Текст книги "Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)"

Автор книги: Елена Помазуева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Вот! С головой мужик, не то, что некоторые!

– У султана есть жена сестра Кристины. Собственно, потому Аграши к нему попал. А, когда нужно провести обряд у нас, не хочет отдавать. Попрошу ее прислать фото, – сообщил Демон.

Одинцов молча подвинул ему лонг. Демон набрал номер Кристины, и у меня челюсть отпала от ее красоты. Интересно, он проверял ее на изменение внешности магией в космо салоне? Ни разу не встречала никого красивее, хотя я в других обществах вращаюсь. Круз сидел рядом и яростно боролся со слюноотделением. Одинцов совершенно спокойно смотрел на красоту неземную. Наверное, немало повидал на своем пути.

Кристина поняла достаточно быстро, несмотря на красоту. Демон поклялся не пялиться на султановых жен и поручит смотреть на снимки сообщникам, один из которых женщина. Меня велели показать. Демон повернул экран на нас с Одинцовым. Мы сидели рядышком в халатах на кровати. Моя красота Кристину не впечатлила, невеста дала одобрение, после чего отключилась.

Демон сидел со слегка осоловевшим видом в глубокой задумчивости. Сильно его Кристина припечатала.

– Старикова, пока сидим и ждем результата, закажи себе одежду. Не надо в моем халате ходить, – предложил ректор.

Смотри-ка, а мужик после лицезрения Кристины соображать может. Вырвала из рук задумчивого Демона лонг и набрала любимый магазин. Парни не проявили тактичности и пялились на белье и другие товары, которые заказывала. Надеюсь, они просто женскими вещами интересовались, а не моими конкретно.

Успела почти все заказать. Когда начала размышлять, как отправить парней подальше, чтобы приступить к покупке предметов гигиены, тренькнул лонг.

На экран посыпались фотки красоток. Интересно, сестра Кристины их из журнала моделей высылала? Как-то они на обычных девиц не похожи.

Парни увлеченно рассматривали полуобнаженных красавиц, а меня пробрала дрожь.

– Мне придется такое одеть? – проблеяла вслух испуганные мысли.

– Конечно, у них такая форма одежды рабочая, – радостно оскалился Круз.

– Мирослав Владимирович, а можно я евнухом оденусь? – взмолилась я. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – сложила ладошки перед лицом в молящем жесте.

– Ритка, а почему ты к Мирославу по имени-отчеству обращаешься? – спросил довольный Круз, не отводя взгляда от картинок на экране.

Остальные мужские представители, кстати, тоже не отрывались от просмотра, потому моя мольба осталась незамеченной.

– А как я должна обращаться? – не поняла странного вопроса.

– Обычно после этого по имени зовут, – не глядя на меня, ответил Круз.

– После чего? – не поняла его намека.

– Старикова, он решил, что у нас был секс, – прокомментировал Одинцов, не отрывая взгляд от султановых жен.

Интересно, сколько их? Прорва какая-то.

– ЧТО? – взревела я. – Как ты мог такое подумать?

– Что я должен думать, если вы после душа на постели сидите? – подарил короткий взгляд Круз.

– Я, кстати, тоже так подумал, – совершенно спокойно подтвердил Демон.

– Вы обалдели, что ли? С какого перепуга у нас с Мирославом Владимировичем будет секс? – пыталась достучаться до оловянных парней.

– А почему нет? – пожал плечами Круз.

– Да потому, что для этого мужчина должен хотя бы нравиться! – воскликнула рассерженная я.

Все трое синхронно на меня посмотрели. Выражение было разное. Демон понимающе, видно все-таки вспомнил выпускной, Круз насмешливо, а на Одинцова я боялась взглянуть. Почему-то казалось, он сильно разозлился на откровенные слова. Второй раз сообщаю об отсутствии симпатии, а сейчас в присутствии других мужчин. Подозреваю, Одинцов в данный момент очень захотел оставить меня в гареме.

– Как насчет моего наряда евнухом? – попыталась перевести разговор.

– Нет! – хором ответили мне.

– Я подобрал кандидатуру, – почти спокойным тоном произнес Одинцов. Повернул лонг к парням и показал курсором. Круз и Демон принялись внимательно разглядывать изображение и сравнивать со мной.

– Не пойдет, – возразил Демон, – у Ритки грудь меньше.

Можно подумать, он помнит.

– Не страшно, прикроет тканью, зато проще перейти в образ, – возразил Одинцов.

Лонг повернули ко мне. Поначалу, кроме огромного бюста, я практически ничего не увидела. Поморгала и перевела взгляд на лицо. Верно, мой тип.

– Я справлюсь, – кивнула соглашаясь.

– Значит, решено, – Одинцов поднялся с кровати. – Старикова, в гостиной есть диван, ночуешь сегодня в моей квартире, завтра подыщем тебе другую комнату. И просьба, больше пожаров не делать.

– Что? – оторопела от его наглости я. – Это вы сову подожгли! – возмутилась поклепу.

– Кто мне ее в лицо совал? – развернулся ко мне злой ректор.

– Вы мне комнату с чучелами подсунули! – подскочила я, совсем забыв, что на мне одежда на десять размеров больше.

Халат благополучно соскочил с плеч, но хорошая реакция позволила подхватить его на груди. Трое парней опять превратились в сиамских близнецов. Чего уставились, спрашивается? Голые плечи не видели? Только что на полуголых султановых жен смотрели.

Сердито пнула безразмерные тапки, которые отказывались нормально надеваться, и гордо пошаркала на выход в гостиную. Почему бы Одинцову там не встречать гостей? Никто бы не думал глупости разные.

Уселась на диван, положила ногу на ногу и сердито начала ей покачивать. Достала пульт и нервными нажатиями стала переключать кнопки. Каналы скакали, помогая успокоить нервы. Парни прошли мимо, попрощались. Круз весело подмигнул, за что получил диванной подушкой по стрижке.

Одинцов из спальни не выходил, я нашла музыкальный канал и остановилась на нем. Пора волосы в порядок приводить, сняла полотенце, поискала расческу. Придется в ванную идти, и, кстати, надо еще ее заказать. Придется проходить через спальню. Помялась перед дверью, потом решилась.

Распахнула дверь и замерла на пороге, потом быстро ее закрыла. Поморгала, пытаясь сбросить наваждение. Нет, правда, я видела Одинцова голым. Он стоял у шкафа, спиной ко мне и доставал вещи. Идиотка! Надо было постучать! Правильные мысли приходят позже. Дверь открывалась бесшумно, может, не заметил?

Постояла еще дверью, опасаясь попасть в неловкую ситуацию. Но идти надо, завтра я волосы не раздеру. Постучала.

– Можно? – я сама вежливость и тактичность, могу собой гордиться.

– Войдите, – спокойно ответил Одинцов.

– Мирослав Владимирович, мне расческа нужна, можно я возьму? – кротость – мое второе имя.

– Старикова, когда заходите, всегда надо стучаться, – спокойно ответил Одинцов, облачившийся в спортивный костюм. – Холерные дни! Заметил все-таки. – Возьмите расческу в ванной, а лонг перенесите в гостиную и купите, что не успели заказать.

Я пошаркала безразмерками в ванную, потом с лонгом в руках, обратно на диван. Голод настоятельно напомнил о себе. Доставка пиццы решила дело, знакомая пиццерия хорошо знала адрес Академии, значит ждать недолго.

Шарила по лонгу, ища знакомый сайт с магазинами. Случайно увидела на папки с личными делами. Мои шаловливые ручонки всю жизнь получали всенепременно. Знала о наказании, а все равно залезла в свой файл, в котором нашла фотки. Не обычные три на четыре, а нормальные жизненные. То я одна стою в задумчивости, а то с кем-то загораю на травке перед общежитием, здесь я на выпускном. Оу, целуюсь с Демоном. Не знала, что нас снимали, хотя ничего удивительного. А вот мы садимся к Демону в его сапрон.

– Старикова, сколько можно? Вроде взрослая, должна понимать, что в чужом лонге лазить неприлично, – осуждающе произнес Одинцов за моей спиной.

– Но это мои снимки. Откуда они у вас? – подскочила, повернулась и встала на колени, чтобы посмотреть на него в упор.

– У меня на каждого студента есть досье. Вы все заказали? – забрал свой лонг из моих рук Одинцов.

– Вроде, все, – не уверено протянула в ответ.

– Если что-то забыли, можете пока пользоваться моими вещами.

Он ушел в спальню, но дверь не закрыл. Поставил лонг на столик перед кроватью, закрыл мой файл, а потом вышел в гостиную.

– Держите рубашку. Можете переодеться и в ней спать, – протянул черную, шелковую рубашку. Видать, дорогущая.

– Спасибо, – решила промолчать о ее стоимости, а то ляпну, не подумавши. Наговорилась на сегодняшний день.

Прибывшая пицца решила вопрос с ужином. Одинцов, как настоящий мужчина, расплатился. Согрел чай, добавил магии для спокойного сна, и по воздуху поплыл аромат.

Щетку мне выделили из запасов с изображением голой тетки. Не иначе студенты презентовали на день розыгрыша, Приколисты тоже мне. Я-то оригинальнее придумала. Подарила ему зеркальце карманное намагиченное. Старалась, заклинание подбирала. Когда кто-то другой смотрит, все нормально, но если Одинцов, то в отражении обезьяна появляется на несколько секунд. Ректор тряхнет головой, а зеркальце опять нормально показывает. Мы долго на лекциях за ним наблюдали. Одинцов не мог понять, в чем подвох.

Шелковая рубашка доходила до середины бедра, значит, можно смело шастать, по дому. Приличия соблюдены, зато в ней удобней, чем в халате.

Уснула сидя на диване под какую-то романтическую муру. Одинцов долго не выдержал, ушел раньше. Утром оказалось, что из-под меня убрали остатки пиццы, пульт и один тапок. Зато уложили на подушку и накрыли тонким пледом. Заботливый хозяин.

Глава 3

Утро разбудило ароматом кофе. Второй день подряд мужчины готовят для меня. Не к добру. Одинцов заглянул в гостиную.

– Проснулась? Иди на кухню, завтракать.

Кухня нашлась по запаху, ароматно пахли гренки с сыром, свежеприготовленные, не то, что мои разогретые. Настроение с каждым глотком кофе становилось все лучше.

Испортил мне его Одинцов одной фразой.

– Сегодня выдвигаемся в гарем.

Вот тебе и сон в летнюю ночь. Хотя с другой стороны, чем быстрей бриллиант стащим, тем быстрей расплачусь с академией, а потом буду жить свободно. В душе укрепилась решимость, настрой стал несгибаемым.

– Хватит, – перехватил мою руку Одинцов.

Оказалось, я, машинально постукивая, по чашке добавляла заряд бодрости. С намагиченной энергией можно смело слона на руках поднимать. То-то смотрю, я пью, пью, а мне все жизнерадостней и жизнерадостней.

Жены султана Факайри беззаботно загорали на закрытом пляже. Они предпочли одежду, которая позволяла ощущать полную свободу от оной. Пляж хорошо охранялся со стороны моря, любое плавательное средство сразу отправлялось восвояси или на дно морское, смотря по обстоятельствам.

Круз смотрел на небольшой лонг, управляя катером достаточно размера, чтобы на нем могло поместиться небольшое футбольное поле. Кое-что в нем переделали, поэтому катер несся на бешеной скорости в сторону закрытого пляжа. Когда судно пересекло невидимую границу, сработали сирены у стражников гарема. Прозвучало предупреждение, катер не остановился, продолжая стремительный полет по воде. Выстрелы раздались негромкие, видимо, чтобы не травмировать красавиц султана. Катер не обратил внимание на предупреждение и продолжал свой путь. Раздался второй залп на поражение, в нас попали, но нужно добраться до берега. Круз с лонга быстро загасил пожар, продолжая безумную затею. И когда до берега оставались считанные секунды, новый взрыв настиг смелое суденышко. Круз нажал на кнопку взрывателей в лонге и грохот потряс мирный пляж красавиц. Пылающий костер вылетел на желтенький песочек, и по инерции пролетел еще немного. Визг дамочек заглушил вой сирены.

Мы с удовольствием смотрели на переполох, нами устроенный, из сапрона, зависшего над садом за особняком, накинув на него полог невидимости. За шум не опасались, при таком масштабном переполохе, нас слышно не было.

Я, Одинцов и Демон спокойно спустились в сад и пошли к открытым настежь дверям, в полной уверенности, что вся охрана занята спасением красавиц и тушением пожара на пляже. Расчет оказался верным. В коридорах и комнатах никого не оказалось. Сопровождающие меня «евнухи» шли чуть поодаль, я чувствовала, как они взглядами поедают аппетитную попку султанской жены.

Хамелеон моя магическая особенность, могу принимать вид женщины, по типажу похожей на меня. Форма тела может варьироваться, но в данном случае получилась точная копия султанской жены. Демон зря переживал по поводу размера бюста, получилось тютелька в тютельку, на радость парням. Пока я ходила в новых формах и привыкала к ним, чтобы двигаться естественно, они таращились во все глаза, бессовестно оперируя доводом, что оценивают, чтобы не было помарок во внешнем виде. Одним словом, шла не я по коридору, а очередная жена султана.

Одинцов утром заставил вызубрить план особняка, как будто собирался принимать по нему Гос., причем лично. С приобретенными знаниями могла жить всю жизнь в просторных комнатах, и меня бы никто не заметил.

Шла уверенно, пятая точка упрямо раскачивалась, несмотря на все мои усилия. Без запинок оказалась перед вожделенной дверью спальни султана. Не в смысле, что хотела оказаться в качестве султанской жены. За ней скрывалась моя независимость и перспектива вырваться из кабалы АОМ. «Евнухи» подошли и встали около двери. Нажала ручку и зашла.

Легкий сквознячок приятно охлаждал покои султана, развивал тончайшие занавески обширной кровати. Красота! Восточная сказка, о которой только помечтать.

Прошла в изголовье кровати, где стоял невысокий изящный комодик, на крышке которого совершенно беспардонно в подставочке красовался Аграши. Я его ручкой хвать! И по-быстрому засунула в лифчик. Точнее, в прозрачную полосочку, которая была на мне вместо предмета женского белья. Повернулась на выход, и сердце забилось быстрее.

Со стороны балкона зашел умопомрачительный красавчик! Я думала, от частоты сердечного пульса кровь закипит, и пар их ушей пойдет. Кто он? Местный евнух?

– Фериде, звезда моя, я сегодня тебя не ждал. Ты сказала, голова болит. Но я очень рад, что чувствуешь себя гораздо лучше и пришла, разделить со мной ложе любви, – произнес голос бархатный, глубокий.

Это что за издевательство над женской психикой и природой? Султан? Фериде стерва, не иначе, от знойного мужика нос воротит.

– Фериде, звезда моя, может, сначала станцуешь для меня? – околдовывает меня голос.

Султан включает восточную музыку, и спрашивается, откуда я знаю движения? Медленно покачиваю призывно бедрами, наклоняюсь, демонстрируя манящую ложбинку, потом выпрямляюсь, сгибаю ножку в колене и удар бедром вниз. Волна ткани следует за мной, маня и притягивая. Султан улыбается на кровати и протягивает ко мне руку.

«Стоп! Возьми себя в руки! Ты Рита Старикова, а это всего лишь мужик, и ты тыришь сейчас у красавчика его Аграши» – пробилась здравая мысль в голове.

Сквозь открывшуюся щель в двери просунулась голова Демона. Его глаза округлялись, и он исчез. На его месте появилась голова Одинцова. Его злой взгляд немного отрезвил. Видимо, сила привычки бояться ректора укоренилась глубоко. Волнообразными движениями начала продвигаться к двери, несмотря на призывный жест красавчика с кровати. Эх, пропадай моя физиология вместе с Аграшем.

Только подумала про бриллиант, как камень начал потихоньку соскальзывать сквозь ткань, и я автоматически схватилась за грудь.

– О, Фериде! Твоя грудь! – раздался стон со стороны кровати.

Коленки подкосились, чувствую стартану прямо в горячие объятия. Рука из-за двери схватила меня за талию и рванула к двери. Вылетела из спальни султана задом вперед и приземлилась попой на грудь Одинцову. Он подо мной охнул, а Демон рванул за руку, поставив на ноги.

– Аграши взяла? – прошипел Демон.

– Держи, – полезла в лифчик, доставая.

В распахнутой двери показался султан.

– Фериде, что происходит? – строгий голос султана заставил очнуться.

– Бежим! – скомандовал Одинцов.

Мы устремились по коридору. Я зажала Аграши в руке, не передав его Демону. Султан поднял тревогу простым криком. Его голос раздался звучно по особняку, придавая нам скорости.

Осталось забежать на крышу, где завис Круз на сапроне. Мысленно возблагодарила Одинцова за муштру сегодняшним утром, когда он заставил вызубрить план строения. Евнухи неслись со всех сторон, спрашивали у нас, что случилось. Мужчины на ходу торопливо махали руками, отправляя погоню в другую сторону, подальше от нас.

Наконец мы оказались на вожделенной крыше. Сапрон мигал огнями, зависнув. Демон бежал первым, вторым Одинцов, я спешила следом на невозможных шпильках. Оторвать уши извращенцу, который придумал неудобную обувь. Когда Демон поднимался по лесенке в сапрон, каблук моего издевательств застрял в какой-то трещине или дыре. Нога подвернулась, я шмякнулась всей тушкой, вереща от боли в подвернутой стопе. От удара о землю бриллиант вылетел из моей руки и продолжил бегство от султана без меня к краю крыши.

– Старикова! – заорал Одинцов, подхватил поперек за талию и выдернул каблук из расщелины.

Демон попытался догнать улетевший бриллиант левитировав с крыши. Держа поперек, Одинцов затащил, верещащую меня от боли в сапрон.

– Поймал Аграши? – спросил вернувшегося Демона ректор.

– Нет, – зло бросил парень. – Его крылан проглотил.

– Как? – вытаращилась я.

– Какой именно? – вопрос по существу задал Одинцов.

– Полицейский. Они вызвали стражей порядка для расследования. Крыланы облетали территорию. А этот… – проглотил непечатное слово Демон, – увидел блеск и проглотил.

Известный факт, крыланы жутко падки на все сверкающее. Но очень умные, а потому в полиции их часто используют.

– Номер запомнил? – снова Одинцов с конкретным вопросом.

– Тридцать семь, – хмуро ответил Демон.

Вечером с чашкой чая и обезболивающим компрессом на ноге я сидела на диване. Вокруг расположились соучастники неудавшегося преступления. По всем каналам демонстрировали кадры горящего катера, переполох в султановом гареме, причем части гарема старались показать крупным планом. Парни хранили хмурое молчание.

– Я так понимаю, надо доставать Аграши из крылана, – произнес Одинцов.

Я поперхнулась вкусным чаем, который заварил ректор, и уставилась на него опешившими глазами. Парни предпочли пиво, а мне не дали, вспомнив табакерку.

– Придется в полицейский участок вломиться! – откашлявшись, сказала я.

– Ритка, все же из-за тебя! – воскликнул Демон.

Началось. А я сижу и гадаю, когда меня во всем обвинят? Не долго ждала, даже чай не успела допить. Круз и Одинцов синхронно не смотрели в мою сторону. Спрашивается, в чем я виновата? Сначала шпильки неудобные обули на меня, потом на них бежать заставили. Сами пусть попробуют, потом рассуждают.

– Ага, и крылан из-за меня, – ехидно протянула ему.

– Ритка, ты не могла сразу Аграши мне отдать?

– Почему сразу не забрал? – огрызнулась Демона.

По факту я пострадавшая, причем два раза. Один раз физически – нога в компрессе, а второй – морально. Горячий мужчина хотел со мной ложе любви разделить. А я… Эх!

– Мне, между прочим, моральная компенсация требуется! – ядовито заявила я.

– За что? – поразился моей наглости Демон.

– Я Аграши из спальни вынесла? Вынесла. Ногу подвернула? – сунула ему под нос вонючую культяпку, – подвернула. Вот! Плати наличными!

Скандалить не привыкать. Он бы с моими бабульками прожил три года, как я, сразу бы научился. Потому сидит, победно раздавленный мной железными аргументами.

– Демон, Старикова права. Она работу сделал. Алмаз вынесла, а если не забрал его, сам виноват, – заступился Одинцов.

Невольно посмотрела на него с уважением.

– Подумаешь, сделаем еще одну попытку, – спокойно произнес Круз.

– Ты уверен? – вскипятился Демон.

– Ничего особенного. Спланируем и все сделаем, – успокоил Одинцов.

– Крылан, я извиняюсь, он же какает, – произнесла я и невольно начала принюхиваться и поводить носом.

Сила внушения заставила подельников вдыхать носом, пытаясь найти запах. Первым опомнился Одинцов, осознавший, что в его квартире крыланы нагадить не успели.

– Значит, надо торопиться. Срок завтра. Быстро разбежались по кроватям, мне подумать надо, – ректор приказал по привычке, как студентам.

Интересно, когда он стал мозгом операции?

Парни ушли, забрав пиво. Чай мой закончился, а нога пока не перестала болеть. И если завтра опять придется устраивать спринт, могу не добежать.

С мрачными мыслями смотрела на завернутую в компресс конечность. Недоделок изобретатель обуви для женщин на шпильках. Он хоть раз на них ходил?

– Старикова, как нога? – раздался голос за моей спиной.

– Болит, должна к утру пройти, – отозвалась Одинцову, закидывая голову назад, чтобы увидеть его.

Он внимательно на меня смотрел, а я стала похихикивать. Глупо, понимаю. Но, глядя на серьезного ректора снизу вверх, становилось смешно. В ответ получила злой взгляд. Почему все время злится?

– Мирослав Владимирович, может, полечите? Честное слово я вам заплачу, когда Демон расплатится, – решила сменить тему.

– Старикова, я дорого беру за свои услуги, – поставил перед фактом Одинцов.

– А по дружескому тарифу? Или скидка на опт будет? – развлекалась дальше.

В деревеньке часто находились желающие получить услугу по дружескому тарифу. Девушка скидку дай на услуги, а я к тебе часто приходить буду. Ты за копейки делай, но я постоянный клиент. Ее не волнует, сколько мил вкладываю хоть за копейку, хоть за рупь.

– Лучше я сразу тебя вылечу, – улыбаясь, сказал Одинцов и присел рядом.

Снял намотанную тряпку, которую я старательно приложила к ноге, мазюкая бальзамами и притирками, от чего амбре стояло специфическое.

Одинцов аккуратно вытер мою целительскую деятельность и провел пальцами по стопе. Приятное покалывание появилось, магия прошла под кожу. Я закрыла глаза и стала получать удовольствие от ощущений.

– Старикова, прекратите стонать! – тихо приказал ректор. – Вы меня отвлекаете.

– Простите, Мирослав Владимирович, просто очень так приятно. Вы просто кудесник. И вот тут еще немножко, – провела рукой по ноге снизу вверх.

Ой, кажется, не что-то неправильно показываю, все-таки сказывается воздержание. Чтоб ему в холерные дни не выжить.

– Старикова, напоминаю, вы подвернули ступню, – прозвучал спокойный голос.

Одинцов перехватывает мою руку на середине бедра. Мог бы и промолчать. Открыла глаза и посмотрела на ректора, а он взгляд не отвел и руку не отпустил.

– Мирослав Владимирович, на меня такой мужчина сегодня покушался, – произнесла я расстроенным голосом.

Ректор сразу отпустил мою руку и ногу, встал и вышел из гостиной. Опять злится.

Романтическая мура сделала черное дело. Я расплакалась о своей судьбе несчастной навзрыд. На мои всхлипы в пол второго ночи вышел почти бодрый ректор из спальни.

– Старикова, что случилось? – обреченным голосом произнес Одинцов.

– Мирослав Владимирович, ничего. Вы идите спать. Я потихо-о-оничку-у-у, – уткнулась в подушку со слезами.

– Нормально объясните. Что произошло? – почувствовала мужские руки на плечах, а сказать нормально не могу.

– Идите спать. У меня все нормальна-а-а, – продолжила реветь дальше.

– Слушайте, под ваш плач спать не получится. Объясняйте толком, что случилось, – вытащил меня из подушки Одинцов и заставил на него посмотреть.

– Я никому не нужна, один сегодня был и не на меня смотрел. А я-а-а.

Может, мне выплакаться надо? Чего пришел? Порыдаю в одиночестве и усну спокойно. Это не алкоголь, чтобы ругать.

– И долго? – спокойно спросил Одинцов.

– Что долго? – переспросила в его плечо, благородно подставленное мне.

– Давно не было секса с мужчиной, спрашиваю? – разозлился на непонятливость ректор.

– Долго, – невольно сорвалось с языка. – Какое вам дело? – возмутилась я.

– Старикова, если вы меня, как психотерапевта используете, давайте без выкрутасов, – отругал меня мужчина. – Вопрос по существу. Сколько времени не было полноценного секса?

– У-у-у, – заревела снова.

Будто нужен он с прямотой и психиаторством. Надо было к Светке поехать. Напились бы, я поплакала на судьбу свою несчастную. Выслушала бы советов море, которыми никогда не воспользуюсь, пересмотрела бы фотографии ее детей от рождения и на такси вернулась домой. Кстати, куда домой?

– Старикова, говорите, – произнес раздраженно Одинцов.

– Три года, – ответ прорвался сквозь всхлипы.

– Почему так долго? – поразился мужчина.

– Так получилось.

Разве могу сказать, что Демон был последним воспоминаем? А потом домик в деревне.

– Между прочим, вы меня в деревню направили! – неожиданно озарило, кто виноват в моих неудачах на любовном фронте. Кстати, от султана тоже он вытащил. Ах, он моль поганая!

– Не я, академия, – поправил машинально ректор, о чем-то раздумывая.

– А вы спрашиваете, почему я АОМ не люблю. – продолжала предъявлять претензии, пока случай выпал.

– Старикова, прекращаем истерику! – решительно повернулся ко мне Одинцов. – Думаю, вам необходим секс. Вас устраивает моя кандидатура?

– ЧТО⁈ С чего вы решили, что мне нужен секс? Да еще с вами⁈ – возмущению моему не было предела.

Магия вокруг начала вибрировать. Ощущение я хорошо запомнила перед взрывом в табакерке.

– Вы сказали, что у вас не было секса три года, – попытался объясниться Одинцов.

– Я не говорила, что мне нужен секс, тупой вы болван!

Все! Это случилось. Магия собралась вокруг меня, спрессовалась и взорвалась, разнеся гостиную Одинцова.

– Старикова, – выдохнул прокопченный Одинцов.

Опять Рита виновата. Чтобы доказать правоту, надо родиться женщиной для начала, а потом три года в деревне просидеть без мало-мальски приличного мужика. Одинцов не поймет.

– Мирослав Владимирович, простите, пожалуйста. Я все уберу, – пробормотала привычные слова.

Сколько раз я произносила их перед ректором, не пересчитать.

– Не надо Старикова. Мне на сегодня приключений хватит. Сегодня вы спите в моей постели! – приказал Одинцов.

– Почему? – поразилась я.

– А где вы собираетесь спать? – развел руками хозяин квартиры.

Зрелище и правда предстало плачевное. Все в копоти, хорошо пожар не устроила. Магическая чистка, конечно, поможет, но на нее времени уйдет масса, а рассвет скоро.

– Могу в ванной, – робко предложила я.

– Старикова, вы очень наглядно показали и два раза сказали, что я вас, как мужчина, не интересую. Можете не беспокоиться за свою неприкосновенность. Вы меня тоже не интересуете, как женщина, – выдал мне по самые уши ректор.

Конечно, хорошо, что не интересую, но неожиданно обидно стало. Хотя возражать – себе дороже.

– Вы помойтесь. От вас паленым пахнет, – робко посоветовала я.

Упоминать о его черном лице опасалась.

Из ванной Одинцов вышел свежевымытый, побритый и пахнущий дорогущими мужскими духами без примеси магии. Сразу вспомнила известную фразу: «И тот, кто на ночь бреется, на что-нибудь надеется». Закутанный в полотенце мужчина стал подходить ко мне, сидящей на кровати.

– Старикова, рубашка на вас прожглась, снимайте, – заворожено глядя на голый торс мускулистого мужчины, стала расстегивать пуговицы. – Возьмите в шкафу другую, – продолжил ректор.

– Да-да-да-да, – затараторила я, не спуская с него взгляда.

Одинцов прошел мимо меня, обдав ароматом, и направился к шкафу. Встала и подошла к нему, запах стал одуряще вкусным.

– Выбирайте, – показал рукой Одинцов.

Перевела взгляд на рубашки, сунула руку наугад и вытащила белую.

– Эту? – хмыкнул хозяин рубашки. – Ладно берите. Переодевайтесь. И я прошу вас, Старикова, давайте ложиться спать.

Я послушно начала медленно расстегивать оставшиеся пуговки. Одинцов проследил за моими движениями, сглотнул и прошел за створку двери шкафа, наверное, переодеваться. Неожиданно заинтересовал вопрос. А в чем ректор спит? Интересно же, никогда, пока училась, не задавалась таким вопросом, а сколько розыгрышей пропустила на эту тему. От разочарования застонала, сунула палец в дырочку под пуговицу, зацепилась ногтем, дернула и сломала. За целый день, полный приключениями, ничего ему не сделала, а сейчас умудрилась.

– Старикова, что еще? – простонал Одинцов из-за дверцы шкафа.

– Ноготь сломала, – ответила ему, засунув палец в рот и пытаясь отгрызть острый краешек, чтобы не цеплялся.

Одинцов, одетый в одни трусы, я бы сказала сексуальные, не будь они на ректоре, подошел ко мне.

– Все, Старикова, ты меня достала!

Выдернул палец из моего рта, прижался к моим губам и впился. От неожиданности я обмерла и дышать перестала. Он настойчиво пробирался на мою территорию, раздвигая губами и языком мои губы.

– Мирослав Владимирович! – оттолкнула его. – Вы что себе позволяете⁈ – Я изволила гневаться.

– Старикова, а на что это похоже? – усмехнулся Одинцов.

– Вы меня поцеловали! – возмутилась его вопросу вместе с поступком.

– Ты хотела быть кому-то нужной, – без насмешки проговорил ректор.

– Хотела, но… – он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать и не договорить: «но не с вами».

– Старикова, вопрос улажен? – строго спросил мужчина. Я послушно кивнула. – Осталось тебя переодеть. Прошу не орать и магией не кидаться! – пригрозил он.

Быстрыми движениями расстегнул пуговицы, стянул с меня обожженную рубашку, оставив меня обнаженной, быстро накинул другую и застегнул. Провел уверенными жестами, расправляя складочки.

– Смена одежды заняло меньше минуты. Теперь спать. Иди и ложись. Или с этим тоже возникнут трудности? – усомнился в моей полноценности ректор.

– Не-не, я сама, – повернулась к кровати, зацепилась за ковер и шлепнулась на пол.

– Недоразумение ходячее, – выдохнул Одинцов. Поднял на руки и положил на кровать, подальше к стеночке. – Все, спи уже! – взмолился мужчина в трусах, укладываясь рядом под плед.

– А второго нет? – скромно спросила я.

– Чего второго? – буркнул ректор с закрытыми глазами.

– Пледа. Чтоб накрыться, – неловко как-то под одним. Я в шелковой рубашке, он с голым торсом.

– Второй сейчас на диване. Напомнить в каком он состоянии? – прозвучал недовольный голос.

Бука какой. Мог бы один лишний купить. Ладно, летом не замерзну. Поворочалась, пытаясь отползти, как можно дальше, но накрыть хоть что-нибудь. Голым ногам стало зябко. Одинцов вздохнул, убрал с себя покрывало и натянул на меня.

– А вы? – вежливо поинтересовалась.

– Не замерзну, – отвернулся он.

Закуталась в плед и сладко уснула. Проснулась от естественной надобности. Напилась чаю на ночь, и в туалет приспичило. Собралась вставать и уткнулась носом в спину. Вспомнив в чьей постели нахожусь, открыла глаза и задумалась. Как через Одинцова перелезть?

В окошко слабый рассвет пробивается. Может потерпеть? Я, конечно, могу, но организм отказывается. Еще немного подождала, набралась решимости, приподнялась и стала перелазить очень аккуратно, стараясь не зацепить спящего мужчину. Не вовремя вспомнилась старая шутка: «Перелезал за жену и зацепился», и я хихикнула тихонечко.

– Старикова, – раздался голос Одинцова.

От неожиданности я упала на него сверху.

– Что? – робко спросила и приподнялась.

– Зачем ты на меня залезла?

– Ничего подобного, – возмутилась я. Одна ногу на пол поставила, вторую переносила через него, и ступня запуталась в покрывале, но Одинцов меня придержал, чтобы не упала. – Мне в туалет надо, – пришлось сознаться в естественных надобностях.