы зашли в квартиру.

Когда захлопнулась дверь, Мирослав прижал меня к себе и стал страстно целовать, стараясь одновременно расстегнуть пуговицы на строгом костюме.

– Мирослав Владимирович, а вы не торопитесь? Свадьбы пока не было, – раздался голос моей бабушки.

От неожиданности мы замерли. Сейчас самое последнее, о чем мы думали в данный момент – это свадьба и моя бабушка. Я резко запахнула на груди жакет и повернулась в сторону гостиной. В просторной комнате поместилась вся моя дальняя родня в полном составе. Причем не только женская часть, но и мужская, а также дети, которые с удовольствием катали фальшивые бриллианты по полу.

– Здравствуйте, – поздоровалась, судорожно застегивая маленькие пуговки на жакете. И как Одинцов их так быстро расстегнул?

– Здравствуйте, – совершенно спокойно произнес Мирослав. – Кто вас сюда впустил?

В самую суть смотрит!

– Здорово, Мирослав! – потянулись первыми мужчины, а ко мне стали подходить тетки и двоюрдно-троюрдные сестры.

– Ой, нас Клавдия Петровна впустила. Милейшая женщина, – беззаботно махнула рукой моя бабушка.

– Действительно, – с тонкой улыбочкой протянул Одинцов. – Вы чаем угощались? Рита, поможешь мне достойно встретить дорогих гостей?

С прежней улыбочкой повернулся ко мне и потащил через родню на кухню и дверь закрыл.

– Это не я! – выпалила в оправдание. – Ты бабушке сказал, что ректором работаешь и фамилию назвал! – хлопала ресницами на него и готова была расплакаться.

– Рита, надо что-то делать. Скоро Круз с Демоном подъедут. А тут вся твоя родня набежала. Нам с бриллиантом надо разобраться. Кстати, где он? – спросил Мирослав, ставя чайник и намагичивая в него успокоительного.

– Ой, мамочка, – потрясенно произнесла. Коленки подогнулись, и я осела под дверью. – Я его под подушку положила.

– Рита! – простонал Одинцов.

Мы выскочили из кухни, как ошпаренные чаем, и, обегая и перепрыгивая через родственников, ринулись в спальню. Наши опасения оказались оправданы. Дети скакали на матрасе, а какой-то карапуз, видимо родственник, нашел и открывал коробочку.

– Не трогай! – заорали мы одновременно, протягивая руки вперед.

Маленький исследователь не понял нашего приказа, перевернул коробочку, вытряхивая содержимое, и бриллиант упал в общую кучку, которая располагалась у его ног. Видимо, с последним камнем пирамидка ему нравилась больше.

– Касива! – восхищено произнес карапуз и перемешал ручками.

Все произошло моментально. Когда мы подбежали, отличить Аграши от подделок оказалось невозможно.

– Холерные дни! – закричала я не своим голосом.

– Рита! Как ты можешь ругаться при детях! – раздался строгий голос моей бабушки.

– Дети! Кто вообще пустил детей! – орала на родню.

– Вас не было, не на солнышке же деткам играть. У вас столько интересных камешков в тазике. Это какие-то эксперименты? – заинтересовалась моя единственная ближайшая родственница.

– Эксперименты, эксперименты, – задумчиво согласился Одинцов. – Малыш, дай камешки, – попросил он вежливо карапуза.

– Моё! – сообщил мелкий родственник и лег пузиком на кучу.

– Малыш, отдай дяде камешки, – Мирослав пытался из-под карапуза вытащить хоть один камень.

– Вам блестяшек жалко ребенку? – раздался женский голос позади нас, видимо, мамочки жадины.

– Жалко! – отрезала я.

– Рита! Как можно? Это ребенок! Вы себе еще сделаете. Их много у вас, – строго покачала головой моя бабушка.

– Дай сюда, – строго сквозь зубы произнесла цветку жизни.

– Моё! – отрезало юное создание.

– Ах, так! – я подсела и стала выхватывать у него из-под ручек бриллианты. Которые успевала утянуть, пихала Мирославу, который старательно прятал по карманам.

– Что вы за люди! – подлетела мамочка маленького жадины, который от огорчения заревел в голос, перекрывая возмущенные крики по поводу нашего поведения. – Ребенку блестящий камешек пожалели!

– Эти жалко! – отрезала я. – Пусть берет с пола.

– Они грязные, – подхватила на руки мамаша свое чадо и пыталась утереть горькие слезки с пухлых щечек.

– Помыть можно, – буркнула ей и сгребла оставшиеся четыре штуки на кровати, рассовывая себе по карманам.

Мамочка подняла с пола немытый бриллиант и сунула в руки карапузу. Малыш подозрительно оглядел его, попробовал на зуб и успокоился, прижав к груди.

Мы решили бриллианты больше не доставать из карманов до рассасывания катаклизма с родственниками.

Раздался звон стекла на кухне. Мы с Одинцовым проскользнули мимо родственников и первыми прибыли к месту гибели сервиза из фарфора. По среди осколков на табурете стояла девочка лет шести и из распахнутых дверей кухонных ящиков на нее сыпалась мука и сахар.

– Чашечку чайку хотела, – миленьким голосом проговорила девочка.

– Леночка! – воскликнула, видимо, ее мамочка.

Подбежала малознакомая молодая женщина, наверное, жена како-то родственника, взяла ее на руки и отнесла в ванную, чтобы отмыть от муки и сахара. Одинцов пошел следом выдать полотенце и или вдруг другая помощь понадобится.

– Родственники! Ну-ка тихо! Женщины на кухню наводить порядок и смотреть за детьми. Мужчины сели на диван и развлекаете бабушку, – распорядилась я и помчалась присматривать за родственницами.

Общими усилиями мы навели порядок и разлили чай. Каждому вручили его персональную пару из чашки и блюдца, после чего всех чинно рассадили в гостиной. Дети, приструненные своими и чужими мамочками, тихо катали бриллианты по полу. Других игрушек в квартире Одинцова не оказалось.

– Дорогие родственнички, рассказывайте, зачем пожаловали в таком количестве? – строго посмотрела на них, отпивая успокаивающий чай.

– Познакомиться с будущим родственником, – кивнул дядя Петя на Одинцова. – Бабуля сказала, свадьба скоро, а мы не знаем за кого ты собралась.

– Да ни за кого я… – договорить не успела.

– Мы с Ритой хотели все подготовить сами. Работали, на свадьбу зарабатывали, – широким жестом Мирослав показал на перекатывающиеся с глухим стуком бриллианты. – Хотели сами оплатить и вас пригласить как лучших гостей.

– Вот это человек! – восхищенно хлопнул себя по коленке дядя Петя. – Вот это я понимаю! Самая лучшая свадьба будет у нас в родне, потому что бесплатная! А ты мне все гундосила: «Неизвестно кто, неизвестно кто» – повернулся к жене дядя Петя.

– И я говорю хороший человек, – согласилась она. – Всегда надо познакомиться с человеком.

– Когда свадьба-то? – задала вопрос бабушка.

– Вам, Надежда Андреевна, сообщим в первую очередь. Нам действительно нужно дела с Ритой доделать, – уверено произнес Одинцов.

– А где мой жених? – раздался голос Ниночки из угла.

– Павлик твой жених! – вспетушилась дальняя родственница.

– Да не-е-е, мне другой понравился, – протянула Ниночка.

– Ах ты, вертихвостка! Павликом моим вертела два года. Мы деньги на свадьбу собрали, а она нос воротит! – возмущалась может и не родственница, я их толком не могла опознать.

– Ниночка, допрыгалась! – сообщила ее мама. – Все готово, и дата назначена, больше не отвертишься!

В дверь постучали и вошли, забинтованные по самые глаза, Круз и Демон. Пострадавшие сразу привлекли всеобщее внимание. Парни остановились на пороге, не решаясь войти в людное собрание. И как их по дороге не остановили с замотанными лицами? С такой маскировкой только на вооруженное ограбление идти, благо криминальный опыт у них имелся.

– Здравствуйте, – раздался глухой голос Демона сквозь бинты, Круз присоединился к приветствию.

– Почему у них с лица замотаны? Болеют? – подозрительно спросила одна их мамочек, трепетно прижимая свое чадо к груди.

– Несильно заразная болезнь. Из новых, пока не обследованная, – беззаботно сообщила собравшимся.

– Нам вроде пора, – быстро вскочил на ноги дядя Петя. – Засиделись совсем.

Родственники, старательно обходя по широкому кругу заразных пострадавших, потянулись на выход. Однако карапуз не желал расстаться с поддельным бриллиантом.