![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ispoved-chetyreh-160811.jpg)
Текст книги "Исповедь четырех"
Автор книги: Елена Погребижская
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Юл
Каждая Светина песня – это всегда посвящение кому-то. Хотя есть несколько песен-исключений из правила. Когда Света училась в медучилище, там проходили разные конкурсы самодеятельности, в том числе и конкурс политической песни. Тогда бурно отмечался день рождения комсомола. И нужно было исполнять со сцены комсомольские песни разных лет. Свете и ее группе по жребию достались песни первых пятилеток. Нужно было их где-то откопать, выучить, ну и, в общем, Света их сама придумала. Такой задорный бред был на музыку положен. «Шагайте дружно в ногу с поколением…» – что-то такое. И… они выиграли. И понеслась музыкально-медицинская карьера. Вся Светина команда пришла на конкурс в хирургических халатах, это те, у которых завязочки сзади. Мне потом даже попалась какая-то архивная заметка про тот самый конкурс, и кто-то вспоминал, что 5-е медучилище что-то пели, выиграли и что все они были именно в хирургических халатах.
Светино медицинское образование в целом продолжалось десять лет. Сначала училище, потом медицинский педиатрический санкт-петербургский, ленинградский даже, институт, который потом переименовали в академию.
И меня, честно говоря, удивляет, почему Света так и не работала врачом. Она такое количество раз и в песнях, и в жизни обращается к медицине, оперирует специфическими врачебными терминами постоянно, у нее есть в тексте «Белых людей» «неанатальные» сны, упоминает разные «депривации», и это все никому просто так в голову не придет, кроме медика. И вообще, Света кажется таким человеком, с которым хочется поделиться своей занозой и услышать от нее дельное что-то в ответ. По-моему, врачи как раз такие быть должны.
Света: Слова и трупы – разные вещи. Я не люблю детские трупы, я боюсь их. Я никогда не смогла бы быть врачом. Ну, собственно, как и взрослые трупы.
Я: Ну а трупы обязательны?
Света: В медицине – безусловно. Без этого никак. У меня идет всю жизнь осознание и познание смерти. Вообще, это, пожалуй, единственная тема, которая меня интересует по большому счету от и до, идея смерти. А, собственно, ничего другого в жизни нет интересного, кроме как смерть. Любовь? Ну да, все равно это то, что в итоге нас приведет к смерти, как один из пунктов. Вот, самое загадочное, что есть в жизни – это смерть. В медицине она слишком очевидна.
Я: А тебе эти знания медицинские вообще в жизни пригождались?
Света: Ну, конечно, как пациенту.
Я: А не было таких случаев, что кто-то говорит: ах, кому-то плохо, а ты сразу говоришь: я знаю, что делать, что-то вроде этого, как бывает в фильмах.
Света: Если друзья обращаются, я, по крайней мере, могу кого-то направить к нужному специалисту, или оценить сложность ситуации и сказать человеку, насколько ему нужно быстро принимать меры ну или сколько ему жить осталось, например. Тогда у Юла я поняла, что это меланома и ему осталось жить полгода… однако, молодец, он прожил полтора.
Я: Он жив или нет?
Света: Нет, он умер.
Я: Это вот тот парень, про которого ты говорила у себя дома, когда мы ели солдатский взрывпакет, ну, сухпаек?
Света: Да, Юл Абрамов, тогда еще он был жив.
Я: А что такое меланома?
Света: Это злокачественная опухоль из меланоцитов. Он сковырнул родинку, он занимался каратэ, она была на тыльной стороне стопы, он ее механически травмировал, и потом это разрослось в меланому. Это самая злокачественная опухоль, которую можно придумать, молниеносные метастазы, она не лечится, от нее просто стопроцентная летальность, дело в сроках. Вот он, по-моему, покорил все сроки. С таким диагнозом живут полгода, год максимум. Ну, мы, как могли, отвлекали, песенками, записывали что-то, бодрили с Валеркой Тхаем, старались его поддержать. Достойно ушел, молодец. Классный парень, классный поэт, классный музыкант.
Я: А вот эти песни его, они как-то в природе есть сейчас?…
Света: Да, будут. Это мой долг, это наш долг, мы это сделаем обязательно. Материалы есть, мы успели записать его.
Он рассказывал ей о себе и показал ногу. Света сразу все поняла и спросила: «А что врачи говорят?» А он ответил, да вот, на обследование отправили. Света сказала: ты мне справочку-то принеси, хотя было все понятно. Ни Света, ни врачи ему поначалу ничего не рассказали.
Света: В последнее время я вообще говорила: Танюха (это жена его), пока у Юла есть силы, давайте просто вот, езжайте, куда хотите, на Канары хоть на неделю. Я спрашивала: ты вообще Юла любишь, ты хочешь от него ребенка? Если человека любишь, то хочешь после него что-то оставить, даже зная, что человек скоро умрет. Не знаю, я бы сделала все, чтобы что-то оставить после человека, там забеременела бы. Почему Таня этого не сделала, я не понимаю. Я готова была там денег дать, говорю, езжайте, Танюха, вот у вас есть мечта, где бы вы хотели побывать? Я считаю, что если вот какая-то есть уже предрешенность, нужно или доделать начатое дело – дописать альбом или там, если нет такого дела, ну просто оторваться, съездить там куда-то, заветную мечту исполнить, на полную катушку, и все. Я так сожалею, что они никуда не поехали. Надо было съездить. А ей обязательно забеременеть.
У меня в голове заиграла песня «Оставь хоть что-нибудь на память о себе».
«Ну еще, – сказала Света после большой паузы, – возвращаясь к медицинскому образованию моему, – во время мединститута и после института была эпоха снайперизма, который живуч, горюч и дерзновенен».
Глава пятаяЯ: Это кто придумал вообще?
Света: Мы с Динкой придумали. «Живуч, горюч и дерзновенен» – я тут с себя снимаю ответственность, наверное, это все-таки стопроцентно Динка, а само название «Ночные снайперы» – это наша история, абсолютно наша. Приятно, что это название живет до сих пор.
Я: А вы на каком курсе познакомились?
Света: На третьем, был 1993 год.
Лауреат и дипломант
И тут мне стало понятно, что уж если я буду писать книгу, то это место мне как автору будет серьезным вызовом. Место, посвященное истории дуэта, а потом группы «Ночные снайперы». Вкратце фабула такова. Светлана Сурганова и Диана Арбенина почти 10 лет были «Ночными снайперами». За эти годы их содружество стало сначала, не люблю это слово, но оно в данном случае будет уместно, культовым, а потом приобрело общероссийскую известность и популярность. Потом Диана попросила Свету уйти. Света ушла, Диана осталась во главе «Ночных снайперов». За этим кратким изложением стоит множество версий и трактовок, и моя может хромать хотя бы по той причине, что я разговариваю с одним действующим лицом из двух. Кроме этого, сейчас каждая из них – предмет обожания для сотен тысяч людей.
И поэтому история группы «Ночные снайперы» была любовно собрана из воспоминаний очевидцев, пожелтевших статей и интервью десятилетней давности и есть в интернете на добром десятке фанатских сайтов. По собранным историческим фактам и архивным записям, по почти религиозному благоговению ко всему, что с ними связано, «Ночные снайперы» в лице Светы и Дианы могут посоревноваться с группой «Кино».
Эти самые строки я пишу как раз в тот момент, когда и я, и Света, и Диана выступили на фестивале в Эммаусе. Их теперь специально ставят в разные дни, чтобы публики собралось побольше и чтобы вся она осталась на эти дни в палатках, посмотрела сегодня одну любимицу, завтра другую. По-моему, в эти солнечные летние дни они, Света и Диана, так и не пересеклись, организаторы это предусмотрели.
Света: Конечно, Динка была мощнейшим фактором, который сподвиг меня на этот подвиг – заниматься музыкой. Ну, собственно, если бы ее не было, я бы… все было бы иначе, конечно. Это судьбоносная была встреча.
Они встретились 19 августа 1993 года. У Дианы и Светы была общая знакомая, одноклассница Дианы. Она их и познакомила. Сказала, что, мол, есть классная девчонка, которая пишет классные песни. Диана училась учить иностранцев русскому языку в Магаданском пединституте и приехала в Питер на каникулы, как это тогда называлось, «на материк». Света жила возле Таврического сада в коммуналке, где, как водится, ванная на кухне и длинный темный коридор. Там они стали петь друг другу песни, передавая гитару, общаться и пить популярные тогда сладкие, химического цвета ликеры, кажется, банановый и грейпфрутовый. Диана ей тогда сказала: «Меньше говори – больше пой». Света подумала: «Какая наглость, мне ещё рот затыкает. Я тогда не знала, что у нее просто такая особенная манера речи. Это она меня хвалила тогда». И они запелись часов до 12-ти, еле успели на метро, ехали в машине «Скорой помощи»… А на следующий день Света достала из-под кровати пыльный футляр и сказала: «Кстати, я играю на скрипке».
За ближайшую неделю с того момента, как они познакомились, Света и Диана переложили на 2 голоса несколько песен, сделали аранжировки для гитары и скрипки, и еще через неделю их акустический дуэт дебютировал на Втором Всероссийском фестивале авторской песни там же, в Питере, и они стали его лауреатами. Сейчас, если попытаться найти в поисковых системах хоть какую-то информацию об этом самом фестивале, то единственное, что сразу же выдает поиск – это Дина и Света. Видимо, тот далекий конкурс бардов и нужен был для истории, чтобы вывести их на орбиту. И очень скоро свежеиспеченные лауреаты расстались. Диана вернулась в Магадан в свой пед, а Света осталась в Питере. Несколько месяцев раздумий, переписки и телефонных счетов на круглую сумму – и она отправляется в Магадан. Берет рискованный академический отпуск на последнем курсе института.
Я: А почему ты поехала в Магадан?
Света: А знаешь, в жизни приходит время принимать решения. Я поняла, что мне надо это сделать. После описания некоторых событий, которые происходили с Динкой, я поняла, что что-то не так, волнительно стало за нее.
Что там происходило с ней? Ну какие-то такие события.
Света не конкретизирует. Родители обеих отнеслись к этому шагу резко отрицательно. Правда, Свете уже было 25, а Диане 19. Это и был, как я понимаю, тот «острый момент», во время которого Светина мама и рассказала ей, что она не родная дочь. В сердцах.
Света: Был такой момент. Я захотела как-то уйти из жизни. Самоубийство, да… Это было очень смешно. Я решила повеситься. Я напилась и решила повеситься. Думаю: как же это сделать. Нужен какой-то шнурок – не шнурок, ну, веревка, в общем. И тут мой взгляд падает на ручку от сумки, он был такой длинный, с карабином. Пошла на чердак, стала прилаживать за трубу там, все такое. Мамуля меня спасла. Она видела не совсем адекватное мое поведение и как-то сообразила, пошла на чердак и потихонечку-потихонечку меня увела. Признаюсь, я была нетрезва, и это решение было принято горячей головой и по горячим следам. И если бы это случилось, это была бы величайшая глупость, которую по юности совершают многие юноши и девушки. Мне было уже лет 25–26. Уже началась моя магаданская история, на этой почве все и случилось.
А потом пришло четкое осознание каждой клеткой: ты все равно сдохнешь, какой смысл торопить события. Какое ты моральное право имеешь, пока на земле существует хотя бы один человек, которому ты можешь доставить боль этим фактом? С тех пор я не имею морального права на это. Сколько мне отведено, столько я и буду жить.
Вопрос не сколько, а как, насколько достойно.
В Магадане Света поселилась в семье у Дианы и прожила там полгода. Все это время они пели в казино «Империал». Как они описывали – итальянский шик, высокие стулья, крахмальные скатерти и воздух звенит от чистоты. Там не было ни одного игрового стола почему-то. Приходят солидные мужчины в костюмах с карманами, оттопыренными от пистолетов, и две хрупкие девушки поют для них со сцены свои песни. Не совсем обычный репертуар для казино, но посетители слушали. После их выступления обычно было варьете.
Света и Диана решили вернуться вместе в Петербург, но за полгода в казино они не заработали даже на билеты, потому что цены на авиаперевозки были для них недостижимыми. Они копили, копили, но денег все не хватало. Родители Дианы были, мягко говоря, «не за» то, чтобы девушки вернулись на Большую землю, поскольку для этого Диане надо было бросить институт. И дуэт продолжал выступать. Как-то зимой они возвращались с концерта с инструментами, и из окна машины их окликнул какой-то человек: «Девчата, вы с охоты или на охоту?» На Севере длинные футляры скорее всего значат ружья, поэтому он так и спросил, то ли пошутил, то ли всерьез.
Это и была кодовая фраза, из которой и родилось название «Ночные снайперы». Девушки отыграли в «Империале» 50 концертов. Время было тогда лихое, 94 год, и случались истории самые разные. Один раз какому-то бандиту понравилась песня «Тоска». Это, правда, уже в Питере было. Они спели ее, потом он подошел и попросил еще раз «песню про тоску». Девушки спели второй раз, потом третий, потом он пригласил их за свой столик. А там бандит-меломан как раз выяснял отношения с каким-то другим бандитом, отрезал ему ухо при девчонках и опять попросил спеть про тоску. И надо было ему улыбаться… Бывало, что играли на поминках, когда повесилась одна актриса, жена конферансье казино. Ей очень нравились песни «Снайперов», потому-то их там и пели.
А потом наступила весна, «Студенческая весна». Так назывался всероссийский фестиваль, на который девушки приехали в Самару. Они стали лауреатами в номинации «песенный жанр» и благодаря этому вернулись в желанный Питер.
– А вот, наверное, было бы интересно, – говорю я, сидя со Светой в гостинице глубокой уже ночью за бокалом рома, – было бы интересно вот так начать твой концерт: выходит дама в бархатном платье с бюстом, размером с детское креслице, и говорит низким звучным голосом: «А сейчас выступит Светла-а-ан-а-а Суррр-га-нова-аа, лауреат такого-то конкурса, дипломант таких-то конкурсов». Как тебе?
– Смешно, – отвечает Света, но не смеется..
– А тебе вообще звания важны?
– Вообще – нет. Я хочу быть народной артисткой России. Я же люблю народ наш, и народ, по-моему, меня любит.
Мне совершенно непонятно, серьезно она это говорит или нет.
Глава шестаяЛегенды и мифы о двух девицах-певицах
Мы возвращаемся к снайперской истории. За весь тот период, почти 10 лет, Света фактически перестала писать песни. Появлялись очень редкие, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки. Света говорит, что она как бы была фоном для творчества Дианы, музыкантом, подыгрывавшим ей на скрипке, человеком, чьи творческие силы уходили на то, чтобы как-то поддерживать, сопереживать, выдавать свои музыкальные идеи, аранжировать, но не писать и не петь свои песни.
В Питере «Снайперы» играли по клубам. Честно говоря, и сейчас рок-клубов, сделанных по современным стандартам, в Санкт-Петербурге почти нет, а тогда и подавно. Заведения были небольшие и темноватые, но акустическая программа гитары и скрипки слушалась там органично.
Сейчас в 2006 году песни и Дианы, и Светланы звучат современно. Как состоявшиеся рок-звезды они могут позволить себе лучших саунд-продюсеров, могут позволить себе собственную звукозаписывающую студию. Очень, кстати, уютную. У меня в квартире тоже таким камнем облицована стена. А можно песни сводить в Лондоне, что и делается, артисты успешные, деньги есть вроде.
В 95 они вдвоем стояли возле бильярдного стола в дальнем микрорайоне Рыбацкий. В бильярдной лузе был закреплен микрофон, который тянулся к кассетному магнитофону. Диана пела, Света записывала. Сборник песен назвали «Вторая пуля» и подарили Светиной однокурснице на день рождения. Это и были первые записи «Ночных снайперов».
Они продолжали играть по клубам и даже ездить по стране. И Света, и Диана наконец закончили свое высшее образование и получили дипломы. Тот период был голодным, но задорным. И о нем существует масса легенд, про которые уже не ясно, правда ли это или выдумка. Например, история про концерт в самолете. Девушки возвращались с фестиваля женского вокала в Тюмени. И тут пассажир, который видел их выступление, стал просить «Снайперов» спеть. Стюардесса тут же заявила: «За аренду помещения неплохо бы заплатить». Требовательный пассажир тут же достал деньги и отдал нужную сумму. Концерт состоялся. Сквозь шум самолетного мотора неслось «жить осталось чуть-чуть…»
Света и Диана снимали вместе комнату в коммуналке на улице Плеханова за страшные по тем временам деньги – 50 долларов. На белой кухонной стене Света вывела зеленой краской исторические слова «Снайперизм могуч, горюч и дерзновенен». Все эти качества им были просто совершенно необходимы, потому что, несмотря на бесспорный талант и уникальность их содружества, признание пока не пришло. Им приходилось основательно себя сдерживать в тратах и в еде. Основной приправой был соевый соус, которого было больше, чем самой еды. А едой, как правило, была китайская лапша быстрого приготовления. Света еще продавала пирожки с морковью. Какие-то нетрадиционные, на мой взгляд, пирожки, обычно вроде бы с мясом, с капустой, а эти с морковью. Она ходила по холодной студенческой общаге вечером и предлагала их студентам. Пирожки отчего-то не брали. Тогда отдавали «за так»: возьмете даром – возьмем. Вместе они клеили предвыборные листовки в пользу кандидата Смирнова. Господин Смирнов должен, я считаю, сейчас этим фактом гордиться.
Света: Была предвыборная кампания, и наша задача была распространить листовки депутата Смирнова. Нам нужно было на каждом столбе расклеить листовки, нам выдали крахмал, мы должны были сварить клей. Но мы поняли, что это не нужно совершенно. Мы просто плевали на эти листовки: был такой сильный мороз, что моментально все примерзало к дому, к столбу. Нас хватило минут на 15. Больше выдержать на 35-градусном морозе было невозможно. Мы решили согреться, развели огромный костер из оставшихся листовок. Депутат Смирнов нас согрел.
Еще Света занималась массажем. Очень здорово, скажу я вам, Света делает массаж, она мне один раз шею растерла, все прошло сразу, так что уверенно скажу: мастер.
Света: Мне последняя клиентка попалась очень богатая, то есть понятно, что она будет заказывать массажи еще и еще, что ей нужен постоянный массажист, курс массажа, а тогда это были хорошие деньги, реальная подмога. И после третьего сеанса с ней я попадаю в больницу. Да, ну перитонит, вся эта история, и так было обидно, я лежу в этом приемном покое и думаю не о том, что я могу сейчас сдохнуть, а о том, что такую клиентку потеряла. И еще параллельно с этим была малярная практика. Сосед по коммуналке подогнал заказ на Гражданке красить окна там и все такое. Я поработала буквально два дня, потом за меня дорабатывала Динка. Нельзя было терять объект, вот это место рабочее. И вот я была в больнице, а Динка малярничала, а потом приезжала после этой работы и со мной виделась. Она меня тогда колоссально поддержала. И был еще, конечно, «Граф Суворов».
О том, как выглядит рыба осетр, и о том, что рыба эта из дорогих сортов, Света узнала в то примерно время, когда работала посудомойкой в ресторане «Граф Суворов» на Садовой. Просто денег почти не было, концерты не кормили, и кто-то из них и сорвал объявление, мол, требуется посудомойка. Она мыла посуду до 12 ночи, были еще какие-то дежурства. Мы, кстати, сходили со Светланой недавно в этот «Граф Суворов». Классическое такое охотничье заведение с русской кухней. Света прошла в «посудомойную». «Да, а столик этот не здесь стоял», – говорит. Всякие ресторанные работники сбежались к нам и стали у Светы расспрашивать, как у нее жизнь звездная, особенно разговорился ее начальник бывший, мол, у меня самого дела идут так-то, а у тебя? Было ощущение, что это как будто встреча выпускников в школе. Тут мне пришла в голову мысль, что на раковину эту надо бы было дощечку мемориальную прикрепить, дескать, тут в таком-то году мыла посуду собственными руками Светлана Сурганова таким-то средством для мытья посуды, а здесь держала губки. А что, было бы смешно.
Хотя не смешно вообще-то. Я сижу и прикидываю, что вот этот вот номер пятизвездочный, где мы сейчас сидим, и кухню ресторана «Граф Суворов» отделяют 7 лет всего. Значит, это было в 99 году. Тогда меня как раз сделали специальным корреспондентом программы «Время» на первом канале и мне казалось, что раз все так хорошо у меня идет с тележурналистикой, то, значит, о музыке можно забыть, потому что прожить на заработки музыканта нельзя. И в это время, значит, девушки как раз поняли, что заниматься стоит только музыкой, потому что мыть посуду, давать уроки английского и в это же время сочинять и исполнять песни нельзя. Потому и окунулись в музыку. Вместе с мужчинами, которые пришли из легендарного «Наутилуса», чтобы играть новую электрическую программу «Ночных снайперов». Это были басист и барабанщик. Позже мужская составляющая группы чуть изменилась. Программа утяжелилась и обрела неповторимый звук с дополнением скрипки и двух вокалов, то само характерное звучание «Снайперов», о котором до сих пор ностальгически вздыхают поклонники. И в истории группы наступил перелом. Звезды потихонечку, но неминуемо стали приближаться к протянутым ладоням двух девушек.
Света говорит, что с тех пор, как ее попросили уйти из «Ночных снайперов», ни один из парней ей так и не позвонил. Ну, да и бог с этим, пусть всем нам будет хорошо. За это мы и выпили.
Зато я обожаю разные бытовые подробности, что было надето, что герои ели на завтрак, какими духами пах платок, что лошадь Вронского звали Фру-Фру, что месье Каренин любил щелкать костяшками пальцев, и что брезгливый Остап выбросил каравай на дорогу, после того как Паниковский проковырял в нем мышиную дырочку. К таким фактам я отношу, например, то странное для меня обстоятельство, что первый (двойной) альбом «Снайперов» был записан в лектории питерского зоопарка. То есть выглянешь – а там слоны, повернешься – тут тебе тигры, закрываешь двери-окна – тут тебе студия. Кстати, мы сами тут с группой Butch выступали недавно в Рязани в «Планетарии». «Где-где?» – переспросила моя подруга, Юля, кстати, та самая, которая и принесла давным-давно первые диски «Снайперов». «В планетарии», – говорю. «Ну вот, – смеется она, – теперь выступаем в планетариях, дельфинариях».
«Снайперы», вернемся к ним все-таки, записали в зоопарке тот самый двухдисковый альбом «Капля дегтя в бочке меда», который кто-то у меня увел. Легенда гласит, что 27 песен Диана и Света записали за 2 часа. Мне как музыканту в это поверить трудно, но бывает всякое. Ну, и на песни с этого альбома обратили внимание радиостанции. Хотя первой изо всех утюгов заиграла уже «31 весна». Я помню, что мне тогда пришло в голову, что эта вот девушка, ну та девушка, которая поет эту песню, не знаю ее имени, зачем-то поет, что ей 31 год, и это должно не нравится всем, кому меньше 31 года. «Белогвардейщина», – хлестко припечатал мой тогдашний партнер Серега Петухов. «Махровая белогвардейщина – все эти скрипки, пение в нос, высокий штиль, да ну…», – одним словом мы, люди собиравшиеся делать ультрасовременную прозападную музыку, сочли этот музон каким-то ретро. У нас-то в группе Butch все должно было быть круто и круто очень скоро. В теории. Потому что ничего еще не было у нас, ни группы, ни даже песен. А критиковать других едко мы уже хотели. Чем, собственно, и занимались.