Текст книги "Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)"

Автор книги: Елена Помазуева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Когда вернулась, оказалось Мирослав Владимирович устроился на моей подушке.

– Ложись с краю. Иначе еще куда-нибудь соберешься, – объяснил решение мужчина.

Нырнула под теплый плед, хорошо. Посмотрела на мужчину. Весь скрючился. Зябко, наверное. Жалко его.

– Мирослав Владимирович, идите ко мне под плед, – позвала его и подползла ближе, поднимая край.

Одинцов открыл глаза и посмотрел на меня.

– Почему ты не спишь? – устало проговорил Одинцов.

– Да сплю я, сплю. Идите, говорю, под плед, вам же холодно, – решительней придвинулась и накрыла его.

– Старикова, я скажу одну вещь, только не кидайся в меня магией. Когда женщина зовет мужчину, он воспринимает, как приглашение, – спокойно произнес Одинцов. Молча смотрю на него. Я понимаю, о чем он говорит, но как ему ответить, чтобы не обидеть? – Это приглашение?

– Нет.

– Спите, Старикова, – он лег на спину, подтащил меня к себе и обнял.

Вместе гораздо теплее, и Одинцов, кажется, начал согреваться.

Глава 4

Утром я проснулась от аромата кофе, который заполнил комнату. Открыла глаза и увидела на столике чашечку с легким дымком над ней, которая благоухала и звала проснуться лучше, чем любой будильник.

Одинцов сидел за лонгом и что-то внимательно рассматривал, попивая кофе.

– Доброе утро, Мирослав Владимирович, – вежливо поздоровалась я.

– Надеюсь, утро будет ко мне добрее, чем ночь, – буркнул ректор.

– Простите, – привычно произнесла, давно не испытывая раскаяние.

Выпуталась из пледа, встала, потянулась сладко и присела перед чашкой. Между прочим, когда Одинцов через меня перелазил, я не проснулась.

– Мирослав Владимирович, а что вы делаете? – вежливо поинтересовалась.

– Составляю план нашего очередного ограбления. У нас вторая попытка, – не отвлекаясь, ответил Одинцов.

– Я спросить у вас хотела. Зачем вам участвовать? Демону, понятно жениться приспичило, мы с Крузом на заработках. А вы?

– Старикова, ты бы на лекциях интерес проявляла, – повернулся ко мне недовольный и невыспавшийся Одинцов. – У меня свой интерес, – снизошел до ответа и отвернулся обратно к лонгу.

Демон с Крузом пришли, когда я с удовольствием потягивала кофе. Парни поздоровались, присели, посмотрели на раскиданную постель, но решили промолчать.

– Спасибо Мирослав Владимирович, очень вкусный кофе сварили, – с благодарностью поставила чашку на стол.

Демон приподнял бровь, Круз многозначительно ухмыльнулся. Опять они со своими намеками. Забодали.

– Старикова, завари еще, не выспался страшно, – попросил Одинцов, не отрываясь от лонга.

– Сделаю, – согласилась, подумав, что не откажусь от второй чашечки. – Спали бы спокойно, никто вас не трогал. Сами с сексом пристали.

Все трое одновременно посмотрели на меня. Парни с понимаем, Одинцов… совсем недобро.

– Старикова, вы иногда думайте, о чем говорите, – приказал ректор.

– Мирослав, что произошло в гостиной? – спросил Демон.

– Старикова опять отличилась, – съехидничал ректор. Ну и пусть, лучше помолчу, потопала на кухню. – Вот что нам понадобиться, – услышала слова, обращенные к Демону.

Кофе решила заварить на всех, чтобы потом опять на кухню не отсылали. Забрала с собой кофейник и кучу чашек для экономии времени уместила на подносе. Шагала осторожно, опасаясь за шатающуюся пирамидку из хрупкого стекла. Подошла к двери и собралась протянуть руку, как створка резко распахнулась и выбила посуду. Какой-то умник дверь со всего маху открыл. Поднос полетел на пол, чашки с мелодичным звоном осыпались осколками. Кофейник завис в воздухе.

Несколько острых кусочков в полете порезали мои голые ноги. Возмущенная и разозленная подняла взгляд голову и встретилась взглядом с Одинцовым.

– Что это было⁈ – заорала на него.

– Ты цела? – кинулся к моим ногам Одинцов, предварительно забрав из воздуха кофейник и поставив его на стол.

– НЕТ! – кричала дальше. – Ты зачем приперся? Зачем дверью бякаешь?

– Старикова! Приди в себя, – Одинцов поглаживал пальцами мои ноги, залечивая ранки.

– Холерные дни! Что за напасть! – зла на него не хватает. – Ай больно! – опять заверещала, когда он зацепил застрявший кусочек и пытался вытащить.

– Старикова, успокойся, сейчас все сделаю, – но словами меня успокоить невозможно.

Не выспалась, порезалась, хорошо кипяток из кофейника на себя не вылила. Ругалась от души, выплескивая обиду и усталость.

Одинцов поднялся, посмотрел на меня, понял, что не успокоюсь, схватил за руки и прижал к себе.

– Успокойся, слышишь? – проговорил он. – Я вылечил порезы. Все в порядке.

Однако, мне хотелось просто рвать и метать. Возмущенно дышала и сверкала негодующим взглядом на причину утреннего несчастья.

Одинцов понял, что словами успокаивать бесполезно и впился в мои губы, заставляя забыть, как дышать. Язык требовательно раздвинуться мои губы. Я попыталась сделать вдох и приоткрыла рот. Одинцов медленно и с наслаждением ласкал мои губы своими. Его рука опустилась на поясницу и притиснула к крепкому телу. Он иногда отстранялся, давая возможность глотнуть воздух. Приятное тепло от его тела растеклось по мне, я успокоилась и с удовольствием целовалась с… ректором⁈ Резко отпрянула и во все глаза уставилась на него.

– Мирослав В…

Новое прикосновение к губам лишило меня возможности возразить. Было до безумия приятно, но в голове не укладывалось: как такое возможно?

Удерживая меня за талию и не давая отстраниться, Одинцов перехватил мою ладонь и устроил её у себя на плече, откуда она скользнула выше, обвивая его шею. Совершенно не понимая, что происходит, я решила не сопротивляться. Мало ли в чем ещё меня обвинят.

Наконец он отстранился. Я с трудом восстанавливала дыхание, а ректор замер, не убирая ладоней и не сводя с меня пристального взгляда.

– Мирослав Владимирович, вы кофе просили, – вспомнила вдруг, – а чашки разбились.

– Я помню, – отпустил меня Одинцов. – Рита, помоги убрать здесь и в гостиной.

В первый раз Одинцов назвал меня по имени. Понятия не имею, как воспринять перемену. Поцелуем он пытался прекратит истерику. Спали вместе из-за обстоятельств. Хоть не обвиняет ни в чем, и на том спасибо.

В квартире никого не оказалось. Когда ребята ушли, Одинцов пошел за на кухню, ожидая худшего, потому что я долго не появлялась.

Набег на полицейский участок запланировали на вечер, поэтому мы занялись уборкой.

Пьяный Демон стоял на тротуаре и ловил такси. Опытные водители шарахались от него, беспокоясь за машину и неприятности от дебошира. Когда к нему полицейский сапрон старенькой модельки подкатил к Демону, парень радостно махнул полупустой бутылкой и шагнул навстречу.

– Шеф, подвези! – радостно улыбался пьяной улыбкой Демон.

Полицейские с не меньшей радостью смотрели на него.

– Шеф тройной тариф. За полицейских не беспокойся. Лохи нас не поймают никогда, – дергал дверь Демон у сапрона.

– Неужели? – усмехнулись полицейские. Услужливо помогли открыть дверь и вежливо посадили Демона на сиденье, тот с блаженной улыбкой растянулся и захрапел.

В полицейском участке Демона проверили по базам. Он был чист, но пьян. Когда его растолкали и втиснули в камеру с уже немалым количеством народа, Демон начал громко и усиленно возмущаться и устроил мордобой. Дебошира перевели на второй этаж в одиночную камеру, чтобы дать возможность проспаться. Когда дверь захлопнулась, а шаги полицейского спустились по лестнице, Демон сразу протрезвел. Он невозмутимо приблизился к решетке, положил руку на замок, закрыл глаза. Скважина глухо щелкнула и засов медленно поддался. Парень выглянул, но в коридоре никого не оказалось. Он снял с себя широкую одежду и оказался в форме полицейского. Демон вышел в коридор, снова закрыл замок, и направился к лестнице.

Его задача была войти в сектор с крыланами и запустить нас.

Вольеры находились на отвесной скале. Одной стороной они держались за каменную стену и располагались друг над другом, имитируя условия природного обитания. Обслуживали их специальные рабочие, одетые в полицейскую форму. Сектор окружала сетка, но в него можно попасть снаружи, достаточно открыть дверь изнутри.

Демон шел в сектор к крыланам, по дороге вежливо раскланиваясь со встречными. Вежливость – главное оружие вора. Наш сапрон завис невдалеке. Нам необходимо спуститься по отвесной каменной стене до двери.

Я и Одинцов надели альпинистское снаряжение и начали спуск. Ректор первый, я следом. Почувствовав, что сил мне вряд ли хватит, выкинула щупальца из сгустков магии и придержалась, цепляясь за скалу. С помощью пошло быстрей и безопасней. Одинцов посмотрел, надеюсь на щупальца, а не на то, что маячило у него над головой, и повторил мой маневр. До двери добрались одновременно с Демоном. Прошли внутрь, скинули защитный костюм, и мы остались в полицейской форме.

Нужный тридцать седьмой номер находился на третьем уровне. Поднимаясь по лестнице, слышали, как потревоженные крыланы начинают ворочаться и урчать. Наш подопечный обрадовался неожиданному визиту. Сначала заурчал, потом захлопал крыльями и стал перебирать когтистыми лапами. Открывая дверь, мы настороженно вошли, втягивая головы в плечи. Крылан насторожился. В клетке, кроме уборщика, к которому привык, и живой добычи ничего не видел. И вдруг обед сам пришел. Конечно, на улицах он видел людей, но его всегда выпускали, предварительно покормив, чтобы не устраивал охоту.

– Демон, сеть, – тихо проговорил Одинцов.

Они одновременно подняли пистолеты для отлова животных, которые выпускают сеть, и выстрелили в крылана. Он гаркнул, и в моих ушах заложило. Сеть стянула крылана, но он старался из-за всех сил порвать ее. Одинцов спокойно подошел и вытянул руку, держа в руке шприц с успокоительным. Крылан, увидев иглу, умудрился взвиться на дыбы и всей массой придавить ректора.

– Мирослав! Владимирович! – одновременно вскрикнули мы и кинулись на помощь.

От атаки нашего крылана начался переполох в других вольерах, особенно старался сверху. Сосед орал, метался, топал ногами. Под его весом пол скрипел и грозил обвалиться. Одинцов ойкнул под крыланом и замер. Мы оттащили сеть с в сторону, но мужчина лежал, прикрыв глаза, а в руке у него торчал приготовленный шприц.

– Засада. Он успокоительного себе вколол, – сказал Демон сквозь зубы. – Ритка, постарайся Одинцова привести в чувства, а я забираю ящики. – приказал Демон.

Я принялась хлестать ректора по щекам, поначалу испытывая неловкость, а потом вошла во вкус. Наконец-то можно отвести душу за несправедливые обвинения. Одинцов смог открыть глаза, но взгляд оставался не осмысленным. Пока продолжала его трясти, Демон вытащил два ящики из-под клетки, в которые собирались отходы жизнедеятельности, чтобы они не падали на головы ниже живущим. Необходимо ящики с содержимым, плюс бьющегося крылана в сетке и полуобморочного Одинцова дотащить до двери и погрузить в сапрон.

Пока Демон доставал ящики, я взвалила на себя Одинцова и повела его на слабых ногах к выходу. Шаг за шагом медленно продвигались к заветной двери. Демон успел достать и отнести огромные ящики с отходами, погрузить их сапрон и вернуться за крыланом. Появились мы одновременно у двери. Странный запах распространился вокруг. Посмотрела на Демона и открыла рот от удивления. Он перемазан в дерьме с головы до ног, поцарапан и смердело от него безбожно. В руках он держал присмиревшего, но тоже грязного крылана в сетке.

Сначала загрузили Одинцова, потом Демон залез вместе с крыланом.

– Что с тобой? – пораженно спросила его, обнимая норовившего упасть на пол мужчину.

– Верхний крылан пол проломил, и содержимое ящиков на меня вылилось, – зло сказал Демон.

Летели с открытыми окнами, чтобы хоть глоток свежего воздуха поймать. Приземлились на территории академии. Место за хозяйственными постройками Одинцов заранее показал.

Быстро выкинули вонючего крылана, вытащили ящики. Одинцова, медленно приходящего в себя, оставили в сапроне.

Демон кинулся к ящикам, не заботясь о запахе. Ароматом больше, ароматом меньше. Ящики оказались пустыми, но в одном катался камешек, завернутый в целлофан. Демон развернул его, достал из пакетика бумажку и прочитал: «Если нужен ваш бриллиант, позвоните по номеру». Крылана можно отпускать, он сам домой вернется. А его исчезновение спишут на проломленный пол верхнего соседа.

Я осторожно снимала сеть, стараясь не испачкаться. Не стала доверять трудоемкое дело взбешенному Демону, который мог прибить птица. Крылан доверчиво урлыкал, заглядывая мне в глаза, будто понимал, какую подлянку нам подкинул. Получив свободу, грязный крылан пытался потереться предано об меня, а я шарахалась от него, стараясь уйти подальше. Вскоре наши передвижения превратились в догонялки. Я бегала по небольшой площадке за хоз.постройками, стараясь увернуться от навязчивых проявлений знаков любви крылана. Видимо он решил вытереться об меня.

Взбешенный Демон смотрел на наши перебежки и рычал. Казалось, еще немного и он начнется охоться.

– Крыланчик, ты лети, лети, – ласково говорила, стараясь увернуться от очередного проявления любви. – Демон не смей! – закричала предупреждающе.

Парень не выдержал и кинулся на крылана, расставив ладони в жесте, явно предназначенном не для объятий.

Крылан остановился, внимательно посмотрел на неадекватного Демона, и пошел в атаку. Обученный полицейский видимо не раз ходил на задержание. Его сверкающие яростным огнем глаза Демона не смутили. Несколько взмахов крыльями подняли птица вверх, а потом спикировал на парня и ткнул твердым клювом в макушку.

– Ай! – заорал Демон.

Крылан отлете в сторону, сделал разворот и снова атаковал. Снова начались догонялки. Но Крылан не ласкаться лез, а старался достать Демона побольнее. Круз выскочил на помощь к другу, наставил пистолет на крылана.

– Он полицейский, не стреляй! – закричала я.

Мои слова заставили парня задуматься, которых хватило крылану начать атаку на обоих парней. Он гонял их по небольшой площадке, победно ухая, и стараясь клюнуть в мягкое место. Пролетая мимо меня, радостно урлыкал, ожидая поощрения. Парни, наоборот, попеременно ойкая, смотрели на меня грозно, будто я крылана на них напустила.

– Ритка! Прекрати это немедленно! – закричал Круз, пробегая в очередной раз мимо.

– Как? – отозвалась, раздумывая, чем помочь.

– Убери его от нас! – потребовал он, а Демон лишь скрежетал зубами.

– Что я могу⁈ – возмутилась на него.

– Ты маг или как?

– А ты? – парировала ему. Круз снова начал доставать пистолет. – Крыланчик! – громко позвала. – Иди я тебя поглажу!

Нахаленок бросил полицейское преследование в воспитательных целях, спланировал ко мне и доверчиво сунул лысую башку прямо в руку. Кожица теплая мягкая, бархатистая, приятная на ощупь. Погладила ладонью по его голове, и крылан тихо урлыкал, прикрыв глаза. Едва парни приблизились, сразу повернулся, зашипел на них и расправил крылья.

– Ритка, опять твоя работа! – возмутился Демон.

– Да что я сделала!

– Натравила на нас своего крылана, – возмущался он дальше.

– Во-первых, он не мой, а полицейский, а во-вторых, вы с Одинцовым в него стреляли и Круз собирался, а я из сети выпутала, свободу ему дала. Не надо сваливать с больной головы на здоровую! Крыланчик, иди еще поглажу. Ну их противных! – позвала крылана на подмогу, потому что парни злились на меня.

Парни остановились, почесывая поклеванные места. Крылан все-таки их воспитывал. Во время задержания, берет когтями жестко, оставляя дырки, как от пуль. Приходилось однажды лечить. Повезет, если в рану грязь не попадет.

Демон и Круз смотрели на нас с крыланом, который смотрел на них искоса и следил за каждым их движением.

– Что с тобой делать? – задумчиво произнесла я, продолжая почесывать лысую голову.

– Я домой. Мне помыться надо, – решительно развернулся Демон, и Круз пошел следом.

– Ритка, что с Мирославом делать? – у открытой двери спросил Круз.

– Несите его домой, – пожала плечами, мне бы с крыланом разобраться.

– Может, лучше на воздухе оставить? – предложил Демон.

– Может и лучше, быстрей проветрится, – согласилась я.

Парни вытащили полусонного Одинцова из сапрона, посадили на ящик в тенечке, сели и уехали. Демон видимо мыться и отчитываться перед невестой.

Крылан внимательно посмотрел на Одинцова, в его взгляде промелькнуло то ли понимание, то ли запоздалое раскаяние, что мужчину затоптал. Птиц медленно направился к нему, утробно урлыкая. На приближающийся звук ректор среагировал, поднял голову и уставился в глаза крылану. Тот смотрел на него в упор. Ой, что сейчас начнется?

Поведение птица оказалось неожиданным. Он подошел к Одинцову и подставил лысую голову под ладонь. Стоило ректору коснуться, рукокрылый поднырнул под мужчину, подхватил его на спину и, мощно взмахнув крыльями, взмыл в воздух. Я стояла, раскрыв рот. Крылан мотнул головой, потребовав показывать направление.

Я побежала к корпусу, где находилась квартира ректора. Одинцов безвольно обмяк на тушке крылана. Опасалась, что он свалится, а мне опять попадет. Вроде небольшой птиц, а сильный. Не зря их в полиции держат. В восхищении смотрела на зверюгу с крыльями. Вот бы мне такого друга!

Крылан приземлился перед дверью, аккуратно сгрузил Одинцова на землю. Я подхватила едва стоящего на ногах ректора и повела в квартиру.

– Крыланчик, спасибо. Лети, милый, – повернулась в сторону добровольного помощника.

Тот урлыкнул и взмыл в небо. В почти ночном небе его скоро стало не видно. Проводив взглядом красивый полет, повела беспомощного Одинцова в квартиру, благо на второй этаж. По дороге встретилась сердобольная техничка.

– Ой, бедненький. Где он так нализалси? – заохала она и побежала по коридору, чтобы разнести весть побыстрее.

Глава 5

Полусонный Одинцов старался помочь мне, когда начала его раздевать. Потом опустила его в кресло и побежала наливать ванну. Надо его отмыть после приключений в курятнике, то есть в вольерах крыланов. Полностью раздетый Одинцов ожидал меня в кресле. Решила не смущаться, а считать его пациентом.

Посадила в ванну, намылила голову, смывая остатки мусора и прочего, попавшего в волосы, и старалась делать все быстро, а то вдруг уснет. Ополоснула мужчину прохладной водой и отвела на кровать, закинув тело ректора подальше, и умотала приводить себя в порядок.

Когда вышла из ванной, Одинцов мирно дрых в кровати. Я устроилась на отмытом диване в гостиной и решила с романтикой завязать. Посмотрела новости, но про побег из курятника нашего крылана ничего не сообщалось. Выслушала котировки денежных валют и вырубилась вместе с телевизором. Снился грязный Демон, протягивающий ко мне руки, чтобы задушить.

Проснулась среди ночи и побрела на кухню водички выпить. Переступив порог, вздрогнула от неожиданности. Просто чудом не закричала от испуга, сердце нехорошо расходилось. В темноте помещения на стульчике, привалившись к стеночке, сидел спящий Одинцов. Подошла к нему и проверила. Действительно мирно дрыхнет, но поза неудобная. Надо его обратно в кровать отвести.

Вспомнила про воду, напилась и стала поднимать мужчину. Тяжеленный. Как я его вчера весь вечер на себе таскала? Кое-как растолкала его, приподняла со стула и, привычно поднырнув под руку, повела в спальню. Уложила, накрыла пледом и ушла к себе.

Уснуть удалось практически сразу, но сквозь сон услышала шаги. Открыла глаза и увидела спящего Одинцова, шаркающего на кухню. Подскочила к нему, подхватила мужчину, повернула в сторону спальни и отвела в кровать. Потом подумалось, может, он пить хочет? Отправилась на кухню, подала Одинцову бокал. Он, действительно воду выпил и уснул.

С чувством выполненного долга отправилась спать. Чутко прислушалась. Вроде тихо. Со счастливым вздохом закрыла глаза и постаралась уснуть. Получалось не очень, ворочалась на мягком диване и поняла, что на кровати гораздо удобнее, и Одинцов не сильно мешал. С великим трудом уснуть получилось.

Шарк-шарк-шарк. Холерные дни! Он издевается! Подскочила на диване. Одинцов медленно, старательно волоча тапки по полу, шел на кухню. Решила не обращать внимания, отвернулась на другой бок и закрыла глаза. Не пойду. Пусть хоть всю ночь на стуле спит, мне тоже отдых требуется.

На кухне загромыхало, потом с громким «бздынем» разбилось. Придется идти. Иначе опять меня обвинят.

Встала со вздохом и пошлепала на кухню. Одинцов сидел на стуле, голова и руки лежали на столе, а все, что находилось на столешнице, валялось на полу. Сходила за метелкой с совком и убрала осколки. Подняла ЧП ходячее и повела обратно в кровать.

Положила Одинцова к стеночке и легла рядом, чтобы не ходил никуда. Вроде притих. Накрыла голого мужчину покрывалом, постаралась отодвинуться подальше, а то неловко… Хотя интересно. Не выдержала, потихоньку открыла покрывало и стала его рассматривать. Когда еще случай выдастся? Тело у него красивое, мускулистое, явно спортом занимается, не удивительно, что дамочки на него приворотов понавешали. А что дальше? Стягиваю ниже покрывало и удостоверяюсь, с остальным у него все на месте. Снова накрыла покрывалом, повернулась к нему спиной и закрыла глаза. А какой сон после увиденного? Перед глазами всплывали яркие картинки.

Рита, берем себя в руки или делаем ноги на диван, где будет легче уснуть… или помечтать. Собралась уходить, и заворочался Одинцов. Притихла, и он замер, подождала немного. Откинула покрывало в сторону и собралась тихонечко вставать, а мужчина следом. Холерные дни! Он за мной собрался идти? Легла обратно на спину, пусть спит. Ладно у меня сна нет, до утра продержусь как-нибудь. Одинцов мирно лежал на боку, а рассматривала его лицо. Строгие глаза прикрыты и больше не пугают, нос прямой, а губы нежные, их я хорошо запомнила. Можно сказать, приятная внешность у ректора. Как я раньше не замечала?

Одинцов поднял руку и положил на меня. Нестрашно, мне не мешает. Но, когда он принялся меня ощупывать, мое терпение лопнуло. Одного вида голого мужчины хватило. Я упрямо убирала руку в сторону, но она упорно возвращалась. Если ему спать не мешает, пусть остается.

Неожиданно он придвинулся. Неужели опять бродить собрался? Приготовилась его остановить. Оказалось, он прижался щекой к плечу. Пусть остается, мне не мешает. Но целовать не надо! Попыталась отодвинуться, но мужчина крепче прижался ко мне, руками притиснул и не остановился на поцелуях. Он начал стаскивать рубашку и что-то невнятное бормотать. Ну что за издевательство над моей добротой и порядочностью? А может послать страхи и принципы к холерным дням?

Когда он всерьез прижался мужским достоинством и попытался наверх залезть, мое терпение лопнуло. Ну, это уже слишком! Чтобы меня соблазнил ректор, когда сам спит!

– Мирослав Владимирович! – громко позвала, пытаясь отпихнуть Одинцова.

Ноль реакции. Точнее адекватной ноль, зато другой совсем наоборот.

– Мирослав Владимирович! – громко заорала и затрясла, чтобы очнулся, а то в забытьи совратит свою вредную студентку, которая почти не против. – Мирослав! АЛЁ! ГАРАЖ! Очнись!

– Рита, ты чего кричишь? – вопрос, заданный тихим голосом, рядом с моей голой грудью заставил замереть от неожиданности.

– М-м-м… Мирослав Владимирович, вы сейчас что собрались делать? – тише спросила я.

– Что происходит? – поднял голову Одинцов и принялся рассматривать голую меня под собой.

– Мирослав Владимирович, вы бы могли с меня слезть? – мило попросила, не впадая в скандал.

– Старикова, вы хотели меня соблазнить⁈ – возмущенно произнес Одинцов и скатился в сторону, зацепившись… ну этим. Холерные дни!

– Я⁈ – подскочила на кровати. – Я-Я-Я⁈

– Что ж ты так орешь? – схватился за голову Одинцов и посмотрел на меня. – Ты бы хоть прикрылась, – попросил он с легкой укоризной, отчего захотелось убить его подушкой. Медленно и два раза.

Обиженно засопев, поправила белую рубашку на себе. Разумеется, опять Старикова виновата. Развернулась, чтобы уйти.

– Рита, объясни произошедшее, – миролюбиво попросил Одинцов.

– Мирослав Владимирович, вы пытались меня соблазнить, а я вас разбудила, – пожала плечами, поднялась с кровати и направилась в гостиную.

– Рита, как я мог тебя соблазнять, если спал? – обвиняющее задал вопрос Одинцов.

– Вы успокоительное получили, который собирались крылану вколоть. Помните? О вчерашнем вечере есть какие-нибудь воспоминания? – остановилась, немного сообразив, что ректор не совсем виноват.

– Как в вольер входили, стреляли сетью и нападение крылана помню отчетливо. А потом… ты меня все время обнимала, – почти обвинительно сказал Одинцов.

Ну, здорово! Я, значит, нянькалась с ним, а он меня обвиняет в соблазнении.

– Мирослав Владимирович, а как вы думаете, кто вас из вольера крылана забрал и до дома довел, искупал, и спать уложил? А потом по квартире за вами бегал и ночью битую посуду убирал?

– Ты? А зачем посуду битую убирала? – не иначе намекает, что я разбила.

– Вы упорно хотели спать на кухне и со стола все сбросили. Пришлось с вами в кровать ложиться, чтобы не дать бродить, а вы приставать начали. Думаю, это какой-то побочный эффект после успокоительного. Можно я теперь пойду, спать очень хочется, – попросилась я. Кстати, еще в туалет надо забежать.

– Рита, а почему я голый? – в дверях догнал вопрос.

– Купала вас, а одевать не стала, – махнула рукой.

Когда вышла из туалета, Одинцов лежал на спине, положив руки за голову.

– Спасибо, – повернулся он ко мне.

– Да ладно, – махнула рукой и прикрыла зевок. – Я спать пошла.

Устроившись на диване, вспоминала руки и губы Одинцова. Его прикосновения оказались приятными и запоминающимися. Жаль, он спал. Вздохнула и уткнулась носиком в подушку. Все не как у людей.

Утром аромат кофе достучался до моего сознания, а легкий поцелуй в губы разбудил окончательно. Распахнула глаза и увидела улыбающегося Одинцова.

– Утренний кофе в постель моей спасительнице, и благодарный поцелуй от спасенного, – улыбаясь, проговорил Одинцов.

– Мирослав Владимирович, – потрясенно прошептала я, нервно сглатывая.

– Рит, давай по имени, – предложил мужчина.

– Я не могу, – привычка сильнее меня.

– А ты попробуй, – улыбался ректор.

– Мирослав Вла… – он приложил палец к моим губам.

– Еще раз, – посмеивался он над моим недоумением.

– Мирослав… – палец снова остановил.

– Вот видишь. Нестрашно, – произнес Одинцов. – А теперь еще раз.

– Мирослав… – в этот раз остановил поцелуем.

– Еще, – оторвавшись от моих губ, попросил мужчина.

– Мирослав, – прошептала я, глядя в его смеющиеся глаза, находящиеся совсем рядом.

И снова утренний поцелуй.

Звонок в дверь оторвал нас друг от друга. Не знаю, жалел ли Одинцов, но я испытала острое разочарование.

Демон пришел вымытый и благоухающий дорогими духами, хмурый и недовольный до жути. Он обозрел нашу идиллию на диване, когда Одинцов подал мне утренний кофе, но промолчал.

– Мирослав, Рита рассказала о вчерашнем? – после приветствия спросил Демон.

– Не успела.

Демон хмыкнул. Опять начинает? Они меня со своими намеками достали.

– Демон, я только проснулась, и ты пришел. Можешь свою версию событий излагать. Как опять помешала, как натравила на тебя крылана, и вы с Крузом теперь поклеванные в мягкое место. Сидеть не больно? – усмехнулась его недовольному виду.

Если бы мог, Демон испепелил бы взглядом. Но только глазенками посверкал.

– Что вчера произошло? – выдержал паузу Одинцов.

– Вот, – протянул бумажку Демон.

А я сделала мысленную отметку проследить, чтобы ректор руки помыл.

Одинцов прочел и задумался.

– Звонил? – посмотрел он на Демона.

– Нет, не стал торопиться, – ректор кивнул, соглашаясь.

Мужчина достал лонг и приступил к поиску. Схемы, цифры замелькали на экране. Я встала с дивана, выпив кофе, и сладко потянулась.

Выходя из душа, услышала мужчин, разговаривающих на повышенных тонах. Что, спрашивается, не поделили? Потихоньку подошла к двери в гостиную и прислушалась. Интересно же.

– Пусть звонит Ритка, – громко сказал Демон. – Женщине скорее поверят.

– Не надо ее впутывать. Нет ничего особенного договориться о встрече самим, – громко возражал Одинцов.

– Почему ее бережешь? Понравилась? Или она в постели хороша? Не помню ничего особенного, – звук удара прервал их разговор.

Я обмерла. Могучая волна эмоций накрыла с головой, и я шарахнула ногой в дверь, и она широко раскрылась. Демон лежал на полу, держась за щеку, Одинцов сидел на столике ко мне спиной.

– Ну, вот что, друзья-любовники, играйтесь без меня, – смерила обоих взглядом и вышла из квартиры Одинцова прям в чем была: в белой помятой рубахе и шлепках-безразмерках, зато с чувством собственного достоинства.

– Рита! – услышала голос Одинцова, бегущего по лестнице за мной, я припустила быстрее.

Поймал он меня на улице за рубашку. Я не остановилась, он дернул и выдрал клок на спине. Приехали, осталось ходить в порванной одежде по территории академии.

– Рита, – перехватил меня за плечи и повернул к себе, – куда собралась?

– От вас и вашего Аграши подальше, – зло ответила я.

– Рита, перестань. Демон получил по заслугам. Давно хотелось ему морду набить, – беспокойно смотрел на меня Одинцов.

– За что?

– За то, что сделал с тобой, – ответил он.

– Он ничего со мной не делал, понятно? Мирослав Владимирович, вас это совершенно не касается, – начинала злиться сильнее.

Какое его дело, в самом деле?

– Рита, я…

– Отпустите. Вы мне работу обещали и ключи от комнаты, – вырвалась из его рук. – Оставьте на вахте в общежитии я заберу позже.

Развернулась и ушла. Правда, куда я пойду, понятия не имела, но зато удалялась с гордо поднятой головой.

– Крыланчик, миленький, почему я такая несчастная? – гладила лысую голову урлыкающего летуна. Он жалостливо на меня смотрел и ласкался как кошка. – Что я им плохого сделала?

Плакать не хотелось, обида душила. Ректор, понятно, он меня сразу невзлюбил, как только в АОМ появился. В первый день перевернулось ему на ноги ведро с зеленой краской. Но я же не специально! Он мимо шел, а я отходила назад и опрокинула несчастное ведро. Долго перед новым ректором стояла в его кабинете и извинялась, шмыгая носом.

А Демону что задолжала? Жениться не заставляла. Красавицу сам выбрал, а злится на меня. Опять Рита виновата.

– Слушай, крыланчик, почему домой не улетел? – спросила у зверюшки.

Он жалобно курлыкал, рассказывая о своей жизни на птичьем языке.

– Рита, – раздался голос Демона. – Правильно догадался, где тебя найти.

Мы с крыланом сидели на ящике за хозяйственными постройками, где вчера приземлились на сапроне.

– Сгинь! – крикнула ему. – Не приближайся, развею!

Демон остановился.

– Рит, прости меня! – закричал он издалека, опасаясь подходить ближе.

Правильно. Если начну атаковать, ему табакерка мирными переговорами покажется.

– Рит, можно я подойду? Неудобно кричать.

– Что скажешь? – спросила крылана.

Птиц внимательно посмотрел на Демона и зашипел, но крылья не распустил. Из чего я сделала вывод, что приблизится разрешил. В крайнем случае, напасть всегда успеем.