Текст книги "Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)"

Автор книги: Елена Помазуева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Приземлились на такси в районе, где живет бабушка.

– И какая именно соседняя улица нам нужна? – спросил Одинцов.

Две улицы шли параллельно с бабушкиной, которая как раз находилась посередине.

– Вроде дядя Коля там живет, – не слишком уверенно произнесла и махнула рукой.

– Можно с нее начать. Всего две улицы обойти. Дом помнишь? – спросил Мирослав.

– Когда увижу, сразу узнаю. В их дворе характерная фигура стоит. Мимо не сможешь пройти, – начала тихо хихикать.

Когда подошли к «фигуре», Одинцов замер потрясенно. Более нелепого памятника скульптурному творчеству я не видела. Изначально, наверное, задумывалась композиция три богатыря или Змей Горыныч, потому что присутствовали три отростка, напоминающие шеи, на одной лепилась голова. Внизу четыре слоноподобные ноги, один круп и три куцых хвостика.

Статую отполировали детскими попами до глянцевого блеска. Невероятно, но факт, по ней очень удобно лазить, проявляя чудеса акробатики. Наверное, за функциональность Змея Горыныча до сих пор не демонтировали.

– Мимо не пройдешь, – согласился с моей характеристикой Одинцов.

– Детей на площадке много. Какой из них нужен нам? – решила зайти с научным подходом.

– Наш слишком маленький, чтобы гулять самостоятельно. Ищем Галочку, – Мирослав принялся рассматривать молодых и не очень женщин на площадке, напрочь игнорировав мужчин.

– Галочки здесь нет. А дядю Колю я вижу, – радостно сообщила я.

Мужчина, скрючившись, на железной ножке от скамейки, скрученной в несколько раз по своей оси, с несчастным видом пытался одновременно заглянуть в туёк и не допустить поедания песка до боли знакомым карапузом.

– Это дядя Коля? – удивился Одинцов.

– Ага, я говорила он тебе ровесник, – весело подтвердила и быстренько пошла здороваться с дальним родственником.

Если не ошибаюсь, он мне приходился троюродным дядей. В детстве он часто снимал меня с одной из шей Змея Горыныча, все-таки взрослый, на десять лет старше.

– Дядя Коля! – радостно хлопнула родственника по плечу.

– Ой, Ритка! – охнул он и перекосился на бок. – Ты чего творишь? – повернулся ко мне.

– Это что? – спросила про гипс на руке.

– Рит, меня сынок ухайдокал, – кивнул на довольного карапуза.

– Как? – поразилась настолько я, что забыла представить Одинцова.

– Тимошка полез за игрушкой на полке, подставил стульчик, но не достал, стал подтягиваться и шкаф с игрушками на него наклонился. Я грохот падающих машинок услышал и забежал в комнату. Вижу, Тимошка висит, ухватившись пальчиками за полку, и старается дотянуться до ежика. Подскакиваю, пытаюсь оторвать орущего возмущенными криками ребенка от шкафа, но он не отпускает полку. В итоге Тимошку в сторону успел откинуть, а у самого рука попала под шкаф, перелом. Потом Галочка на меня накричала, что Тимошечку резко откинул в сторону. Ох, Рит, дети одно сплошное попадалово, – горестно закончил Коля и стал вытряхивать песок сначала из Тимошкиной кофты с капюшоном, а потом из своих сандалий.

Во время этих процедур Тимошка махнул совочком и высыпал содержимое на голову. Коля стал отряхивать волосы, сдувая. Я поняла, что бесконечный катаклизм не закончится и решила подойти к главному.

– Дядя Коля, – начала я.

– Рит, какой я тебе дядя? – обернулся ко мне родственник, отводя взгляд от карапуза, и это оказалось ошибкой. Тимошка воспользовался коротким моментом и стукнул папочку железной машинкой по ноге совершенно случайно.

– Коля, – решила свести к минимуму церемонии. – Когда Галочка с Тимошкой были у нас в гостях, они забрали камешек блестящий, на бриллиант похожий.

– Так вот он откуда взялся! – воскликнул Коля.

– Ты его видел? – обрадовалась я.

– Не только видел, я его изо рта Тимошки вытаскивал, когда он им подавится, – согласно кивнул Коля. Не знаю, кого сильнее жалеть.

– Сейчас камешек где? – задала основной вопрос.

– Не знаю, – искренне ответил родственник.

– Холерные дни! – проворчала я.

– Сильно нужен? – снова повернулся к нам Коля.

И Одинцов успел поймать совочек с песком, который прицельно летел в голову Тимошки.

– Нужен, очень, – Подтвердила я.

– Попробую, – тяжело вздохнул Коля. – Тимоша, куда ты камешек блестящий дел, – и руками показал для наглядности.

– Тетя пахая, – повернулся на меня Тимошка.

– Когда у него остальные забрала камешки, – перевела расстроенному отцу.

– Тетя дала блестящий камешек. Ты его куда дел? – собрался с силами Коля.

– Игал, – ответил ребенок.

– А сейчас он где? – терпению папы можно было позавидовать.

– Меняся, – ответил ребенок.

– С кем? – не отставал папа.

– Сасик бибику дал, – если бы я понимала, о чем говорит карапуз.

– Со Стасиком на машинку поменялся, – перевел Коля.

– А кто этот Стасик? – вступил в разговор Одинцов.

– Да вон он, – махнул рукой Коля на мальчишку лет восьми, который с гордым видом всматривался вдаль, как капитан дальнего плавания, сидя на шее Змея Горыныча.

Мы попрощались и отправились опрашивать Стасика. Постояли немного рядом со скульптурой, которая поражала своими размерами вблизи и послушали разговоры мальчишек. Оказывается, они играли в войнушку, и Стасик дозорный, который наблюдал за прибытием вражеского десанта. С поста мальчишку не так просто снять. Разглядывая в раздумье Стасика на шее Змея Горыныча, мы не заметили, что нас в свою очередь привлекли внимание.

Мальчишка лет семи обошел нас вокруг и внимательно приглядывался. Первым на него обратил внимания Одинцов, толкнул меня в бок.

– Здравствуй, мальчик, – вежливо проговорил он.

Мальчишка прищурился, но не ответил.

– Мирослав, его учили с незнакомыми не разговаривать. Правильно? – обратилась с последним вопросом непосредственно к мальчишке.

– Правильно, – авторитетно кивнул головой.

– Может, познакомимся? – резонно предложил Одинцов. – Меня зовут Мирослав, это Рита, моя невеста.

– Владимир, – солидно протянул руку восьмилетний мальчуган.

– Владимир, а ты Стаса можешь позвать? – спросил Одинцов.

– Вы знаете Стаса? – уточнил серьезный маленький человек.

– Нам с ним по делу поговорить нужно, – ушел от ответа Мирослав.

– Ну, тогда ждите, скоро его время закончится. – Проинформировал нас Владимир.

Стас действительно вскоре слез со своего поста и подошел к нашему уже знакомому. Парни пошептались, стреляя глазами в нас, потом подошли.

– Вот Стас, вы что хотели? – сказал Владимир, в то время как нужный нам мальчишка молчал и во все глаза смотрел на нас.

– Стас, мы хотели поговорить, – начал Одинцов. – Ты с маленьким Тимофеем поменялся машинкой на блестящий камешек. Этот камень наш экспериментальный и он нам нужен.

Мальчишки молчали.

– Давай я заберу у Тимошки твою машинку, и ты вернешь нам камешек? – зашел с другой стороны Мирослав.

– А знаете, у нас рядом магазин с игрушками есть, – сказал за молчащего Стаса Владимир.

– Замечательно, – согласился Одинцов. – Хочешь, чтобы мы купили вам игрушку?

– Там такой поезд есть, – медленно и задумчиво проговорил Владимир, глядя в высокое небо.

– Да-да, поезд это хорошо, – включился в игру Мирослав.

– На дистанционном управлении, – гнул свое мальчишка.

– Замечательный поезд. Просто прекрасный, – соглашался с ним Одинцов.

– А мама мне купить не хочет. И Стасику мама не покупает, – продолжил игру Владимир.

– Предлагаю обмен. Я покупаю вам по поезду, а Стасик мне возвращает блестящий камешек. Он у вас? – уточнил Одинцов. Вспыхнувшие глаза мальчишек и активные кивки подтвердили, что сделка состоялась.

Мы с Одинцовым расспросили Колю, о каком магазине игрушек идет речь и быстрым шагом направились в указанном направлении. Побегали по рядам, попытали продавцов и выяснили, что как раз, два последних набора поездов остались в продаже. Направили к нужной полке, и на наших глазах упитанный дядечка пухленькому мальчику вручил один из поездов и направился оплачивать в кассу.

– Холерные дни! – прошипела я и ринулась на добычу.

– Рита, лучше охраняй оставшиеся, – распорядился Одинцов.

Я вцепилась в набор и подошла к Мирославу, который начал вести торговые переговоры.

– Предлагаю вам двойную цену за поезд, – спокойно говорил Одинцов.

– Папа-а-а, – ныл упитанный мальчик, – я этот хочу.

– А может я тебе игрушку на лонг куплю? – упорствовал Мирослав.

– Я своему сыну не разрешаю играть в лонг, только настоящие игрушки, – гордо вскинул подбородок папочка. По хитрому взгляду сыночка, становилось понятно, что очень даже играет.

– Может я вам лонг куплю? Для учебы наверняка пригодится, – разошелся Одинцов.

Папочка задумался, сынок прекратил канючить паровоз и что-то стал прикидывать.

– Для учебы, – задумчиво произнес мужчина.

– Ну, для учебы же, – заканючил сынок.

– Конечно для учебы. Сейчас сложная программа в школе, все время нужно дополнительные материалы искать. А у вас как раз будет лонг и сеть. Не нужно в библиотеки ходить, – продолжал соблазнять Мирослав.

– Лонг, конечно, можно, – неохотно согласился папочка.

– На сумму вашего паровоза, – внес ясность Одинцов.

– Идет, – согласился папашка, явно не разбирающийся в лонгах.

А вот сынок понял, что лучше бы паровоз за двойную цену продали, но, правда, тогда лонг бы ему никто не купил. Пришлось мальчишке согласиться.

Второй набор паровоза перекочевал ко мне в руки, Одинцов достал свой лонг, от вида которого мальчишка завистливо присвистнул, и оплатил оба паровоза. После этого меня оставили с покупками на скамеечке перед фонтаном в широком холе магазина, а Одинцов ушел покупать лонг сговорчивым людям.

В мою задачу входило просто присматривать за наборами. Вскоре вокруг меня постепенно начала образовываться толпа из шести – восьмилетних мальчишек, которые, поняв, что непосредственного владельца сокровища нет, старались рассмотреть поближе чудо и потыкать пальцами ну хотя бы в упаковку.

Потом ко мне стали обращаться с вопросами: А что паровоз может делать? Сколько у него гудков, вагонов? И еще кучу всякого чего, о чем я не имела ни малейшего понятия.

Спасли меня от маленьких сорванцов Одинцов со счастливыми обладателями лонга. Мальчишка светился от счастья, папашка довольно улыбался от совершенной сделки.

– Пойдем, – подошел ко мне Одинцов, грозным видом распугав стайку сорванцов вокруг. Помню я его взгляд, от него у меня мурашки пробегали.

Мы поделили огромные коробки по справедливости. Обе забрал Одинцов, а мне досталась почетная обязанность указывать дорогу и беречь от несчастных случаев.

Дошли мы можно сказать почти без потерь, один раз только лонг запиликал у Одинцова, и он по наивности попытался его достать. Взрослый человек, а то, что у него обе руки заняты, он сообразил чуть позже, поэтому попросил вытащить пиликалку меня. Залезла в карман брюк и пошарила.

– Рита, – одернул меня Одинцов.

Подумаешь, задумалась немножко, и шурнула рукой куда не надо. Чего сразу кричать-то? Я же не специально. Лонг отпиликался и остался лежать в кармане. Зато коробки пришлось ловить почти у самой земли. Чувствительный какой!

Остальной путь прошел без приключений. А площадка удивила тишиной. Детей разобрали по домам родители. Стоим мы с Одинцовым на пустой площадке и беспомощно оглядываемся.

– Вам Вовка нужен? – прошептал детский голос из кустов.

– Владимир, – на всякий случай уточнила я.

– Его домой завели. Поздно. Он вас ждал до последнего, – рассказал информатор.

– А ты зачем прячешься? – непроизвольно шёпотом спросила его.

– Меня мамка ищет, а Вовка сказал вас дождаться. Сижу, караулю, – пояснил мальчишка.

– Ах, вот ты где! – победно сообщил женский голос с другой стороны кустов.

– Ай! Ай! Ай!

– Я его везде ищу, а он сидит, прячется, – женщина вывела за ухо мальчугана, которого мы раньше видели на площадке.

– Владимир где живет? – успел вдогонку спросить Одинцов.

– Двадцатая квартира, – донеслось до нас.

– Тебя Вовка настропалил прятаться. Доберусь я до него! – ругалась мамочка на свое чадо.

– И какой дом? – обернулся по сторонам Мирослав.

– Будем обходить по очереди, – пожала плечами.

– В нужную квартиру попали сразу. Открыл нам средних лет мужчина, в трико с отвисшими коленками.

– Нам нужен Владимир, – совершенно серьезно проговорил Одинцов.

– Вы кто? – набычился мужчина хозяин двадцатой квартиры.

– Нам нужно с ним поговорить, – обнимая крепко объемные коробки сообщил Мирослав.

– Что он еще натворил? – загородил вход в квартиру мужчина и смотрел исподлобья.

– У нас с ним деловой разговор, – примирительно проговорил Одинцов.

– Вовка! – крикнул через плечо отец. – К тебе по деловому разговору пришли.

Знакомый Владимир вынырнул из-под руки отца, внимательно осмотрел упаковки и расцвел улыбкой.

– Это ко мне, – серьезно произнес Владимир и вышел из квартиры. Уверенной походкой прошел к квартире напротив и позвонил в дверь.

– Теть Лен, Стасика позовите, – в закрытую дверь прокричал Владимир.

Грохот бегущих пяток по полу и врезание в дверь сообщили нам, что Стасик нас ждал.

– НУ⁈ – выдохнул мальчишка, едва открыв дверь.

– Пришли, – самодовольно произнес Владимир, показывая на нас широким жестом.

Отец Владимира смотрел с интересом и не собирался никуда уходить.

– Пап, ты иди, нам поговорить надо, – распорядился на полном серьезе мальчишка.

Мужчина замялся, но потом вошел в квартиру и дверь за собой закрыл, но видимо остался за дверью.

– Вы только громко не говорите, – прошептал Владимир, показывая на закрытую дверь своей квартиры. Мы понятливо кивнули.

– Паровозы купили. Где наш камень? – шепотом спросил Одинцов.

– Здесь, – сказал Владимир и показал рукой на люк в потолке, который вел на чердак дома. Мы находились на последнем этаже.

На люке не было замков, но и лестницы тоже не было.

– Как туда попасть? – задал вопрос Одинцов, рассматривая грубый квадрат двери на чердак.

– Так вот же, – показал Владимир, указывая на лестницу, стоящую за мусоропроводом.

Мы с сомнением посмотрели на нее. Ребенка лестница, возможно, выдержит, но не взрослых. Однако, Владимир со Стасиком ловко ухватили шатающуюся конструкцию и приставили к люку.

– Пошли, – позвал Владимир и первым стал подниматься. За ним смело карабкался Стасик.

– А коробки? – шепотом спросила я.

– Оставайся, а я полезу, – пытался вручить мне Одинцов паровозики.

– Нет, ты оставайся. Я легче, может лестница выдержит, – с сомнением посмотрела на деревянную конструкцию.

Взбиралась аккуратно, прислушиваясь к жалобному скрипу ступенек подо мной, гвозди угрожающе торчали из прогнивших дырок и старались зацепиться за одежду и не пустить.

Чердак встретил темнотой, запахом пыли и подозрительным попискиванием живых существ. Мальчишки хорошо ориентировались в пространстве, чиркнули спичкой и зажгли огрызок свечи в пластмассовом стаканчике.

– Вот здесь, – позвали меня за собой.

Пришлось идти за любителями паутинных лабиринтов. Мышей я не боюсь, как-то привыкла и даже сдружилась с некоторыми за время работы в деревне, но пауков боялась до ужаса в пятках. О том, что многоногие враги мои живут в немалых количествах, сообщила первая паутина, которая широким шлейфом окутала мою голову. На уровне роста провожатых паутину давно оборвали, а мне досталось мерзкое плетение на волосы и лицо. Разумеется, от неожиданности и брезгливости я заорала на самой высокой ноте.

Кричала я до тех пор, пока мальчишки не окатили меня водой с запахом плесени.

– Теть, ты че орешь? – спросил Владимир.

– Па-паутина, – я быстрыми, судорожными движениями снимала с лица намокшую липкую гадость.

– Вроде взрослая, а пауков боится, – недоуменно пожал плечами Владимир.

– Рита, что случилось? – донеслось до меня снизу.

– Не—ни –ничего, – прокричала в ответ.

Я пригнулась, чтобы следовать за молодым храбрым поколением. Подошли к старому шкафу, у которого все дверцы оказались на месте.

– Бабки моей, – с гордостью произнес Владимир, достал ключик и открыл дверцу.

На двух полках лежало старое тряпье, поломанные игрушки. Мальчишка хозяйским жестом выкинул все на пол и у стеночки достал небольшой сверток из газеты.

– Вот, – протянул он мне.

Я судорожно мокрыми руками стала разворачивать бумагу. В руки выкатился Аграши. Я его узнала по фону магии, который он давал. Не сильный, но заметно ощутимый.

– Да он, – подтвердила я и судорожно сглотнула, не веря, что искомый бриллиант, после того как побывал в желудке крылана, потом в руках ювелира, находится у меня на ладони. Я быстро завернула обратно в газету и посмотрела на моих провожатых.

В этот момент свеча прихватила край пластикового стаканчика, и тот быстро загорелся, обхватив с невероятной скоростью всю посудину.

– Ай! – крикнул Владимир и тряхнул рукой, отчего стаканчик полетел в дальний угол чердака, где, как, оказалось, лежали старые скомканные газеты. Мы побежали туда, но пламя быстро охватывало все новую территорию.

Собрала вокруг магию воды, и стала ей тушить огонь. Мальчишки заворожено смотрели на мои движения руками, в конце которых рядом с моими ладонями образовывались капельки воды и, летя в цель, множились, обдавая пламя. Пожар мне удалось потушить, но как только погасла последняя искорка, на чердаке снова стало темно.

– Давайте выходить, – попросила я мальчишек.

Они уверенно повернулись, и я увидела свет, пробивающийся сквозь открытый люк. Мальчишки пошли первыми, загородив спинами указующий свет, но шарканье ног служило ориентиром. Спотыкаясь и вспоминая холерные дни сквозь зубы и не обращая внимания на паутину и столбы от перекрытия, об которые пару раз ударилась сначала одним плечом, потом вторым, я добралась до спасительного люка.

Мальчишки уверенно соскользнули вниз и протянули руки к коробкам. Одинцов посмотрел на меня, я кивнула, молча отвечая на его немой вопрос о бриллианте. Он отдал им коробки, и они с восторженными лицами стали их разглядывать. Оставалось, не сломав костей, особенно шею, спуститься по ветхой конструкции.

Осторожно поставила ногу на ступеньку. Она отчаянно скрипнула, будто вешу тонну. Я выпустила из себя воздух, надеясь стать легче, игнорировав факт, что воздух ничего не весит.

Вторая ступенька оказалась не менее музыкальной, а третья издала резкий звук ломающегося подо мной дерева.

– Мама! – успела вскрикнуть я и полетела вниз, сшибая остальные перекладины.

Приземлилась мягко. Меня нежно поймал Одинцов, но сразу поставил на пол.

– Что с тобой случилось? – он удивленно рассматривал мое лицо, измазанное мокрой паутиной и вонючей водой, волосы, украшенные ногоделием пауков, и руки, подкопченные после тушения пожара.

– Неважно. В паутину попала, – отмахнулась от вопроса и протянула сверток Одинцову.

– Это он? – не стал разворачивать под прицелом дверных глазков Мирослав.

– Фонит, – кивнула ему.

– Он радиоактивный? – уточнил Владимир.

– Экспериментальная модель, – ушел от ответа Одинцов.

Мальчишки подозрительно посмотрели на нас, но решили не уточнять. Мы с Мирославом направились к выходу.

– Надо к бабушке зайти. Заодно умоюсь, – сказала, озадаченно разглядывая грязную одежду, с дрожью представляю, как я выгляжу.

На площадке раздались звуки закрываемых дверей, а потом крики сразу из двух квартир. Мы прибавили шаг, прекрасно понимая, что задержись мы на пять минут и будем рассказывать родителям мальчишек про экспериментальную модель, которая фонит.

Глава 19

Бабушка встретила нас пирогом с яблоками, аромат которого почувствовали еще на улице. Голодные желудки радостно проурчали в предвкушении ужина, потому что об обеде никто не вспоминал, а про завтрак давно забыли.

Огромный пирог красовался на столе, заняв едва ли не все пространство, оставив немного места для чайника и чашек.

На удивление у бабушки не было гостей. Удивительно потому то, что на аромат ее пирога обычно слетались даже из соседних домов.

Бабушка суетилась, встречая дорогих гостей, охала от моего вида, согласно кивала всем словам Мирослава, одним словом, идиллия. Отмытая и одетая в свои старые тряпки, выйдя из ванны, застала моих двух любимых людей за обсуждением нашей свадьбы. Одинцов настаивал на бракосочетании в городе, бабушка убеждала, что здесь будет лучше всего, потому что родственники все живут недалеко.

Я, молча, поедала пирог с горячим чаем, пахнущим магией Одинцова, видно, не удержался и прибавил чуточку успокоительного. Восстановить нервы нам всем не помешает.

За несколько дней мы побывали во множестве неожиданных ситуациях, в каких нормальному человеку не удалось бы за всю жизнь. С другой стороны, не решись на кражу Аграши у султана, моя жизнь никогда бы не изменилась. Я продолжала бы проходить практику в деревне, накапливая магию. И кто знает, когда бы сделала выброс излишка? Эти мысли проносились в голове, в то время как Одинцов что-то доказывал бабушке.

Жила бы себе спокойно в полной уверенности, что ректор самый ужасный человек на свете, а не планировала свадьбу с ним. Иногда вспоминала бы Демона и сразу запрещала думать о нем. Кстати о Демоне, он мне должен триста тридцать тысяч, а мне нужно разгром табакерки оплатить. Уточнить надо у Одинцова, сколько я должна и перечислить на счет АОМ. В раздумьях я поедала второй кусок пирога, совершенно игнорируя разговор о свадьбе. Это меня сильно не беспокоило, наверное, потому что не верилось в это.

Люблю Одинцова, и он вроде тоже, но сказать, что я серьезно думаю о свадьбе – нет. В теории, возможно, но, чтобы практически, очень сомневаюсь.

– Значит через неделю, – донеслось через мои рассуждения о жизни.

– Надежда Андреевна, вы читаете мои мысли, – услышала ответ Одинцова.

– О чем вы? – спросила лениво, потому что сытость, пришедшая с последним куском пирога, намекала, что последний глоточек чая был лишним.

– Свадьба через неделю, – повернулся ко мне Одинцов.

– А-а-а, – глубокомысленно произнесла, – Ну и ладно.

После успокоительного чая мне было все равно. Через неделю или через десять лет. Да хоть через час. Я боролась с единственным желанием уснуть.

– Раз всех устраивает дата, разрешите откланяться, и мы полетели, – поднялся Одинцов, пытаясь поставить на ноги разомлевшую меня.

– Ну, нет. Рита пока работала, моталась, не пойми где. А сейчас ей к свадьбе надо готовиться, потому жить будет дома! – решительно произнесла бабушка.

Я благодарно ей улыбнулась. Никуда не хотелось лететь. Добраться бы до подушки и уснуть. Одинцов стиснул мой локоть, стараясь поднять меня.

– Мир, ты лети, а я у бабушки поживу чуток, – сладко зевнула.

В глазах Одинцова полыхнуло негодование, но он сдержался, лишь наклонился и поцеловал долго-долго. Отпустил после бабушкиного вздоха.

Утро внесло разнообразие в мою тихую и унылую жизнь. Началось с щекотания у носа, потерла чешущееся место и не обратила на дурной признак никакого внимания. Щекотание продолжилось на щеке, потом на шее. Открыла один глаз – передо мной стоял Тимошка с девочкой такого же возраста, и они увлеченно тыкали в меня длинными перышками.

– Пивет, – радостно поздоровались родственники.

– Вы что тут делаете? А где ваши мамы? – спросила в надежде, что дадут еще в постели поваляться.

– Тама, – махнули рукой на дверь.

Значит, как минимум двух родственниц женского пола я увижу. Надеюсь, на этом подсчет будет закончен.

Мои надежды рухнули. За столом и с новым пирогом сидели гости, обоего пола, увлеченно уплетая угощение. Бабушка светилась от счастья.

– Ритка, долго спишь, – поздоровалась Ниночка.

– Пусть отсыпается, замуж выйдет, детки пойдут, не поспит, – Радостно хлопотала за столом бабушка, отрезая и передавая новые кусочки пирога.

Я скромно присела на краешек стула, и получила в руки тарелку с аппетитным угощением. Молчала и слушала разговоры за столом. Оказывается, свадьба через неделю будет пройдет здесь, бабушка настояла на своем. Одинцов снимет лучший ресторан, всех приглашает.

Дальнейшие подробности меня насторожили. Будут какие-то летящие лебеди по небу, потом гудящие паровозы нас встретят, а дети понесут цветы в руках и осыпят нас лепестками. Чувствую, что-то не так, а понять не могу. Кто-то будет петь на свадьбе, и по бурным обсуждениям понимаю, что это либо я (хотя у меня нет ни голоса, ни слуха), либо какая-то птица, что примерно равнозначно моему пению.

Когда тренькнул мой туек, я с радостью подскочила, чтобы вырваться из одурманивающего круговорота.

– Доброе утро, цветочек мой, – услышала голос Одинцова.

– Мирослав! – радостно воскликнула я, и разговоры за столом стихли.

– Я скучал, а ты соскучилась? – ласково проговорил Мирослав.

– Так срочно? – вскричала я.

– Ну… не то, чтобы срочно, – неуверенно произнес Одинцов.

– Почему ты молчал? Я прямо сейчас выезжаю! – крикнула ему и отключилась.

– Буду ждать, – промурлыкал Мирослав.

Мы сидели вчетвером и смотрели на Аграши.

– Что будем делать? – задала самый умный вопрос в этой ситуации.

Парни молчали, разглядывая бриллиант на столе.

– Кстати, Демон, ты мне должен триста тридцать тысяч, – между прочим, сказала я.

– В смысле? – оторвал задумчивый взгляд от Аграши Демон.

– В прямом. Вот бриллиант, гони деньги, – напомнила ему договор.

– Он вроде мне не нужен, – в недоумении произнес он.

– Во-первых, твои дела сердечные меня не касаются. Во-вторых, если на Светлане соберешься жениться, то она не маг. Или хочешь в другом месте магический излишек сбрасывать? – втолковывала ему.

– Ну… – протянул Демон, а Круз сразу сообразил, зачем ему может понадобиться бриллиант.

– Действительно, Демон, мы договаривались. Бриллиант добыли, – указал не понятливому другу на стол.

– Я заплатил за тебя семьсот тысяч штрафа за ювелирный магазин. Это ты мне должен. Ритке, заплачу. Мирослав, у нас с тобой другой договор был, – он посмотрел на Одинцова. Тот кивнул. Что-то подозрительно мне показалось.

– Что у вас за договор? – поинтересовалась совершенно невинно.

– Я его беру на кражу Аграши, а он списывает мою часть долга за табакерку, – беззаботно произнес Демон, поддавшись на мой легкий тон.

– Что-о-о? – повернулась к Одинцову. – А мою часть долга?

– Ты собиралась работать в академии, – замялся мой бывший ректор.

– Не собиралась! Совершенно! Ты сказал, что академия долг за меня оплатила! – возмущалась несправедливостью.

– Да какая Академия? Рит, ну ты чего? – усмехнулся Демон.

– Демон, заткнись! – оборвал его Одинцов.

– Та-а-ак, – нехорошо протянула я. – Кто за меня заплатил? – повернулась к Одинцову.

– Ну, я, – с решительным видом признался Мирослав, будто пришла смерть его и, и он произнес последние слова в жизни.

– Зачем? Хотел, чтобы я от тебя зависела? – грозно посмотрела на будущего, пока не определилась кого, то ли труп, то ли мужа.

– Хотел помочь, – просто ответил Одинцов.

– Помочь? И все? – подозрения крепчали с каждым словом.

– Ритка, прекрати над мужиком издеваться! – оборвал мою подступающую ледяную магию. Для разнообразия начала ее собирала вокруг, а то подпалить нечего на голове у ректора. – Он сохнул по тебе в академии, да только вида не показывал. А ты. Правильно говорят: «Все бабы дуры!». И среди них первая! – это были последние слова Круза.

В него с двух сторон понеслись заряды. Один мой, заставивший заморозить его рот, второй Одинцова, который срезал на Крузе его стильную прическу. Это чем Одинцов воспользовался? Научный интерес победил мое возмущение, и я побежала к оружию, воткнувшееся в стену. Ничего себе, настоящая магия металла! Ректор способен на такие преобразования?

С трудом выдернула импровизированный острый нож. На нем не казалось ручки, сплошное обоюдоострое лезвие. Интересно!

– Рит, разморозь его, – попросил Демон, – боюсь, обожгу. Пока не привык к новым способностям.

Положила ладонь на замороженный рот Круза, начала нагревать, в задумчивости вертя в руках интересный кинжал. Круз сидел тихо-тихо, косясь на лезвие в опасной близости от его лица. Лед растаял и потек парню на штаны, но возмущаться парень не посмел.

– Получается, бриллиант султану отдавать не хотите. Но он знает кто его похитил, а Аграши ему нужен. Ситуация интересная вырисовывается, – задумчиво произнес Одинцов.

Круз, тихо поминая холерные дни, пытался бытовым заклинанием подсушить пятно на интересном месте штанов.

– Аграши не навсегда нужен. Если мы жениться соберемся на обычных девушках, – попытался скорее для самого себя прояснить ситуацию. – У султана связи широкие. Не обязательно ему в полицию обращаться. Возможностей много жизнь испортить, – загрустил Демон.

У парня дело широко поставлено, доходы большие. Если ему будут специально вредить, загремит он громко вниз, и семья не поможет.

– Предлагаю сказать султану, что вернем Аграши после ваших свадеб, – заговорил Одинцов.

– Мы совсем недавно познакомились! – воскликнул Круз. – И сразу жениться?

– Решайте, что для вас важнее. Жениться сейчас, под покровительством Аграши, или отдать бриллиант султану и забыть про женитьбу на ваших девушках в принципе. Либо оставить бриллиант и скрываться от постоянного преследования султана и всей его родни.

В принципе три варианта, есть над чем подумать.

– Широкий выбор, – протянул разочаровано Круз.

– Видится мне разговор с султаном, – задумчиво произнес Демон.

– Согласен, – кивнул Одинцов.

– Я с вами поеду, – решительно сообщила им.

– Ага, ты еще Милу позови, – прикололся Демон.

Мила нашлась сразу, когда позвонила в гостиницу и представилась. Радостный голос моей знакомой сообщил, что страшно рада меня слышать. А от новости, что ее приглашают на встречу с султаном, стало еще страшнее.

Оба сапрона приземлились одновременно. Мила с радостными криками кинулась сначала ко мне на шею, потом Одинцову, Демону и напоследок обалдевшему от нечаянной радости Крузу.

Султан встретил на краю посадочной площадки, приветливо улыбаясь и пригласил в свой дворец. Мило весело щебетала что-то на ухо довольному Салиму, опираясь на его руку.

Трудности начались во время чая после ужина, который устроил для нас гостеприимный хозяин. На кривой козе Демон пытался объясниться об Аграши. Султан вежливо слушал, стреляя черными глазами в кокетливую Милу.

– Не обижайтесь, но Аграши моя собственность, а вы его украли, – после запутанной тирады выдал султан. Каждое слово в пламенной речи он понял, хотя глаз с Милы не сводил.

– Ситуация сложилась сложная, – начал объяснять Одинцов. – Ребята – маги, но влюбились в обычных девушек.

– Правда, маги? – воскликнула Мила.

– Да, – кивнул головой Одинцов. – Существуют магический закон, согласно которому маги иметь сексуальные отношения с магами. Не будем вдаваться в подробности. Аграши позволяет объединить ауры супругов, и парни могут жить в браке с любимыми девушками, не изменяя им. Вы же понимаете, как это важно, – дождался кивка от султана и продолжил. – Познакомились недавно, жениться считают пока рано. Просьба у нас к вам. Пусть Аграши побудет у нас до их свадьбы.

Вроде все доходчиво объяснил, но султан остался не преклонен.

– Даю неделю. Если через неделю Аграши не вернете, уж извините, – счастливо развел руками султан, посылая многообещающие улыбки в адрес Милы.