Текст книги "Мульт (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Второго, – уверенно произнёс Док, подойдя к нам бесшумно. Вместе с ним был кто-то ещё, но я не прислушивалась, а убирать ватки с глаз было ещё рано, я чувствовала это.

– Второго ранга, – поправилась, благодарно кивая. – И будучи аристократкой, не равнодушной к жизням простых граждан…

– Да не аристократка ты! – рявкнул Игорь, которому явно не давало покоя моё происхождение. – Выблядок алкоголика Ржевского! Хватит уже! Дочь третьесортной актрисы-шлюхи! Медсеструха, возомнившая себя великой гуру целительства и единственной надеждой всея Руси! Ты никто! Слышишь⁈ Никто!

Мой усталый вздох прозвучал в установившейся тишине подозрительно громко. Аж удивилась. Убрала ватки с глаз, села, изумилась тому, что вокруг меня собрались практически все «Беркуты» и «Витязи», кто ещё оставался в строю. Оценила красную морду княжича…

И равнодушно пожала плечами.

– Никто так никто. Ты только не плачь. Док, мы домой?

– Да, Полиночка, – ласково улыбнулся мне Савелий и едва заметно качнул головой Денису, который порывисто шагнул ко мне и взял на руки. – Идемте, скоро бойца из Красноярска привезут, а мы ещё не при параде. Айдар, останешься проконтролировать сбор ресурсов? Парни Банщикова уже в дороге.

– Конечно.

«Беркуты» молча расступились, пропуская Щена со мной на руках, Док подхватил свой чудо-кейс и мы отправились в фургон.

Я нигде не увидела Стужева, но Савелий, словно услышав мои мысли, как бы между делом сообщил, что они с Борисом уже унесли его в машину. Буквально за минуту до того, как я вышла из разлома аки несвежий упырь. В себя Егор ещё не приходил, и Док решил не подвергать его организм лишнему стрессу принудительного пробуждения. Всё-таки болевой и энергетический удар по голове – это серьезно.

Спорить не стала, ведь считала точно так же, а ещё безумно волновалась о том, правильно ли всё сделала. На лице невероятно много мышц и нервов. Всё ли я восстановила? А горло? А мозг? Он был слишком близко к очагу заражения враждебной магией! Если я не учла хоть что-то… Хоть долю процента! Это может аукнуться, как сразу, так и через некоторое время.

– Полина, вы дрожите, – обеспокоенно заметил Денис и прибавил шагу, торопясь к фургону и ещё издалека крича Борису: – Молчун, одеяло мне. Два! Нет, три!

В итоге домой я ехала, укутанная в одеяла, как в кокон, а Щен для верности так меня стискивал, словно боялся потерять, что было даже немного неловко. Но в то же время я была ему благодарна.

Меня действительно трясло!

От страха. От шока. От самого настоящего ужаса!

А ведь я могла его сегодня потерять… Навсегда!

Раз – и всё.

И всё…

Стараясь переживать как можно тише, чтобы никого не нервировать лишний раз, я вроде бы совсем беззвучно шмыгнула, но почти сразу обнаружила у лица упаковку влажных салфеток. Это было настолько мило…

Что я разревелась.

Мне никто не мешал. Не утешал.

Все старательно не обращали внимания.

Денис лишь перехватил меня удобнее, обняв так, что я уткнулась лбом ему в грудь, да чуть ослабил хватку в районе ребер, чтобы не передавливать.

Какие же они всё-таки у меня хорошие…

Все. Все до единого!

В особняк Щен тоже внес меня на руках, не просто подняв наверх, а донеся до кровати, но там я выпуталась из одеяла уже сама и, попросив у вошедшего вместе с нами Дока убойную дозу успокоительного, беспрекословно подставила под укол плечо.

Отпускать начало практически сразу, но я всё равно посидела в коконе одеял еще некоторое время и только минут через двадцать, ощутив, как на меня снизошло просто арктическое спокойствие, поблагодарила Савелия за заботу и отправилась в душ.

Близилось утро, скоро привезут бойца. Стоит вскрыть его сразу, а уже потом отдыхать. Да и дел на утро тьма…

Да, отдыхать буду потом. Очень сильно потом!

Не задерживаясь в ванной надолго, я оделась в свежее белье, простейшие, но очень удобные спортивные трикотажные брючки и футболку, убрала чуть влажные волосы в шишку и спустилась вниз. Обитатели особняка в большинстве своём ещё спали, так что я прошла в гостиную правого крыла, откуда доносился умопомрачительный аромат свежесваренного кофе, и обнаружила там не только Дока, который медитировал над кружкой, но и тех, кто пострадал в этом огненном разломе: Олега, Сергея и Егора. Все трое лежали на тех самых раскладных каталках-носилках, которые нам оставили сотрудники борта «Ярило».

При этом я сразу заметила, что Олега и Сергея уже прооперировали наши целители – мужчины раздеты и накрыты простынями, поверх которых лежат теплые одеяла, а Егор ещё в одежде, хотя его одеялом тоже накрыли.

– Оставите их пока здесь?

– Нет, Полиночка, – качнул головой Док, медленно приподнимая веки и улыбаясь устало, но по-доброму. – Сейчас остальные проснутся, подумаем, кого с кем перетасовать, чтобы всем удобно было, да переложим на нормальные кровати. Задеты кости, а это не шутки. Отлежаться дня три точно придется. Этим двоим точно, – он указал одним подбородком на Жука и Зефира. – А милый ваш, думаю, уже к обеду бегать будет.

Едва заметно сморщив нос на «милого», не стала одергивать Дока. Понятно же, что за постороннего человека так никто убиваться не будет. А я…

Я не убивалась, нет. Я убивала.

И сделала это с удовольствием!

Но что дальше?

Нет, не хочу об этом думать. Не сейчас.

И я спросила совсем о другом:

– Не знаете, как там Алла? Тимуру удалось её найти?

– Конечно. Видел их. Оба в полном порядке, разве что Аллочка больно за вас переживала. Хотели вас дождаться, чтобы вместе домой ехать, но я отговорил. Обещал позвонить с самого утра, чтобы рассказать, как вы.

– Спасибо, – улыбнулась мимолетно, радуясь, что подруга не пострадала, и тут же вспомнила тех, кому повезло намного меньше.

А потом вспомнила, что являюсь катализатором разрывов…

Но это не точно!

И тем не менее расстроилась.

Сколько умерло обычных людей? Не меньше шести точно. Когда я вышла из разлома в первый раз, то не видела тел, их уже унесли, но прекрасно помню, как люди падали и умирали. Горели…

Совсем юные девушки и парни. Никто из них не думал, что их жизнь оборвется так резко и нелепо. Никто!

И кто в этом виноват?

Дойдя в своих рассуждениях до этого неоднозначного пункта, я прикусила губу. А ведь если бы этой ночью я не отправилась туда, разлом мог и не возникнуть.

А мог и возникнуть… Наверное.

Глава 20

– Полина, не знаю, о чем вы сейчас думаете, но перестаньте, – тихо попросил меня Савелий. – Я не великий психолог, даже курсы не кончал, но вы сейчас себе только вредите. Идите сюда, хлебните кофейку. Дашенька нам в холодильнике что-то из выпечки оставляла… Да, точно.

Док отошел к холодильнику и вынул из него блюдо с яблочным пирогом. Выразительно поиграл бровями, на что я тихонько рассмеялась, а затем и вовсе сунул нос в морозилку и вынул из него ведерко с шоколадным мороженым.

– О! Гляньте, что добыл! Будете?

– Это кто из вас таким увлекается? – удивилась.

– Вы не поверите, – ухмыльнулся мужчина и стрельнул глазами в сторону спящих бойцов.

Тоже посмотрела туда, проследив за его взглядом, и поняла, что Савелий смотрит на Олега. Да ладно?

– Олег такой сладкоежка? – не поверила.

– Тс-с, это секрет, – хитро ухмыльнулся мужчина. – На самом деле он им ребенка подкармливает, но я вам ничего не говорил. Больно Ульяна ругается, когда это видит. Но что с ложечки-другой сделается, да? А дитё довольно. И Олежа аж светится, любо-дорого посмотреть.

– О… – Я улыбнулась, испытывая некоторую неловкость. – У них всё хорошо, да?

– Смею надеяться, – последовал уклончивый ответ. – Сами знаете, в чужие отношения лезть – хуже дела не придумать. – И послал мне выразительный взгляд, умудряясь в это же время ловко накладывать в тарелочку шарики мороженого, которые формировал специальной ложкой. – Но я всё равно это сделаю, хорошо?

Я с досадой поморщилась, но промолчала, не найдя в себе сил возражать и одергивать. Лишь вздохнула и посмотрела на мужчину грустным взглядом.

– Ну вот зачем вы себя мучаете, а? Полина. Кому от этого лучше? И себя изводите, и его.

– Вот такая я садомазохистка, – усмехнулась горько. – Знаете, это как ваши болячки, которые вы у себя до конца вылечить не можете. Вот и у меня так же. Знаю о них, а ничего поделать не могу. Я ж только по внутренним органам эксперт, но никак не в душах.

Мы дружно вздохнули, причем Савелий явно понял меня от и до, после чего принес за столик и мороженое, и кусок подогретого пирога, и турку с кофе, и вторую кружку для меня.

Ели молча.

При этом я не ощущала себя совсем уж несчастной, нет. Эта тишина была не удручающей и вязкой, а скорее по-домашнему умиротворенной. Мороженое, выпечка, кофе… И знание, что рядом друзья.

Настоящие. Надежные. Верные.

А потом к нам заглянул сонный капитан Шапошников, тем не менее одетый по форме, и почему-то шепотом, но сурово поинтересовался:

– Ваше сиятельство, вы почему трубку не берете? Борт «Ярило» с пострадавшим на подходе. Принимайте пациента.

Трубку? Хм. А где у меня трубка?

– Телефон, точно! – Док подумал о том же, о чем и я, куда-то торопливо вышел, пока я шла в сторону холла, и вернулся с моей сумочкой и туфлями. – Простите, запамятовал.

Бросив пока туфли в угол, я вынула из сумочки телефон и, проверив его, увидела несколько пропущенных с незнакомого номера. Шапошников тут же признался, что это капитан Макаренко – военный, сопровождающий пациента из Красноярска. И нет, перезванивать уже никому не нужно, он переговорил с коллегой сам. Они уже подлетают, да.

В этот момент и впрямь раздался стрекот вертолетных лопастей, а через несколько минут в дом закатили пострадавшего бойца. Капитан Макаренко, подтянутый вояка лет тридцати семи, представился, передал мне документы по пациенту, коротко переговорил с Шапошниковым, через которого военные решили держать дополнительную связь об обстановке в моём ещё несуществующем госпитале, и откланялся.

Пока я изучала бойца, которому серьезно досталось концентрированной кислотой в районе бедер, Савелий прошелся по комнатам и поднял всех, кто был нам нужен. То есть всех до единого целителей.

Более того, пока мужчины просыпались и приводили себя в порядок, Док прихватил ещё не спящих Щена и Молчуна, и они перекатили реанимационные кровати с пациентами в общую гостиную, чтобы выздоравливающие не мешали нам своим богатырским храпом у операционного стола. При этом никто из них не проснулася, подозреваю, Док усыпил их принудительно, больно хитрой у него была ухмылка.

По уму нам требовалось ещё две комнаты: одна чисто для операций, а вторая под ещё одну палату. В принципе можно было временно занять гостиную и переселить Дарью с Савелием наверх, в ту же хозяйскую столовую, которая была отдельной, не используемой комнатой, но для этого стоило дождаться, когда все проснутся, и обсудить данный момент с ними. А вообще идея интересная.

Ну а пока…

За дело!

Обзаведясь менталом и скакнув аж до второго ранга, я моментально ощутила внутренний прогресс, который отразился не только в скорости взлома чужих доспехов, но и в высоком качестве внутреннего видения чужой сути.

Я стала видеть больше. Объемнее. И даже слегка иначе. Словно раньше видела плоский рисунок, только сейчас узнав, что он имеет глубину. Впрочем, это было не совсем верным определением и вместе с тем требовало более внимательного изучения, чем вот так, наспех.

Как бы то ни было, доспех бойца я вскрыла, кислоту в теле почистила, помощь во всём, о чем меня попросил наш ведущий специалист Сидоренко, оказала, и с чистой совестью отправилась в кабинет – завтракать и принимать первых посетителей.

Сначала подошла Зоя Алексеевна и мы, обговорив с ней условия работы и величину заработной платы, обсудили оптимальное штатное расписание под наши нужды и возможности. Затем я предоставила ей список уже имеющихся специалистов, а так же познакомила с Варановым, Ульяной, Светланой Прокопьевной, Дарьей, Ренатой и даже Лилей, ведь каждый из них мог стать в том числе и ценным советчиком-поставщиком новых сотрудников.

После Зои моего внимания попросил Соловьев, активно взявшийся за ремонт первого здания, но в основном его интересовали деньги, что для меня, благодаря генералу, проблемой больше не было: я просто перевела Евгеньичу требуемую сумму, заверив, что зарплату выдам наличными, и он, весело потирая руки, отправился трудиться.

Когда стало ясно, что сверхсрочных дел нет, я пригласила всех домашних в гостиную и подняла вопрос срочного переезда. Нужны комнаты. Очень нужны! И мне, конечно же, не хочется нагнетать, а так же ущемлять своих жильцов, но пока не готов госпиталь, нам придется чуток потесниться. А теперь вопрос! Как?

Думали недолго, хотя итоги меня удивили.

Ульяна, старательно изображая невозмутимость, хотя всё равно дико смущаясь, объявила, что к ней переберется Олег. Алевтина, густо краснея, призналась, что Айдар уже не первую ночь ночует у неё. Док и Дарья согласились занять комнату на втором этаже, где раньше находилась хозяйская столовая. Светлана Прокопьевна заявила, что с этого дня ночевать будет дома – лечение почти завершено и она будет приезжать каждый день, но дома у неё подруги и фиалки, им тоже нужно её внимание.

Получалось, что освобождалась одна гостевая комната «Витязей», куда временно поселим Воронежских целителей, уже изъявивших горячее желание остаться работать в моём госпитале. Тимур займет комнату Светланы Прокопьевны, она небольшая, но мужчине хватит. Ярослав и Сидоренко пока остаются жить в комнате Стужева, мужчины заявили, что неприхотливы и места для двоих там более чем достаточно.

В итоге гостиная рядом с кухней осталась неприкосновенна, из комнаты Дарьи мы делали новую палату, а из комнаты Савелия – операционную.

Здорово!

Главное, чтобы новые пациенты не появились слишком быстро и в большом количестве. Тьфу-тьфу!

Радуясь, что в целом всё неплохо разрешилось, и с переездом люди справятся без меня, я лишь дала задание Ульяне позаботиться о недостающей мебели, дав ей доступ к счету рода, чтобы уже не отвлекала меня по пустякам, и отправилась, наконец, спать.

* * *

– Чувствую себя… двояко.

– Готовился умолять до последнего?

– Типа того.

– А сейчас не знаешь, что делать дальше?

– Слушай, ты вроде на кардиолога стажировался, а не на психиатра…

– Пф, одно другому не мешает, – хохотнул Семен, но потом тоже вздохнул. – Видел её глаза?

– Ага.

– Что думаешь?

– Думаю, нам охеренно повезло, – преувеличено бодро заявил Тимофей и шлепнул себя по коленям, поднимаясь с дивана. – Пойду, отзвонюсь своим, чтобы не теряли, да попрошу мать собрать вещей. Ты как?

– Думаю. – Захар почесал уже пятый день небритый подбородок. – Слушай, может позвоним Михе? Такой шанс выпадает только раз в жизни. Он из наших самый головастый. Док говорит, помимо центра планируется не меньше шести отделений, так что ждет от нас список кандидатов в смертники.

– Почему смертники? – напрягся Тимофей.

– Потому что утверждать на должность будет лично и только после пробной операции, – хохотнул мужчина, с легким содроганием вспоминая свою первую ночь в этом удивительном особняке, где графиня ходит в футболке, а в гостевых комнатах стоят реанимационные кровати стоимостью под миллион.

Каждая!

А ещё, говорят, тут призрак первого Ржевского живет…

Интересно, брешут или нет?

* * *

Судя по тому, что проснулась я только утром, организм в очередной раз устроил забастовку и просто выключил меня из жизни почти на сутки. Да и ладно. Лишь бы все были живы и здоровы.

Уже далеко не в первый раз подумав, как хорошо быть безработной, немного запоздало вспомнила, что сегодня суббота. А ещё не самый простой день…

Черт!

Как я могла забыть⁈

Я даже простонала от осознания того, что нам сегодня надо ехать к родителям Стужева, причем не просто в другой город, а к ним домой (ещё и с ночевой!), и перевела страдальческий взгляд на Ржевского, который моментально подошел ближе, явно карауля моё пробуждение.

– В чем дело, краса моя? Что-то болит?

– Душа, – вздохнула печально.

– О… Соболезную, – поручик изобразил печальное выражение лица, но буквально на несколько секунд, а потом полюбопытствовал: – Внученька, а почему твои глаза снова изменили цвет, не подскажешь?

– М-м? – промычала без особого интереса. – Что на этот раз?

– Перламутровая синь с золотым напылением, – хмыкнул Ржевский. – Мне начинать тебя бояться?

– То есть до этого причин не было? – фыркнула и потянулась, задумываясь о том, видели ли это остальные.

– Знаешь… не сильно. Опасался, да. Особенно твоей непредсказуемости, присущей всем Ржевским. Была бы мужчиной – гордился. Впрочем, я и так тобой горжусь, но в то же время… Опасаюсь, да. За твою психику. У тебя с ней вообще как? Всё хорошо?

И пытливо прищурился.

– Знаешь, всё неоднозначно, – улыбнулась без особого веселья и села, придерживая одеяло у груди и ища взглядом халат, но Ржевский понятливо отвернулся и я смогла спокойно встать, чтобы одеться. – Я и раньше была себе на уме, а сейчас… Не знаю. Если ты насчет шизофрении беспокоишься, то тут точно мимо.

– А если нет?

– Конкретнее.

– Я беспокоюсь о твоем душевном здоровье, связанном прежде всего с отсутствием личной жизни, – витиевато выразился гусар.

На что я закатила глаза и цокнула.

– И ты туда же? Дима, моя личная жизнь – только моя. Есть она, нет её – психом от этого я не стану. Ну пострадаю чуток… Пройдет.

– А если не чуток?

– Вот тогда и будем решать проблему, – подытожила строго. – Пока её нет. И тему закрыли. Ты, кстати, куда в клубе делся? В курсе вообще, что там разлом открывался?

– Полина, если ты меня там не видела, это не значит, что меня там не было, – уязвлено заявил Ржевский. – Вообще-то я людям помогал эвакуироваться. Следил, чтобы никого не затоптали, и лично спас одну молоденькую официантку от огненного плевка тех тварей. Вот!

– Молодец, – похвалила его, причем искренне и безо всякого ехидства. И снова сменила тему. – Не знаешь, Стужев уже приходил в себя? Как он?

– Ой, да что ему будет? Ещё вчера на ноги встал. А вот ты, краса моя, меня беспокоишь. Побереглась бы, а? Перегоришь, не дай бог, кого потом винить будешь? Или возомнила себя двужильной?

– Да нет, – я пожала плечами. – Пока не было такого, чтобы я точно видела, что не справляюсь. Да, на грани, но всё же без перебора. К тому же регенерация – такой дар, что латает сам себя даже во время жутких нагрузок. Думаю, я вчера так и скакнула. Знаешь, в какой-то момент появилось ощущение, что ядро рвется… Но обошлось. А сейчас вижу, что подросло.

– Прям рвется? – напрягся призрак и беспокойства на его лице стало больше. – Полиночка, а давай ты так больше не будешь делать? Я понимаю, молодость, глупость, рвение… Но я не хочу тебя терять! Я в кои веки живу полноценной жизнью! А что будет, если ты умрешь?

– А что будет, если я умру? – усмехнулась. – Наследницей станет Юленька. Я в любом случае не планирую ни замуж, ни детей. Ну а Юляша не будет пить ещё минимум лет пятнадцать. Живи и радуйся жизни!

– В смысле не планируешь? – опешил Ржевский и даже обернулся, уставившись на меня с искренним возмущением. Благо я уже надела халат и даже подпоясалась. – Почему?

– Не хочу, – я небрежно пожала плечами. – Не создана я ни для замужества, ни для материнства. И нет, я не буду это обсуждать, – взмахнула рукой, видя, что Ржевский уже открыл рот. – Имею полное право: хотеть и не хотеть, делать или не делать. Расскажи лучше, что у нас сегодня на завтрак? Есть хочу, умираю!

– Не умирай, – очень серьезным голосом, но явно иронизируя попросил поручик. – На кухне я сегодня ещё не был, но ради тебя наведаюсь. Одевайся пока, в доме с самого утра гостей немеряно.

И не успела я спросить, кого там в очередной нелегкая принесла, как призрак просто провалился сквозь пол, словно в прорубь скакнул.

Позер! Не сразу вспомнив, что под моей спальней находится гостиная «Витязей», задумчиво хмыкнула, но отправилась умываться и одеваться. Слишком сильно прихорашиваться не стала, как и надевать платье, предпочтя выбрать на это утро новые летние брючки цвета «выцветший лайм», а к ним простейшую белую блузку футболочного кроя, но из шелка. Комплект выглядел легко и стильно, а статус я подчеркнула золотыми серьгами и браслетом.

Зря покупала что ли?

Волосы, чтобы не мешались, снова убрала в высокий хвост, и для верности мазнула по ресницам тушью, а по губам светлой помадой. Убедилась, что зеркало отражает элегантную мадам, а не замученную жизнью «медсеструху», и пренебрежительно скривила губы, вспомнив, как бесился княжич.

И чего ему спокойно не живется? Сам лезет, сам психует… Больной какой-то, честное слово.

Даже хохотнула, ведь прекрасно знала, кто к этому приложил некоторые усилия, но даже и не подумала устыдиться. По делам и награда!

Вниз я спускалась по дальней лестнице, расположенной возле кухни и не прогадала – по пути мне никто не встретился, а на кухне меня ждал уже разогретый завтрак и горячий чай – это Ржевский предупредил Дарью, что я голодна и на подходе. Молодец какой!

Самого его видно не было, судя по всему, наш лимит общения был на сегодня исчерпан, но я не спешила расстраиваться. Ведь меня ждал завтрак!

Притом не просто каша с гренками, а полноценный мужицкий стейк на триста граммов с яичницей и молодым картофелем, запеченным в духовке. Для сочности долька свежего огурца, для души – слойка с малиновым джемом и буквально через пятнадцать минут жизнь заиграла новыми красками.

Пока ела, Дарья докладывала, что уже вчера подходили соискательницы на рабочие должности, которым уделили внимание Ульяна и Зоя, и даже кого-то предварительно одобрили, велев ждать звонка, но окончательное решение за мной. Я согласилась, что стоит набрать побольше кандидатов, чтобы потом одним махом отсеять тех, кто нам точно не подойдет, а потом с улыбкой выслушала последние сплетни о жизни нашего особняка, в котором в последние дни народу просто немеряно.

Так оказалось, что Денис симпатизировал Алле, но та предпочла ему Тимура. Ибрагимов-младший, придя в себя, тут же получил семь вызовов на дуэль за свой длинный язык, причем четыре от «Витязей», один от майора, один от княжича Орлова и один от Ржевского.

Две дуэли уже прошли, причем магические, Ибрагимов лежит с переломами и ожогами, но лечить его никто не спешит. Почему-то…

Приезжал княжич Долгорукий. Требовал, чтобы я его приняла, майор популярно объяснил ему, что княжич не прав, ибо графиня отдыхает-с, будить не велено. Почему за меня вступился майор? Даша не знает, ей рассказала Ира, а той Лиля, которая проходила мимо. А когда княжич изволил буянить, ему кто-то позвонил и мужчина, бледнея и краснея, спешно убыл. Кто звонил – никто не знает.

Возле дома уже третий день крутятся репортеры, причем из самых разных газет. Гонять бесполезно – убегают, а потом наблюдают издалека и кружат, как какие-нибудь стервятники. Савелий уже вроде как звонил в своё ведомство, там обещали разобраться, но каков итог, Дарья пока не знает, сегодня на улицу ещё не выходила.

В общем, бурная жизнь кипит и внутри, и снаружи моего особняка… А я всё проспала!

Да и ладно!