![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ispoved-chetyreh-160811.jpg)
Текст книги "Исповедь четырех"
Автор книги: Елена Погребижская
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Сурганова, авантюристка
Сначала мне казалось, что для того, чтобы написать про Свету, будет нужно рассказать все, как говорят романисты, «пиковые моменты». При этом за последний год мы часто виделись, и на мое ясное понимание пиковых моментов намело большие пласты мелких незначительных подробностей, из которых на самом деле все и складывается.
Я и моя съемочная группа (а мы снимаем о ней и героинях книги документальный фильм) встречаем поезд из Питера. Света и группа выходят на перрон. Идет проливной дождь. Мы все ждем микроавтобус, который повезет «Сурганову и Оркестр» под Рязань на Нашествие-2006. Автобус не приезжает. Голос какого-то организатора так орет в мобильник Светиного директора «он сломался в пути… да, сейчас чинится и будет у вас, ждите», что мы все слышим. А пойдемте, что ли, перекусим? И мы все идем в какую-то совершенно советского вида столовую, чудом уцелевшую на парадном Ленинградском вокзале. Света берет подносик, на него котлету и компот. Все садимся. Я думаю, а вот через пару часов тысяч сто человек будут хором подпевать девушке с подносиком. Через часа полтора выясняется, что автобуса не будет, группа ловит разные машины и на перекладных едет под Рязань. Свету и директора везем мы. По дороге Света спит. Мы приезжаем на Нашествие. Там страшное количество народа, так что взгляда не хватает оглядеть всю толпу от сцены до горизонта. Под ногами месиво, и между сценами курсируют омоновские грузовики с артистами, иначе не проехать.
Часть музыкантов из «и оркестра», как водится, доехала до фестиваля уже не очень трезвыми. Света отнеслась терпимо, что меня удивило.
Света выглядит сосредоточенно. Как будто что-то про себя проговаривает все время. Группу ведут перекусить. Света садится куда-то в угол за бутербродами и что-то напряженно пишет. Мой оператор бросился снимать. Все так выглядит, как постановочная сцена, вот, дескать, так и рождаются песни, вот артист приехал, сразу хвать за перо и ну писать. Смешно, что так оно и есть. Оператор подлезает и снимает крупным планом то, что Света пишет. Что-то про время и самолеты.
Потом группа поднимается на сцену, где пока выступает Би-2. Через несколько минут Лева Би-2 зовет Диану Арбенину, и они начинают вместе петь. И очень скоро Диана куражно разрывает на нем рубашку. Пуговицы разлетаются по сцене. У меня ощущение неестественности происходящего и какой-то зубовной пошлости. Все за кулисами оборачиваются и начинают пристально следить за лицом Сургановой, которая пристально следит за происходящим на сцене. Просто-таки глаз не отрывают. И что там должно было быть у нее на лице – боль, сожаление, восторг, не знаю, ну что? Ничего прочесть нельзя. Би-2 заканчивают, они уходят вместе с Дианой мимо нас всех, старательно никого не замечая. «Сурганова и Оркестр» выходят на сцену. Зал ревет…
Я опять сижу напротив Светы и поворачиваю диктофон ближе к ней.
Я: А вы с Дианой конкурируете?
Света: Нет, не конкурируем, у нас совсем разная публика. (Вот уж, думаю, с этим я поспорю, но вслух не спорю). Мне важно понимать, что я собираю залы, может быть, иногда даже в регионах собираю больше, чем «Снайперы», и это является подтверждением того, что то, что я делаю, это правильно.
И прибавляет:
«Чтобы люди поняли, что в этой лодке все-таки было два капитана».
Что меня удивляет, что между ними до сих пор есть такая натянутая, как струна, связь. Это явление природы лично я как раз не понимаю, у меня с глаз долой – из сердца вон, разошлись – так разошлись. А здесь люди расстались жестко, до водораздела среди поклонников. Есть у обеих сторон такое слово «фатально». Прошло несколько лет. И присутствуют звонки в четыре утра «а завтра она и не вспомнит, может быть, что звонила», посвященные песни, цитирование друг друга и всяческое держание руки на пульсе – ну что, что там в эту минуту происходит на том берегу.
Время летать в самолётах из стали,
Время любить, когда нас перестали,
Время просвета и время пути.
Время подняться и просто идти.
Эту песню, еще в черновике, Света дала мне послушать, влажную, только родившуюся, даже специально сбегала за плеером на этаж в гостиничный номер. Это было, как будто что-то прорвалось после большого периода тишины и неписания. Мне казалось, что пока песни не приходили, это Светлану очень мучило. Она даже попросила прочитать ей «мини-лекцию» о том, какими народными средствами можно приманить вдохновение. Вроде того, что «…нужно сесть в 11 утра и начать ломать голову, что-то писать. Продолжайте так делать несколько дней. Первые два стиха можете смело выкинуть. При этом еще добавьте несколько порций чужих песен для прослушивания и чужих хороших стихов для прочтения, чтобы подстегнуло…» Такая примерно лекция. Мне было страшно лестно, что Свете это нужно и что я… короче, не важно. И вот я рассказываю, а Света даже помечает что-то. А потом радостно так загорается и говорит, что у нее есть новая песня. И убегает наверх. Послушали мы музыку в наушниках, поговорили и потом пошли с моим директором Олей по своим делам.
«Тебе понравилось»? – спрашивает Оля у меня на улице.
«Хорошая, – отвечаю, – песня, глубокие такие стихи». И дальше продолжаю о своем: «Ну неужели, неужели нужно мне именно 10 лет, чтобы такие залы собирать?» Это мой любимый пунктик наших диалогов с директором. И тема «чтобы все и сразу» волнует меня страшно и заставляет терзать своего директора и всех остальных.
«Тебе не понравится, что я скажу, – говорит Оля, – 10 лет нужно, чтобы начать писать вот такие песни».
В тот день, когда мы снимали Свету для фильма в Питере, героиня картины возила нашу съемочную группу на своей машине с точки на точку. В багажнике прыгали какие-то вещи. «Да это Смирнова вещи», – пояснили нам. «Это какого, это Светиного тренера по настольному теннису?» «Да, он уже пожилой дядечка, – поясняют нам, – у него же есть свои родственники, а Света все равно ему помогает. Вот недавно у нее мобильный телефон попросил – купила. Вещи вот его в стирку отдает, увозит-привозит, уже проще ему машину стиральную купить». Мы съехали с какого-то фигурного моста, Света показала рукой, не отрываясь от дороги, что Смирнов живет где-то тут поблизости, ладно, решили мы, заедем забросить ему сумки потом. Как нам с некоторым сожалением поведал голос с переднего сидения, в Светиной реальности постоянно присутствуют старые друзья, бывшие близкие люди и просто хорошие знакомые, которые приходят пить водку и разговаривать длинные разговоры. Часто просят деньги, и Света дает. Отвозит их по их делам, как нас сейчас. А про Смирнова, я помню, Света говорила: «Благодаря ему я стала писать песни. Это дань и ответственность, спустя 23 года». Дда, а у меня-то люди в жизни ротируются и растворяются в бушующем настоящем. Есть о чем подумать.
Мы ехали на страшной скорости от Лиссабона к океанскому побережью. Ехать надо было часа два, за рулем была Света. Я вообще терпеть не могу быструю езду, считаю, что это какая-то глупая бравада, а тут мы неслись как-то ровно так и уверенно, что даже у меня не возникало беспокойства. И потом, конечно, дорога была получше, чем у нас. При этом сомнения в трезвости водителя таки были.
И вообще в этой Португалии было так прекрасно: все залито солнцем, белые дома, теплый океан – райское место одним словом. Света была загорелой и в отличном настроении. На шее у нее вполне недвусмысленные следы. «…Так вот, – говорю, – у меня друзья-скрипачи. И один раз (все пока выходят из машины и заносят вещи в дом, Света закрывает калитку) они меня позвали на скрипичный концерт в консерваторию. Первый раз в своей жизни иду в консерваторию, а там все с такими вот сине-фиолетовыми пятнышками на шее (тычу в Свету). Мне потом друзья объяснили, что это им скрипки натирают». «Да, – подтверждает Света, – так и есть. Только скрипку на другом плече держат, с другой стороны». И смеется.
* * *
Света: Я вообще не считаю, что любовь может быть трагической. Если любовь возникает – это вообще большое счастье.
Я: Ну у нее должен быть хеппи-энд?
Света: У меня другое понятие. Это значит, что если мне кто-нибудь понравился, и человек мне ответил взаимностью, и мы с ним трахнулись, и у нас все заебись – то значит хеппи-энд? Для меня хеппи – это если ты чувствуешь движение души и тебя прет, ты начинаешь писать стихи. Тебе человек не отвечает взаимностью, ну и хрен с ним. Тебе достаточно просто посмотреть на свет в его окнах. Ты можешь просто засунуть ему какой-то цветок в дверь, позвонить и убежать. Возникшее чувство – это уже чудо. У любви не бывает счастливого или несчастливого конца. Она либо есть, либо ее нет. А вот если ее нет, вот это пиздец, это плохо.
Я: А скольких она любила, мы не знаем…
Света: А зачем? Ну при чем здесь арифметика? Знаешь, важнее в данном случае, конечно, принцип сложения, нежели вычитания. Вот если б ты спросила, скольких я разлюбила, я б с удовольствием тебе сказала: никого. Все со мной. Все равно все остается навсегда.
В этой благословенной Португалии Света просто светилась. Например, один день светится. А на другой вроде бы тоже, внешне, а понятно, что градус падает. И ходит по дому с пакетом, полным разноцветных лекарств. И, по-моему, от разного. И тут мне становится ясно, что не все так уж бесследно проходит для ее здоровья, и еще понятно, что снаружи может быть совершенно не видно, что с ней в данный момент действительно творится. А на следующий день вроде бы опять источник забил, веселимся, играем в шарады «а вот какую я знаю замечательную пионерскую игру» и не вылезаем из воды. И наблюдая эти колебания, я думаю: вот как все обстоит, блин, хочется Свету поберечь, хочется чаще радовать. А потом себе же отвечаю: а вообще-то есть кому. И слава богу. И тут же мимо меня пробегают ноги, и доносятся довольные возгласы среди брызг…
Света: Мне всегда очень везло с людьми по жизни. Все мои люди, которых я любила – это мои учителя. Кстати, такой человек, который меня не может ничему научить, наверное, такого человека я не могла бы полюбить.
Лежу я в тени под скалой. Вся компания спокойно располагается на открытом солнце, а я этого не люблю. И поэтому уползаю за угол. Оттуда мне отлично видно, как точки удаляются по гладкой воде куда-то, где нет буйков. Здорово, что мы знакомы, дружим и что я – тут. А вот была бы Света пафосной артисткой, ничего бы не было. Знаю кучу разных певцов-певиц и среди рок-исполнителей тоже, не будем тыкать пальцами, с которыми вместе оказываешься в одной компании, и они себя ведут, как будто их сейчас с трона сбросят. Я это понимаю, так они в центре внимания, а так еще кто-то появился и на внимание претендует. Мои злобствования прерывает горсть водорослей. Принесли из океана и бросили на меня.
Хорошо же, елки-палки, как хорошо.
* * *
Диктофон шелестит. Я расшифровываю финальную часть нашего разговора и набиваю последние строчки.
~~~Я: Ну, хорошо, Светлана, ты не певица в высоком смысле слова, не Пахмутова, ты не рок-звезда, а как ты себя называешь?
Света: Я авантюристка Сурганова, я Сурганова – авантюристка…
![](i_011.jpg)
![](i_012.jpg)
![](i_013.jpg)
![](i_014.jpg)
![](i_015.jpg)
![](i_016.jpg)
![](i_017.jpg)
![](i_018.jpg)
![](i_019.jpg)
Умка
![](i_020.png)
Я сопротивляюсь. Я сижу и сопротивляюсь. Я просто кричу компьютеру: боже мой, ну давайте я откажусь, я же ничего про нее не знаю. Компьютер, к которому я обращаюсь на «вы» и от которого жду ответа, надменно молчит. В сотый раз пробегаю тексты расшифровки интервью с Аней и понимаю, что ничегошеньки не знаю про нее и что ничегошеньки на самом деле она про себя не рассказала. И все собранные на нее досье не открывают мне ее истинного лица. Я нервно подергиваю мышью. Из досье вываливается Анина научная статья «Даниил Хармс как сочинитель. (Проблема чуда)». Если кто не знал, у Ани далеко не одна научная статья и есть даже кандидатская. Проблема чуда… ммм… чуда… Я расцениваю поведение мыши как добрый знак. Статья открывается эпиграфом:
«Ожидание чуда есть одна из слабостей русского народа, один из самых больших его соблазнов». Н. Бердяев.
Тут я дружески киваю монитору, и мы с ним совершенно соглашаемся и с Аней, выбравшей такой эпиграф, и с Бердяевым. Действительно, сколько гордых женщин продолжают сидеть в ожидании того, как сами все предложат и все дадут… А что, интересно, она в конце работы пишет? Честно говоря, статья оказалась такой по-настоящему научной, что прочитать середину у меня не хватило образования. То есть прочитать-то его хватило, а вот понять – уже нет. Концовка меня впечатлила тоже:
«…теперь непонятно: был ли чемодан со старухой или его вовсе не было? И Хармсу остается лишь подчеркнуть открытый финал характерной для него фигурой квазиокончания:
На этом я временно заканчиваю свою рукопись, считая, что она и так уже достаточно затянулась».
Эврика, вот какими словами я закончу свою книгу, одолжу квазиокончание.
А потом мне захотелось, чтобы книга стала не книга, а как бы фильм, чтобы те, кто это читает, почувствовал, как заиграла блюзовая гитара и кто-то запел хрипловатым голосом. Мне захотелось, чтобы это было ровно так, как играет у меня в голове, пока я это пишу. Так что возьмите такой альбом и поставьте его, пока будете читать. Без него все уж будет не то.
Глава перваяЧат со звездой
Эпиграф:
[18:02:58] бучч > А вы успешный человек?
[18:03:10] Умка > Чрезвычайно.
[18:03:14] бучч > Докажите.
[18:03:25] Умка > Как?
[18:03:31] бучч > Доказательствами.
[18:03:42] Умка > Полезайте ко мне на сайт и читайте все сначала.
Мой директор возвращается после первой встречи с Умкой и говорит: «Она согласилась участвовать в проекте и даст тебе интервью». «О, – говорю, – круто. Только дай тогда мне свой модный диктофон». «А он тебе не понадобится», – говорит директор. – «Жалко стало?» – «Да не жалко. Аня сказала, что даст интервью письменно. Что будет удобно ей, если вы будете сидеть за двумя компьютерами и ты будешь ей писать вопрос, а она тебе ответ». «Это что за фигня такая?» – я вообще с таким первый раз сталкиваюсь. – «Ну, типа, она очень быстро печатает, и вообще, так ей у-доб-но, понятно тебе?» – «Ни хрена мне не понятно, не хочу, блин, я в интернет-кафе это делать, она что, устно не может?» – «Вот позвони и спроси». Мы обсуждаем все и потом еще сидим в кафе и пьем кофе, и Аня зорко следит за тем, чтобы мы, не дай бог, за нее не заплатили.
Из разговора с Умкой мне становится понятно, что ей, вроде бы, любопытно поучаствовать в этой подозрительной книге, с одной стороны, а с другой стороны, она допускает, что ее слова переврут, поэтому мы и будем все писать в компьютер, ибо топором не вырубишь и не переврешь, значит. Жаль, конечно, что я с первого такта не вызываю безоглядного доверия, а что делать. Пока мы с Аней говорили, мне не хотелось ударять лицом в грязь, поэтому все выглядело так, как будто нам соблюсти ее условия – плевое дело. Поэтому накануне ее прихода у мужа директора был изъят ноутбук и собственно муж метнулся ко мне домой устанавливать сеть между нашими двумя компьютерами. Сеть не ставилась. Был вызван мой приятель-программист. Вдвоем с мужем директора они рано с утра, матерясь, поставили сеть и чат на обе машины. И вот пришла Умка со словами, что у нее чертовски мало времени.
[16:39:40] бучч > еще раз пробую
[16:39:58] Умка > тоже очистила окно
[16:40:03] бучч > и что же?
[16:40:57] бучч > проверка связи
[16:41:06] бучч > аня, как вы видите мой текст?
[16:42:48] бучч > поехалиии
[16:43:18] бучч > каким вы представляете себе шоу-бизнес?
[16:44:10] Умка > рлорлр
[16:44:32] бучч > а вообще было бы круто длинные ответы получать
[16:45:56] Умка > Плоховато я его себе представляю, поскольку участия в нем практически не принимаю. Или вопрос состоит в том, каким я представляю себе идеальный шоу-бизнес? шоу-бизнес моей мечты?
[16:47:19] бучч > ну нет, я думаю, что раз вы не в нем, то у вас есть своя легенда, какой он, вот она-то мне и интересна.
Вот, думаю, сейчас начнется любимая Умкина игра в слова, то есть чуть не так сформулируешь, и придется 10 раз конкретизировать, хотя понятно, что давно уже было понятно. Если вы когда-нибудь брали у нее интервью, не вам мне рассказывать.
[16:52:14] Умка > Да нет, вряд ли есть легенда. Я достаточно внимательно слежу за тем, что наш Боря называет «жизнь вшей» – ну там «Тату» поехали туда-то, Киркоров получил от Шевчука по голове и так далее. О том, что меня действительно интересует, там речи никогда нет. Даже во времена, когда настоящий рок-н-ролл мог стать частью шоу-бизнеса, на поверхности была всегда какая-то шелуха, типа: Мик Джаггер трахнул такую-то модель, Джон Леннон потерял штаны в ресторане и прочее. Или мы говорим о том, как во всем этом участвуют деньги? Надо уточнить.
[16:53:14] бучч > ну давайте про денежный аспект
[16:53:32] Умка > Вот так прям сразу. Неужели это действительно так интересно? Дело в том, что мы является независимой группой. То есть мы живем на самоокупаемости. В нас никто не вкладывается, на нас никто не зарабатывает. Поэтому мне трудно говорить о бизнесе. Так, с хлеба на квас перебиваемся, и отлично. Зато свобода.
[16:56:59] бучч > А вы разве не хотите успеха в традиционном понимании – славы и денег, как битлы в анкете писали?
[16:58:49] Умка > О, конечно, я хочу славы и денег. Слава у меня уже есть. Деньги тоже бывают, правда, в ограниченном количестве, но ведь человеку не так уж много и надо. Вообще не на это завязывались, я хочу сказать. Не за то, ха-ха, кровь проливали. Мне интересно делать то, что я делаю, и чтобы никто не мешал, а прочее – фигня. Если мне за это еще и деньги платят – вообще фантастика.
[16:59:19] бучч > а кто-нибудь когда-нибудь предлагал вложить в вас деньги?
[16:59:26] Умка > Не-а
[16:59:33] бучч > ни разу прямо?
[16:59:52] Умка > Как там вы Мару процитировали? пальцы вложить? персты…
[17:00:03] бучч > ну и жалко
[17:00:13] Умка > Кого жалко – их или нас?
[17:00:31] бучч > всех
[17:01:41] бучч > ау
(Ответа все нет)
[17:03:01] бучч > ой, пишуть-то, пишуть (пытаюсь разрядить обстановочку. Тишина нависает.)
[17:03:02] Умка > А мне не жалко. Когда я начинала этим всем заниматься, у меня вообще не было мыслей о том, что я когда-то буду вот прям так как большая выходить на сцену, брать микрофон и орать, и настоящие музыканты будут со мной играть, и народ в зале будет с ума сходить. Это невероятное человеческое счастье, что все-таки оно получилось. Кого же жалко? Я, например, вовсе не мечтаю собирать стадионы. Я не могу представить себе стадион «наших людей», для этого нужна, не знаю, целая революция, чтобы их вдруг стали тысячи. Зато я смотрю в зал и вижу: все свои.
…
[17:05:33] Умка > Свои – это те, кто понимает, что мы хотим сказать. Их довольно много, но не стадионы.
[17:05:50] бучч > А как вы понимаете, что они поняли то, что вы хотели сказать?
[17:06:04] Умка > Смешно сказать, но, наверное, по глазам.
[17:06:09] бучч > Ок
[17:06:12] бучч > Тогда…
[17:09:05] бучч > да, это точно не секс по Интернету.
Какой уж тут секс по интернету, когда от меня уже затребовали после окончания прислать текст нашего чата для прочтения.
И вообще ситуация больше всего напоминапа, как если бы мы были два слепца, которые стоят напротив и опасливо ощупывают пространство перед собой, стучат палочкой об палочку, чтобы не попасть впросак. Аня при этом писала так, что даже опечаток не делала. Вот они, ее монолиты:
«Я хочу сказать, что жизнь одна и неохота тратить ее на достижение некоего уровня материального достатка. Разве не так? Звучит чересчур красиво, а на самом деле чистый разумный эгоизм. Просто себе дороже заниматься чем-то не так, как хочется, а так, как положено».
«В мои сознательные цели не входит всесоюзный психоз а-ля Земфира, тем более что это всегда ненадолго».
«На компромиссы я тоже могу (пойти), как выяснилось. Но задницу подставлять не буду».
«И если нашу телегу с помощью радио навязать сверху той части публики, которая без ротации не повелась бы, у нас просто станет больше народу на концертах, мы не сможем играть в наших любимых клубах, а придется брать какие-то огромные ДК с херовым звуком, цирки, стадионы, пойдут косяками глупые девочки с тетрадочками для автографов, где на этой странице расписался Рома Зверь, а на той – Николай Басков, ну и на хрена мне такое счастье?»
«Рок-н-ролл как главное и лучшее, что существует во вселенной и помогает жить, то есть чувствовать свое бессмертие».
Когда-то, пару лет назад, мои приятели рассказывали мне, что есть такая певица Умка. И что вот ее диск, на, дарим тебе, слушай. Диск был как диск. Песни были записаны таким образом, что трудно было разобрать слова. Мне тоже про мою первую пластинку говорили, что тексты тише инструментов, а мне казалось, что только так и круто. В общем, слушаю я ту пластинку, а на ней есть песня «Шоу-бизнес». Слова я разбираю с трудом, как уже было сказано. И наконец понимаю, что слова «прокозлиться» и «обосраться» мне вовсе не кажутся, а именно их и поют. «Как бы нам исхитриться, чтобы не прокозлиться, шоу-бизнес» и «Как бы нам расстараться, чтобы не обосраться, шоу-бизнес». Помимо того, что это рисовало представления артиста Умки о шоу-бизнесе, не сильно далекие от реальности, прямо скажем, это вызывало вопросы. Мне тут же рассказали, что народу на концерты ходит много, и когда у зрителей нету денег, Умка их запускает, типа, бесплатно. Вот уж сказки, подумалось мне тогда.
Чат продолжался.
[17:38:11] Умка > Цена минимальная. Я сторонник демпинга, жесткого. Чтобы каждый студент или маленький хиппи мог спокойно купить билет или хотя бы нааскать на него 100–200 рублей.
[17:38:30] бучч > А что такое «нааскать на него»?
[17:38:43] Умка > Ну, денег нааскать, наклянчить у окружающих то есть.
[17:38:57] бучч > Вот что как раз, по-моему, унизительно.
[17:39:09] Умка > Если вокруг друзья – то не унизительно. Я иногда сама им деньги выношу наружу, чтобы они попали внутрь, когда у меня список ограничен.
[17:39:35] бучч > А друзья вокруг – это кто?
[17:40:29] Умка > Такие же, как они, это обычно довольно плотное коммьюнити в любом городе, они все друг друга знают, случайных людей минимум.
Я решаю, что если меня не запишут в «чужие», я потом ее подробно расспрошу про это плотное сообщество неслучайных людей, у которых не стыдно попросить денег, потому что они и сами могут попросить. Подозреваю, что речь идет про хиппи.
[17:52:56] бучч > сформулируйте, пожалуйста, пять своих глубинных ценностей в порядке приоритетности.
[17:53:34] Умка > Свобода
[17:53:43] Умка > Самостоятельность
[17:53:51] Умка > Отсутствие вранья
[17:54:09] Умка > Человеческое отношение к людям
[17:54:15] Умка > Рок-н-ролл
[17:54:39] Умка > Чувство юмора и самоирония, конечно же.
Вскоре мы заканчиваем наш чат, потому что времени, как вы помните, было чертовски мало. Аня говорит мне, что ей только-только понравилось, а мы уже и закончили. При этом она улыбается во все лицо с детской радостью, и я понимаю, что ежистая сторона далеко не единственная.
Открытая детская сторона быстро зачехляется, и мы расстаемся до следующего раза.