Текст книги "В переплет по обмену, или Академия должна выстоять (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43
Не судьба

Эдера

Моя сестра перед замужеством поделилась секретом: никогда нельзя целоваться с парнем, если сердце в груди не разрывается на части от невозможности получить этот поцелуй. Ее наставления сводились к одному: даже если парень невероятно опытный и целуется как бог или он самый популярный в своей академии – никогда такой поцелуй не сравнится с тем, когда тебя целует тот, что распалил пожар в твоей душе. Даже если он и целоваться толком не имеет – ты этого не поймешь, потому что будет не важно. Единственно важно – не упустить именно такой поцелуй.

Итан делал ко мне шаг за шагом и смотрел только на мои губы, а в моей груди сам собой разгорался пожар. Дышать становилось тяжело, потому что грудь сдавливало предчувствие неминуемого поцелуя и собственного желания, чтобы поцелуй свершился. Вот прямо здесь и сейчас. И не важно, каким он будет: трепетным и нежным или стремительным и грубым – главное, что он сметет то томление, что поселилось в груди после того, как я чмокнула Итана в библиотеке. Жгучее касание нелепого детского поцелуя не смел ни стремительный бег, ни блуждание в темноте, не явление черного ворона, предвещающего проблемы и несчастья.

Взгляд Итана будоражил каждую частичку моего тела, словно я становилась натянутой до предела струной, вибрирующей от легкого мимолетного касания. А еще тепло его руки, не отпускающей мою ладонь из нежного плена, только усугубляло мое разгоряченное томление, словно я впервые наедине с парнем. Хотелось самой сократить это незначительное расстояние и ускорить процесс, но ведь я уже делала первый шаг, хотя все внутри сопротивлялось столь нелепым предрассудкам.

Я даже чуть-чуть на цыпочки встала, чтобы расстояние хоть как-то уменьшить, а движение наших губ друг к другу даже не ускорилось, добавляя разочарования и нетерпения. Ну, целуй уже, сколько можно ждать!

Только я так не сказала. Подумала, да, но не сказала, потому что совсем рядом что-то вспыхнуло, словно мигнуло, и вновь стало темно. Но уже все внимание перетекло от того, чего жаждало тело, к тому, что произошло даже не со мной. Всего мгновение, и мир снова перевернулся, требуя к себе безраздельного внимания, а губы парня застыли так близко, что я чувствовала кожей его дыхание. Застыли, но не завершили действия, порождая внутри вздох разочарования. Ну почему именно сейчас?

– Что-то случилось? – Итан не увидел, но, вероятно, почувствовал изменение в моем настроении и отстранился. Я даже моргнуть не успела, а рядом стоит собранный холодный боевик, готовый к сражению, а не к соблазнению иностранной гостьи.

– Нам нужно отнести Руффи к мэссину Лианелу, – прошептала я, с трудом отводя взгляд от губ парня.

– Он чуть-чуть не применил к Чаре заклинание протокола, – напомнил парень, заставив меня вздрогнуть. На самом деле я не сильно впечатлилась воспоминанием об окончании утренней лекции, просто у кого-то голос стал хрипловатым и притягательным, и задевал внутри какие-то струны, заставляя мурашки разбегаться по всему телу. И заставляя забывать, почему я вдруг отвлеклась.

Нужно сосредоточиться!

– Итан, нужно отнести Руффи к профессору, потому что ее контур нестабилен – прямо сейчас.

– Считаешь, что это не может подождать до утра, м?

Да что ж такое⁈ Вопрос, прозвучавший в темноте зимней полуночи хрипловатым голосом просто вышибал решимость и затуманивал мозг, стараясь увлечь за собой в девичьи мечты и добавлял не случившемуся еще поцелую золотой ореол почти достигнутой мечты.

Как же хотелось все забыть и вернуться к тому моменту, когда я не видела вспышку, и сама стремилась припасть к горячим губам.

– Она нестабильна и может обратиться в любой момент, – зажмурилась, сбивая золотые блики от новой вспышки. – Если она сделает это не по дороге в общежитие, а в твоей комнате?

Убейте меня и верните тот момент, когда меня едва не поцеловали – я сама вцеплюсь в парня и уж в этот раз не промахнусь. Права была сестра – нельзя пропустить такой момент и такой поцелуй, потому что потом это может не повториться.

Парень все еще смотрел на мои губы, но был мрачен и, по всей видимости, зол, словно его лишили чего-то невероятно важного, а затем его губы сжались в тонкую холодную нить и искривились в усмешке. Вот, совершенно точно, он готов сказать какую-нибудь гадость.

А вы как думаете?

Глава 44
В темноте

Эдера

Итан стоял спиной к фонарю, и его лицо терялось в тени. Парень смотрел на меня (это я буквально чувствовала кожей), одновременно обжигая и лаская взглядом. Мне же нестерпимо хотелось понять, о чем он в данное мгновение думает, потому что только что я ощущала его недовольство, неожиданно сменившееся сначала спокойствием, а затем весельем. От такой смены настроений даже попятиться захотелось, чтобы не попасть под волну переменчивых эмоций.

– Жаль, что ты отказалась от идеи поцеловать меня, – с беспечной улыбкой проговорил парень, удобнее перехватывая руками мини-мантикору, – ты так этого хотела, что даже заметно прибавила в росте. Но ты, конечно же, права – Руффи важнее всех этих ванильных девчачьих поцелуйчиков.

Что⁈ Нет, ЧТО⁈

Это я хотела его поцеловать⁈

Вот прямо так сильно, что…

Вот поганец!

И как он назвал их? Ванильные девчачьи поцелуйчики?

Да никаких ему поцелуев, вот! Ни ванильных, ни коричных, ни сладких – НИКАКИХ!

Пока я пыхтела, словно закипающий котел с водой, накрытый крышкой, Итан уже успел дойти до середины аллеи и из темноты принялся звать, заставляя меня вздрагивать от неожиданно громкого голоса, а местных птиц просыпаться и гомонить от возмущения.

– Ты идешь? Я при всех своих знаниях мантикоры не смогу объяснить, что не так с контуром Руффи. Кстати, если мы еще немного промедлим, то рискуем наткнуться на патруль – как-никак, сейчас комендантский час.

Он бы еще погромче крикнул, чтобы патруль нас точно услышал. В Соверене нарушение комендантского часа грозит всего лишь работами в архиве или в столовой, но мы ж сейчас в боевой академии – здесь нарушение дисциплины вообще должно наказываться суровее, если верить рассказам Долли и одного из моих братьев, который целых три месяца проучился на боевом факультете, а потом с позором был изгнан из военной академии.

Я хотела вспылить и уйти к себе. Пусть бы он один разбирался с Руффи, – но в этот момент очередная вспышка озарила темноту аллеи, а затем раздался заковыристый местный сленг, который мой переводчик наотрез отказывался переводить. Так что я подхватила юбку и понеслась в сторону ругани, молясь богам, чтобы Руффи, если вдруг она снова выросла, не уподобилась размерам с одноэтажный дом.

– Итан, ты где? С тобой все в порядке? Ой! Ай! У-уууу!

Я с разбегу врезалась носом в меховой бок и, отпружинив, приземлилась на свое мягкое место, которому, собственно, было совершенно не мягко, ведь какой-то камешек решил своей острой гранью проверить меня на прочность.

– Эдера! – тут же где-то рядом заволновался Итан и тот час споткнулся об мои вытянутые ноги. – Ты где? Ничего не сломала?

– Нет, – просипела я и, опираясь на Итана, принялась подниматься. – Что случилось?

Как-то так оказалось, что в этом месте аллеи фонари погасли раньше срока, и мы трое пытались ориентироваться в темноте и что-то делать. И если мы с Итаном пока только поднимались на ноги и проверяли собственные тела на предмет повреждений, то Руффи активно что-то искала, потому что нас сметало на землю то хвостом, то крылом, то лапой, а из темноты то и дело раздавалось протяжное жалобное «мяв».

– Руффи, стой смирно! – приглушенным голосом скомандовал парень, когда в очередной раз габаритная кошка повалила нас на землю.

Честное слово, уже подумывала остаться лежать на брусчатке – все равно на ней опять окажусь, и не факт, что следующий раз приземлюсь мягко, – но Итан в очередной раз принялся помогать подняться, и я испытала смущение за собственные упаднические мысли, в то время как он так обо мне беспокоится. А потом стало совсем неловко, потому что, прижав меня на мгновение к своей груди, парень даже не подумал отпускать.

Я затаилась, ощущая на щеке прикосновение холодных пальцев, и подумала, что мы в очередной раз оказались в самой нелепой ситуации, словно эти ситуации к нам с Итаном липнут, как в следующее мгновение мои губы обожгло сначала горячим дыханием, а затем не менее горячим поцелуем.

Так жарко стало, что захотелось этим жаром поделиться, отдать обратно вместе с дыханием, искрами перед глазами и звоном в ушах. А еще можно было бы поделиться слабостью в ногах и разрядами молний в позвоночнике, но кто тогда меня будет поддерживать, чтобы я не упала?

Решено, оставлю себе.

Меня крепко прижимали к широкой груди, а я бессовестно наслаждалась жарким танцем жестких мужских губ. Прикосновения губ были упоительно-нежными и томительно-тягучими, отчего все внутри меня сжималось, а затем воспламенялось и начинало перекатываться к груди и сердцу – туда, где с грохотом королевского водопада кровь превращалась в раскаленную лаву, а затем неслась дальше, в неизведанные дали…

– Кхм-кхм…

Глава 45
Один совет

Эдера

– Кхм-кхм…

Первым неосознанным желанием от настойчивого «кхм-кхм» было…дать стрекача. Отпрянуть от широкой груди и, сверкая пятками, унестись к общежитию, словно за мной все древние монстры несутся, облизываясь и капая слюной.

Ладони Итана лежали одна на пояснице, вжимая в горячее тело, а другая на затылке, фиксируя и не давая вывернуться – даже посмотреть не удавалось, кого там принесло в ночи мешать нашим… «кхм-кхм»…

– Что тебе? – не очень вежливо поинтересовался Итан, продолжая стоять спиной к свидетелю нашего «общения».

– Да, в общем-то, я не собирался мешать, – проговорил знакомый голос, и я узнала Лоча, – просто вот подумал, что ты мог бы мне подсказать, в какой комнате поселилась твоя ведьма. Ну, или она сама могла бы подсказать, где их окно.

Возмущение накатило мгновенно, словно волной накрыло. Что значить ведьма? Это он про меня, что ли?

Нет, СТОП! Что значит ЕГО ведьма?

Или он не про МЕНЯ⁈

– Не пыхти, – шепнул на ухо Итан так тихо, что даже я его едва услышала, а вот тело отреагировало мгновенно, позволив очередной волне раскаленной лавы прокатиться от уха к желудку и куда-то ниже к ногам, делая их тряпичными веревочками. Ох, надо такой шепот запретить, иначе я не дойду ни до мэссина Лианела, ни до общежития.

– Ты своими настойчивыми ухаживаниями стал очень похож на брачующегося единогорога, – заметил Итан, поворачиваясь к Лочу спиной, пока тот пытался обойти его по дуге и взглянуть на меня. – И я сейчас говорю не про того, что похож на пегаса, а про того, что из южных земель и похож на таран, которыми пробивали ворота при осаде.

Я невольно хихикнула, поразившись точности сравнения и тому, что эти сравнении, даже переведенные артефактом, одинаково схожи в двух королевствах. Пару лет назад, когда Долли вдруг решила, что нашла себе жениха, она действовала не менее настойчиво, правда, там хотя бы было оправдано – ее теперь уже точно жених был немного тугодумом и ни с первого, ни с десятого раза не понимал тонких девичьих намеков – только прямо и только в лоб.

– Ну не всем же так везет, когда можно выставить себя героем и защитником по десять раз на дню, – пробурчал Лоч и сделал шаг вправо. Итан тоже сделал шаг вправо, прикрывая меня спиной, но блондин стремительно переместился влево и, наклонившись, заглянул мне в лицо.

В темноте с трудом можно было различить его белесую челку, мерцающие глаза, цвет которых не определить, и белозубую улыбку на поллица.

– Поймал! – радостно заявил Лоч. – Помоги, а! Всего одну подсказку и я уйду в закат.

В нос ударил стойкий аромат дорого парфюма, который в Соверене только-только набирал популярность среди молодых аристократов, узнаваемый всегда и везде запах белой королевской лилии и шоколадных конфет с пьянящей настойкой. Одну подсказку? Да тут и три не помогут!

Итан вновь попытался повернуться спиной к другу, но в этот раз я немного уперлась руками в его грудь и осталась стоять, глядя в лицо блондина.

– Аллергия на все три ингредиента.

Под ладонью гулко стучало чужое сердце, оповещая, что его хозяин немного недоволен, а потяжелевшие на талии мужские ладони сквозь несколько слоев ткани ощутимо нагревались – того и гляди прожжет дыру.

– Закат там, – тыкнула я пальцем в сторону мужского общежития и безжалостно добавила, – и называется душ.

Парень повел носом, понюхал королевскую белую лилию, а затем и коробку конфет и недоверчиво уточнил.

– Точно на все-все?

Мне даже отвечать не пришлось – два грозных рыка, один из которых принадлежал мантикоре – были однозначным ответом, что парню пора проваливать. Кстати, не смогла бы определить точно, чей рык звучал более грозно – Руффи или Итана.

Высокая белобрысая фигура скрылась в темноте, а я только озадаченно отметила, что парень был настроен очень решительно, раз прихватил с собой не только весь набор опытного соблазнителя, но и оделся в парадный мундир, белый с золотом – прямо высший боевой маг на параде.

От Лоча меня отвлекло горячее дыхание на щеке, а затем возмущенное мяуканье Руффи, которая вновь принялась вспыхивать, только в этот раз ярче и продолжительнее, словно магический фонарь. Я осторожно отстранилась, чтобы мои действия не посчитали за бегство или проявление недовольства, но в глаза парня посмотрела решительно. Как не хотелось продолжить то, на чем нас прервали, но мантикора требовала внимания и немедленно.

Мне даже не пришлось ничего говорить – Итан все понял по моему настрою и, тяжело вздохнув, ослабил хватку, выпуская из своих объятий. Стало холоднее и неуютнее, поэтому я с радостью поспешила в сторону преподавательского общежития, в котором уже однажды бывала.

– Ты так хорошо знаешь, где живет мэссин Лианел, – заметил Итан, когда мы подошли к комнатам профессора зоомагии, и мне показалось, что его голос похолодел и стал как будто злее, хотя с чего бы.

– О, Эдера⁈ Что-то снова с вашим лемуром? – воскликнул мужчина, открыв дверь, и тут же попытался закрыть ее за своей спиной, выйдя в коридор и оттесняя нас от собственных комнат. Только все напрасно, потому что я уже видела то, что так желал скрыть профессор, и увиденное мне жутко не понравилось.

– Это как понимать? – я проскользнула мимо мужчины и распахнула дверь, ударив по ней ногой. Честно, не хотела уподобляться варвару, но эффект удался на славу – удивила всех.

Глава 46
Неудачная находка

Эдера

– Это как понимать?

– А что такое, Эди?

Белка-летяга округлила свои умилительные глазки, словно не понимала, в чем у меня к ней претензии, и хвостом попыталась прикрыть золотистые обертки от конфет.

– Мои «Рошьель»! Последние!

– Так ты ж говорила, что это на случай, если мы вдруг в гости пойдем, – захлопала ресничками Шуша, стряхивая обертки на пол. – Вот я в гости и пришла… Ох, уже так поздно? Что-то я засиделась у вас, мэссин Лианел. Домой, томой, в обфефитие…

Белка суетилась и учиняла порядок на столе, накрытом на двоих: чайные чашки, от которых шел аромат свежезаваренных мяты и ромашки, хрустальные вазочки с орехами и сухариками, альбом с живыми открытками, пустая коробка из-под конфет «Рошьель», примятая с одного бока. Прямо место свидания, честное слово. Даже ругаться расхотелось, особенно глядя на смущенное лицо зоомага, который совсем недавно убеждал Шушу, что конфеты ей противопоказаны. Угу, а всю коробку он один съел, не иначе.

Мой взгляд вновь переместился к коробке, внутри которой сиротливо поблескивала одна-единственная конфета, и к ней тянула лапки пушистая нахалка. Заметив мой строгий взгляд, Шуша сделала вид, словно стряхивает пылинки с конфеты, а сама она белке ну совершенно не интересна, даже для наглядности запихивала за щеки орехи из вазочки – штуки четыре, не меньше – и при этом продолжала коситься на обертки и стряхивать одну за другой на пол.

Сначала я не поняла, с чего вдруг такая тяга к чистоте на столе, но тут вместе с оберткой на пол упало что-то тяжелое и позвякало по полу к моим ногам. Белка закрыла глаза лапой, словно случилась катастрофа, Итан за спиной крякнул, явно сдерживая смешок, а профессор просиял радостно, явно получив возможность сменить тему. А я с недоумением смотрела на припрыгавшее к моим ногам помолвочное кольцо и пыталась понять, что в такой ситуации уместнее сделать: восхититься или взбеситься.

– О, Эдера, так это как раз вам, – профессор радостно тыкнул пальцем в кольцо, не замечая, что обстановка напрягается на глазах. – Мы с Шушей его в конфетах нашли. Видимо, ваш молодой человек решил сделать вам сюрприз. Мы ж к тому моменту почти все конфеты съели, так что пытались придумать, как вернуть кольцо обратно…незаметно.

За спиной зарождавшийся смех сменился напряженным молчанием, а со стороны мини-мантикоры пришла волна негодования, осязаемая, словно заклинание подчинения. Шуша на столе попыталась слиться с интерьером, прикрывшись коробкой из-под конфет – уж она-то знала, какой на самом деле получился сюрприз.

– Этой коробке больше года, – решила я прояснить ситуацию, задумчиво разглядывая кольцо. Взять в руки подарок, даже такой запоздалый, значило отправить хозяину подарка импульс, что доставка дошла до адресата. В сложившейся ситуации это было совершенно неуместно. – «Рошьель» конфеты, которые принято дарить, приносить в гости, ими порой пытаются загладить вину, но есть одному слишком…приторно. А у этих еще и срок стазиса подходил к концу, так что их бы все равно съели, просто сюрприз был бы немного…

– Взрывоопасным, – подсказала из-за коробки Шуша, а я похлопала себя по карманам и, достав носовой платок, осторожно подняла им кольцо так, чтобы не касаться пальцами.

– Полгода назад даритель объявил о помолвке, так что находка немного задержалась.

Я обернулась на парня, что стоял за моей спиной так тихо, что смотреть ему в лицо было страшновато. Лицо у парня было хмурое, отстраненное, но, кажется, начинало расслабляться. Фух, вроде, все нормально.

– Можешь дать свой платок?

Просьба озадачила, но платок мне дали. Я тут же переложила в него кольцо, а затем аккуратно привязала узелком к Руффи, чтобы ее потоки приглушили магические маячки. Кажется, мои действия порадовали Итана, потому что отстраненность растаяла под понимающей ухмылкой. Неприятная мысль царапнула изнутри: откуда ему известно, как приглушать помолвочные кольца, чтобы о них не догадывались окружающие.

– А вы ко мне по какому поводу, да еще во время комендантского часа? – мэссин Лианел тоже с понимающим видом наблюдал за моими действиями, но после сразу вспомнил, что он, вроде как профессор в академии и в его обязанности входит следить за порядком.

– У нас проблемы, профессор, – вздохнул Итан и, выйдя вперед, продемонстрировал Руффи, которая мерно мурлыкала и щурила глаза, словно дремала, а не подслушивала. И, зараза такая, ни разу не вспыхнула своими нестабильными потоками.

Мэссин Лианел сначала рассматривал мантикору обычным зрением, затем его глаза вспыхнули лиловым, обозначая, что мужчина обратился к магическому взгляду. Еще через какое-то время профессор ушел в другую комнату и вернулся с небольшим саквояжем, из которого принялся извлекать лупы, плоские коробочки, пинцеты, небольшие колбочки и магическую горелку.

Шуша проворно убрала чашки и вазочки на один конец стола, освобождая место для магических предметов, проявляя себя просто незаменимым ассистентом. Мне же становилось неспокойно, ведь если случай стандартный и понятный, то зачем столько приспособлений?

А профессор продолжал и продолжал извлекать инструменты, словно не понимая, что из всего этого ему понадобится, а что нет.

Глава 47
Обследование

Эдера

Выбрать зоомагию для изучения меня подтолкнул случай…несчастный случай.

У деда в лаборатории произошел пожар, а я в тот момент с упоением ковырялась в его отбракованных заготовках, витая больше в мечтах, где я известнейший артефактор, переплюнувший деда, чем в удручающей реальности. Когда пожар подошел слишком близко, из задумчивости меня вывел дедов фамильяр, промчавшийся сквозь пламя в мое убежище. Я тогда много магических сил успела потратить, перебирая и подстраивая заготовки под свои фантазии, так что к пику катастрофы была почти пустая.

Наверное, только благодаря Ягелю я умудрилась создать купол, защищающий от огня, перенастроив все заготовки под одну конкретную цель – выжить. Я вытянула из деда и его фамильяра очень много сил и отдала свои собственные без остатка, так что позже, когда все осталось позади, выяснилось, что мои способности артефактора, которыми так гордился дед, полностью исчезли. Осталась только слабенькая зоомагия, которую никогда особо не развивали.

Дед, чтобы я не чувствовала себя ущербной, подарил мне питомник с магическими мини-животными, и с тех пор, ухаживая за питомцами и изучая их здоровье, я постепенно увлеклась и зоомагией, и зооцелительством, а уж бытовая магия была совершенно незаменима в обустройстве магических соседей.

В общем, к третьему курсу я уже изучила приспособления и инструменты для лечения магических животных не только в теории, но и на практике, опередив свой курс как минимум на целый триместр, но те предметы, что извлекал из саквояжа мэссин Лианел, мне были совершенно незнакомы.

Вот зачем мэссину шар предсказаний, который на ярмарках используют чревовещатели? Или кнут для верховой езды, предназначенный для обычных, немагических животных? Причем кнут был кем-то определенно пожеван в том месте, где была твердая рукоятка.

Приспособления пошли в ход. Профессор тихо шептал названия, а белка-летяга проворно передавала названный инструмент, ни разу не ошибившись. Словно знала каждый как свои пальцы и хвост, зараза, когда как я сама в трети случаев ошибочно принимала за названный предмет что-то другое.

Руффи сидела на столе вполне смирно, не огрызалась и не рычала, хотя профессор заглядывал не только в уши и пасть, но и под хвост. Мантикора вообще проявляла стойкий пофигизм, воспринимая осмотр как один из вариантов ублажения себя любимой – даже затарахтела от удовольствия где-то в середине экзеуции.

Я напряженно следила за движениями профессора, нервно сглатывая, когда Шуша передавала в руки мужчины новый предмет. С каждой следующей минутой я наблюдала, как складочка между бровей профессора заметно углубляется и темнеет. С каждой минутой сосредоточенность и молчаливость профессора мне нравились все меньше и меньше.

Итан грыз ногти, сосредоточенно и последовательно, начав с большого пальца и переходя дальше. Стоял за моей спиной и усердно клацал зубами, заставляя, если не вздрагивать, но немного напрягаться.

– Что ж, – проговорил профессор, снимая с носа магические окуляры, в которых он то и дело менял линзы, вставляя в оправу по две, а то и по три зачарованных стекла, – я вижу небольшой дисбаланс в магических потоках, но он на столько слабый, что я даже не рискну предположить, что могло такого случиться, что вы примчались ко мне посреди ночи. Даже отравление лемура было в десятки раз очевиднее, чем состояние Руффи.

Как мило профессор назвал обычное опьянение – мой Нери всего лишь отравился. Да, у Руффи все иначе.

– Она принялась расти, профессор, – проговорил Итан, забирая на руки мантикору, которая тут же затарахтела в два раза сильнее – даже чашки на краю стола задребезжали в унисон.

– И на сколько же она выросла? – мужчина со скепсисом во взгляде приподнял руку над столом, показав размер чуть больше теперешней мини-версии мантикоры.

– Нет, профессор, больше, – я покачала головой, и фыркнула, когда рука мэссина приподнялась над столом еще немного, – еще больше.

– Профессор, она стала выше своего первоначального размера где-то на два локтя, – Итан не выдержал нашей игры в «больше и еще больше» и, встав на пуфик для ног, поднял руку над головой. – В последний раз она выросла до такого размера.

Профессор зоомагии нервно сглотнул и присел на стул. Отхлебнув из чашки чай, который предусмотрительно подлила Шуша, мужчина потер глаза и впился взглядом в Руффи. Зрачки стали из лиловых черными, а в глубине я заметила алые всполохи – один в один взгляд монстра с лекции по разнообразию видов магических животных. Жутко до такой степени, что волоски встали дыбом, причем не только у меня, но и у животных. Руффи и Шуша стали походить на меховые шарики, так у них встопорщилась шерсть.

– М-да, – загадочно протянул профессор, привлекая к себе все наше внимание, и заставляя чувствовать зуд нетерпения всей кожей. – М-ммм, даааа, делаааа.