Текст книги "В переплет по обмену, или Академия должна выстоять (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15
Маленькие проблемы

Эдера

Перерыв на обед был чисто символическим: двадцать минут под строгим оком кураторов от обеих академий, и нас снова загнали в ту же аудиторию продолжать тестирование. Хорошо хоть проветрили и освежили помещение, а не то могли потом откачивать нас от неожиданного обморока…да-да, всех.

Листы с тестами были замагичены так, что пропустить хоть один вопрос, не вписав ответ, было невозможно – страница не перелистывалась, хоть головой об парту бейся, хоть жги открытым огнем. Хотя, все проявления магии принимались в качестве ответов: вспылил и выдал искры – ответ фиксировался виде молнии. Превратил бумагу в тлен – лист возрождался с зеленым черепом на неугодной строчке. Я в сердцах ругнулась полюбившейся за ночь фразой, так ее и написали в качестве ответа, да еще пометку добавили в скобках – «неучтенный ритуал» – я после такого вообще рот боялась открывать. Страшно представить, что после такого тестирования нам выдадут в качестве обязательных к посещению лекций и практик.

Ужинали мы снова после всех в пустой столовой, вяло тыкая приборами в капустный салат и отбивную. После целого дня проверок хотелось пить и спать, а еще повсхлипывать над своей нелегкой судьбой или отправиться на улицу Лоз и купить пироженку и платье, хотя, можно одно платье… но после ужина мне вновь пришлось бегать.

Вы когда-нибудь искали мини-полоза в женском общежитии? Или гекона и сороку? Как думаете, кого искать сложнее?

И если от гекона с его умильной мордочкой и от восторженного пони все приходили в состояние «ми-ми-ми», то сороку я находила по взбешенным девицам, у которых та таскала блестяшки. И ведь, зараза такая, каким-то способом выбирала самые дорогие, причем, не только по количеству золотых монет, за них отданных, но и по количеству слез, пролитых по ним. Пришлось пройти этот путь дважды: первый, собирая жертв клептомании Лежи, и второй, возвращая те самые блестяшки, что приглянулись сороке.

– Вот зачем тебе понадобился этот болт, Лежа? – задавала я вопрос гневно пыхтящей от возмущения птице. – Он даже некрасивый! А этот камень откуда?

В руках у меня остался плоский срез оникса, спаянного с малахитом, и я пыталась вспомнить, кто из девушек жаловался на пропажу подобной заготовки. Память откликалась лишь воспоминанием, что похожие спайки вечно раскидывали в лабораториях артефакторов, даже у меня была одна такая, пока я не забраковала свое творение, а потом срез пропал.

– Лежа, ты, надеюсь, в учебные лаборатории не летала? – я с некоторым ужасом представила, как мелкая вредительница утаскивает со стола преподавателя эту заготовку. – У артефакторов, знаешь ли, ничего нельзя брать со стола. То же относится к зельеварам, к рунологам, к проклятийцам, к… Лежа, ты меня слушаешь, вообще?

Сорока, в отличие от Чары, говорить не умела, но смотрела не менее выразительно, а на мое перечисление опасных объектов закатывала глаза, словно я тут высказываю несусветную чушь – почти как я перед родителями, когда они мне перечисляли, чего нельзя позволять мальчикам, когда с ними гуляешь.

Птица стрекотнула на ухо, отчего показалось, что она насмехается надо мной, слетела с моего плеча на запястье и принялась чиркать клювом по заготовке. В месте соприкосновения клюва и камня вспыхивали искры знакомой магии, и я хлопнула себя по лбу – кажется, я знаю, кому принадлежит этот срез.

– Лежа, так это ты стащила мой забракованный артефакт? Как некрасиво! Между прочим, я для вас защиту делала.

Я картинно покачала головой, но это птицу не проняло – она снова стрекотнула насмешливо и полетела в сторону подсобки, куда уже затягивали свои хвосты Лана и Жога.

– И хорошо, что она стащила этот обломок, – белка-летяга Шуша спикировала ко мне на освободившееся плечо и мило чмокнула в щеку, – а то бы нам пришлось эту наковальню на шее таскать вместо вот этой красоты.

В ответ уже я закатила глаза, демонстрируя свое отношение к изделию, купленному наспех перед отправкой в Кротштон. Странно, но кожаный чокер с синим маленьким камушком, по которому я всегда могла отследить питомца, если он попал в беду, понравился всем, кроме меня. Но со мной все ясно – это обыкновенная ревность. Я мечтала создать для питомцев универсальный артефакт, защищающий и оповещающий об их местоположении, но знаний не хватало даже на подобный чокер.

Вечно у меня так: сначала на воодушевлении вгрызаюсь в работу, но постоянно спотыкаюсь о полное отсутствие артефакторной магии. И вот теперь есть появилась надежда, что со временем запутанный клубок золотых нитей превратится в сплошное полотно, позволяющее браться за серьезные изделия. Если только я исполню свою часть договора с родителями – закончу факультет зоомагии и попаду в кералль с уровнем выше среднего. В противном случае…

Додумать не получилось, потому что я вошла в подсобку и привычным щелчком пальцев попыталась зажечь магические огни. Вместо ровного дневного света подсобку опалили красные мигающие всполохи, похожие на затухающие поленья в камине, да еще потрескивание стояло соответствующее.

– Эди, опять ты за свое? – укоризненно зашипела Лана, щурясь на неприятное подмигивание абсолютно стандартных светильников.

После наглядной демонстрации моей заблокированной/разблокированной магии, я начинаю понимать причины того хаоса, который иногда возникал в нашем доме, да и в комнате в общежитии, когда я пыталась прибегнуть к стандартным артефактам. Похоже, таким способом во мне прорывала блоки магия артефактора.

И только с большим трудом добившись нормального освещения, я смогла осмотреть помещение. Захотелось выругаться.

– Что это опять такое⁈

Кажется, питомцы еще один сюрприз приготовили. Кто на этот раз?

Глава 16
Большие проблемы маленьких питомцев

Эдера

– Должен признать, я был не прав, – проговорил преподаватель зоомагии и зооцелительства мэссин Лианел, протягивая мне очередную салфетку.

Я шумно шмыгнула носом и старательно стерла слезы, которые тут же закапали с новой силой.

– Ну-ну, не стоит разводить сырость – ваш питомец будет жить и вполне благополучно, просто немного помается с похмелья.

Что⁉ Какое похмелье⁈

– Нери пьян? – вырвалось у меня не то удивленное, не то возмущенное. – Да где б лемур достал хмель? Он не растет при такой погоде!

– Нуууу, – задумчиво протянул мужчина, поправляя круглые окуляры на сизом носу, – хмель, может, и не растет, а вот конфеты с пьянящей настойкой в академии нет-нет, да встречаются, особенно в женском общежитии.

– Конфеты? – я сердито повернулась к белке Шуше, которая вместе с лемуром устроила отвальную.

– Я ела только с орехами! – Шуша подняла вверх обе лапки, испачканные в шоколаде, и испуганно икнула.

– Вам, дорогая моя Шуша, тоже вредно потреблять сладкое, даже если внутри спрятаны целые орехи – только отдельно! – пристыдил белку мужчина и тут же вручил икающей летяге орех величиной с ее кулачок.

Я хмурилась и пыталась вспомнить, кто из наших был на столько беспечен, что притащил с собой конфеты, да еще и с пьянящей настойкой. По всему выходило, что ни у кого не было ничего подобного. Помнится, в ночь перед отправкой в Кротштон мы распотрошили все сундуки и съели все, что хоть отдаленно содержало хмель – старшекурсницы рассказывали, что на портальной станции в Кротштоне нас могли отправить в карантинную зону даже за одну маленькую конфетку. Ну, а ближе к полуночи мы даже к младшим курсам ходили, чтобы занять у тех еще несколько коробочек – конфеты очень хорошо снимали мандраж перед портальными перемещениями в другое королевство.

Значит, в том, что Шуша и Вагнер покрылись красными пятнами, а лемур еще и захмелел на столько, что забыл, как говорить и пользоваться благами магического прогресса, виноват кто-то из местных. Ох, как же я была на них зла – слов нет! Внутри все заклокотало от гнева. Как так можно? Кормить мелочь конфетами! У, недоучки брабуговы, попадитесь только мне!

Мне не терпелось выбраться из кабинета преподавателя и отправиться выдирать волосы той злыдне, чья неосмотрительность и беспечность чуть не стоили мне разрыва сердца. Да я в жизни так быстро не бегала, даже сегодня утром на первую лекцию, подгоняемая Доли. А добежав, мне пришлось выслушивать лекцию, что я такая недоучка и к концу третьего курса не могу вылечить живность от пищевой аллергии – видите ли, все студенты Кронстона запросто смогут приготовить антидот на коленке, одной рукой отбиваясь от нападения тварей. Не то, что я, ну-ну. Кста-а-ати…

– Мэссин Лианел, а ваши адепты смогли бы распознать хмельное перенасыщение?

Мужчина моргнул удивленно, пытаясь сообразить, что я такого спросила, а потом принялся смеяться так, что мог бы разбудить даже лемура в зимней спячке. Не в этот раз, видимо – Вагнер продолжал беззаботно пускать розовые пузыри и даже не вздрогнул от громового смеха.

– Ну, вы, фиалки, даете! Это надо же сказать – хмельное перенасыщение. Уверен, вас определять такое состояние даже не учили. Вот наши адепты, хотя такое словосочетание им и в голову не придет, вполне могут понять, в чем тут дело…Хотяяяя…

Видя, каким азартом загорелись глаза преподавателя, я тут же встала стеной за своего лемура – не позволю использовать его в качестве подопытного.

– Я могу забрать Нери? Учтите, я не разрешаю проверять с помощью лемура вот эти вот знания ваших адептов, которые еще и сами его накормили.

– Белку можете забрать, хотя я бы с удовольствием поболтал с этой красавицей, – мэссин Лианел весело подмигнул Шуше, а на меня посмотрел строго, – а вот лемура стоит оставить здесь на ночь – я за ним присмотрю. Не беспокойтесь, у нас в денниках столько магических животных, что я уж и без вашей мелочи найду добровольца. Завтра с утра перед утренней зарядкой приходите за своим лемуром.

– Эди, а я, пожалуй, останусь, – пропищала радостно Шуша, перепрыгивая то на мое плечо, то на стол, то на кресло, а в конце радостно приземлилась на голову преподавателя.

Я, честно сказать, сначала от такой наглости своей питомицы немного забеспокоилась, что преподаватель рассердится, но мужчина только улыбался и угощал белку очередным орехом. Кажется, эти двое испытывают друг к другу симпатию, словно почувствовали друг в друге родственные души. Шуша, что уж скрывать, уж точно почувствовала что-то родное, потому что вместе с орехами впитывала искры магии, которые разлетались от мужчины.

Я кивнула и осторожно покинула кабинет, боясь даже дышать в сторону этих двоих. Сколько раз я видела, как зарождающаяся симпатия исчезала наутро, когда оказывалось, что питомец, не только мягкая теплая игрушка, но и живое создание со своими характером и заморочками. Поэтому, я стала осторожнее относиться к быстрому проявлению любви к моим питомцам и предпочитала выждать несколько дней, прежде чем делать выводы и «выгодные предложения».

– Чара, ты где? – позвала я пони, выйдя в пустой коридор преподавательского общежития.

К слову, преподаватели жили очень даже не плохо, если судить по мэссину Лианелу: в его апартаментах были кабинет, библиотека, столовая, кухня и несколько спален (оттуда доносился детский смех и строгий женский голос).

– Я тут!

Чара, как всегда, радостно спикировала мне под ноги и принялась ходить, выстукивая копытами восторженную дробь.

– Как выглядела девушка, что угощала Шушу и Нери конфетами. Уверена, от твоего внимания ничего не скрылось. Ты же у меня такая ответственная – наверняка, была где-то поблизости.

Пони гордо выпятила грудь и, показав ровные крупные зубы, радостно заржала и… задумалась.

Кто ж этот будущий смертник, как думаете?

Глава 17
Неприятности от размера не зависят

Итан

– Ты только посмотри – они на зарядку в своем меховом убожестве пришли, – Пенелопа смахнула с лица рыжую прядь и пренебрежительно поджала губы.

Красивая, словно выточенная богами из небесного мрамора, не знавшая отбоя от поклонников, Пени почему-то очень агрессивно восприняла новость, что девицы из другого королевства останутся в Академии. За неполных два дня девушка при каждом возможном случае старалась кого-нибудь облить ядом. А вчера попыталась какое-то заклинание накинуть на…

Здесь мысль запнулась и вывернула странным образом обратно к Пени, но только ввиде вопроса: чем защищалась соверенская ведьма, что даже следа от чужого заклинания не осталось – они с Ксандром и Лочем специально потом искали отголоски магии Пенелопы. Лоч утверждал, что бывшая подруга Итана на столько злопамятна и непредсказуема, что лучше заранее предупредить возможные жертвы.

Так что по ядовитому замечанию бывшей подруги Итан сразу понял, что на стадионе появились гостьи из Соверна. И почему-то тянуло посмотреть в ту сторону, словно под каким-то специальным манящим заклятьем.

Усилием воли Итан заставил себя повернуться спиной к адепткам из другого королевства, но при этом, как назло, пришлось наблюдать нетерпеливый взгляд Лоча – словно выискивал кого-то в ровных рядах девиц, облаченных в синие пушистые шубы. На удивление, сегодня друг впервые решил придти на утреннюю зарядку раньше преподавателя – обычно, язвительный бродяга редко являл миру и преподавателям свою персону в такую рань.

– Так они уже пробежали обязательные круги, – протянул Лоч. – И, кстати, пришли на стадион раньше нас всех и были в тако-о-ой интересной форме, что глаз не оторвать. Жаль, моя не появилась – я бы с удовольствием глянул, как на ней эта форма сидит.

Нестерпимо захотелось повернуться, но в этот момент Хинт, преподаватель рукопашного и магического боя, рявкнул что-то грозное, отчего все резко подорвались с места на бег. Пришлось бежать, но благодаря Хинту, бежали все в сторону гостий, так что сила воли, которая не так давно подвергалась невероятному напряжению, под благовидным предлогом сбежала и с занятия, и от Итана.

Можно было смотреть, можно было рассматривать, и даже высматривать, но, как сказал Лоч, на стадион вышли не все гостьи. Лоч пробежал мимо девиц на столько медленно, что умудрился заглянуть в лицо буквально каждой, и в конце синей шеренги налетел на Хинта, который одним взглядом мог придать ускорение даже беспечному Лочу, на которого не действовал даже строгий взгляд декана.

– Нет подружки той, которая тебя отшила вчера, – пропыхтел друг, обогнав Итана и Пени, а следом за ним несся яркий огненный шар, запущенный Хинтом.

– Отшила – громко сказано, – не упустила возможности сцедить яд Пени, – эта серая белка никому не интересна.

Итан бежал молча, привычно экономя силы и дыхание, между делом удивляясь собственной внимательности – он тоже заметил отсутствие подружки соверенской ведьмы, как он мысленно стал называть Эдеру, а так же отсутствие самой ведьмы. Что такого должно случиться, что этим двоим пришлось прогулять утреннюю зарядку?

Этот же вопрос задал и Лоч, сумевший, наконец-то отделаться от огненного шара преподавателя.

– Да, наверное, помогает подруге избавлять от похмелья мелкую живность, которую та с собой приволокла в том огромном сундуке, – отмахнулась Пени.

Они все остановились по команде Хинта у снарядов ловкости и выносливости (слива, как окрестили эти орудия пытки очень давно первые адепты боевой академии), и Итан вопросительно глянул на бывшую подружку, ожидая продолжения. Хотелось поторопить девицу, которой в голову взбрело пококетничать и одарить его томной улыбкой.

В прошлом году от такой улыбки Итан уже подсчитывал минуты до окончания зарядки или принялся бы усиленно подтягиваться на сливе, но уже как полгода его не впечатляли ни призывные взгляды, ни томное придыхание в голосе, ни вызывающее облизывание алчных губ – отпустило как отрезало.

Пени тоже заметила отсутствие эффекта от проверенных способов возбуждения и, скривившись, едко заметила.

– У нас в комнате отдыха складывают сладости на общий стол, так эти питомцы выпотрошили коробки с пьянящей настойкой – не меньше десятка сожрали.

Итан и Лоч синхронно споткнулись, представив, что в данный момент мелкую живность, перебравшую с хмелем, захоранивают где-то на территории академии под нескончаемый поток слез. Итан представил все слишком ярко, ведь несколько лет назад его мантикора едва не сложила крылья, украв у кого-то всего несколько конфет в пьянящей настойкой, поэтому, мини-пони, возникшая на уровне глаз, сперва показалась призраком, а не живым питомцем. Призраком пони, пришедшего, почему-то, мстить.

– Вот ты где, лживая человечка! – звонко заржала мини кобылка и облетела Пени, едва не пройдясь по ее голове грязными копытами. – Это ты сказала, что у вас магические животные таким кормят! Нери ни за что бы не стал есть неизвестную пищу! Он воспитанный и умный лемур!

– Да-да, конечно, так про всех пьяниц говорят: «А с виду такой милашка!», – фыркнула Пенелопа и попыталась отмахнуться от пони, но у кобылки был поистине боевой настрой – она продолжала летать вокруг и осыпать девушку радужной пылью.

– Да прекрати ты! – Пени попыталась поставить защитный купол, но пыль умудрялась просачиваться сквозь заслон и окутывать рыжие волосы, собранные в пучок, какой-то блестящей пленкой.

– А вот и нет! – ржала в ответ пони, отстукивая грязными копытами друг о друга над самой головой девушки. – Я тебя узнала и пометила! Скажу Эди, и она тебе еще и твой облезлый хвост проредит!

– Ха, твоя Эди со мной не справится! Я – боевой маг! – девушка сначала призвала ветер, чтобы сдуть блестящую пыль, а затем сформировала огненный шар и запустила его в пони. – Пошла вон, грязная монстрятина!

Над стадионом раздался сдавленный «ох» со стороны адепток и Соверена и не менее емкое восклицание со стороны сокурсников Итана – маленькая пони никак не вязалась с опасностью, против которой применимы боевые заклинания.

– Драться⁈ – пони, наоборот, азартно засверкала глазами. – Кто монстрятина? Я? Вот я скажу Эди, она тебе покажет монстрятину – она тебе не только хвост выдерет, а еще и глаза выцарапает! Она за нас тебя порвет на лоскутики!

Мини-пони кружила над девушкой и скидывала на ту не только цветную пыль, но и какие-то камушки непонятного цвета и назначения, а еще пыталась побить копытами и покусать, но постоянно натыкалась на ответные боевые заклинания, которые с каждым разом становились все серьезнее и опаснее.

Итан отмер, вспомнив, что он не только боевой маг, но и капитан команды по воздушному бою, и в подобных ситуациях он имеет право подчинить разбушевавшихся магических животных, даже если эти животные принадлежат другому магу. Попытался зацепиться за сознание кобылки, но наткнулся на какую-то сетчатую охранную магию, сквозь которую не смог пробиться. Рядом в открытую матерился Лоч, который вслед за Итаном попытался усмирить животное, но у него тоже ничего не выходило.

– Что происходит⁈ – прогремел над стадионом злой голос Хинта, и все замерли на своих местах, даже Пени, покрасневшая от едва сдерживаемой ярости и бессильных попыток упокоить взбесившуюся лошадь.

– Эта человечка назвала меня монстрятиной! – с обидой в голосе сдала девушку кобылка. – А еще она опоила лемура! И пеня пыталась сжечь! И…и…меня…монстрятиной…

Кобылка неожиданно разрыдалась, но почти тут же успокоилась, гневно сверкая глазами в сторону Пенелопы.

– Ты просто монстров не видела. Вот я уже позвала одного, так что можешь уже бояться! Вот!

Звучало бы смешно и умилительно, если бы над стадионом не пронесся грозный раскатистый рык.

Виновного, вроде, нашли, да кто-то перестарался с наказанием.

Глава 18
Спасти девицу…

Итан

– Ох, копытки мои, копытки! – у мини-пони глаза стали огромными, в полголовы, и такими круглыми, словно их по зиркелю рисовали. – Вот это я сплоховала! Нет, ну такое я точно не призывала! И вообще, это не я!

Невнятные бормотания кобылки Итан слышал краем уха, но ощущение было, что пони летит вровень с ним. Сам Итан бежал наперерез Руффи, которая агрессивно стучала хвостом о землю и обиженно порыкивала на адептов, пытающихся подчинить вырвавшееся на свободу животное.

Как мантикора оказалась на стадионе – отдельный вопрос. Итан сам утром был в деннике, наполнил кормушку свежим мясом и бадью чистой водой, а затем вычистил денник от обломков растерзанной игрушки. Непонятно, кто принес в денник подушку, но Руффи расправилась в ней в один момент, и с удовольствием купалась в перьях и пухе, словно маленький котенок.

На прощание Итан пообещал мантикоре погулять с ней после завтрака и тщательно запер дверь в денник. Руффи просто не смогла бы выбраться самостоятельно. Да и вести себя столь агрессивно тоже не могла, но попытки Итана усмирить, отвлечь, подчинить игнорировала, словно все годы совместной работы пропали бесследно.

– Ааааа! – кто-то закричал впереди, и Итан с ужасом узнал соверенскую ведьму, которой не было на утренней зарядке.

– Стой! – Итан бросился наперерез девице, которая, видимо от страха, совсем потеряла голову и бросилась к мантикоре, хотя должна была упасть на землю и претвориться мертвой. – Стой, нечисть!

Девица его услышала и остановилась, но, вместо того, чтобы попытаться спрятаться за щитом или охранным кругом, начала копаться в сумке.

– Идиотка, – шипел сквозь зубы Итан, раскидывая перед мантикорой магическую стену, а девушку опрокидывая на землю. Да что ж она такая костлявая – одни локти, колени и кости.

– Точно-точно, совсем из-под контроля вырвалась ваша монстрятина, – поддакивала над ухом мини-пони и пыталась пролезть между Итаном и девицей, мелко подрагивая всем телом.

– Ты почему не остановилась, когда к тебе обращались, нечисть? – от злости Итан никак не мог вспомнить имя девушки.

Он попытался заглянуть той в глаза, чтобы определить, как дальше бороться с ее паникой, и с удивлением наткнулся на вполне осознанный взгляд – словно, и не было никакого страха.

– Вагнер! – пискнула девица и принялась отчаянно ерзать под Итаном, своими движениями добившись очень странной реакции.

Вначале его накрыл гнев: эта ведьма снова не помнит его имя!

Следом пришло изумление, потому что тело заныло, реагируя на свежий цветочный аромат девицы и ее попытки выбраться.

И тут же захлестнула злость: да что за ведьма под ним неблагодарная – ни поблагодарить, ни успокоить, ни извиниться.

– Итан, детка, – желчно прорычал он не хуже мантикоры. – Твоего спасителя зовут Итан!

Девица, кажется, впервые увидела, что находится на земле, под мужчиной, в провокационной позе, и густо покраснела, а еще принялась кусать губы, привлекая к ним внимание – похоже, опытная кокетка или фифа, как ее назвала Пени.

Но обдумать мелькнувшую мысль не дали – рядом с ними встала виасерская нимфа и с силой воткнула свой зонтик в землю прямо перед их головами – чуть не проткнула самих.

– Если вы уже обговорили время и место свидания, а так же месяц свадьбы и день знакомства с родителями, то извольте встать, адепт, с моей подопечной, и объяснить, почему чудовище едва не съело Эдеру?

Ледяной холод заструился от зонтика, растекаясь по земле морозными узорами, обжигая ладони и впиваясь в тело колкими иглами. Девица под Итаном дернулась, шумно втянув воздух, а на выдохе ее лицо окутало плотное облако пара, словно они попали в Сваренен, где птицы падают в полете во время морозов.

Рядом появился Хинт и очень вовремя отвлек фею, иначе быть им с Эдерой вмерзшими в стадион, как две ледяные статуи. (Слава богам, первый испуг прошел, и Итан вспомнил и имя девицы, и причину, по которой ему приходилось валяться на стылой земле).

– Не думаю, что попытка спасения может сразу повлечь за собой свадьбу, – голос преподавателя хоть и источал яд, но это был тщательно выверенный яд, которым наказывают показательно, исключительно для виду. И, тем не менее, расслабляться было рано, ведь Хинт после разминки обязательно спросит, как боевая мантикора, которая была допущена до выступления в турнирах по воздушным боям, вдруг оказалась на людном поле, да еще и с явно агрессивными намерениями. Если не доказать случайность происшествия, то мантикору могут забрать из академии и, не приведи боги, уничтожить…

Итан похолодел уже от предчувствия беды и вскочил, думая уже о спасении мантикоры, но никак не мог понять, куда же она делась – пространство вокруг было чистым и спрятаться черной громадине было негде, тем более он успел окружить животное магической стеной. Убежать не могла.

На том месте, где магия куполом накрывала землю, напряженно огрызались друг на друга два мелких магических животных. Одним из животных был лемур хоть и трясся мелкой дрожью, но скалил зубы и ходил по кругу, словно готовился к бою. Вторым же был пушистый черный кот с золотыми крыльями и тонким чешуйчатым хвостом, с острым жалом на конце. Кот злобно шипел, впивался когтями в замерзшую землю и тоже готовился к драке.

Жуткая догадка ядовитыми когтями сжала горло и сердце Итана, заставив сглотнуть вязкую слюну и поверить в происшествие раньше, чем услышал за спиной нервное:

– Ой!

Вот и добрались мы до этого душещипательного момента. И я с Эдерой согласна – действительно «Ой!».