Текст книги "Стюардесса"

Автор книги: Елена Ласкарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

Наталья медленно шла по проходу первого салона, машинально разливала по чашечкам кофе и чай, подавала пассажирам, сохраняя на лице профессиональную улыбочку, а у самой все внутри кипело от возмущения. Слезы так и подступали к глазам, чуть-чуть – и потекут по щекам. Но Наташка прогоняла их усилием воли. Черт возьми! Еще не хватало, чтоб она разрыдалась из-за этой шлюшки!

Но ведь обидно… Семь лет! Целых семь лет. Вся молодость! Лучшие годы! Она была чуть старше этой кикиморы Динки, когда ее определили в экипаж Антона. И сразу же они друг в друга влюбились. И все семь лет Наташка чувствовала себя его единственной подругой. Да что там подругой – женой!

Они ведь с Антоном почти не расставались. И в полете, и в гостинице, и дома – всегда вместе.

Правда, Антон не позволял ей перевезти к нему свои вещи, он говорил, что, для того чтобы чувство оставалось ярким, ему надо знать, что он свободен. Просто такая игра, самообман. Вполне безобидный.

Только Наташке не всегда было удобно мотаться на свою квартиру, чтобы переодеться или взять что-то необходимое. Особенно в межсезонье, когда то тепло, а то наутро снег выпадет. Но это мелочи по сравнению с тем, как она была счастлива с Антоном.

И он говорил ей, что любит, что она его красавица… Наталья видела, что ему нравилось, когда на нее оборачивались мужики. Антон тогда раздувался от гордости, как павлин. Он ей дарил красивые шмотки, а потом радовался, если Наташка привлекала чье-то внимание.

А Наталья была по-настоящему красива. Не то что эта морковка Динка, ни рожи, ни кожи. У Натальи кожа была белоснежно-матовая, прямо-таки жемчужная, с нежным румянцем. Ее все спрашивали, какой косметикой она пользуется, а это был природный дар. Длинные русые волосы Наталья укладывала в косу и закалывала на затылке. Получалось очень стильно, иностранцы ахали и сразу западали на русскую красавицу.

И что Антон нашел в Динке? Еще понятно, если бы он решил закрутить роман с Сашенькой Тарасовой. Саша была под стать Наталье, тоже длинноногая блондинка с пухлыми губами. Но Динка?! Просто насмешка… Или его на новенькое потянуло?

Наталья покачнулась и расплескала кофе на столик.

– Сорри, – быстро сказала она и тут же протерла пластиковую поверхность губкой.

– Гос-споди… – процедила со вздохом стильная тетка. – Наш сервис самый ненавязчивый в мире. Неужели обязательно набирать на работу таких неумех? Да на Западе вас в два счета бы рассчитали, милочка!

Она указала на крохотное пятнышко кофе, попавшее ей на кожаный пиджак.

– Простите, я сейчас вытру. – Наталья потянулась к пятну губкой, но тетка в ужасе отпрянула:

– Да вы что! С ума сошли?! Модель от Гуччи грязной тряпкой! Немедленно позовите мне вашего командира!

– Кого? – Наташа подумала, что ослышалась.

– Командира, – повторила тетка. – Вы же ему подчиняетесь. У вас какое звание?

– Простите, но вы летите самолетом гражданской авиации, – ответила Наталья.

– Я знаю, – фыркнула тетка. – Не считайте меня за дурочку. Я в курсе, что вы все работаете на «контору». Так что звание у вас все-таки есть.

Наталья вздохнула и мысленно посчитала до десяти.

– Да что вы все улыбаетесь?! – вспылила тетка. – Просто хамство! Зовите командира.

Наташка с удовольствием опустила уголки губ и нахмурилась. Не нравится улыбка, и не надо. Надоело вежливо и приветливо обращаться к каждой вздорной идиотке.

– А вы считаете, что у командира нет других дел? – ехидно осведомилась она. – Вы хотите, чтоб он бросил управление лайнером и побежал вытирать ваш пиджак? Кстати, уже все высохло.

Тетка глянула на пиджак и поджала губы.

– Как вы разговариваете?! Я на вас управу найду!

– Ищите, – бросила Наталья и пошла дальше, продолжая улыбаться недоумевающим пассажирам, словно ничего и не произошло.

Но через пару шагов она вдруг резко повернулась и заспешила обратно. Едва успела выбежать из салона и рвануть на себя дверь туалета.

Ее выворачивало наизнанку так, что в глазах потемнело. Тошнота подступала к горлу, желудок сводило спазмами, из глаз хлынули слезы. Все, предел ее терпению. Она рыдала в голос, вытирала губы туалетной бумагой, всхлипывала и опять наклонялась над унитазом. Ей было так плохо, что хотелось лечь здесь и тихо умереть, чтоб никто больше не беспокоил.

У командира нет других дел, ему некогда заниматься управлением лайнера, он опять позвал в кабину эту выскочку Динку. Бутербродика ему захотелось, видишь ли…

– Наташа, ты там? – раздался за дверью голос второго пилота Кости Акимова. – Тебе плохо? Открой.

– Нет. Уже лучше… – с трудом выдавила Наталья.

Но оттого что Костя не в кабине, стало еще хуже. Его попросили выйти на минутку? Они с Антоном когда-то тоже даже в полете стремились остаться вдвоем… Только они не наглели до такой степени, чтоб превращать кабину в сексодром. Они все же стеснялись, уединялись в туалете, чтоб никто, не дай бог, не заподозрил… Когда-то давно, на заре знакомства, когда страсть была горячей и нетерпеливой. Потом Антон стал заботиться о своем имидже командира, да и жить она перебралась к нему – и потребность в быстрых дневных ласках отпала.

Наташа поднялась, плеснула в лицо водой, посмотрела в зеркало и поправила волосы. Хорошо, что она почти не пользуется косметикой, иначе все бы размазалось, а косметичка в сумке.

Костя пристально посмотрел на нее, когда она вышла с привычной улыбочкой на лице.

– У тебя точно все в порядке?

– Точно, – заверила Наталья. – А где Дина? Нам пора разносить обеды.

Костя поспешно отвел взгляд и буркнул:

– Она скоро придет.

Наталья оглянулась и заметила в конце салона долговязую фигуру радиста Игоря Игоревича, а Сашка с Олегом Петровичем как ни в чем не бывало потягивали кофе в закутке стюардесс.

– Ясно, – усмехнулась она, почувствовав, как лицо покрывается красными пятнами. – Пятнадцати минут им хватит?

– Ну это как пойдет… – многозначительно протянул Сашка и ухмыльнулся.

Антон крепко обхватил ее бедра руками и с силой усадил к себе. Динка вскрикнула. Она закрыла глаза, чтоб ничего не видеть, а только чувствовать его руки, его тело, его дыхание у себя на шее…

Вот он застонал и крепко прижал ее к себе. Дина открыла глаза и ахнула. Прямо на нее неслось небо. Она влетала в облака. Никогда еще она не видела небо так близко из кабины пилота, стекло было прямо перед ее глазами, казалось, протяни руку – и дотронешься до густого белого тумана, который быстро обволакивал кабину.

Антон приподнял ее, чуть отодвинул и взялся за штурвал. Легкий поворот, и лайнер взмыл чуть выше облака, и опять перед глазами раскинулся бескрайний ярко-голубой простор.

– Ой, даже дух захватило… – прошептала Динка.

– Правда? – польщенно ухмыльнулся Антон. – Потерпи до вечера, не так еще захватит.

Она быстро поднялась, одернула юбку и хмыкнула. Он ей очень нравится, она почти влюбилась… Но до чего же он глуп и самоуверен! Впрочем, все мужчины такие, успокоила себя Динка. И поспешила к двери.

Ужас сколько они тут кувыркались! Неудобно. Экипаж по их милости прогуливается. Что Костя подумает?

А впрочем, что еще он может подумать, если Антон, никого не стесняясь, усадил Динку на ручку кресла, обнял за талию и попросил второго пилота посмотреть, не провис ли лонжерон… Динка хоть и ничего не понимает в технике, знает, что лонжерон находится на крыле и провиснуть никак не может и незачем на него смотреть…

Самое смешное, что, услышав про лонжерон, и бортинженер, и механик тоже заторопились выйти за дверь, только Олега Петровича пришлось Сашке чуть ли не силой утаскивать.

Штурман Олег Петрович Васин покосился на командира, но ничего не сказал.

Что-то странное творится с экипажем в последние дни. Конечно, гибель стюарда многих выбила из колеи, неприятно это все, но… Чувствуется какое-то напряжение, точно воздух наэлектризован. Особенно Антон Васильевич нервничает. Это заметно.

Или он с бабами своими никак не разберется? Черт знает что устроил. Где это видано, чтоб в одном экипаже двух держать? Уже открепил бы тогда или Наталью, или эту, новенькую…

Вон и Костя начинает отпускать шуточки, у командира авторитет падает…

Штурман недолюбливал Константина и всегда старался одернуть, но сейчас Антон себя сам под удар подставляет.

Олег Петрович придерживался строгих взглядов и, глядя на эти летные амурчики да на гостиничные ночевки, считал, что жениться на стюардессах нельзя ни в коем случае. Хочешь иметь семью – пусть жена дома сидит, щи варит да мужа ждет. А эти свистушки налетаются, хвостом навертят, а потом ждут, что их какой-нибудь идиот в жены возьмет.

Вот Наталья с ним семь лет летает, в Антона мертвой хваткой вцепилась, и на глазах все время… А ведь до этого с Витькой Маликовым летала. А Витька парень не промах… А если в другой экипаж ее откомандируют? Антону по аэропорту посмешищем ходить?

И пусть даже не говорят, что есть на свете порядочные женщины. В авиации таких нет!

У штурмана Васина был личный печальный опыт. Его бывшая супруга, Алка. Вот уж неуемная была, прости господи…

Алку Васину все знали. В Домодедовском авиаотряде рейсы на Чукотку и Владивосток шли с ночевкой, вот она и оттягивалась на всю катушку. Скакала по экипажам – то с одним, то с другим. А он ей верил. Любил, как помешанный, никого слушать не хотел.

Теперь даже странно, как можно было не замечать очевидного. Опомнился, когда сам в Хабаровске застукал ее с Мишкой Деминым. Даже вспоминать не хочется.

И Ленка, дочка, поди угадай, от него ли? И Артемка подозрительно на Демина смахивает.

Олег Петрович выгнал Алку, перевелся в Шереметьево, а детям отчисляет алименты через бухгалтерию. Уже лет десять их не видел.

Да… как раз под Новый год будет десять. Это Ленке семнадцать скоро, школу заканчивает, а Артемке тринадцать…

Нет, не стоит о них думать, душу травить. Можно представить, чему Ленку такая мать научит…

Хотя одну стюардессу он все-таки любил тепло, по-отечески. Пытаясь заменить ею брошенную дочь.

Сашенька Тарасова всего на пару лет была старше Ленки и, по мнению Олега Петровича, обладала несомненными достоинствами: с парнями не крутила, училась, что вызывало у Олега Петровича несомненное уважение.

– Явилась! – фыркнула Наталья. – Вези! – И она ткнула Динке рукоятку контейнера.

Дина заметила, что Наташка была какой-то бледной, губы бесцветные, волосы на лбу мокрые. На секунду ей стало неловко.

Наверное, Наташка плакала. И конечно же из-за нее. Но она тут же отогнала эту мысль. Наташка Антону не жена, а любовница. И сама небось не раз с ним так в полетах…

Надо сказать, что в сексе под облаками что-то есть.

Сашенька Тарасова заглянула к ним в бизнес-класс и дурашливо пропела Динке:

 
Стюардесса по имени Жанна,
Обожаема ты и желанна!
Ангел мой неземной,
Ты повсюду со мной…
 

Динка залилась краской и прошипела:

– Заткнись.

– Все, молчу, молчу, – довольно хихикнула Сашенька.

Костя шел им навстречу по салону, и Динка посторонилась, чтобы пропустить его. Широкий контейнер мешал им разминуться, и Костя протиснулся к ней впритык, чуть царапнув по щеке пуговицей кителя.

Динка потупилась и вжалась спиной в контейнер, а когда подняла глаза, то словно обожглась о Костин взгляд. Он смотрел на нее так… странно… И с презрением, и с удивлением, и с вопросом, и еще что-то было в его глазах, чего Динка не успела угадать, потому что Костя отвернулся и быстро зашагал к пилотской кабине.

Наташка сидела на откидном стульчике и тупо смотрела на свои дрожащие руки. Странно, никогда с ней такого не было.

Антон вышел из кабины и скрылся в туалете, весело насвистывая что-то себе под нос. Наташка почувствовала, что еще чуть-чуть – и вцепится ногтями в его довольную физиономию. Она с силой сжала кулаки и вонзила ногти себе в ладони.

От резкой боли в руках на сердце как будто стало легче. Она попыталась подняться, чтоб собрать пустые подносы, но ноги стали совершенно ватными.

Динка посмотрела на нее с удивлением. На Наталью это было непохоже. Она деятельная, деловитая, постоянно раздает распоряжения.

– Тебе дать что-нибудь? Минералки? Может, таблетку? – предложила Динка.

– Нет, ничего. Спасибо, – едва шевельнула губами Наталья, а потом вдруг коснулась Динкиной руки ледяными пальцами: – Подожди.

Динка откинула сиденье и примостилась на краешек.

– Скажи, – Наташка облизнула губы, – тебе это нравится?

– Что? – не поняла Динка. Может, Наташка имеет в виду ее отношения с Антоном?

– Ну бегать, подавать, убирать. На нас каждый наорать может, поиздеваться всласть, а мы должны только улыбаться. Тебе это кажется нормальным?

Динка неподдельно удивилась. Она никогда не думала о себе как об обслуживающем персонале. Скорее как о хозяйке, которая принимает гостей, угощает их, старается, чтобы им было удобно…

– Тебе кто-то нахамил? – догадалась она.

Наталья кивнула.

– Я даже знаю кто! – воскликнула Динка. – В третьем ряду в первом салоне такая вредная тетка сидит. Она и ко мне цеплялась, что у нас нет той минеральной воды, к которой она привыкла.

– Скажите на милость! – со злостью буркнула Наталья. – Десять лет назад эта стерва стояла в очереди за колбасой и не знала ничего, кроме нарзана. А теперь, видишь ли, крутую корчит.

– Ага, – с готовностью поддержала Динка. – А от тебя она чего хотела?

– Я ее кофе облила.

– Ты?! – округлила глаза Динка.

– Я, а что? – Наташка вдруг улыбнулась. – И на старуху бывает проруха.

– Ты разве старуха? – фыркнула Динка. – Ты еще ого-го!

– Ты так считаешь? – У Натальи в голосе проскользнули ехидные нотки.

Динка посмотрела ей прямо в глаза. Странно, сейчас она не испытывала к Наташке ничего, кроме симпатии. А ведь должна бы или опасаться, или ненавидеть. Ведь Наталья не отдаст ей Антона просто так.

– Я вообще не понимаю, почему… – Динка запнулась.

– Почему сменил меня на тебя? – уточнила Наталья.

– Ну да.

– Я и сама не понимаю, – невесело усмехнулась она. – Я ведь лучше.

– Скромность тебе к лицу, – фыркнула Динка.

– Ну если сам себя не похвалишь…

– И то верно.

– 4Б вызывает, – глянула на схему Наталья. – Подойдешь? Мне что-то нехорошо…

– Может, давление? – предположила Динка. – У мамы часто скачет. Она тоже так бледнеет, и тошнит ее.

– Да, похоже, – согласилась Наталья.

– Ты тогда посиди лучше, я сама справлюсь, – великодушно предложила Динка.

Глава 8

Наташкину слабость и плаксивость Динка расценила по-своему. Она вспомнила, на чье место пришла в этот экипаж. И по ее мнению, после всего случившегося капля пролитого Наташкой кофе вполне могла надолго выбить ее из колеи.

Черноглазая красавица Вика была Наташкиной напарницей, и та с ужасом думала, что это несчастье вполне могло случиться не с Викой, а с ней.

В тот злополучный рейс они тоже летели на Рим.

Еще с утра Вика жаловалась, что новые туфли слишком тесные, полчаса походишь, и ноги отекают.

– Возьми мои старые, – предложила Наталья.

– Спасибо, – Вика покосилась на изрядно стоптанные плетеночки и отказалась.

Она предпочитала ковылять по салону на высоченных шпильках. Лучше морщиться от боли, но сознавать, что из-под короткой юбочки видны длинные стройные ножки, чем уродовать себя старенькой обувью.

Первый час полета прошел благополучно. Вдвоем с Натальей они разнесли холодные напитки и легкую закуску, а потом Вика взяла поднос с кофе.

Ей было лень ходить по салону несколько раз, все же каждый шаг давался с трудом, и поэтому она нагромоздила на поднос высокую стопку пластиковых стаканчиков, разливочный чайник и кофейник. Нести его было тяжело, проход плохо видно, и Вика опустила поднос пониже.

– Девушка, можно чашечку? – улыбнулся ей симпатичный итальянец из правого ряда.

– Конечно.

Вика профессионально послала ему ответную улыбку, изящно повернулась и высвободила из-под подноса одну руку. Ею она виртуозно выхватила из стопки стаканчик, поставила его на откидной столик, сняла с подноса кофейник и уже хотела налить кофе, как вдруг проклятый каблук за что-то зацепился, за какую-то морщинку в напольном покрытии салона.

Нога подвернулась, Вика нелепо взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Кофейник накренился… и вдруг слева послышался чей-то душераздирающий крик.

Вика повернулась и с ужасом увидела, что струя кипятка из носика кофейника хлещет прямо на личико грудного младенца, которого держала на руках сидящая в крайнем к проходу кресле женщина. Женщина закричала, перекрывая своим воплем захлебывающийся плач младенца.

– Простите, – пролепетала Вика.

Она растерялась и застыла в ступоре, не зная, что предпринять. Прибежавшая на шум Наталья вытолкнула Вику из салона. Сама же метнулась к портативному холодильнику, вытряхнула в салфетку приготовленный для напитков колотый лед и поспешила в салон.

– Вот, надо приложить… – протянула она лед женщине.

Не помня себя от ужаса, она пролетела первый салон и рванула дверь кабины:

– Антон! У нас ЧП! Запроси посадку!

Те, кто думает, что при первом же ЧП на борту самолет может с легкостью сесть где угодно, глубоко заблуждаются.

Руководитель полетов в киевском аэропорту Борисполь растерялся, услышав, что борт сто двенадцать – шесть – два просит посадку. Все-таки лайнер зарубежный, на борту иностранные граждане… Но обстоятельства чрезвычайные…

Добро на посадку лайнера дали только через полчаса.

Самолет уже пятнадцать минут стоял на дальней стоянке аэропорта Борисполь, а машину «скорой помощи» не пропускали на поле.

Начальство никак не могло решить, как украинским врачам подняться на борт иностранного воздушного судна. Ведь территория лайнера является, по сути, заграницей.

Наталья нетерпеливо выглядывала в иллюминатор. «Скорая» маячила у кромки поля, а вокруг суетились таможенники.

Радист уже в сотый раз связывался с контрольно-диспетчерским пунктом, но ответ был один: ждите.

И они ждали. Наталье удалось уговорить мать и сделать ребенку обезболивающий укол. От болевого шока младенец потерял сознание, дыхание едва прослушивалось.

Наконец «скорая» приблизилась к лайнеру и им подогнали трап. Наталья трясущимися руками откатила дверь и проверила стыковку.

Пожилая врач с красным, рассерженным лицом с удивительной для своих лет легкостью стремительно взлетела на борт.

Она хотела взять ребенка, но мать вцепилась в него, прижала к себе, и оторвать его можно было только силой.

– Дайте мне, пожалуйста. Я врач.

Но итальянка смотрела на нее невидящим взглядом. К тому же она ни слова не понимала по-русски.

– Ребенка надо отвезти в больницу, – перевела ей Наталья. – Отдайте его доктору.

Итальянка прижала дитя еще сильнее и покачала головой.

– Хорошо, – решила врачиха. – Идемте со мной.

Наташка помогла итальянке подняться и повела к выходу, поддерживая за плечи. Врач шла впереди, поминутно оглядываясь на ребенка и сокрушенно качая головой.

– Как вы думаете, есть шансы? – тихо спросила у нее Наталья.

– Не знаю, – вздохнула та. – Вряд ли… Я, конечно, сделаю, что могу… Но если бы сразу…

…Таможенник неожиданно преградил итальянке путь, когда она уже собиралась усесться в «скорую».

– Паспорт! Виза! – требовательно протянул он руку.

Наталья открыла висящую через плечо сумочку итальянки, нашла паспорт.

– Где виза?! – торжествующе ткнул он пальцем в раскрытую страничку. – Вы находитесь на территории суверенного государства!

Несчастная итальянка с сынишкой умчались из Борисполя в Киевский ожоговый центр под завывание сирены «скорой».

Они так никогда и не узнали, выжил мальчик или нет и как потом добиралась до Италии его мать.

Подняв машину в воздух, Антон занял предложенный эшелон, лег на курс и вызвал в кабину Вику. Она вошла заплаканная, дрожащая, прячущая глаза. Когда помощь наконец пришла и ребенка забрали с борта, силы оставили Вику и она ревела не переставая.

– Ты больше не будешь летать в моем экипаже, – не оборачиваясь, бросил ей Антон. – Ясно?

– Да, Антон Васильевич, – кивнула она.

– Мне такие ЧП не нужны. На три страны нас опозорила, дура!

– Да, – согласно кивнула Вика.

– Убирайся!

Вика всхлипнула и тихо вышла из кабины.

– Антон… – укоризненно начал Костя.

Но тот оборвал его:

– Ты лучше думай, как нам теперь быть. Из-за этой дуры два часа потеряли. Горючего хватит?

– Да.

– Запроси у Варшавы, по какому коридору нам следовать. Теперь будут давать что похуже!

Едва вернувшись в Москву, Вика принялась писать объяснительные, ее то и дело вызывали на летную комиссию, угрожали открыть дело. К счастью, под суд она не пошла, но из авиации ее уволили за профнепригодность.

На ее место и поступила в экипаж Динка Лебедева.

Леденящую душу историю об ошпаренном младенце передавали друг другу стюардессы всех авиалиний, приукрашивая ее все новыми подробностями. Но верную версию Динка узнала, только придя в экипаж. Сашенька разболтала по секрету, поскольку сама Наталья категорически запретила им трепаться о произошедшем.

В Сашином изложении все выглядело еще более драматично. Она хоть и находилась в тот момент в соседнем салоне, но описывала так, словно видела все собственными глазами.

И Динка решила, что ненароком пролитый кофе натолкнул Наталью на тяжелые воспоминания, вот она и разнервничалась из-за пустяка.

А еще мелькнула неприятная мысль, что и ее злоключения в этом экипаже как бы запрограммированы заранее. Ведь Динку взяли на несчастливое место. Чего еще ждать?!