Текст книги "В переплет по обмену, или Академия должна выстоять (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 48
Вердикт

Эдера

– М-ммм, даааа, делаааа.

Кажется, дыхание затаили даже чахлые фиалки на подоконнике, а не только мы с Итаном. А профессор вновь нацепил на нос окуляры и, щелкнув ногтем по одному из стекол, прикрыл глаза. А чтобы ему, видимо, не мешали, стекла постепенно потемнели, став совершенно непрозрачными.

Мы с Итаном переглянулись, оценили степень озадаченности и нервного состояния и дружно сделали шаг к столу. Говорят, степенное распитие горячего ароматного чая способствует достижению медитативного состояния, но, видимо, этот постулат придумали те, кто начинает чаетерапию в совершенно уравновешенном состоянии. Объемный глоток обжег и язык, и небо, а из глаз брызнули слезы. Ощущение было, словно я огнедышащий дракон, подавившийся собственным пламенем.

– Кх-кх, Шуша, не подскажешь, чай немного разбавлен пьянящей настойкой? – задал вопрос Итан с таким невозмутимым лицом, словно пил что-то другое, отличное т содержимого в моей чашке.

– Да, – кивнула Шуша с такой же невозмутимой мордочкой, – приблизительно так же, как и Руффи подросла…побольше.

Я попыталась поставить чашку на блюдце, а в уме вела подсчет, сколько в том глотке было настойки, если перевести на конфеты, что мы съели в ночь перед отправкой в другое королевство. Помниться, перед глазами начало плыть после пятой или шестой конфеты, а по моим подсчетам получалось, что сейчас во мне гораздо больше и даже без шоколада. Понятно, почему чашка не желала вставать в центр блюдца и постоянно заваливалась.

– Эдера, съешь конфетку, – неожиданно сочувственно предложил Итан, протягиваю последнюю «Рошьель», – и орешки, орешки бери, побольше бери, не стесняйся.

– Да, лэсси Миович, я вам сейчас и сэндвич организую – после такого горячего чая ва определенно нужно что-то сытное и мясное, – рядом засуетился профессор, откупоривая один из флакончиков, что достал из своего саквояжа, и протянул мне, – и вот это выпейте срочно, залпом.

Сначала я решительно отказалась, покачав головой и даже попыталась оттолкнуть флакончик, но неожиданно для меня вместе с моей головой закачались и комната, и стол предо мой, и Шуша на столе. А уж как повели себя орешки и конфета – не передать словами – словно живые поскакали по наклонной столешнице и попрыгали на качающийся волной пол.

После такого представления захотелось обдумать ситуацию, но в голове вдруг образовался какой-то тягучий непроглядный кисель, а парень, глядящий в глаза, показался умопомрачительно притягательным, что вновь захотелось его поцеловать – нужно было только поймать его лицо, ускользающее куда-то в сторону. Что за безобразие: смотрит он мне в глаза, а все вокруг плывет и рассеивается, даже голос какой-то размытый, словно слова растягиваются вязкой карамелью. И что он там мне говорит-то?

– Эээдддиииии, пеееейййй!

Губы и язык, потерявшие чувствительность от огненного чая, вдруг вновь опалило чем-то горьким, затхлым, взрывающимся на языке противным фейерверком, а затем словно заморозило зонтиком лэс Маршелин. От последних ощущений, да еще от мысли, что сама куратор пришла в эту комнату и застала меня в состоянии то ли отравившегося лемура, то ли боевого единорога, готового брать тараном осажденные ворота, в голове резко прояснилось, а комната выровнялась, перестав качаться. Только Шуша продолжала то ли танцевать, то ли падать, облизывая при этом лапки, которые периодически опускала в мою чашку с горячительным чаем.

– Мне лучше, – проговорила я и в доказательство схватила левой рукой белку-летягу, а правой отобрала у Итана из рук флакон, из которого только что в меня вливали замечательное средство от «отравления». – Шуша, прости.

Белке хватило пары капель, чтобы взгляд прояснился, а на мордочке появилось выражение крайнего смущения.

– Я только хотела понять, чем тебе чай не угодил, вы же конфеты точно с такой же настойкой ели, и нормально же все было.

Рядом дружно закашлялись Итан и профессор, стараясь дружно скрыть желание посмеяться над незадачливой мной, но не на ту напали – я от такого не смутусь…смусюсь…смустю…тьфу! Не покраснею, вот! А, лучше, вообще, смутить этих двух…или пока лучше одного, ведь мы же пришли сюда с благородной целью – выяснить, что происходит с конкретным животным.

– Мэссин Лианел, так что же все-таки с Руффи?

– Я не вижу проблемы кроме немного разбалансированных потоков, но это происходит постоянно со всеми магическими созданиями, стоит им ощутить эмоциональный всплеск. Например, у всех магов такое происходит по несколько раз за день, стоит им, например, напиться или…поцеловаться, да даже подумать о поцелуе – и уже хоп, дисбаланс. И при этом ни один маг еще ни разу не вырос в два своих роста или…

От слов профессора я все же смутилась, и не столько при упоминании о неожиданном «отравлении», сколько при воспоминаниях о поцелуе, причем уже случившемся и, слава богам, не случившемся, а то стыдно-то как было бы перед профессором.

– И, тем не менее… – я замолчала на полуслове, позволяя мужчине продолжить фразу, потому что вот вид его просто кричал, что ему что-то известно.

– И, тем не менее, я отправлю письмо в королевский корраль, потому что там работают выдающиеся зооцелители и, по слухам, похожей темой интересуются.

– Но Руффи ожидание ответа не пойдет во вред? – спросил Итан, поглаживая мантикору по золотистым крыльям, сложенным вдоль спины. – Она уже не в своем стабильном состоянии и размере, а тут еще ваш дисбаланс.

– Ее дисбаланс, – поправил профессор, поморщившись на слове «ваш» и принялся снова рыться в своем саквояже. Что ж там за безмерное пространство такое, что еще не все «сокровища» извлечены на свет?

– Временно предлагаю надеть на нее ошейник – он поможет стабилизировать потоки. Несколько дополнительных дней ожидания у нас будет.

Из саквояжа был извлечен тоненький кожаный ремешок с некрупной черной жемчужиной, от которой фонило целительской магией – какой-то сильный артефакт.

– Почему же вы не надели на Руффи этот ошейник сразу?

На мой закономерный вопрос мужчина ответил весьма испуганным взглядом, словно я предлагала ему надеть этот ошейник на прародителя мантикоры, вышедшем из портала несколько сотен лет назад. Я перевела вопросительный взгляд на Итана, ожидая, что он поддержит мое возмущение, а тот только сочувственно кивал в ответ на слова профессора и потирал места на руках выше запястий. Сразу вспомнилось, как исполосовала его руки и куртку свежеуменьшенная мантикора, не согласная со своим новым размером. Пожалуй, я немного поторопилась с вопросом.

– Если считаете, что это так легко, то попробуйте надеть этот ошейник сами, лэсси Миович.

Э, я? Да нет…нет же!

Глава 49
Проявление злости у животных и людей

Эдера

– Если считаете, что это так легко, то попробуйте надеть этот ошейник сами, лэсси Миович.

Руффи зашипела на ошейник и, встопорщив шерсть дыбом, стала похожа на черный пушистый шарик с золотыми крылышками по бокам – умилительно и страшненько одновременно. Но кто ж отступит, если такой вызов бросили? Одной фразой практически усомнились в моих способностях зоомага и держателя питомника.

Взяв в руки ошейник, сама зашипела, ощутив колючие искры под пальцами – не больно, но неприятно и чешется.

– Так вот что тебе не нравится, – догадалась я и осторожно отделила жемчужину от ошейника. – Давай, мы временно сделаем небольшую клетку для колючей магии – сегодня и завтра колоть не будет, а потом что-нибудь еще придумаем.

Я мурлыкала это все для Руффи, показывала, как снимаю с последней «Рошьель» золотистую обертку и на место круглой конфеты, умопомрачительно пахнущей шоколадом, помещаю черную жемчужину, которая агрессивно исколола мне все пальцы, словно я снова пыталась научиться вышивать с помощью обычной иголки. Прикрепить жемчужину к ошейнику не составило труда – раз и готово, – а вот надеть эту конструкцию на мантикору получилось не сразу.

– Посмотри сама, Ру, он перестал колоться, – уговаривала я шипящую кошку, положив перед ней кожаную ленточку. – А как красиво будет выглядеть этот шарик – он прямо под цвет твоих крыльев.

Я поглаживала животное между крыльев и даже не пыталась приблизить к ней ошейник. Про то, чтобы нацепить артефакт силой и речи не шло – перед глазами так и вставала картина исполосованной когтями кожаной куртки. В итоге, Руффи обнюхала артефакт, ткнулась в него носом, даже лизнула, после чего вытянулась на столе веревочкой и принялась тарахтеть, дав добро надеть на нее ошейник.

– Вроде, все прошло удачно, – с победной улыбкой повернулась к мужчинам, а затем невольно зевнула. Следом за мной зевнули Руффи и Шуша и, не сговариваясь, обе запрыгнули на меня – мантикора на руки, а белка на плечо.

– И мы даже знаем, кто первым будет следить за состоянием мантикоры, – хмыкнул профессор и осторожно потрепал по голове белку, прощаясь. – Буду рад снова вас видеть в гостях, уважаемая Шуша. На следующей неделе возвращается моя семья – я уверен, что вы понравитесь всем моим родным.

– Не забудьте про письмо, мэссин Лианел, – напомнил Итан, открывая передо мной дверь, а меня запоздало осенило.

– Ой, мэссин, а напишите нам, пожалуйста, разрешение находиться на территории во время комендантского часа, – попросила, осторожно перехватывая мантикору – какая-то она тяжелая стала.

Мужчина вернулся к столу, нацарапал несколько строк и приложил в углу записки большой палец, от которого тут же поднялся темный дымок, и запахло жженой бумагой – на листе вспыхнул магический вензель, состоящий из первых букв имени профессора. Дату в углу листа я не заметила, так что, скорее всего, пропуск нам выдали одноразовый – утром либо сам исчезнет, либо буквы сотрутся.

Но пропуск, к счастью, не понадобился – до общежития мы дошли без приключений и очень даже быстро…к сожалению. По дороге Итан сделал попытку забрать у меня мантикору, получил предупредительно лапой по руке и после держался немного в стороне, чтобы не злить Ру, которая, как оказалось, обиды помнила и помнила долго.

– Я утром приду, – прошептал парень мне в губы, успев запечатлеть совершенно легкий, почти неосязаемый поцелуй прежде, чем мантикора выпустила когти и обиженно зашипела.

– Ой, мы завтра рано идем в столовую, – я вспомнила, что спать мне осталось совсем мало, если Долли не забудет о своем обещании помочь с портальной безопасностью. К сожалению, она-то не забудет. – Встретимся там.

Мы одновременно улыбнулись друг другу, тепло и немного неловко, и с сожалением разошлись каждый в свою сторону – я за дверь общежития, а Итан – дальше по дорожке к одной из башен.

Я не подсматривала, разве что совсем чуть-чуть в щелку, а потом с глубоким вздохом привалилась к двери и мечтательно улыбнулась, хотя даже не смогла бы сказать, что меня так радует – просто ощущение счастья, хотя с чего вдруг? Хотелось задержаться в этом моменте, когда именно радостно и не хочется разбираться, что будет дальше.

– Экзотические блюда всегда притягивают новизной, – вкрадчиво проговорил голос от лестницы, – но постоянно такое есть не будешь – это всегда на один-два раза.

На ступенях стояла та самая рыжая девица, что вешалась на Итана не так давно и называла меня…как? Ах, да, фифой. Стояла в легком шелковом халатике, который обволакивал ее формы, не оставляя простора ни воображению, ни возможности оправдаться, что вышло случайно – каждая мелочь была на своем месте: и тонкое кружево на стратегических местах, и спустившаяся с плеча бретелька, и небрежно повязанный поясок, готовый вот-вот соскользнуть в тонкой талии. Крупный прозрачный кристалл без оправы, лежащий ровненько в ложбинке между двух прикрытых тканью полушарий, притягивал взор, сверкнув в неярком свете настенного факела. Так и хотелось фыркнуть, как это делала матушка, и, закатив глаза, с ее же интонацией, уточнить: «В Кронстоне новая мода на облачение для сна? Без артефактов даже заснуть не получается?».

От идеального облика девицы сделалось немного тоскливо и грустно, и почему-то показалось, что поджидала она в этом наряде Итана, а не меня, хотя, одно другому не мешает. А представить себя в таком облачении почему-то не получилось, вернее, получилось и очень ярко, только не так эффектно. В моем воображении бретельки бы обязательно сползли обе, оголив выпирающие ключицы и худые плечи, а кристалл провалился бы в складки халата, нигде не задержавшись. Про поясок вообще молчу – Итан бы собственноручно его затянул потуже, чтобы не вздумала оголяться дальше.

От такой картины захотелось прошмыгнуть мышкой мимо элегантной статуи, но пришлось сцепить зубы и выдавить улыбку, похожую на оскал – будем портить настроение обратно, а то вон она как сладенько и противно улыбается и еще сочувственно так смотрит, словно жалеет.

– Ну, если постоянно потреблять пресное и безвкусное, то простой нектар пищей богов покажется. Главное, знать, как и когда им следует угощать – тогда и ни на что другое уже и смотреть не захочет…ся. Приятных снов.

Уверена, если бы на моих руках не было бы Руффи, после моего высказывания девица спустила бы меня с лестницы – так у нее свело челюсть и злобно полыхнуло в глазах пламя. А так, я прошла спокойно, с легкой улыбкой, поглаживая рычащую мантикору, и ощущала, как постепенно возвращается спокойствие и счастье, пусть и временно подпорченное рыжей девицей. Ведь никто не злобствует подобным образом, если абсолютно уверен в своих силах, так что мне переживать рано.

Не пропустить бы момент, когда переживать будет слишком поздно.

Глава 50
Горячий шоколад и булочки

Эдера

Долли никогда ничего не забывает, если обещала что-то. Удивительно, что меня при этом пожалела – разбудила последней, правда улыбалась так многозначительно, словно знала, где я и с кем была. Хотя, знай она правду, вряд ли бы так многозначительно подмигивала, ведь общество мэссина Лианела и Руффи не предполагает романтики.

Все, кому не посчастливилось заниматься подготовкой портала в первый день попадания в Кронстон, с полуприкрытыми глазами и в полусонном состоянии восстанавливали свое место положения в столовой на момент появления сундука размера ОГ. Хорошо еще, что в столовой нас ждала не только работа, но и ароматный горячий шоколад с булочками – даже закоренелые приверженцы салатных листиков и огуречных разгрузочных дней приобщились к клубу раннего пробуждения от Долли, которая считала, что ранний подъем всегда должен компенсироваться чем-то бодрящим и умопомрачительным.

Клар топталась на остром луче портальной руны, Мэдис помадой подрисовывала своей части руны стертые грани, Долли пыталась понять, что в ее дуге выглядит неверно. Остальные тоже были чем-то заняты: кто обсуждал вчерашнее свидание, кто незаметно пытался съесть третью булочку, а кто откровенно спал, облокотившись на стол.

Я находилась почти в центре портальной руны и вспоминала, что же меня подвигло покинуть этот контур. Над головой у меня висела половина сундука, которую так и не смогли ни вытолкать обратно в Соверен, ни вытянуть в Кронстон, а под ногами темнела незавершенная руна, кислотной змеей проевшая каменные плиты.

Любой рунолог мог был со всей ответственностью заявить, что подобную руну в действие не привел бы и сам главный Архимаг королевства, даже влив магию десятка сильнейших магов, только вот висящий над головой сундук всем своим половинчатым существованием заверял в обратном. И, словно в насмешку над любым профессором академии, будь то рунолог и портальщик, руна не поддавалась ни стиранию, сколько бы попыток не осуществляли для этого, ни доведению до логического завершения – мы с девочками убили все утро, чтобы понять, как нам удалось призвать сундук и какие правила безопасности мы умудрились нарушить.

– Никаких идей? – Долли подлила в мою чашку горячего шоколада и вручила очередную булочку, в которую я с упоением впилась зубами. Недолгое пребывание в Кронстоне научило меня основному: есть, когда выпадает шанс, иначе будешь ходить вечно голодная.

– Куда в нее влезает? – раздалось за спиной завистливое шипение одной из сокурсниц. – Ведь седьмую ест! И ни крошки ведь не осядет на этих мослах! Бесит!

Я только хмыкнула на такое замечание и глянула на стол, что располагался ближе всех ко мне – там мои питомцы доедали пятую булочку, полностью игнорируя замечание, что мучное для них вредно. Сорока, гекон и полоз разделили выпечку по-честному: себе взяли одну завитушку на троих, а остальным раздали по целой, лишив меня тем самым возможности растолстеть.

Чара свою сдобу проглотила в два укуса и теперь радостно летала вокруг столов, выпуская вместо радуги из-под копыт зеленый едкий дымок, намекающий, что вместо обещанных колик пони получила другую, более ароматную проблему.

Даже Руффи, которая еще несколько дней назад была хищником и ела исключительно мясо, смачно вгрызалась в ароматный румяный бок булочки, а затем аппетитно облизывалась, вызывая во мне желание скорее заглотить свою сдобу, пока на нее не покусился мини-хищник.

– Идей нет, – сообщила я подруге, ставя носок туфельки на то место руны, где был виден заметный разрыв в написании. – Похоже, не хватает какого-то элемента.

– Я знаю какого! – взвизгнула Долли в самое ухо, заставив подпрыгнуть на месте. – Итан, нам срочно нужно твое тело!

Признаться, я бы тоже на месте парня попятилась, да даже бы сбежала немедленно, если бы мне вместо приветствия заявили нечто подобное. Итан сделал несколько шагов назад, глядя на меня с мольбой в глазах. Взгляд парня просто умолял простить его отступление, а я ничем не могла его порадовать, потому что видела – отступить, а уж тем более сбежать, ему не удастся. Лоч, маячивший за спиной Итана, после слов Долли про тело помрачнел хуже грозовой тучи и решительно вошел в столовую, втолкнув при этом собственного друга в загребущие ручки моей подруги.

– А почему именно Итана зовешь? Мое тело не хуже, а может быть и лучше будет.

На театральном представлении подобную сцену бы освистали зрители, заявив, что все выдумано и нереально, а в жизни ничего подобного не происходит, и вообще не смешно. Мне же хотелось провалиться под каменные плиты, чтобы никто не видел моего смущения. Я так живо вспомнила момент нашего первого с Итаном знакомства, что покраснела за два раза сразу – за тот, что был несколько дней назад, и за этот, сегодняшний, потому что уже догадалась, для чего нужно «тело Итана» здесь и сейчас. И смутило меня не то, что нас двоих Долли собирается уложить на пол в том месте, где стерлись некоторые части руны, а собственная реакция на подобную перспективу. Меня обдало жаром с ног до головы, а сердце зачастило так быстро, словно Итан меня снова поцеловал, горячо и пьяняще, как вчера ночью.

Уф, как жарко-то!

Глава 51
Угроза

Эдера

– Мы воссоздадим ситуацию, предшествующую открытию портала, – радостно сообщила Долли, поворачивая Итана спиной к нам, а мне делая знак вернуться на место под сундук. – Как ты стоял? Девочки, по местам, шустрее!

Девушки вокруг весело захихикали и принялись многозначительно играть бровями, демонстрируя предвкушение предстоящим представлением, а два друга понуро встали лицом к выходу, выражая всем своим видом полное несогласие с действиями Долли. Но кто б из нас взялся мешать моей подруге в проведении эксперимента? Точно не я – я не бесстрашная. Тут нужно быть как минимум деканом или сразу ректором, чтобы безнаказанно провернуть подобное. Кстати…

А вот и все сразу.

В открытые двери столовой мне хорошо был виден коридор и стремительно шагающий в нашу сторону ректор Такстен в сопровождении мэссина Лианела, рыжей девицы, которая пыталась мне вчера испортить настроение, и незнакомых мужчин, чьи лица еще ни разу не промелькнули мимо нас за эти дни. И почему-то конкретно эти мужчины настораживали больше всех, словно за отстраненными взглядами пряталась катастрофа.

Их было четверо. Трое – поджарые, крепкие, широкоплечие, обветренные. И по-военному четкие, собранные, скупые на эмоции и лишние движения. Военная выправка ощущалась в каждом шаге, в каждом цепком взгляде, в напряженных кистях, готовых сформировать несколько боевых заклинаний разом. Они еще не подошли, а у меня уже засосало под ложечкой, и противно заскреблись мурашки вдоль позвоночника, словно выцарапывали себе путь на волю, подальше от этих мужчин.

Четвертый был обаятелен, улыбчив и расслаблен. Он не обладал крепким телосложением, способным внушить трепет, не напрягал руки, чтобы подготовить убойное заклинание, не расчленял взглядом на мелкие составляющие. Он улыбался, небрежно и беспечно, даже как-то озорно и задорно, отчего казался невероятно красивым – мои сокурсницы прямо растеклись лужицами, стоило увидеть этого высокого блондина, одетого по последней моде аристократии.

А я вспомнила точно такого же мага, с такими же повадками и улыбками, с похожим сопровождением. И все они пришли в мой питомник, чтобы найти не нарушения, а преднамеренное сокрытие опасных магических животных, способных открывать порталы. В тот год всеобщей истерии вот такие группы магов ходили ко всем, кто содержали магических животных и портили жизнь: дотошностью, педантичностью, непробиваемостью и способностью из любого невинного действия или замечания выудить на свет едва ли не заговор.

Когда все закончилось, и мой питомник оставили в покое, я молилась всем богам, чтобы больше никогда не встретить на своем пути таких людей. Видимо, лимит благосклонности богов исчерпал себя, потому что сердце заныло в предчувствии чего-то нехорошего, болезненного и страшного. Я неуверенно сделала несколько шагов в сторону своих питомцев, которые пока не видели надвигающуюся опасность, и постаралась встать так, чтобы немного прикрыть их от внимательных цепких взглядов.

– Девушки и адепт Даркен, буду весьма признателен, если вы покинете столовую, – проговорил ректор, обводя внимательным взглядом всех нас. – Адепт Крейн, лэсси Миович, прошу задержаться.

Взгляд ректора остановился на мне, а затем скользнул дальше к моим питомцам, задерживаясь на каждом подолгу, словно всю их родословную считывал. И жутко заставлял меня нервничать.

Что происходит? На мой питомник не дали разрешения? Животных хотят забрать или отправить в Соверен? Зачем же тогда задержали Итана?

Я терялась в догадках и чувствовала беспомощность, а в животе принялся разворачиваться и извиваться липкий противный страх, словно змеиное гнездо разворошили.

Краем глаза я заметила, как мои сокурсницы быстро и, главное, молча покинули столовую, лишь издалека поглядывая на меня сочувственно. Они тоже помнили тот год, многие тоже прошли через проверки королевского корраля, но ни одна не осталась, даже не попыталась задержаться. Ни одна, кроме Долли, но и ту как-то очень ловко и быстро подхватил Лоч и вынес в коридор, не дав даже пикнуть возмущенно.

В опустевшей столовой было слышно утробное урчание Руффи, стук Лежи клювом по столу и шумное облизывание Жоги, а еще мое нервное икание.

– Все будет хорошо, – шепнул мне Итан, встав рядом. Он взял меня за руку и ободряюще пожал пальцы. Сразу стало тепло и почти не страшно.

Парень сделал шаг вперед, закрывая обзор мне на прибывших, а прибывшим на меня и моих питомцев. И от этого действия меня вдруг накрыли спокойствие и ощущение защищенности – даже дышать стало легче.

– Что-то случилось, мэссин ректор? – голос у Итана звучал спокойно и ровно, словно странное поведение прибывших его совершенно не беспокоило.

– Да, адепт Крейн. Эти люди прибыли за магическим животным, вышедшим из-под контроля, – ректор стоял прямо, убрав руки за спину, и смотрел на тот стол, где разместились мои питомцы. Выражение лица ректора было на столько нечитаемым, что захотелось его непочтительно встряхнуть и потребовать говорить понятнее – за каким именно?

– Разве в нашей академии такие имеются, мэссин Лианел? – удивление Итана было на столько натуральным, что захотелось зааплодировать, но вместо этого я сделала шаг и встала рядом с парнем, плечом к плечу.

Профессор зоомагии тряхнул головой и насупился.

– Видимо, есть, раз королевский корраль сам прибыл в нашу академию, едва рассвело. Может, поведаете нам, кого именно вам предписано забрать?