Текст книги "Стюардесса"

Автор книги: Елена Ласкарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Адлерский аэропорт был переполнен. Желающие улететь штурмовали окошко справочной, на табло напротив номеров рейсов мигали зеленые буквы: «Вылет задерживается». В зале ожидания были заняты все кресла, проходы заставлены сумками и баулами, измученные пассажиры сидели даже на ступеньках ведущей на второй этаж лестницы.

Динка с трудом прорвалась к дежурному.

– Нет-нет, даже не просите! – не успев выслушать, сразу отказал он. – У меня тут люди с грудными детьми, с телеграммами на похороны…

– Но мне ведь на работу, – жалобно сказала Динка. – У меня вечером рейс. Мне позарез надо в Москву.

Только из корпоративной солидарности он выдал ей посадочный талон, но гарантировать, что самолет взлетит в ближайшие несколько часов или даже дней, не мог.

В Сочи было объявлено штормовое предупреждение, но и без предупреждения было ясно, что непогода разгулялась вовсю. С моря дул порывистый шквальный ветер, волны вздымались на высоту двухэтажного дома и перехлестывали через парапет, заливая набережную. Но не ветер был всему виной. Просто в Сочи в начале зимы случилось непредвиденное – выпал снег.

Для южного курорта это оказалось стихийным бедствием. Обильный снегопад за несколько часов покрыл город десятисантиметровым слоем тяжелого, мокрого снега. Его тяжесть не выдерживали тонкие ветки нежных магнолий и южных акаций.

Рейс, которым с утра прилетела Динка, оказался последним, который смог принять аэропорт. Снегоуборочная техника не справлялась, и вскоре все взлетно-посадочные полосы оказались под снегом. К тому же взлет затруднял сильный боковой ветер.

Динка с трудом нашла таксиста, который согласился не только отвезти ее в город, но и вернуться обратно в аэропорт. Его можно было понять: дороги превратились в труднопроходимую кашу, а в центре пришлось пробираться чуть ли не вплавь. Чтобы снег быстрее таял, городские власти поливали улицы морской водой, поэтому вдоль обочин дорог неслись бурные мутные потоки, а жители, рискнувшие выбраться из дома, укутывали ноги до колен в самодельные бахилы из полиэтиленовых пакетов.

Город представлял собой жалкое зрелище. Упругие зеленые пальмы сгибались под тяжестью снежных шапок, как старушки, стройные красавцы кипарисы ломались, распластывая по дороге ажурные голубоватые ветви.

Особенно поразила Динку огромная очередь за хлебом. Как в блокадном Ленинграде.

– А что вы думаете? – поймал ее удивленный взгляд водитель. – В горах на ЛЭП провода оборвались, так что теперь недели две город без света будет. А в пекарнях у нас в основном электропечи.

Динка вспомнила о мигающем табло в аэропорту.

– А у них автономная подстанция есть, – пояснил водитель. – Но ее тоже ненадолго хватит.

К дому Вадика дорога поднималась в гору. У начала подъема таксист остановился и решительно объявил:

– Дальше не поеду. Там каток сплошной. Могу здесь подождать, если хочешь. Но не больше получаса.

– Да здесь всего два квартала, – заверила Динка.

Он скептически усмехнулся:

– Ну-ну, счастливо.

…К вечеру ветер утих, снегопад прекратился.

Стоя у окна аэровокзала, Динка смотрела, как по полю медленно ползут красивые импортные снегоочистители. Впереди них натужно рычал родной, обшарпанный бульдозер. Он вгрызался железным носом в снег и с усилием сдвигал его в сторону огромными пластами. А импортные красавцы уже просто подбирали эти отвалы и эффектной струйкой пересыпали в кузова двух самосвалов.

Освещение в аэропорту работало вполнакала, табло отключили, оставались только объявления по громкой связи. Кафе и буфеты продавали только бутерброды и ледяной сок. А в такую погоду ужасно хотелось чего-нибудь горячего.

Динка посмотрела на часы. Полный пролет. До отправки ее рейса из Шереметьева оставалось два часа. Сейчас уже вовсю идет предполетная суета. Вот уж девочки ее костерят! А Антон… Что он думает?

Интересно, он хоть искал ее? Или спокойно сел в машину и уехал, даже и не вспомнив о ней?

И вообще, ведь ее могли убить там, в лесу. Мама начала бы волноваться не раньше чем через недельку. Динка сама ее приучила к своим длительным отлучкам.

Динка с грустью подумала, что Антон ее даже не пытался разыскать. Иначе на автоответчике был бы записан его звонок. Это что же, с глаз долой – из сердца вон?

От этой мысли почему-то не было больно. Динка восприняла ее спокойно, как данность, словно заранее чувствовала, чем все может кончиться. Наверное, просто сработала потаенная женская интуиция. Ведь Антон прожил семь лет с Наташкой, а потом с легкостью, без объяснений, сменил ее на Дину. Так с какой же стати ей ждать, что с ней он поступит иначе?

Интересно, что он делал, когда ее чуть не убили в лесу? Принимал ванну с ароматной пеной? Пил янтарный коньяк, согревая его в ладонях? Лежал на мягком кожаном диване, лениво щелкая пультом телевизора?

От усталости Динка едва держалась на ногах. В толчее и суете аэровокзала она больше всего беспокоилась о сохранности своей сумочки, крепко прижимала ее к боку, намотав ремешок на руку. Она боялась, что отключится и выронит ее или сумку просто вытянут: такое скопление нервничающего народа – раздолье для карманников.

Хотя вряд ли ее сумочка могла привлечь чье-то внимание, потому что, обшарпанная, с потертым ремешком, она выглядела как туристический рюкзак. Покупать новую было некогда, и Динка нашла ее на антресолях взамен потерянной в лесу.

Динка чуть не прозевала объявление о долгожданной посадке.

Бульдозер и трейдеры уже убрались с полосы, а в зале на регистрации столпилась огромная, безразмерная, орущая очередь.

Динке пришлось изрядно поработать локтями, пока она сумела пробиться к стойке, зарегистрироваться и попасть в битком набитый накопитель.

Как ни странно, на поле к трапу выстроилась примерная, молчаливая очередь. Видимо, после долгого ожидания и взятия приступом контроля сил ни у кого уже не осталось.

Динка тоже едва держалась на ногах. Она медленно продвигалась к трапу, не отводя глаз от плотной спины стоящего впереди мужчины. И вдруг услышала над ухом знакомый до боли голос своей бывшей напарницы:

– Гляди, кто пожаловал?! Принцесса наша!

Зинаида Андреевна всплеснула руками и подмигнула Ольге.

– Ты уволилась, что ли? – без интереса спросила та, разглядывая Динкин билет.

– С чего ты взяла?

– А что ж летишь не по требованию?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – огрызнулась Динка. – Посадка по билетам? Или на свободные?

– Упаси боже! – скривилась Зинаида. – Конечно, по билетам. Как принято в мировой практике.

Динка не удостоила ее взглядом. Поднялась в салон и села на свое место. Как назло, ей попалось самое неудобное, посередине. Но меняться она не стала из принципа. Хотя ей было очень неуютно оттого, что с обеих сторон сидят посторонние люди, а у нее на коленках, в сумочке, лежит такая сумма…

Ей повезло, Вадик был на работе. Динка просунула руку сквозь штакетник забора, повернула щеколду калитки и вошла во двор. Но едва она приблизилась к сараю, как через соседний заборчик перегнулась любопытная соседка. Она вешала в своем дворе белье и с интересом наблюдала за Динкой.

– А вы к кому? – пронзительным голосом осведомилась она.

– К Вадику. – Динка спустилась с крыльца. – Странно, он говорил, что будет меня ждать. А! В сарае должен быть ключ! – воскликнула она и тут же быстро глянула на соседку: – Ой! Вы только никому не говорите!

– Да ладно, – махнула рукой та. – У нас все под ковриками оставляют.

Динка вошла в сарай, быстро вынула из тайника сверток, спрятала в сумочку, вышла и обескураженно развела руками:

– Нет ничего… Странно. Должен был оставить… Ну ладно…

Она направилась к калитке, едва сдерживаясь, чтоб не идти слишком быстро.

Таксист оказался прав: по крутому обледеневшему склону Динка взбиралась вверх минут двадцать, а теперь с ужасом думала о том, как ей придется спускаться. Не дай бог, он не дождется и уедет. В городе вряд ли кого поймаешь: она уже заметила, что на улицах подозрительно пустынно.

Соседка крикнула:

– А что передать? Вы скажите мне.

– Передайте, Таня заходила. Из «Жемчужины». Он поймет, – ответила Динка.

Пусть Вадик поломает голову, что за Таня его разыскивала. А впрочем, кто его знает. Может, Динка и попала пальцем в небо. В ее отсутствие могли быть и Таня, и Аня, и десяток других девочек. Зато если начнет интересоваться кто-нибудь другой, то о визите Динки он не узнает.

Таксист ее все же дождался, правда, заломил за обратную дорогу тройную цену.

– Отдыхала, что ли, – проходя мимо, перегнулась к ней Зинаида. – Не повезло с погодкой, да?

– Да, не повезло, – вздохнула Динка. Пусть порадуется чужому горю.

– Небось в «Жемчужине» останавливалась? Или в «Лазурной»?

– На какие шиши? – хмыкнула Динка, покрепче сжимая сумочку с баксами. – В загородном пансионате. А там сейчас ни света, ни еды, даже чаю не попьешь.

– Кошмар, – с фальшивым сочувствием согласилась Зинаида.

К пилотской кабине прошел штурман Василий Ильич. Динка заметила, что на лице его стало еще больше болезненных красных прожилок. Он сутулился и зябко поеживался. С бодуна колотун, что ли? Далеко ли улетим с таким штурманом, да еще в такую погодку?

Самолет оторвался от земли, не успев пробежать полосу до конца. Дядя Коля поторопился поднять машину вверх или снег не весь расчистили?

Динка заглянула через плечо соседки в иллюминатор. Через несколько минут полета вокруг корпуса самолета сгустились тяжелые облака, несущие на город очередной снегопад. Сразу начало болтать. Маленький Як швыряло вверх-вниз, казалось, чуть-чуть – и он сорвется в штопор.

Позади надрывно заплакал ребенок, громко жалуясь, что ушки болят. У Динки тоже уши заложило, приходилось постоянно напрягать горло и судорожно сглатывать, чтоб освободиться от болезненного давления.

Ольга пронесла по салону поднос с водой, но почти никто пить не захотел, а вскоре пришлось раздавать пакеты.

Динкина соседка с трудом уместила в узком кресле огромный живот. Она привалилась головой к стенке и при каждой воздушной яме тихо постанывала. Живот она обхватила руками, словно драгоценную вазу, которую боялась разбить. Вот она вдруг сжала его, скорчилась от боли и прошептала испуганно:

– Ой, мамочка…

– Что с вами? Схватки? – склонилась к ней Динка.

– Ой, кажется…

Соседка подняла на Динку глаза, и она увидела, что той от силы лет двадцать. Круглые девчоночьи глаза были наполнены болью и ужасом. Она не понимала до конца, что с ней происходит, и от этого боялась еще больше.

– Что мне делать?! – Она вцепилась в Динкину руку.

Динка не выдержала, поднялась с места и направилась в знакомый закуток, хорошо изученный за пять лет.

Новенькая сидела в углу бледная, в лице ни кровинки, и сама с трудом удерживала тошноту. А Зинаида зачем-то резала ветчину на бутерброды. Рейс был коротким, обед пассажирам был не положен, но посреди полета стюардессы обычно предлагали купить закуски, чипсы, соки. И Зинаида Андреевна наивно полагала, что при такой болтанке кто-то захочет есть.

Самолет резко накренился, незакрепленная ветчина скатилась со столика на пол. Зинаида наклонилась, подняла ее и как ни в чем не бывало принялась резать дальше.

– Соскучилась? – повернулась она к Динке. – Тогда помогай. Ольга с ног сбилась, все время дергают, а от этой, – она презрительно кивнула в сторону новенькой, – какой толк?

– Я и помогаю. – Динка метнула на Зинаиду гневный взгляд. – У вас кто за салоном следит? Там сейчас девка рожать начнет.

Зинаида охнула, бросила нож и выглянула в салон:

– Где?

– Да вон же! Освободи передние сиденья, надо ее положить.

Вместе с Зинаидой они переместили сидящих впереди пассажиров назад, подняли подлокотники и осторожно уложили стонущую девчонку боком на тройные сиденья.

– Пусть радист сообщит во Внуково, чтоб «скорая» встречала, – велела Ольге Динка.

– Сама знаю, – фыркнула та. – Что ты здесь раскомандовалась? Без тебя справимся. – Она склонилась над роженицей. – У тебя сколько недель? Тридцать четыре? Так какого хрена ты летать надумала?

– Я к мужу, – всхлипнула девчонка.

– Ну-ка говори мне, как схватка начнется. – Ольга посмотрела на часы. – Давно не было? Минут пятнадцать? Да не бойся ты, это, наверное, предвестники.

Зинаида повернулась к Динке, хоть ей и не хотелось просить ту об одолжении, да выхода не оставалось.

– Может, Ольга с ней подежурит, а? – заискивающе спросила она. – У нее все же детей двое, она знает… А ты мне помоги.

Динка усмехнулась:

– А я думала прокатиться пассажиром!

– Не судьба! – хмыкнула Зинаида. – Взялся за гуж, не говори, что не дюж!

В четыре руки они быстро наделали гору бутербродов.

– Ну и как там, за границей? – пытала Зинаида.

– Да так же, – пожала плечами Динка. – Все то же самое.

– Теперь небось за кордоном женихов себе завела? – ухмыльнулась Зинаида.

– Каких женихов?

– Да ладно, не прибедняйся! – махнула та. – Мы-то знаем, как ты на всех стоянках оттягивалась.

– Да что вы, Зинаида Андреевна! – протянула Динка. – Я девушка скромная.

Зинаида с удовольствием расхохоталась.

– А чего ж тебя здесь новый хахаль искал! «Сбежала от меня моя девушка, – говорит. – Подскажите, красавицы, где мне Диночку разыскать?»

Внутри у Динки все сжалось.

– Это такой… бровастенький? – как можно небрежнее спросила она.

– Мордастенький, – хохотнула Зинаида. – Ольке он приглянулся. Она ему все и выложила. Подробно: кто, где, когда… – Зинаида склонилась к Динке и горячо зашептала: – Она же тебе завидует. Ее-то красавчик на сторону бегает, все знают.

– Нет, ну ты скажи! – всплеснула руками Динка. – А мне потом ни за что ни про что разборки устраивают! Он у меня ревнивый! Зинуль, ты не помнишь, кого ему Олька назвала?

– А ты у нее спроси.

Ольга вышла из салона и презрительно скривила губы:

– А что? Я разве неправду сказала?

– Идиотка! – простонала Динка. – Он же больной на голову. Ты знаешь, что он принялся летать по местам моей «боевой славы» и мужикам разборки устраивать?! Один по твоей милости уже в больнице!

– Жаль, – поджала губы Ольга. – Надо было тебе разборку…

– Мне тоже мало не показалось, – заверила Динка и подняла свитер. – Смотри.

Огромный багровый синяк под ребром произвел впечатление. В бывших напарницах сразу же заговорила могучая женская солидарность.

– Тебя за язык, что ли, тянули? – напустилась на Ольгу Зинаида Андреевна.

– А пусть не связывается с придурками, – принялась оправдываться Ольга. – И потом, я ведь честно сказала, что она с ними уже давно не общалась. Как на международку перешла. Я чего не знаю, того и не говорю.

Динка уточнила:

– Ты сказала, что я с ними давно не виделась?

– Ну конечно, – кивнула Ольга.

– А адреса он откуда узнал?

Ольга потупилась:

– Я ему имена и фамилии назвала. Ты же сама рассказывала, я думала, что можно…

– Ясно.

Динка слегка перевела дух. Все не так страшно. Братки провели выборочную разведку боем и убедились, что Ольга сказала правду.

Ну, теперь-то уже все равно. Дело сделано, временный тайник ликвидирован. Динка поправила на плече сумочку, она все время сползала, мешала делать бутерброды.

– Да сними ты ее, – сказала Зинаида. – Или у тебя там денег тьма, не доверяешь?

– Ага, миллион баксов, – подтвердила Динка, но сумку сняла и поставила на пол, зажав лодыжками.

– Как там беременная? – спросила Зинаида.

– Нормально. Спит. Ложная тревога, – заверила Ольга. – Это у нее от страха. А наша Дина вечно себе на задницу приключений ищет. Ей до всего дело есть. Перебаламутила всех, переполошила…

– А если б она рожать начала? – вскинулась Динка. – Тебе же все по фигу! Ты никого вокруг не видишь!

– В твоем возрасте пора уже знать, как проходят роды, – фыркнула Ольга.

– Ладно, хватит собачиться, сделай кофе, – велела ей Зинаида и повернулась к Динке: – Ты рассказывай, нам же интересно. Как экипаж, что за девчонки? Как вы там иностранцев ублажаете? А видала что? Где была-то? – засылала она ее вопросами.

Динка отложила нож, взяла у Ольги из рук чашку с растворимым кофе и начала рассказ, благоразумно опуская излишне любопытные подробности своей новой, бурной трудовой деятельности.

Самолет понемногу выровнялся, они поднялись до пяти тысяч метров, и в иллюминаторе стали видны крупные, неправдоподобно яркие звезды.

Глава 19

Что будет?! При всей своей легкомысленности Динка ни разу не опоздала на работу, не говоря о том, чтобы пропустить рейс без уважительной причины. И теперь, честно говоря, она слегка трусила. Но боялась не выговоров, и даже не того, что ее отстранят от полетов. Динка не хотела портить о себе мнение экипажа. И еще ей очень не хотелось, чтоб ее перевели в другой.

Еще из Внукова она попыталась дозвониться до отдела кадров, до диспетчера, но повсюду, как назло, телефоны были заняты. Ждать Динка не стала – от аэропорта отходил экспресс «Внуково – Шереметьево», и она поспешила на него.

Ее рейс должен был улететь час назад. А ей еще добираться до Шереметьева около часа. С какими глазами Динка явится к начальству, она себе просто не представляла.

…Она не знала, что вместо них в воздух поднялся резервный экипаж. Рейс был отложен на полчаса в связи с чрезвычайными обстоятельствами: командир экипажа и две стюардессы не явились на борт.

Позже поступил звонок из больницы, сообщили, что командир и одна из стюардесс находятся там. Потом приехал следователь прокуратуры.

Динка появилась как раз тогда, когда из двери отдела кадров, где расположился следователь Истомин, вылетела перепуганная Танька Шохина.

– Динка, ты здесь?! – обрадовалась она. – Иди, он как раз тебя вызывает.

– Кто?

Динка никак не могла понять, что происходит. Сашенька, Костя, Олег Петрович, Игорь Игоревич и Сашка Смирнов слонялись в узком коридорчике перед дверью отдела кадров, курили, хмурились, но на нее не обращали никакого внимания. Как будто она и не опаздывала на рейс, как будто все время была здесь, с ними.

– А почему вы не полетели? Рейс отложили? – осторожно спросила она.

– Пятую бригаду послали, – ответил Костя. – Экипаж Малеева. А нам теперь еще долго косточки перебирать будут.

– За что?

Костя посмотрел на нее, словно только что увидел.

– Кстати, где ты была?

– Тут… поблизости, – уклончиво ответила Динка. – Ты объясни, я ничего не понимаю.

– Я сам мало что знаю. Говорят, Антона ранили. А Наташка в больнице вроде бы.

– Кто ранил?

Ноги у Динки подкосились, и она сползла по стенке на пол.

– Динка, иди, тебя ждут! – напомнила Танька.

– Ага, – тупо сказала Динка. – Дайте сигаретку.

– Ты встань, пол грязный, – сказала Сашенька.

– Ничего, мне так удобнее.

Динка устроилась на корточках, взяла протянутую Костей сигарету и закурила. Пальцы мелко дрожали.

– Лебедева пришла? – выглянула из двери кадровичка.

– Да. Сейчас, покурю…

– Ну ладно, тогда Смирнов пусть идет, – велела она.

Сашка Смирнов почему-то побледнел, щелчком отшвырнул сигарету и дурашливо улыбнулся Таньке:

– Ну, не поминайте лихом.

Следователь Истомин Динке понравился. Невысокий, в аккуратном костюме, синем свитере под горло, с умными внимательными глазами. Совсем не то, что предыдущий. И начал он почему-то издалека:

– Вы человек в экипаже новый, Диана Филипповна?

Она кивнула.

– Расскажите мне о вашем коллективе. Новичку лучше заметны странности…

– А что вас интересует? – напряглась Динка.

– Все. – Истомин слегка улыбнулся. – Понимаете, я слушаю ваших товарищей и не могу понять: почему?

– Что – почему?

– Почему они работают вместе? Этих людей ничто не связывает. Они такие разные, и все ненавидят друг друга.

– Разве? – удивилась Динка.

Она сама этого как-то не замечала. Впрочем, ее заботили собственные проблемы, роман с Антоном и Наташкины козни…

– Такая картинка вырисовывается из их показаний, – сказал Истомин. – Вот я и хочу узнать ваше мнение.

Динка кашлянула, покосилась на сидевшую в дальнем углу кадровичку. У той ушки на макушке, хотя и делает вид, что погружена в бумаги.

– Вам тут, наверное, наплели про меня… – осторожно начала она.

– Это вы об отношениях с Антоном Васильевичем? – уточнил следователь.

– Ну да.

– Мне рассказали кое-что, в общих чертах.

– Вы им не верьте, – быстро глянула на него Динка. – Это все так, несерьезно. Мы бы все равно расстались.

– Почему? Ваша напарница утверждает, что вы в него влюблены.

– Это мне показалось, – заявила Динка. – Я подумала, что влюблена, а потом… поняла, что это не так…

– И долго вы были влюблены? – На лице Истомина появилась ироничная усмешка.

– Долго, – кивнула Динка. – До вчерашнего дня.

– Это интересно. – Он подался вперед. – А что произошло вчера?

– Это к делу не относится.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился он. – А где вы были сегодня, Диана Филипповна? Почему опоздали? Боялись прийти?

– А чего мне бояться? – напряглась Динка, вцепившись пальцами в сумочку.

– Не знаю, – снова улыбнулся он. – Согласитесь, странно, когда двое в больнице, а третья где-то скрывается…

– Я не скрываюсь. – Динка выпрямилась и посмотрела на него в упор. – Я к врачу ездила. Понимаете, вышла днем из дома, чтоб на работу ехать, а ступеньки в подъезде скользкие… Упала я, очень сильно…

– И расцарапали лицо? – подсказал следователь.

– Что? Ах нет. – Динка вспомнила о царапине на щеке. – Это кошка.

– А что же вы ушибли? Что врачу показывали, вывих, перелом?

– Вот! – Динка задрала свитер, демонстрируя синяк.

Она намеренно подняла его чуть выше, чем было необходимо, открыв часть труди. Кадровичка сокрушенно покачала головой.

– Ай-я-яй… – Истомин перегнулся через стол и дотронулся до ребра пальцем. Динка взвизгнула. – Простите, – сказал он. – Это вы сегодня так?

– Да, днем.

– Интересно.

– Что же здесь интересного? – насупилась Динка, опустив свитер.

– Желтоватый ореол на коже появляется не раньше чем через сутки после нанесения удара, – вежливо объяснил Истомин. – Так что выходит, это вы вчера с лестницы упали, а не сегодня.

Динка вспыхнула от досады. Вот зануда! А еще такой приятный с виду! Вот ведь как обманчива внешность!

– На каком основании вы мне не верите? – дерзко спросила она. – Я не знаю, какой там должен быть ореол, я говорю то, что есть! Вы что, меня в чем-то подозреваете?

– Угадали, Диана Филипповна, – кивнул он. – Согласитесь, все это очень подозрительно выглядит. У вас вчерашний синяк. Его явно поставил вам мужчина. Удар пришелся снизу, под ребро, с лестницы так не падают.

Динка закусила губу и прищурилась.

– А на щеке царапина тоже вчерашняя, – продолжил Истомин. – Ее могла оставить женщина, причем с хорошим маникюром.

Динка побледнела. Это он на что намекает?

– И потом, у вас был повод, – развел руками следователь. – В нашем деле главное – найти, кому выгодно…

– Мне? – осипшим голосом спросила Динка.

– Да. – Он словно сочувствовал ей. – Учитывая ваши бурные чувства и принимая во внимание, что пострадавшие в момент совершения преступления находились в одной постели…

Несмотря на напряженность момента, Динка не выдержала и расхохоталась. Истомин явно не ожидал такой реакции, он, видимо, думал, что сейчас после эффектного разоблачения Динка начнет рыдать, бледнеть, заламывать руки…

– Это… нервное?

– Какая глупость! – с трудом проговорила Динка. – Думаете, я выследила неверного любовника и укокошила обоих? Ой, не могу!

Следователь смутился, отвел взгляд и нервно перелистал лежавшие перед ним записи.

– Это вовсе не смешно, Диана Филипповна, – строго сказал он. – Ваш любовник чудом остался жив. У него сквозное пулевое ранение. А Наталья Симакова выпала с шестого этажа и в данный момент находится в коме.

Динка ахнула и сразу перестала смеяться. Вот изверги! Скоты! Наташку-то за что?!

– Это… серьезно? – наконец смогла выдавить она.

Истомин развел руками:

– Я не врач. Но думаю, что шансов у нее мало.

– Тогда что вы здесь делаете? – крикнула Динка. – Какую-то чушь у меня спрашиваете, время тратите! Вы их найдите! И поскорее! Пожалуйста!

Следователь опешил:

– Я как раз этим и занимаюсь… Я ведь обязан проверить все версии. А из показаний вашего славного экипажа получается, что всему виной крутой любовный треугольник.

– А больше наш экипаж ничего у себя под носом не видит?! – взорвалась Динка.

– Это вы о гибели Валентина Агеева?

– Ну наконец-то! Дошло! – всплеснула руками Динка. – Это же одних рук дело!

– Откуда вам это известно?

– А вам так не кажется? – язвительно перебила она. – Вас элементарной логике не учили?

– Учили, – кивнул Истомин. – Но мне интересно, почему вы так думаете?

– Ну… – Динка растерялась. – Наверное, у них были общие дела… И они кому-то задолжали…

– Ну-ну…

– Это я просто предполагаю, – торопливо добавила она. – Я здесь человек новый… А со стороны виднее, вы сами сказали… Вот я, например, видела, как Антон с каким-то человеком подозрительным разговаривал. Как раз накануне, мы из рейса вернулись.

– С каким человеком?

– Невысокий, седой, в черном пальто… Интеллигентный такой.

– И что в нем было подозрительного?

– С ним такие качки были, на джипе.

– Это интересно, – сказал Истомин, записывая ее слова, но по его лицу Динка видела, что он не придал им значения. – Возможно, это его знакомый. Сейчас бизнесмены все с охраной ходят. А чего-нибудь более существенного вы не заметили?

Динка сморщилась от досады. А с виду такой умный!

– Я думала, вас интересуют внеслужебные контакты Антона Потемкина. Мне кажется, преступников надо искать там. Я, конечно, не специалист, – добавила она с легкой издевкой, – но вы же не всерьез затеяли все это?

– Что? – удивился Истомин.

– Копание в грязном белье экипажа. Знаете, когда люди сутками вместе, всегда бывают трения, на кого-то обижаются, кого-то обожают. Это нормально, за это не убивают. Вам, наверное, трудно понять… но когда ты знаешь, что твоя жизнь в воздухе зависит от пилота… а Антон Васильевич классный пилот!.. то на время полета он для тебя бог!

– Да, это понятно. – Следователь с интересом смотрел на Динку. – То есть вы хотите сказать, что командир для экипажа – это святое?

– Вот именно! – с жаром подтвердила Динка. – Поэтому никто из наших этого не мог сделать. Я за всех как за себя ручаюсь!

– А вот они как раз дали мне понять, что ваш любовный треугольник мог привести к непредсказуемым последствиям.

– Кто? – быстро спросила Динка. – Олег Петрович?

– Почему вы так решили?

– Просто он меня не любит, – пожала она плечами. – Я заметила. У штурмана Васина вообще такое своеобразное отношение к женщинам…

– Он гомосексуалист? – уточнил Истомин.

– Да вы что! Он просто женоненавистник. Он даже дочку свою видеть не желает.

– А второй пилот, Акимов? У них с Потемкиным были трения?

– Да они все почему-то недолюбливают Костю, – сказала Динка.

– За что?

– Откуда мне знать. У них так сложилось.

– Почему же он не попросит перевод в другой экипаж?

– Да мне-то откуда знать? – удивилась Динка. – Я здесь без году неделя. Бандитов надо искать! А не отношения в чужом коллективе налаживать.

Истомин пристально посмотрел на Динку:

– Может, вы скажете конкретно, кого мне следует искать?

Динка испугалась.

– Никого, – поспешно ответила она. – Я ничего не знаю!

Найдет ли милиция преступников, это еще бабушка надвое сказала, а вот бандиты, узнав о том, что Динка проболталась, ее точно разыщут. И тогда она не отделается синяком и легким испугом. Она вся у них как на ладошке: и квартира, и дача, и родители, и даже бывшие любовники – все под контролем.

– Хорошо, – сказал Истомин. – Мы, конечно, проверим все версии. А пока скажите мне, Диана Филипповна, где вы были сегодня с пяти до семи утра?

– Дома. Я вообще около четырех вернулась… из гостей, – замялась Динка.

– И у вас есть свидетели?

– Вам нужно алиби? Меня видела соседка, и слесарь мне дверь открывал, я ключ потеряла.

– С пяти до семи?

– Около четырех, – раздраженно ответила Динка. – В пять я уже спала. Одна, если вас это интересует.

– Именно это, – серьезно кивнул Истомин. – Ваше алиби некому подтвердить.