Текст книги "В переплет по обмену, или Академия должна выстоять (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
А если не буду делать?

Эдера

…стальные глаза, смотревшие до этого немного насмешливо и заинтересованно, подернулись холодом и презрением, а в ответ я услышаланадменное:

– Доклад будешь готовить одна, раз нашла дела поважнее, чем подготовка. И не вздумай увильнуть, иначе пожалеешь! Из-за тебя мне всучили это задание, так что тебе и отрабатывать.

Я немного растерялась, даже артефакт-переводчик потрясла, проверяя, есть ли в нем магия. Магии было достаточно, кулон мерцал равномерно и без всполохов, но переводил при этом что-то странное. Какой доклад? Какая подготовка?

– Что ты тратишь на нее время, Итан? – буквально промурлыкала какая-то девица, повиснув на плече парня. – Она себя-то не помнит, не то, что какой-то доклад. Все мысли только о свиданиях. Сразу видно – фифа.

Девица была красивая, с яркими рыжими волосами ниже поясницы, янтарными глазами с легкой поволокой, фарфоровой кожей и пухлыми блестящими губами, словно всю ее слепили по образу богини любви. И при всей своей притягательности для мужских глаз, эта девица просто испепеляла меня яростным взглядом, словно я ей дорогу перешла или знала какой-то ее самый страшный секрет. Кстати, глянув на нее лишь раз, я один из ее секретов точно узнала, а именно тот, каким не хвастаются столь идеально слепленные девицы: какими артефактами красоты и в каком порядке пользуется данная девица, чтобы выглядеть подобно богине.

Но слова девицы хотя бы внесли толику ясности в мою голову, обозначив, что артефакт переводит все верно, ведь до такой речи ни один магический переводчик не доработается. Значит, я вчера влипла в какое-то наказание, связанное с этим парнем и с необходимостью писать доклад, но, хоть убейте, совершенно не помню, о чем речь.

– Эй, парень, как тебя, на какую хоть тему доклад? – я крикнула в удаляющуюся спину, которая от моих слов стала выглядеть излишне напряженно, особенно после того, как рядом с ним начал посмеиваться его товарищ – какой-то длинный блондин с резкими движениями и заразительным смехом. Ответа, естественно, не последовало, только со стороны девицы в меня было брошено легкое заклинание, разбившееся о магическую защиту, что нам всем повесили перед отправкой в чужое королевство – на всякий случай.

– Эди, бежим, наши все уже ушли на лекцию, – меня подхватила под руку Долли, от которой пахло не привычным травянистым мылом, а молочной кашей и сливочным маслом.

Мой желудок нервно сжался и отдал приказ ногам идти в обратную от выхода сторону – к столу, где меня ожидала моя порция, пусть и остывшей, но удивительно вкусно пахнущей каши. Однако, Долли оказалась проворнее и сообразительнее – она вложила мне в руку бутерброд с сыром и продолжила толкать к дверям.

– У меня еще с сбой бутерброд есть – дам, если не опоздаем на лекцию, – окончательно изменила мои планы эта шантажистка, уверенно пользуясь положением моей лучшей подруги, которая знает все мои слабости и уязвимые места.

– Если я не буду писать доклад, о котором говорил тот парень, – я задала вопрос, пока мы бежали по лестнице куда-то на третий этаж, – чем мне это грозит, знаешь?

Странно было задавать такой вопрос подруге, которая почти всю ночь вместе со мной отчищала слюду в подсобке, и не имела шанса посплетничать на досуге с местными, но нужно было знать Долли – ей хватило и нескольких минут, пока она потребляла завтрак, когда я налаживала связи с местными.

– Падение рейтинга из-за невыполненного задания здесь лишает бытовых благ, – отвечала Долли, ускоряясь в коридоре, – а с падением рейтинга понижается общая оценка, от которой может зависеть итоговая за год.

– Чем это грозит нам?

Мы добежали до аудитории вовремя, даже немного заблаговременно, но вот у меня сердце стучало где-то в висках и в горле, словно намеревалось выпрыгнуть и уйти к более размеренной хозяйке, которой не придет в голову скакать по ступеням наперегонки с подругой. К слову, Долли дышала гораздо бодрее меня – сказывалось тесное общение с женихом, заканчивающим боевую академию Соверена.

– Оценки будут по итогам года ниже, и на летнюю практику направят в заведения с низким статусом, и о местах в королевском дворце можно забыть.

Ого! Вот этого точно не хотелось. Всем известна прописная истина: где пройдешь летнюю практику, туда и попадешь отрабатывать обучение после окончания академии. И, кстати, коррали с низким статусом с удовольствием берут к себе будущих зоомагов, только кто ж захочет быть подсобным рабочим на подхвате, осваивая все нюансы специализации по локоть в навозе и других отходах? К сожалению, все заведения с низким статусом размещаются в местах, где бытовые заклинания, почему-то, не действуют, и приходится все-все делать руками, кроме, собственно, лечения магических животных.

Бррр, не хочу!

Боюсь, в этом случае, отец выдохнет и начнет подбирать мне жениха, уверившись, что я не способна к самостоятельности. Нужно срочно искать этого, как его там… охранника и писать доклад!

– Приветствую вас в стенах Академии Кронстон, лэссины! – разнеслось по аудитории, и мы с девочками привычно поднялись со своих мест.

Перед доской во всю стену появилась голубая арка портала, и к нам вышли ректор и профессор, который вчера внимательно изучал наши рисунки перенаправляления координат для транспортного сундука. Следом вышли еще несколько мужчин, статных, крепких, с военной выправкой, в одинаковой форме и крупными синими ромбами на груди и плечах. И у всех такие суровые лица, про которые говорят, что на них молоко скисает.

Преподавательский состав? Хм, похоже – у местных адептов я таких нашивок на рукавах не видела, пусть даже и не видела здесь ничего толком. И, судя по лицам, не очень-то они все рады, что их согнали в эту аудиторию – смотрят так недружелюбно, оценивающе, словно вот сейчас начнут отсеивать неугодных.

А следом вкатили на треноге крупный обломок горного хрусталя, одного взгляда на который было достаточно, чтобы опознать в нем артефакт, определяющий магический потенциал. Это что же, нас снова будут измерять?

Глава 13
Тесты, тесты, тесты…

Эдера

Это что же, нас снова будут измерять?

– Так как ваши документы отправились напрямую в Кротштон и прибудут к нам в течение недели, то, чтобы не терять это время даром, мы проведем тестирование, которое обычно проходят поступающие в нашу Академию соискатели.

Ректор смотрел на нас хмуро, пристально, практически на каждой задержал взгляд, словно тестирование уже началось, и он сам является одним из тестирующих артефактов. А что, дед рассказывал, что в его молодости в Академии тестирование проводили маги, способные определить направление магии и ее уровень. Правда, один тестировщик мог определить от силы три-четыре направления, а уж выставленный уровень мог варьироваться в зависимости от способностей самого тестировщика.

Дед с гордостью вспоминал то время, когда в Академии группа адептов разрабатывала артефакт-тестировщик. Говорят, тот артефакт мог определять сто направлений маги, правда, в дальнейшем от такого количества отказались.

И вот теперь на треноге в аудиторию вкатили такого монстра, который по определению должен был быть одним из тех первых артефактов, что разрабатывал дед – такой же огромный и громоздкий.

– Это что за атрофия? – громким шепотом на всю аудиторию спросила Ламми, которая в Соверене училась на артефактора и гордилась тем, что состояла в сообществе приверженцев минимализма, которые отринули не только лишние элементы внутри артефактов, но и внешнюю эстетику, призванную внушить уважение к магическому предмету.

– Это артефакт Морока, разработанный, кстати, в Соверене лет сто назад, – проговорил один из преподавателей, любовно поглаживая одну из граней хрустального обломка.

– Семьдесят два, – мысленно поправила я, вспоминая рассказы деда, – и не Морока, а Марока.

Оказалось, что поправила я не мысленно, а очень даже вслух, потому что все взгляды преподавателей, да и сокурсниц скрестились на мне. Очень, скажу, неприятное ощущение, словно на экзамене, куда неожиданно решил наведаться король лично – все готовы тебя прибить на месте за неверно сказанное слово.

– Похвально, что вы знаете истоки артефакторики, лэсси, – проговорил ректор, задавив на корню ехидный ответ, готовый сорваться с губ преподавателя-артефактора. – Может, поведаете нам, почему этот артефакт так называется? В Кронстоне, да и в других королевствах, ходит несколько версий – какую поддерживаете вы?

Поведать предысторию? Да легко! Тем более ни королевская семья, ни дед и его сокурсники не делали из этого тайны и всегда посмеивались над версиями, что ходили по королевствам. Даже коллекционировали самые бредовые или веселые.

– Артефакт назвали по имени принца Марока пятого, на котором тестировали первый артефакт, – как прилежная ученица, которой являлась с переменным успехом, я встала со своего места и принялась излагать ту версию, которой придерживались создатели данного артефакта. – У принца было десять направлений магии, которые могли определить королевские тестировщики, и еще более десяти, которые были зафиксированы, но не имели аналогов в официальной градации. Артефакт разложил все направления и выдал значения силы каждого.

– Похвально, – хмыкнул преподаватель-артефактор и бросил на ректора такой взгляд, словно обвинял его в чем-то. – Оказывается, в Соверене даже в светских женских Академиях углубленно изучают историю артефакторики. Кстати, на языке нашего континента Марок читается как Морок.

– Вот из-за этой разницы в написании и произношении мы и оказались здесь, – в аудиторию вошла наш куратор.

Из-за высокого роста нимфе пришлось наклоняться, чтобы преодолеть препятствие в виде стандартной двери, и этот факт не улучшал отвратительное настроение нашего ледяного куратора. Нимфа выглядела немного взвинченной, немного растрепанной и злой, что в целом совершенно не вязалось с тем образом, что мы видели ежедневно в Соверене. Что-то довело нимфу до подобного состояния. Будем надеяться, до нас это не доберется, а если и доберется, то не так скоро.

– Вот список с разбивкой по факультетам, – нимфа протянула ректору несколько листов, на которых помимо родовых имен и магического потенциала были внесены наши портреты, созданные за неделю до отправки в Кротштон для, так сказать, встречающей стороны, чтобы они легче ориентировались во вновь прибывших абитуриентках.

Ректор мельком глянул на список, затем на меня, все еще стоящую, словно флагшток на поле, и снова на список, но уже более внимательно. Хмынул, найдя мой портрет, а затем и название факультета, на котором я учусь.

– Начнем с артефакторов – их меньше, – ректор уселся в одно из кресел, что незаметно появились перед доской, пока мы рассматривали артефакт.

Преподаватель-артефактор взял у ректора список и принялся вызывать поименно, предлагая каждой девушке положить руку на хрустальный обломок и спокойно подождать, пока артефакт настроится на магию каждой.

Ожидаемо, все девушки с факультета артефакторики имели вполне высокие показатели в основополагающей магии, средние в магии камней, у нескольких были неплохие показатели к портальной магии. Последний факт очень обрадовал профессора, что вчера изучал наши напольные рисунки – он незаметно поиграл бровями, перемигиваясь с одним из преподавателей, что внимательно смотрели за показателями артефакта и что-то себе записывали. Тот, другой преподаватель, у которого на рукаве помимо синего ромба была еще синяя мерцающая спираль, только закатил газа и показал два пальца, указательный и средний, по числу девушек с портальной магией. Было похоже, что эти двое ведут мысленный спор между собой.

А вот тот, что тестировал артефакторов, как-то незаметно подобрался к концу списка, и недоуменно уставился на меня, словно ожидая, что я заявлю о несправедливости, что меня забыли.

13.1

А вот тот, что тестировал артефакторов, как-то незаметно подобрался к концу списка, и недоуменно уставился на меня, словно ожидая, что я заявлю о несправедливости, что меня забыли.

Не заявлю, потому что не артефактор.

Следом шли тестироваться бытовики. Их было больше артефакторов и зоомагов, вместе взятых, но в списке они шли следом за артефакторами и на первой странице обманчиво занимали чуть больше половины. Только перевернув страницу, мужчина, представившийся куратором по воспитательной работе, понял, что немного не рассчитал собственные силы и масштаб катастрофы, ведь, судя по отсутствию нашивок на его рукавах, он не был преподавателем, хотя заявил, что берет на себя всех бытовиков. Нервно крякнув на втором листе, мужчина тут же подошел к ректору и принялся с ним что-то обсуждать, вернее, доказывать, что бытовая магия нам не нужна, тем боле в академии не преподают бытовую магию, даже поверхностно.

Ректор и куратор начинали говорить очень тихо, так что сначала мы не обратили внимания на спор, но затем куратор-«воспитатель» начал повышать голос, и на последних фразах, думаю, даже в соседней аудитории знали, где этот куратор видел бытовую магию и попытку ректора втюхать ему сверхурочные. Даже полог тишины, активированный ректором где-то в середине разговора, не спас нас от пронзительного крика куратора. Но стоило ректору подняться со своего кресла и щелчком пальцев отправить мебель порталом в кабинет, как куратор по воспитательной работе замолчал и больше не высказывал недовольства.

А потом ректор решил уточнить у нас, кому в принципе нужно обучение бытовой магии. Ответ ему не понравился, так как руки подняли все. Возможно, мы бы и отказались временно от одного из предметов, но в нашей академии бытовая магия является основополагающей, и преподается с первого до последнего курсов. И экзамены нам приходится сдавать по два раза в год, даже если мы не выбирали чисто бытовое направление.

– Найдем, – мрачно кивнул ректор, а следом добавил, указав на помигивающий разными цветами радуги артефакт, – а пока вы будете осваивать другие направления, что выдал артефакт.

Девушки вздрогнули от подобной перспективы, ведь многим из них артефакт показал помимо бытовой магии еще ряд других: от стихийной до некромантии и целительства.

Ну а после начался бунт.

Бытовики очень ревностно отнеслись к своему направлению и стеной встали на защиту своего предмета. И не успокоились, пока ректор не обозначил сроки, в которые в академии появится преподаватель бытовой магии, вернее, преподаватели – одного им явно было мало.

Кулон, что я временно позаимствовала у Клар, вдруг начал сбоить, усиливая разговоры в дальних частях аудитории, и я, к своему удивлению и смущению, стала свидетельницей разговора преподавателей.

– Как думаешь, – спросил один мужчина другого будничным тоном, – по какому пути пойдет ректор? Обратится в министерство или дождется указа короля?

– Введет бытовую магию на всех курсах обязательным предметом – это быстрее и не требует одобрения.

– А обоснование?

– Ты помнишь, как обосновывалось введение некромантии? – ответил первый. – В боевых условиях необходимо уметь все: убить врага, поднять его, допросить, упокоить…

– Пришить ему пуговицу, чтоб штаны не сваливались…

Дальше шел смех, который переводчик выдавал как книжное Ха-Ха-Ха, а я наконец-то разобралась, как убрать лишние разговоры, потому что кулон, помимо прочего, решил мне усилить перешептывание сокурсниц на заднем ряду – девушки обсуждали бицепсы и ноги преподавателей, совершенно не смущаясь их присутствия, а еще глаза и зад…щеки. Уж эти-то разговоры определенно для меня были лишними.

Кстати, обсуждаемые преподаватели начали нервно дергаться в такт слова, произносимым на задних рядах. Похоже, для обитателей этой Академии наше появление в ней принесет не только приобщение к прекрасному, но и новую головную боль, вернее, много нового и головного.

А потом мне стало не до жалости к местным, потому что пришло время нашей части адепток – курсу зоомагии. Видели бы вы, сколько недоумения было на лицах артефактора, профессора рунологии (того самого, что рассматривал наши рисунки – он, наконец, то представился, когда у нескольких бытовиков определилась магия рун) и самого ректора, когда на артефакте стали появляться совершено невероятные направления: менталистика, эмпатия, целительство, зооцелительство, артефакторика, некромантия, стихийная магия всех направлений. И только преподаватели целительства и зоомагии предвкушающее потирали руки при каждом новом мерцании артефакта…пока очередь не дошла до меня.

– Эдера Миович, – прочитал мое имя профессор зооцелительста, а преподаватель-артефактор азартно встрепенулся, пытаясь понять, кому принадлежит это имя.

– Миович?

О, да, мое родовое имя очень хорошо известно, особенно среди артефакторов, особенно среди боевых артефакторов. И, конечно, странно встретить это имя под названием факультета зоомагии.

Я спокойно подошла к обломку хрусталя и положила ладонь на одну из граней. Чужая магия знакомо холодила руку, а артефакт загорался привычный светло-зеленым цветом. По всей поверхности, без примесей какой-либо другой магии. Знакомо. И уже не удивительно, хотя раньше казалось невозможным, что я продолжаю чувствовать артефакты и даже немного создавать их при заблокированной магии.

– Зоомагия! – у преподавателя этого направления глаза горели азартом еще девять человек назад, так что моя монохромная магия его только обрадовала, а вот преподаватель артефакторики и профессор рунологии как-то скривились, словно лимон съели.

– Гровер, зафиксируйте последний результат и приступим к более глубокому тестированию, – ректор обратился к молодому парню в форме адепта академии, который вкатывал артефакт в аудиторию и неотступно следил, чтобы никто из нас не испортил ценный тестировщик. Да, еще он записывал каждый результат, громко оглашая цифры, которые некоторые не хотели бы даже знать, не то, что слышать, особенно про некромантию.

– Зоомагия – тридцать, – принялся записывать Гровер, – портальная магия – пять, рунология – десять, артефакторика – пятьдесят пять!

Чего⁈

Сюрприз!

Кажется, что-то перепутали или нет?

Глава 14
Тесты и не только

Эдера

– Как так-то⁈ – преподаватель артефакторики вплотную подошел к обломку горного хрусталя и впился взглядом в светлую зеленую поверхность. – Где все это?

Рядом с артефактором встали рунолог и портальщик, и даже зоомаг протиснулся ближе к обломку, чтобы лучше видеть…непонятно что. Вот все же зеленое – почему всего тридцать, и откуда взялись остальные направления? Абсолютно точно три года назад ничего подобного не находили – одна зоомагия и только!

– Вот так будет лучше видно, да и нагляднее, – проговорил Гровер, сделав несколько пассов руками над артефактом – над нашими головами развернулась поверхность тестировщика, окутанная четырьмя цветными пленками одна над другой. Самая верхняя пленка была зеленой и относилась к зоомагии, следующие два слоя были тоньше и бледнее – это портальная магия и рунология, а вот последний слой, относящийся к артефакторике, походил на золотой клубок, в котором нити нахлестывались друг на друга, сплетались, спутывались, расползались.

– На вступительном тестировании у лэсси Миович ничего похожего не наблюдалось, – проговорила наш куратор, с некоторой брезгливостью глядя на неряшливый клубок золотой артефакторной магии.

– С заблокированными силами всегда так – как только они начинают просыпаться, то выглядят хаотично, но со временем становятся плотными и стабильными, – ответил преподаватель артефакторики, глядя на меня немного настороженно, словно от меня можно ожидать только взрывов и хаоса.

– Но проявляться вот так, – лэс Маршелин неопределенно провела рукой в сторону цветных пленок, пытаясь оформить свое недоумение в слова, – слоями, а не секторами, как мы привыкли.

– Это последняя разработка министерства безопасности! – жизнерадостно выдал Гровер, раздуваясь при этом от гордости, словно он сам принимал участие в разработке. – Артефакт выявляет более точные данные, даже те, что скрываются под слоями основной магии. Можете тоже пройти тестирование, чтобы выявить у себя еще не зафиксированные направления магии!

– Нет, спасибо, – голос у нашей, вернее, у виасерской нимфы стал таким ледяным и жестким, что мы все, кто прибыл из Соверена, резко прикрылись бытовыми щитами от ветра, холода и открытого огня.

Ледяной мини-смерч пронесся по аудитории, сбив с парт листы бумаги, стило, покосив грифельную доску и оставив сосульки на ушах и носу у куратора по воспитательной работе – остальные преподаватели и ректор успели прикрыться боевыми щитами.

– О, как оперативненько! – еще один преподаватель, который среди мужчин в одинаковой форме выделялся более мощными плечами, переломанной переносицей и квадратным подбородком, осматривал нас с какой-то предвкушающей улыбкой.

Вообще, сегодня очень многие преподаватели слишком предвкушающее улыбались, глядя на нас. По опыту учебы в Соверене могу сказать, что улыбающийся преподаватель – это к неприятностям, а если их несколько – к беде. Наверняка, улыбающиеся преподаватели в боевой академии – это к катастрофе.

– Лэс Маршелин, а не могли бы вы со своими подопечными посетить несколько тренировок у наших охламонов и вот так вот, как сейчас, пару раз стукнуть зонтиком? Очень хочу натренировать их так же, как вы своих фиалок.

И улыбнулся мужчина так коварно, что оставалось только посочувствовать тем «охламонам», для которых преподаватель придумал такую подс…проверку. Мы-то три года тренировались безостановочно.

Но это отступление, как нельзя лучше, отвлекло всех от моей персоны и моих результатов, и как-то плавно направило на завершение тестирования.

Ан, нет, тестирование продолжилось. Нам всем выдали стопку листов с вопросами и велели отвечать на каждый, словно мы совершенно точно знаем ответ, даже если мы в чем-то и сомневаемся.

Мы с девочками удивленно переглянулись, пожали плечами и принялись вписывать ответы, которые приходили на ум, даже те, что при написании казались кромешным бредом. Но что поделаешь, если у них в Кротш…Кронстоне такая методика преподавания и тестирования: заморить голодом и духотой, заперев в одной аудитории пятьдесят адепток на шесть часов без обеда и нормального проветривания. Уверяю, к концу тестирования, каждая из нас готова была взять зонтик у лэс Маршелин и настучать им по головам преподавателей, а не только об пол.

Доведут девушек до зонтика, эх, доведут.