![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ispoved-chetyreh-160811.jpg)
Текст книги "Исповедь четырех"
Автор книги: Елена Погребижская
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Завоевание утюгов или «…и за борт ее бросает»
Потом обложки запестрели лицами двух девушек с плотно сжатыми губами. Моя подруга делала им фотосессию для одного музыкального журнала и сказала только: «Ой, они такие разные». В какой-то момент эти лица как будто стали везде, покупаешь газетку в метро – они; идешь – стоит журнал с фотографией, и по телику лица замелькали тоже. Обычно артистам кажется, что какая б ни была пиар-поддержка их в прессе, ее все равно мало. Может, и «Снайперам» так казалось, я не знаю. Но было очевидно, что за них взялась серьезная раскруточная машина.
Вот знаете, есть такие машинки специальные банки закатывать с вареньем, огурцами маринованными. Они называются машинки для закрутки. А есть машинки для раскрутки. То есть звукозаписывающие компании, или лейблы, или продюсерские центры. Мне и моей группе тогда безумно нужно было такую заполучить, потому что мы понимали, что только такая контора сделает нас известными. Оказалось, что «Снайперами» занимается главный по рок-музыке лейбл «Реал-рекордс». Они подписали контракт осенью 2000 года. Не знаю, как в других отраслях промышленности, а в развлекательной все стремится к монополии. И монополия существует. «Реал-рекордс» шесть лет назад был, как мне кажется, монополистом в области продвижения рок-музыки в массы.
Это как раз было время сразу после «Брата-2», когда рок-музыканты были гораздо более интересны настоящим парням типа Данилы Багрова и настоящим девчонкам типа, ну не знаю кого, Салтыковой, более интересны, чем попса. Короче говоря, рок стал мейнстримом, и рок-музыкантов после Мумий Тролля и Земфиры стали раскручивать вполне попсовыми методами. То есть посредством вложения каких-то (скорее серьезных) денег и, главное, ротаций. По радио и по телевидению. И рокеры играли из всех утюгов страны. «Реал-рекордс» имел негласные, но родственные связи с основной рок-радиостанцией и одним из центральных каналов. Эта компания не обязательно делала из своих артистов звезд, но возможности такие у нее были, а ни у кого вокруг не было. Ну, например, была такая телепрограмма на центральном канале – «Реальная музыка». Эфир у нее, конечно, был глухой ночью, но зато ее могли смотреть все континенты, кроме Антарктиды. Артистов «Реала» там показывали вовсю, других очень скупо. «Наше радио» давало артистам «Реала» зеленый свет и наоборот. Короче, это была самая бесперебойная раскруточная машина для рокеров. И вот такая компания занялась «Ночными снайперами». То, что до меня доносилось через многоликих общих знакомых, было таково: артисту икс выделили вон сколько денег на съемки клипа, а нашим совсем чуть, песни, которые «Снайперы» принесли, там назвали «потоком мыслей» и сказали, что вот, мол, про блюдца – это да, это хит, а ваше, ну что это такое, одним словом, народ не полюбит.
Однако машина все же работала исправно и демонстрировала истории двух золушек на примере группы «Ночные снайперы». Хотя нестыковки с компанией привели к тому, что группа передоверила потом свое продвижение продюсеру групп «Сплин» и «Би-2» Александру Пономареву. Насколько я понимаю, многим поклонникам, особенно тем, кто преданно следил за творчеством дуэта все эти годы, раскрутка коллектива не нравилась. Девушки ускользали с отведенного им теплого места культовых певиц, группы для избранных, только для своих и настойчиво продвигались ко всем остальным. За 2001 год «Ночные снайперы» выступили на всех крупных музыкальных мероприятиях страны и лучших площадках обеих столиц. Фестивали «Максидром» и «Нашествие», фестиваль журнала Fuzz в «Юбилейном» и все такое.
Пресс-поддержкой новых звезд ведало самое искушенное и, по-моему, единственное на тот момент пиар-агентство в области рок-музыки «Кушнир продакшн». Это агентство всегда отличалось изобретательностью, и даже когда в жизни артистов совершенно ничего не происходило, рутинные будни, «Кушнир продакшн» умудрялся писать саги о накормленных бездомных собаках, переведенных через улицу старушках удачно и неудачно – шутка, короче, выдумывало истории как могло. Почти сто процентов новостей было про Диану. Увлечение боди-артом, освоение китайской чайной церемонии, управление истребителем во время исполнения фигур высшего пилотажа, участие в автогонках и многое другое из жизни одной из «Снайперов». Света в новостях группы фактически не фигурировала. Шила в мешке не утаишь, и фанатскую среду терзали слухи о размолвке между двумя снайперами и возможном распаде коллектива. С одной стороны это их пугало, с другой стороны ужасно волновало и интриговало. Это было темой для бесконечных разговоров на множестве сайтов и форумов имени группы «Ночные снайперы».
Как мне кажется, группа завоевала сердца своей публики не только песнями и страстными эмоциями на концерте, но и тем, что их было именно две девушки, между которыми происходили «сложнопостановочные отношения». За отношениями можно было следить по репликам на концерте, взглядам, интервью можно было интерпретировать и додумывать. Обязательно находился свидетель какого-нибудь разговора Светы и Дианы между собой или с третьими лицами. Кто-то обязательно был на той квартире, кто-то обязательно случайно зашел в гости в то время, как они…, в то время как у них… с кем она… и рассказал еще паре десятков человек, а те еще паре десятков, и так вот «цыганское радио» снабжало всех страждущих более менее достоверной информацией из жизни обеих. Тем более что они тогда, как все начинающие звезды, не научились еще отделять свою жизнь стеклянной стеной от остального мира, и обе постоянно соприкасались с людьми по ту сторону сцены. То есть отношения Светы и Дианы были поклонникам безумно важны. Поэтому попытки нивелировать роль Светы в коллективе и настойчивые утверждения, что она просто одна из музыкантов, выглядели очень красноречиво.
– Почему с вами не приехала Света? Вы же всегда были дуэтом?
– Называть «Ночные Снайперы» дуэтом не стоит. Нас на сцене пятеро, и у каждого свои обязанности. Света занимается аранжировками, играет на скрипке. А я интервью даю. Так как все песни написаны мной, то мне и слово держать – зачем другим отвечать за меня?
(«Ночная снайперша» полдня просидела в «обезьяннике», Экспресс-газета, апрель 2000)
Вариаций на тему, «а где Света» была за эти 2 года, масса.
Это только на сцене Диана и Света вместе. А в жизни они все делают по особице. Поэтому МОЛОТКУ пришлось ловить их поштучно. Сегодня он поймал и ПРИГВОЗДИЛ Диану Арбенину. Пока ловил, думал о грустном: ходят слухи о распаде группы из-за ссоры двух подруг. Поэтому, поймав Диану в оптический прицел, МОЛОТОК спросил, прищурясь:
– Ну что? Разбегаетесь? Каждый за себя?
– Не дождетесь! Это все гнусные домыслы завистников. Они неизбежно появляются вокруг команды, которая на гребне волны. У нас прекрасные отношения, и группа будет жить еще долгие годы. Вот сейчас мы пишем второй альбом.
(Мини-испытания…, Молоток 1640, 2001)
– Слушай, а почему ты даешь интервью одна? Где же Светлана Сурганова?
– Дело в том, что она этого делать не любит. Это во-первых. Во-вторых, у нас в группе есть распределение обязанностей. В данный момент Светка в Питере занимается аранжировками, я сегодня, например, разговариваю с общественностью в твоем лице. А потом я не говорю ничего такого, под чем она не может подписаться. Мы просто знакомы уже девять лет и друг другом просто пропитаны, я прекрасно знаю, как она относится к какой-нибудь проблеме.
(«Двустволка», МК-Бульвар 2002)
– В последнее время ты стала одна говорить от имени всей группы. Почему замолчала твоя «вторая половинка» Света Сурганова?
– Потому что в альбоме – сто процентов моего материала. Стало быть, и ответ мне держать.
– А Света перестала писать песни?
– Нет, просто для «Цунами» мы отобрали 14 песен, написанных мной. Никто ее не неволит не писать песни. Просто из тех 28, что услышала страна (две пластинки), – 27 песен моих, и одна – ее. Поэтому я считаю себя вправе ответить на все вопросы.
– Ну ты авторитарная, я смотрю, особа! Есть ощущение, что ты Сурганову «сливаешь» попросту… И роли в группе перераспределились: сначала были две «снайперши», теперь одна – всем верховодит!
– Мне все равно, что говорит тусовка. А то, что страна любит и поет мои песни, я вижу, – и это гораздо важнее каких-то разговоров.
– А может, просто выйти из «конгломерата» – и делать что-то самой по себе? Чтобы не было повода злиться на такие вопросы? Чтобы не было проблем в борьбе с патриархальной скрипкой и боязни при этом серьезно обидеть подругу? Я вижу – грузик-то висит…
– Я себя очень классно чувствую в этой группе. Другое дело – она должна меняться. «Ночные Снайперы» – название мне родное, оно принесло мне удачу, и оно будет со мною всегда
(«МК» от 11.12.2002).
А вот каким был взгляд на вещи за некоторое время до этого.
Танюшка: – Девчонки, вы в группе существуете на равных началах, или все же есть какое-то лидерство?
Диана Арбенина: – Нет, такого нет! Снайперов – двое! И так будет всегда. То что песни преимущественно мои, это еще ничего не значит. Одно дело написать, а другое – это сделать. Одна знакомая (дирижер камерного хора) как-то сказала: «Автор написал – свободен!» А вот у Светы очень классный нюх – она знает, как все делать, а я не знаю.
(Танюшка «Я СПОЮ ТЕБЕ МОИМ КЛАССИЧЕСКИМ СОПРАНО» лето 1999)
Или
Диана: Быть женским коллективом намного сложнее, чем мужским. Хотя мы ведь выступаем в двух вариантах: акустические концерты даем вдвоем, а когда электрические – нам помогают трое музыкантов. Но хочу подчеркнуть – снайперов всегда будет только двое!
(Жестокий романс, АиФ, 02.2000)
Я вот вспоминаю, как мне в самом начале моей музыкальной карьеры на только что открывшийся почтовый ящик [email protected] пришло письмо от неизвестного мне поклонника, скрывавшегося за псевдонимом Нед Келли. Письмо выдавало человека, который работает с печатной информацией и привык ее детально анализировать. Нед писал, что мне сейчас, с самого начала, нужно как артисту вести себя очень осторожно в высказываниях, сто раз подумать, прежде, чем что-то утверждать, потому что найдутся люди, которые спустя годы могут поймать меня за язык. Потому что, писал Нед, информация не исчезает и все, что я когда-либо скажу журналистам, можно будет, как в полицейских детективах, использовать против меня. Не повторяйте, писал мне Нед, ошибок коллектива «Ночные снайперы», которые сначала наговорили на себя разного, а потом «я не такая, я жду трамвая».
Но предупреждения мудрого Неда, который зрил в корень, конечно же, мне не помогло, и я без специального поиска знаю, сколько противоречивой информации и разных бредовых теорий услышали от меня журналисты за 5 лет. Ирония заключается в том, что сейчас в роли человека, который изучает все, что когда-либо сказали снайперы и ловит за хвост то тут, то там противоречия, как раз и выступаю я и могу точно сказать, что Света за все эти годы не изменяла себе и не утверждала раз за разом прямо противоположные вещи.
Глава восьмаяЯ: Ну и почему вы расстались все-таки?
Света: Наверное, пришло время. Двум капитанам на одном корабле нельзя уже было. Я вообще-то не собиралась уходить, у нас были такие договоренности, что мы будем играть вместе все-таки, Динка говорила «я не кину, не подставлю». Окончательное решение о том, что мне нужно уйти из группы, было принято без меня.
Я: А как вы расставались?
Света: Сели в кафе – ударили по коньяку, и Диана Сергеевна сказала: «Мы расстаемся, и это обсуждению не подлежит». Я сказала, понятно, а что ты мне посоветуешь? И я тут стала спрашивать какие-то советы и комментарии насчет песен к альбому, который я просто готовила как сюрприз к 10-летию «Ночных снайперов», куда меня в итоге даже не позвали. Я не удивлюсь, если в этом решении ее убедили.
С чистого листа
Это был декабрь. И она сразу же в тот же вечер уехала в Питер. И начался период, когда непонятно что нужно было делать. И из этой ситуации надо было, говорит Света, выйти достойно. Какой был смысл бороться за старое, когда нужно было создавать новое. Если бы мы не расстались, говорит она, то народ бы никогда не услышал «Мураками» и «Весну».
* * *
Света: Встреча с Арбениной была самой счастливой встречей в моей жизни, две абсолютно родственные души встретились в космосе. Динка – очень спонтанный человек и может сделать какие-то необдуманные вещи, может быть в поступках очень противоречивой, но в душе она настоящая, и я ее такой знаю.
Я: А не было ли обиды?
Света: Нет, какие обиды, я же ее люблю. Я Динке желаю только самого наилучшего, главное, чтобы она жила. Если не дай бог, что с ней случится, это будет крах моей жизни.
Я: А почему ты не стала бороться за бренд «Ночные снайперы» и не стала отстаивать свои интересы?
Света: А зачем? Зачем мне нужно название «Ночные снайперы», я могу придумать и свое. Это наше совместное детище и главное, что оно живет. Может быть, это дало мне шанс стать самостоятельной и самодостаточной творческой единицей. А Динкиными песнями я всегда восхищалась и буду это делать.
Я: А ты что, можешь простить ей все?
Света: Да, Динке я могу простить все.
Я: А как поклонники отнеслись к вашему разъединению и к шагу Дианы?
Света: Ну, поначалу поклонники не одобрили, а потом просто у каждого стали свои поклонники.
Погружаясь в подробности, мне становилось все труднее сохранять объективность и нейтральность в описании истории с «Ночными снайперами». Мне казалось, что одна сторона повела себя совершенно непорядочно, а другая при этом все простила, и мне было странно, почему это не очевидно всем многотысячным поклонникам. А потом мне стало понятно, что Света первая утвердила и много лет убеждала всех, кто был готов слушать, что за огромный талант Диане можно простить все, и люди вокруг них так и считают, что талант огромный и что надо регулярно прощать. Ну вот, например.
Света: Дина – Она центр Вселенной. Если с Динкой что-нибудь случится, группа просто перестанет существовать. Я страшную вещь скажу: каждого из нас можно заменить, а вот Динку – нет. «Кухня с видом на звезды». Факел, 2000.
Читаю многочисленные отчеты о концертах и впечатления фанатов во время расставания «Снайперов», и мне приходит в голову еще и то, что вся эта довольно несправедливая, на мой взгляд, ситуация была поклонникам близка. Они видели страдающего человека на концерте, и это подкупало. Гораздо проще было себя поставить на место человека, который наломал в сердцах дров, чем на место того, кто оказался подозрительно хорошим. И потом, Диана со сцены никуда не делась, она-то осталась на виду, а вот сможет ли Света Сурганова завоевать себе там место опять, уже одна, это еще вопрос. А потерять любимую много лет группу было ну никак невозможно.
«Съешьте меня живьем, г-да поклонники традиционного состава, но исполняемые „в одиночку“ Дианой песни не стали хуже! Разве что было заметно ее это одиночество на сцене, но одиночество скорее психологического плана. И заметно оно было от того, что она сама ощущала его очень остро. Катастрофически 2 раза просто так не поют!» Москва, Лужники, 01.02.2003 Фрекен Снор.
Или
«…Она не ожидала, что после ухода Светы, всех разговоров и публикаций на эту тему, сможет собрать такой зал и самое главное – как ее воспримет публика. А публика встретила очень дружелюбно. Несколько раз в течение всего концерта Диана благодарила своих поклонников (не люблю слово „фанаты“), а в конце сказала (за дословность не ручаюсь): „Спасибо, что пришли и поддержали. Ну а те, кто считает Арбенину сукой, пусть так и считают! Пожалуйста, не предавайте „Ночных снайперов““. После этих слов впору было смахивать слезу – с каким чувством это было сказано!!!» 01.02.2003, Москва, Лужники (от Lenochek).
Или
«Диана была как ребенок. Маленький ребенок. Полная неспособность или нежелание держать в себе чувства, эмоции, боль… Мне все время казалось, что вот так нельзя… вот даже гитара не выдерживает… ну не может человек вот так, что она сейчас сорвется, что расплачется или захохочет как сумасшедшая, что захлебнется… и тоска… и боль в каждой строчке… Она пропускала некоторые слова в песнях… но не надо меня убеждать, что это потому, что она была пьяна и забывала их… Нет». Блесс.
А в это время Света думала, как ей начинать жизнь сначала. Психологическое состояние того, который в один момент потерял и близкого человека, и свое главное дело, можно попробовать представить, но самому переживать очень не хочется. Именно это со Светой и происходило. Она искала выход. В какой-то момент приняла решение и окрестилась. Света говорит, что не очень знает, когда какие праздники и посты, но вера, а это главное, у нее есть.
В тот период она всерьез подумывала, что, в конце концов, она же врач, и может быть, придется работать по специальности, а если нет, то что-нибудь найдется другое. Массажи опять же. Почему-то в том, что ее песни будут кому-то нужны, Света была совсем не уверена. И она устроила 2 акустических концерта, на которых ей подыгрывал старинный приятель по мединституту Валера Тхай. Сейчас Валера тоже играет со Светой в группе. Что могло получиться из этих концертов, совершенно неизвестно. Она была готова к тому, что народ не придет или придет, но ему не понравится. Самый первый концерт Светы без «Снайперов» был в каком-то странном, явно не подходящем для этого клубе. Одна моя подруга, которая не является Светиной поклонницей, была на этом концерте и рассказала мне примерно следующее.
«Резкий взлет группы „Ночные Снайперы“ мне был очень интересен, как человеку из бизнеса, мне было интересно, как это у них получилось. Я как-то сразу отдавала себе отчет в том, что это успех двоих людей, хотя формально Света была как-то в тени. И когда коллектив распался и Света оказалась за бортом набравшего обороты корабля, я понимала, что для меня такое положение неприемлемо, вот такое поведение в партнерстве по делам. И я столкнулась к тому же с многовековой этической проблемой – можно ли таланту простить подлость. И для меня это было нарушением каких-то таких человеческих законов, которые я не смогла для себя принять. Кто-то из моих знакомых обмолвился, что в Питере будет первый концерт Сургановой. Я рассказала мужу, а он человек абсолютно далекий от такой музыки и всей этой истории. Он сказал мне: „Надо поехать и поддержать человека“. И мы поехали в Питер на машине. Народу было в зале столько, что не протолкнуться, гардероб был так забит, что одежду сдавали потом уже в фойе. Света была какая-то надломленная, как будто ждала от людей любой реакции, например, что они уйдут. И все психологически как будто встали за нее стеной, чтобы ее поддержать и защитить».
Света мне рассказала, что поняла после этих своих первых концертов, что люди ее поддерживают, что они хотят слышать ее песни и им это действительно нужно, а значит, она будет заниматься музыкой.
Если бы не эта реакция поклонников, неизвестно, как бы все сложилось.
Поклонники Светы с тех самых первых ее сольных концертов устраивают в зале настоящие театрализованные представления, и это производит, конечно, впечатление. Когда она однажды исполняла песню «Мураками», весь зал поднял руки в белых перчатках с алым сердцем на них, и с тех пор эти перчатки встречают ее в залах разных городов. На одном из фестивалей на Светином выступлении над полем поднялись на шестах стилизованные женские фигуры, которые пустились как бы в пляс под Светины песни. Бывали в зале фонарики, бывали бубны, раздача всем бумажных паричков, одним словом, фантазии ее поклонников нет предела. И дело не ограничивается только какими-то их креативными находками, это постоянная поддержка, волны тепла, в которых они просто купают свою любимую певицу, которую они называют между собой «Наисветлейшая».
Глава девятаяСвета: Я не понимаю, за что мне это? У меня самые лучшие поклонники, у меня самая лучшая публика, и всем артистам я желаю такую публику, она самая благодарная и отзывчивая, столько цветов не дарят никому, разве только Баскову и Погудину. Я своим поклонникам безумно благодарна, я знаю, что все, что у меня есть – благодаря им, и не понимаю просто, за что мне это все?
Испытание как оно есть
Каждый раз, как я с этим сталкиваюсь, меня поражает, насколько Света склонна сомневаться в себе. Я и большинство знакомых мне людей искренне считаем себя пупами земли. Мы считаем, что так про себя думать хорошо и правильно. Все, что у нас получается, получается благодаря тому, что именно мы это создали. Нам и лавры, значит. Поэтому, я думаю, у многих талантливых в принципе артистов с приходом успеха начинается звездная болезнь, и так человек был центром вселенной, а тут еще и слава пришла. А вот Света крайне удивляется, почему же все-таки люди валом валят к ней. Я не первый раз от нее слышу, что ей трудно писать стихи, когда есть Бродский и трудно писать музыку, когда есть… Тут она задумывается. «Ну, кто, кто есть?» – спрашиваю я. – «Ну… ну, например, Пахмутова». «Ну, – говорю, – Пахмутова – это да, это образец, написала две трети советской эстрады, а мы что? Так себе. (Смеемся) А вот еще есть Антонов, Крутой, Николаев, в конце концов». «А вот Николаеву, – говорит Света, – вообще можно все простить за Айсберг». Нет, думаю я, не буду ему ничего прощать, даже за Айсберг. Это вообще не моя позиция «прощать за талант», ну да не обо мне речь.
«И вообще, – вставляет Света, – людям не нравятся мои песни». Тут я удивляюсь такому заявлению, а Света продолжает: «Людям нравятся, то есть, не мои песни, а я сама». «Ну и хорошо, – говорю, – я вот только и хочу всем нравиться».
Я: А это вообще хорошо или плохо, что ты не Пахмутова?
Света: Это трагедия всей моей жизни. Я вообще думаю, что мои песни никому не нравятся и их никто не будет петь после меня. Вот я умру, и мои песни умрут вместе со мной. Они хороши именно в сочетании с моей харизмой, моей энергетикой, с моим профилем и бровями, и все. Я, как сказать, к сожалению, к великому моему сожалению, я и песни – слишком тождественное понятие, практически одно и то же, это синонимы, а мне хотелось бы создать бессаме-мучо, мне хотелось бы написать бессаме-мучо, песню, которая бы просто осталась после меня. Хотя бы одна, хотя бы единственная, бессаме-мучо.
Я: Ну, а как ты узнаешь, написала ты бессаме-мучо или еще нет? Может, уже написала?
Света: Ну нет, конечно, нет. Если бы это была бессаме-мучо, ее бы сразу взяли на «Русское радио».
Я: Дда…
* * *
За время написания главы про Свету мы и из приятельствующих музыкантов превратились в людей, которые дружат, мы встречаемся и даже отдыхаем вместе, и не могу сказать, что это облегчает написание. Героиня перестает быть сторонним человеком, и на нее уже сложно взглянуть холодно и издалека, хотя так и лучше видно.
Кстати, Светина мама, Лия Давыдовна, и Света очень похожи внешне. Это выяснилось, когда я с моей командой хозяйничали в их квартире. Мы снимали про Свету документальный фильм и ходили в тот раз с камерой за ней хвостом несколько дней.
Лия Давыдовна смотрит на нас ясным взглядом, как у Светы. Похожи. И это удивительно, потому что они ведь не кровные родственники. И было видно, что при внешней мягкости у нее такой там стержень стальной внутри, что ах.
Лия Давыдовна, хрупкая женщина, сразу же стала нас всех распределять в пространстве, руководить нашими хаотичными действиями. При этом она мне со смущенным выражением сказала, что ей до сих пор трудно поверить, что Света – (я ей подсказываю формулировку) «рок-звезда». Говорит, что ходит на ее концерты, даже многое нравится, но так трудно поверить, что вот все эти люди так Светочку любят, уважают и ловят с замиранием звуки ее голоса. Это Лию Давыдовну удивляет. В этот момент вся квартира уставлена цветами, которые живут во всех возможных вазах после концерта. Оператор переставляет цветы и поправляет свет. Лия Давыдовна оборачивается ко мне.
– А трудные периоды как вы переживали вместе? Света вообще сильный человек?
«Да, – уверенно отвечает Лия Давыдовна, – я помню, как мы сидели с ней в очереди в больнице. Народу много. Света побелела вся, ей нехорошо, как будто сейчас сознание потеряет». Я ей говорю: «Ну-ка, держись давай, ты же не можешь здесь…» Лия Давыдовна не заканчивает предложение.
Это страшный был период…
Это было то самое голодное питерское время – коммуналки, «Граф Суворов», массаж и «сложносочиненные отношения». Света сразу поняла сама, что у нее рак. С ее медицинской подготовкой поставить себе диагноз было возможно. Как она говорит, в какой-то степени сама попустительствовала. «В каком смысле?» – удивляюсь я.
Света: Ну, может быть, бессознательно пустила все на самотек. У меня была депрессия тогда по поводу отношений. А были какие-то симптомы, боли. Кровь шла… Ну и я поняла, что у меня опухоль в кишечнике, а к врачу не пошла.
Света пила чистотел и опухоль некротизировалась, омертвела – переводит для меня она. А потом произошел разрыв. Подняла что-то тяжелое и все. Наступил каловый перитонит.
«Скорая» везла ее 16 часов, сначала не приезжала мучительно долго, потом стояла в пробках, петляла по переулкам.
Света: Вообще-то с каловым перитонитом столько времени не живут, видимо, бог решил оставить меня на земле, видно, ты не все еще сделала, решил он.
Потом ее прооперировали, и она лежала в реанимации. Это было очень больно и страшно. Думаю, что в эти два слова вместились долгие дни на грани и «за», и ощущения, о которых лучше не выпытывать. Спустя две недели началось нагноение, сепсис – плохо почистили хирурги, чтобы они были здоровы. И ей тогда сделали повторную операцию.
Света рассказывала все это спокойным голосом. Мне удалось выдавить только дурацкие слова «и как?»
«Вообще-то это больно», – сказала Света. Скулы у нее побелели.
Прооперировали, продолжает она, и поставили колостому. Колостома – это когда выводят калоприемник на животе. И к нему есть всякие съемные одноразовые детали, которые нужно с определенной периодичностью менять. И Света ходила с ним 8 лет.
Я представляю себе картину: группа садится в туровый автобус, едет город за городом, ночует в каких-то гостиницах, голубой кафель, желтый линолеум, все время все вместе 6 человек, времени всегда мало, потом концерт, носиться по сцене, играть, радоваться, петь, прыгать, опять переезжать в другой город и так далее. И все время с этой штукой, колостомой. Я даже не понимаю, как это могло быть.
«Ну, как, – Света улыбается, – все время не хватало съемных частей».
Света: Всяких специальных мешочков и деталей. Они выдавались в ограниченном количестве и стоили денег. И это такой, как бы объяснить, постоянный стрем – иду от метро, а по ногам течет. В первые годы была постоянная борьба с запахами. Это был ежедневный подвиг. А эти ужасные поезда… У меня развился по этому поводу ужасный комплекс. Это на многие годы лишило меня обычных женских радостей.
Я: Совсем лишило?
Света: Только с самыми близкими и очень скупо…
Света рассказала про актрису Гликерию Богданову-Чеснокову. Такая искрометная женщина из черно-белого фильма «Мистер Икс» с Отсом. «Был такой маленький розовенький поросеночек, а выросла такая большая…»
«Что выросло?» – сурово спрашивает Богданова-Чеснокова. Что выросло – то выросло.
Богданова-Чеснокова пела, танцевала замечательно, была настоящей комедийной актрисой. Помните мамашу в «Летучей мыши», она снимаясь в «Крепостной актрисе» и много где еще. У нее тоже была колостома, и тоже никто не знал.
Света: Как она, как они тогда справлялись, я даже не понимаю, обвязывались что ли как-то. От этого же еще постоянное возникает раздражение. Иногда бывало больно. И это страх постоянный, что приемник переполнится… бррр…
Встряхивает головой. Уже потом, когда мы со Светой гуляли среди чудесных сосен в парке больницы, где ее оперировали, она рассказала, что есть общество поддержки стомированных больных. Оно ей здорово помогло с этими мешочками. Мне, сказала, как инвалиду второй группы. Да, и удостоверение… В принципе, говорит Света, можно было уже давно сделать операцию еще одну и этот «прибор» снять, но ей было страшно, она столько настрадалась, пока ей делали те две операции, что боялась. За эти годы она уже как-то привыкла обходиться и боялась рисковать. И наконец семья ее друзей из Риги все-таки сподвигла ее сделать эту операцию. Я прикидываю, что это было перед «Крыльями» – 2005. Вот только что.
Света: Ну что, вскрыли меня, посмотрели, все нормально, метастаз нет. И я отлично.
Я: И что же ты никому за эти годы ни слова не говорила, за 8 лет никто, кроме твоих близких, не знал, что у тебя рак и вся эта история?
Света: А зачем? Зачем говорить?
Я: А есть риск, что ты снова заболеешь?
И Света рассказала, что существует такое понятие у медиков, как пятилетний послераковый рубеж. То есть, если с операции прошло 5 лет, а ничего не развилось, то вроде бы уже не заболеешь.
«И вообще смерть, – говорит Света, хотя вроде бы мы про смерть не говорили, – это самая большая загадка жизни, самая интересная и самая интригующая». А я ей отвечаю, что рождение не менее интригующая, а она мне, что рождение это случайность, а смерть – это итог опыта, а при рождении никакого опыта нет. Я с этим не соглашаюсь.
Я: Давай лучше о рождении. Ты своего ребенка не хочешь?
Света: Да. У меня красивый профиль и неплохо бы его растиражировать.
Я: А не поздно ли еще?
Света: В сорок лет не поздно, не поздно и в 50.
Я: Это прогон?
Света: Нет, я серьезно, я все говорю серьезно.