Текст книги "Любовь серого оттенка: тьма, обласканная светом"

Автор книги: Елена Инспирати

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Он звучал, как чужой человек, прочитавший текст с бумажки. Словно в тело Брайена вставили какой-то чип, который управлял им, диктовал нужные слова.

Руки падают. Правда дает мне пощечину.

Все сказочные замки рушатся, и я понимаю, что с Брайеном сделали что-то ужасное.

Глава 17

Это было похоже на сцену из спектакля, поставленного дилетантом. Не хватало зрителей, которые аплодировали бы единственному актеру хотя бы из вежливости. Ну, он ведь так старался!

– Скажи, что ты шутишь, – с угрозой произношу я, одновременно испытывая волнение, граничащее со страхом. – Это опять твои дебильные шутки?

– Ты регулярно посещала врача?

– Брайен! – Мой шаг к нему он воспринимает как какое-то нападение: отступает мгновенно.

– Не приближайся ко мне, – строго говорит он. А потом тише и спокойнее добавляет: – Это лишнее.

– Лишнее сейчас – твое притворство! Думаешь, я поверю в то, что они тебя сломили? В то, что ты так легко сдался им, променяв все наши планы и мечты на возможность больше не бороться? Нет, ты бы никогда так не поступил! – Он упирается в подоконник, и я, наконец, могу к нему прикоснуться. Да, против его воли.

– Не трогай…меня, – рычит он.

– Ударишь? Я, как и Правитель, неприкосновенна.

– Не забывайся. – Брайен ловко ловит мою руку за запястье, когда она почти добирается до его затылка, и отодвигает ее вместе со мной подальше от себя. – Все изменилось.

Было бы в пору сейчас забиться в конвульсиях от истерики. Но что-то в глубине изнеможенного сердца кричало о том, что это ложь. Безусловно, мне хотелось сейчас дать слабину, но черт…

– Я вижу.

Наверное, я совсем лишилась рассудка в тот момент, раз допустила наглость со своей стороны. Брайен ждал, что я буду пытаться наговорить ему что-то о любви, буду шептать трогательные словечки. Он явно был готов к подобному. И к тому, что я сойду с ума в плаче, а слезы зальют всю мою спальню.

Возможно, поэтому я сдержалась. Или потому что решила быть взрослее и мудрее. Или все из-за депрессии длиною в три месяца, которая достала уже и меня. Не знаю!

Я просто поцеловала его.

Если бы передо мной сейчас стоял зомбированный Брайен, он бы не допустил подобного маневра. Он бы сделал все, что угодно, но не позволил бы мне прикоснуться к его губам. Я с отчаянием, выражая всю свою тоску, целовала его, запускала пальцы в волосы и ждала хоть какого-то ответа.

Руки Брайена, поздно среагировав, легли на мою талию и, вместо того, чтобы вновь отодвинуть, затряслись. Он скованно провел по животу, и я клянусь, что ощутила тепло, которого мне и не хватало все это время разлуки. Мне не могло показаться.

Это и стало моим забвением, из-за которого я уже не была в состоянии здраво мыслить. Даже если Брайен и пребывал в трансе или был подчинен Правителем, то любовь не ко мне, а к ребенку могла его вытащить.

Брайен начал делать шаги вперед, подталкивая меня, его губы стали отвечать на мой поцелуй, но торопливо, как будто боясь, что нас застукают. Когда мое бедро шаркнулось об край столешницы, что-то рухнуло на пол.

От испуга я подпрыгнула на месте и отпрянула от Брайен, инстинктивно начала смотреть на причину грохота. Только виной всему была не я: «темный» кинул подставку с карандашами, и пластмасса разлетелась на мелкие кусочки. Сила, которая была приложена, красным огнем кричала, что сделано это было в ярости.

Я только успела положить руки на живот и поднять глаза, как Брайен уже угрожающе шел на меня. Мне до сих пор не удавалось четко различать черты его лица, видеть его глаза, но я чувствовала одно – он пропитан той самой ненавистью и тем отвращением, которое было на начальных этапах отношений.

– Очередная подобная выходка может закончиться плачевно, дорогуша, – пригрозил Брайен, возвысившись надо мной. – Повторяю: все изменилось. Не пытайся сыграть на слабостях. Нет больше тех чувств, которые принесли столько проблем.

Слова как огромный гвоздь, который он кувалдой вбивал в мою черепную коробку. Не жалея ни меня, ни ковер, который мог бы запачкаться кровью. Я всхлипнула и набрала полные легкие воздуха, когда слова сами собой сорвались с языка:

– Скажи это еще раз, чтобы я могла понять: обманываешь ты меня или нет.

Он был слишком близко ко мне и дышал тяжело напротив лица, обдавая то ли холодом, то ли жаром. Я не понимала ни его, ни себя. Скорее я просто запуталась в каждом нашем кричащем вздохе.

– Я, – со злостью начинает Брайен, – больше ничего к тебе не чувствую.

В это мгновение рука с острыми когтями вырвала из груди мое сердце и выкинула его прочь. Он мог видеть дыру в моей груди, потому что она была слишком больших размеров и сочилась уже не алой, а почти черной кровью. Я ощущала это так четко, мне казалось это явью, а не больной фантазией.

И тут я засмеялась. Истерически, болезненно, тошнотворно. Выблевать внутренности было заманчивым позывов.

Теперь я понимала все те чувства, которые испытывал Брайен, когда я в попытках все прекратить нагло врала ему о своих чувствах. Он не оттолкнул меня тогда, а наоборот сделал неописуемо огромный шаг навстречу.

Мы прошли через мелкие взбучки и опасные для жизни ситуации не для того, чтобы в один миг сдаться.

– А я вот, – выдыхаю с болезненной улыбкой на лице, – люблю тебя.

Я искренне ждала его разоблачения, надеялась, он объяснит, к чему были все эти убивающие меня слова.

– Это уже не мои проблемы. – Все, что он сказал.

Наверное, сейчас я зарыдала по-настоящему. Неужели я настолько наивна? Почему до сих пор верю в то, что есть обстоятельства, которые вынуждают его…

Моя мысль обрывается, когда дверь в спальню с хлопком открывается, и свет фонаря проскальзывает в комнату.

– Что здесь, черт возьми, происходит?

В проходе стоял Дэйв, освещая наши с Брайеном ноги. Я толком не видела его лица, но могла поклясться, что осколки пластмассы на полу и мои слезы привели его к выводу, из-за которого он яро отодвинул меня к себе.

– Твой муженек стал отважным рыцарем? – язвительно сказал Брайен.

– А ты решил поразить кого-то своим ублюдством? Что ты наговорил?

Я вцепилась в руку друга, понимая, что он не соперник Брайену. При желании второй может просто разорвать на куски «светлого», не приложив всей своей силы. И провоцировать кого-то, кто по силе многократно превосходит, было как минимум глупо.

Но Дэйв, кажется, не боялся. Я чувствовала, что в последнее время он становился жестче, но причин для этого не видела. И сейчас он был готов защитить меня от…Брайена?

– Ты и раньше не отличался сообразительностью, ведь лез совершенно не в свое дело и творил то, что потом мне и остальным приходилось разгребать. Сейчас что-то окончательно отбило тебе мозг? Я же раздавлю твою белобрысую голову.

– А ты и раньше не мог ничего путного сказать. Угрозы, угрозы… и снова что? Угрозы. Видимо умом оба не отличились.

– Дэйв, – обращаюсь к нему, обхватив плечо рукой, – лучше не надо.

– Да, Дэйв, лучше не надо. Видишь, как твоя женушка боится за твою нежную шкуру.

– Что ты вообще несешь? – Дэйв, еще больше поражаясь всему, что вылетает изо рта Брайена, меняет интонацию на более презрительную. – Твое правительство тебе мозги окончательно разворошило?

– Я сам принял решение, выбрал сторону.

– Звучит неубедительно.

Мне хотелось все это прекратить. Остановить конфликт, заткнуть Брайена и выключить собственное желание исправить ситуацию. Было уже попросту невыносимо стоять в роли полнейшей дуры и трястись, не осознавая, где правда, где ложь.

Когда я попыталась вытолкнуть Дэйва прочь из комнаты, его рука словно испарилась, и мои ладони жалко обхватили сами себя. Я мигом обернулась и сжалась от глухого удара об стену, раздавшемся прямо возле меня. Фонарик упал к моим ногам, Брайен на вытянутой руке прижал Дэйва к стене за шею и посмотрел в мою сторону.

– Значит так, мне глубоко плевать на ваши попытки разглядеть во мне то, что делало меня таким же слабым, как вы. – В доказательство своей силы, Брайен сильнее сжал горло Дэйва, но тот не издал ни звука. Он лишь шепотом отшутился:

– Черт, они…явно…чем-то тебя…накачали.

– Ты, – второй рукой он тычит в мое лицо как во что-то отвратительное, – вытри свои жалкие сопли и ответь на вопросы.

– Нет.

Мой отказ сопровождается хрипом и оборванным вздохом Дэйва.

– Что тебе говорили врачи? Как твой…плод?

Плод? Он нашего ребенка назвал плодом?!

Это отрезвляет меня и, должно быть, подстегивает, раз я быстрым движением поднимаю с пола фонарик и свечу в лицо Брайена.

Но он даже не отворачивается.

Его черные глаза смотрят прямо на меня.

Со стороны Дэйва раздается тихое ругательство.

– Я ни слова не скажу о нашем ребенке, ты меня понял?! Правитель все равно его не получит!

Луч света ощутимо дрожит из-за того, что мои руки трясутся от злости, обиды и нового вида отчаяния. Лицо Брайена, которое я всегда с таким упоением разглядывала, когда выпадали счастливые случаи, сейчас вызывало только тошноту. Он говорил отвратительно, дышал отвратительно, и даже все его вызывающие трепет черты лица казались отвратительными!

– Нет, ты скажешь, – он ухмыляется, – если не хочешь, чтобы я принес в твою жизнь боли столько же, сколько однажды принес счастья. И начну с этого самодовольного критина, лицо которого уже скоро начнет синеть.

«Это не он. Это всего лишь тот транс, в который он впадает по воле Правителя. И только я могу его вытащить», – говорю себе, не понимая, что я могу сейчас сделать.

– Убирайся, – сквозь зубы вырывается из меня. – Убирайся, я говорю!

– С радостью. – Рука Брайена разжимается, и он отпускает Дэйва, сделав одновременно шаг ко мне. – Как только ты скажешь, как там поживает шестимесячный плод…нашей любви, – с желчью говорит он.

Вместо того, чтобы что-то сказать, я начала при помощи фонарика искать собственный дневник. Вырвав один листок с надписью, которую я бы предпочла озвучить при иных обстоятельствах, я скомкала его так, чтобы Брайен не заметил моих манипуляций. И в это же время достала справки из больницы.

– Держи. – Я швыряю небольшую стопку прямо в лицо Брайена, совсем не страшась его реакции. – Передай своему начальнику, что с ребенком все прекрасно.

Брайен каменеет, становится без эмоциональным. Он медленно оглядывает листки, разбросанные вокруг его ног, затем смотрим на мое лицо, уже опухшее от слез и раскрасневшееся от гнева.

– Что ты молчишь?! – в истерике кричу я. – Вылей на меня еще порцию дерьма, если тебе так хочется!

Знала бы я, что творю. Понимала бы собственные мотивы и чувствовала бы, какой шаг может оказаться неверным.

– В другой раз, – сухо произносит он.

– Если ты решишь наведаться ко мне еще раз в таком виде, – я окидываю его взглядом и скольжу по телу светом, говоря совершенно не о внешнем виде, – то это будет наша последняя встреча.

– Должно быть на влюбленного в тебя идиота твой лепет бы и подействовал, но, – он приближается ко мне, хватает за запястье и опускает руку вниз, опять пряча свое лицо за мраком, – это все в прошлом.

– Ты уже убедил меня в этом. Что-то еще? – с вызовом смотрю, прижимаясь телом к нему, оградив живот ладонью.

– Когда срок будет подходить, ты уйдешь в «темный» мир. Успей попрощаться со всеми.

Последние его слова холодом обдают горящие щеки. Брайен отходит от меня и направляется к окну.

– Стой, о чем ты? – напуганным голосом спрашиваю я.

– Что непонятного?

– Что значит прощаться? Брайен, не надо так сейчас со мной.

Я думала, что сильнее обстоятельств. Надеялась, что все происходящее не имеет на самом деле таких глубоких последствий. И что даже если у меня больше нет той власти над Брайеном и над его сознанием, что нет у любви той силы, о которой пишут в книгах… Черт, я же верила, что он никогда не позволит подобному случиться.

– Прошу тебя, скажи, что это неправда. Все это, что сейчас происходило… Скажи, что это «отсрочка». Скажи, Брайен!

Но он оглушает меня своим молчанием. Оставляет с голыми фактами, выдернув из руки надежду. Словно поджег тот листок, на котором я так старательно выводила план моих действий.

План выживания.

Я падаю на пол, прямо на колени и мои пальцы впиваются в ворс ковра. Хочется кричать, вопить, что есть мочи, от чертовой безысходности. Если бы не крошечное сердце, бьющееся в растущем животе, если бы не моя огромная любовь к тому, кто еще только должен родиться, я бы давно попросила, чтобы кто-нибудь сломал мне шею и больше не издевался.

Чувствую, как Брайен кидает короткий взгляд на мое не выдерживающее всего этого тело.

Уходит.

Оставляет меня одну!

– Лучше бы ты и не приходил! – кричу, срывая голос, тайно надеясь, что он не услышал.

Свет загорается, и Дэйв оказывается рядом в то же мгновение, притягивает к себе в объятия, убаюкивающие и нежные, но, к сожалению, совершенно не те. Они были дружескими, любящими, но не так…

Я просто хотела оказаться в руках Брайена. Несмотря на все, что он сейчас наговорил, я хотела быть рядом, быть той, которая может ему помочь. Но он либо категорически против моего вмешательства, либо уже поздно пытаться исправить то, что его настигло.

– Об этом состоянии ты говорила? – тихо спрашивает Дэйв. – Он смотрел на свет.

Я киваю, и он крепче прижимает к себе.

– Сейчас все иначе. Он словно не в себе, но его разум стал яснее. И если раньше мое присутствие могло помочь ему, то сейчас я вообще ничего не значу. Понимаешь?

– Ты ошибаешься. – Дэйв отстранил меня от себя и постарался вытереть с лица слезы. – Брайен бы не проиграл эту битву за свое, так скажем, сердце. Он бы никогда не смог отпустить чувства к тебе.

– Ты не знаешь, на что способен Правитель. Ты не сталкивался с ним.

– Зато мы все знаем, на что способен Брайен. Слушай, он же держал меня, даже не прикладывая усилий. Я понимал, что у меня есть шанс вырваться, но я этого не делал. Я позволял разыграть этот спектакль до конца.

– Погоди, – я смотрю в лицо Дэйва, совершенно умиротворенное, – ты уверен в этом?

– Нет, – честно отвечает он. – Хотя предпочел бы не ставить на нем крест.

Боль в груди становится пассивной, слезы больше не бегут из глаз, и я успокаиваюсь. Дэйв был прав в том, что рано впадать в крайность. Только одного фактора он не учел – время далеко нерезиновое. И если Брайен действительно проиграл «битву», то у меня нет ни одного дня для того, чтобы уповать на счастье.

Сейчас только та записка, которую я положила в карман Брайена, пока он говорил очередные слова о своей «нелюбви», внушал пусть и крошечный, но оптимизм.

__________________

– Все у нее отлично, – сказал Брайен, вальяжно устраиваясь в кресле напротив Правителя. – Беременность протекает благополучно.

Мужчина, до этого возившийся с бумагами, отложил все дела в сторону и скептически посмотрел на преемника.

– Серьезно. И никакая слежка за мной не нужна была.

Брайен положил крошечный прослушивающий аппарат, который все это время был прикреплен за ухом, на стол, но лицо Правителя продолжало выражать недоверие.

– Я все слышал, Брайен. Эта «светлая» не соизволила ничего сказать, зато ваши пререкания доставили даже некое удовольствие.

– Наши пререкания доставили мне головную боль.

– Я доволен.

– Что? – Брайен, все это время сидевший с закрытыми глазами, с прищуром посмотрел на Правителя. Даже удары по вискам, назойливые и ритмичные, угасли.

– Ты показал, что тебе можно доверять. Теперь я вижу, что ты на моей стороне.

– Тогда…

– Да, больше можешь не ходить на те процедуры.

Внутри «темного» все перевернулось, и страх перед очередными пытками улетучился. Даже дышать стало чуточку легче первый раз за все эти месяцы.

Но он скрыл внутреннее облегчение, не показав каких-либо эмоций.

Добиться того, чтобы Правитель доверял, чтобы он верил, что чувство ненависти стало роднее любви к той, которую он довел до слез всего пару минут назад, было невероятно сложно. То, как каждую ночь его ломали, гоняли как животное, пока он не терял сознание, больше не могло продолжаться.

Брайен не был типичным «темным». Недоврачам приходилось придумывать новые, более изощренные способы воздействия, чтобы лепить то, что надо было Правителю.

И папка, которую Правитель каждый раз с наслаждением открывал, как раз подтверждала то, что методы действовали.

Жестоко? Да. Зато Брайен становился все более покладистым и более похожим на того, кто сейчас с улыбкой читал последнее заключение «лабораторных крыс».

– Ты теперь еще более устойчив к свету, твои физические способности поражают.

Плевать. Глаза Брайена откровенно кричали, что ему на это все плевать. Он лишь хотел, чтобы ему перестали плавить мозг каждый день.

– Список дел, которые ты сделал по моему приказу, стремительно растет.

Как и количество крови, в которой были испачканы руки.

– И, наконец, ты дал понять «светлой», что все в прошлом.

Хлопок папки, как жирная точка.

– Ты заслуживаешь отдыха, так что ступай.

«Темный» резко встал на ноги, не контролируя толком тело, выполняющее приказ. Он просто знал, что ему надо к себе, в комнату, где он все это время жил.

– Стой.

Слушается беспрекословно.

– Что-то еще?

– Ты же понимаешь, что будет с ней, когда она родит?

Вопрос этот бьет прямо в спину, кажется, даже пролетает насквозь. Те обещания, что она и ребенок будут невредимы, давно были забыты. Сейчас Правитель настаивал на совершенно другом исходе.

– Меня это не волнует, – отвечает Брайен без тени сомнений. – Судьба этой «светлой» и ее отпрыска полностью в ваших руках.

– Она умрет, сразу после родов.

– И? – Черные, наполненные ненавистью глаза быстро находят самодовольное лицо. – Предлагаете мне на это посмотреть?

– Предлагаю тебе самому убить ее.

– Как скажете.

И все. Спина так и осталась расслабленной, лицо, как и голос, отразило полное безразличие. Брайену даже не нужна была пауза, чтобы обдумать свои слова, не нужно было время, чтобы побороть эмоции. Все равно их уже давно не было.

– Я сделаю все, что вы скажете.

Улыбаясь, Правитель махнул рукой и вновь разрешил Брайену идти к себе.

Что он и сделал. Провел в этих четырех стенах, сидя на кровати, мучительные минуты саморазрушения. Пока к нему бесцеремонно не вломилась Ребекка.

– Что все это значит?! – с порога начала она, как только дверь за ее спиной захлопнулась.

– Иди к черту, – тихо сказал Брайен.

– О, мы все уже давно там. Объясни мне: почему Правитель сидит довольный и напивается в компании приближенных лиц, словно он победил?

Взгляд, которым Брайен одарил Ребекку, был красноречивее любых слов. Девушка даже приоткрыла рот от удивления, когда мысли проели ее мозг и пустили разряд по телу.

– Нет. – Она качала головой, не веря в то, что он сдался. – Я тебя убью, Брайен.

– Дверь прямо за тобой.

– Не-е-ет, – почти взревела она.

Ребекка стремительно оказалась рядом, села напротив Брайена прямо на колени и обхватила его лицо ладонями. Она пыталась увидеть хоть какие-то признаки борьбы, но даже в той тьме, которая плясала в глазах, была лишь пустота.

Каждый раз, после очередных процедур, Брайен приходил в себя и как сумасшедший держался за голову. Ребекка видела, как ему тяжело, но никак не могла помочь. Он не слышал ее, не видел, только разговаривал с собой, все сильнее сдавливая череп в руках. А потом падал на кровать и погружался в сон.

И все по кругу.

– Пошла вон! – «Темный» резко встал, за руки подняв Ребекку. – Ты достала меня своей опекой. Сколько можно повторять, чтобы ты отвалила?

Взяв ее за кисти, он толкал ее к выходу как куклу, против ее воли.

– Я хочу, чтобы ты исчезла. Чтобы ты засунула свою самоуверенность в зад и пошла туда, где тебе место. Еще раз я увижу тебя на пороге этой комнаты…

Ребекка, приложив все усилия, смогла выдернуть руку. Она ударилась спиной об дверь, но не обратила на это внимания. Ее взгляд был направлен прям в искаженное болью и злостью лицо.

– Ты виделся с ней сегодня? Ведь так?

– Это. Не. Твое. Дело.

– Она не отступит. Что бы ты там ей ни сказал, она никогда не перестанет любить тебя, и ты это знаешь.

– Заткнись! – Замахнувшись, Брайен нанес удар в дверь рядом с лицом подруги.

– Не притворяйся. Хотя бы со мной сейчас. Скажи правду.

Глаза брюнетки искрили надеждой и теплом, голос ее был мягче, чем обычно. И эта выплывшая наружу жалость взбесила Брайена еще сильнее. Все внутри него сжалось, озверело.

– Правда заключается в том, что вы все стоите поперек горла. Вы, шайка гребанных оптимистов, только и маячите под носом, называя это поддержкой. Никто из вас мне уже не поможет! Все, бл*ть, нет больше того Брайена, который давал вам столько надежд на счастливое будущее. Все, что меня сейчас волнует, – это новый приказ. Но никак не вы. – Брайен навис над Ребеккой огромной тенью и взглядом вспорол внутренности девушки, прошелся по каждой косточке, ломая и обволакивая тем, что его самого терзало. И на секунду он позволил заглянуть в самую глубь и понять, кажется, к чему все это. – А ненаглядной Авроре передай, что оставлять в кармане свои записки не стоит.

Сунув в руку Ребекки скомканный лист, Брайен выпроводил девушку из комнаты, наверное, применив слишком много силы. Но больше ни слова от «темной» он не услышал.

Когда понял, что, наконец, его оставили одного, он нанес еще один удар по двери, уже оставляя вмятину, и упал на колени, вновь ощутив боль, которая топила его, тянула на дно самой глубокой бездны ненависти к самому себе.

Глава 18

Что может быть хуже ощущения полной пустоты? Чувство, что ты стоишь у обрыва, а за спиной у тебя человек, которого ты сильно любишь. Но он не притягивает тебя к себе.

Он насмехается, плюет тебе в лицо и выковыривает из груди надежду, которую сам же туда и посадил. Заставляет сомневаться в том, что действительность, а что игра во спасение.

И ты сидишь потом весь день в апатичном состоянии, до сих пор слыша его слова и стальной голос. Веришь, сомневаешься, снова веришь и опять думаешь, что он притворяется.

А потом тебе звонит твоя близкая подруга. Ты даже улыбаешься ровно до того самого момента, пока не осознаешь, что она тоже больше не на твоей стороне.

– Как твое самочувствие? – скованно спрашиваю я, надеясь, что ответ будет положительным.

– Все прекрасно, даже лучше, чем обычно. А ты как? Как Дэйв?

– У нас с ним все хорошо.

– Это замечательно, потому что вы скоро станете родителями. – Я чуть не срываюсь на смешок. Сначала воспринимаю все, как шутку. Но в этот момент в комнату заходит Дэйв, и легкая улыбка сходит с лица.

Она ведь говорит серьезно.

– Да, думаю, отцовство будет Дэйву к лицу. – Друг хмурит брови и одними губами произносит имя моей…собеседницы. Я почти обреченно киваю головой. – Он уже весь в нетерпении.

«Не то слово», – шепчет Дэйв.

– Представляю, сколько радости будет, когда он возьмет своего ребенка на руки в первый раз. Гэйл даже слова вымолвить не мог в тот момент.

Я не знала, что на это сказать. Просто молчала в трубку, слушая, как Джой с чем-то возится. Подруга, совершенно не поняв моего настроя, так же безмятежно продолжила:

– Кстати, ты не связывалась с Амелией? Я почему-то дозвониться до нее могу.

Дэйв, уже сев рядом со мной, услышал имя, из-за которого его кожа слегка побледнела. Как впрочем и моя. Я начала судорожно перебирать в голове варианты того, что случилось с Амелией. Одновременно мыча что-то невнятное в трубку.

– Она решила начать новую жизнь, – заключила я. Врать мне не хотелось.

– И забыть про нас? Из-за чего?

Из-за того, что мой муж воспользовался ей. А она так глупо в него влюбилась. Я была зла, но сильно не страдала, ведь у меня есть «темный». Кстати, ты с ним знакома.

Мой дорогой друг словно прочитал все это в моих глазах.

«Скажи, что из-за мужа», – предложил он.

– Из-за Волкера. Они оба уехали и начали все с чистого листа. Сама понимаешь: всю жизнь они были друзьями, а тут им пришлось стать чем-то большим.

– Стоп, – Джой замолкла на несколько секунд, – почему я об этом ничего не знаю?! Я пропустила их свадьбу?!

– Не ты одна. Амелия просто исчезла.

– Ладно. – Джой резко стала спокойной. Совершенно непохожей на себя, словно включился какой-то блок. – Это ее дело.

Проблески прошлого урагана эмоций, неконтролируемого света даже в минуты вспыльчивости растворились, превратились в туман. Сейчас Джой была пресной, простой, пустой. В ней не было больше огня, не было любви, которую она могла подарить всему свету.

Они уничтожили все это в ней, слепив нечто «существующее для галочки».

– Кстати, а вы не думали переехать? – как бы между прочим спросила Джой.

– Нет, а зачем?

– Вы живете прямо на границе с «темным» миром. Вам непротивно? Я бы не смогла жить с мыслью, что мой ребенок будет расти в такой опасной близости к этим тварям. Неужели вы об этом не задумывались?

– Мы… – Ком встал в горле.

– Меня в последнее время посещают мысли, что было бы неплохо их всех уничтожить. Ты только представить: больше никаких угроз, никаких второсортных людишек. Только «светлые», только идеалы. Начала бы я с правителя и всех, кто приближен к власти. Мелких пешек перебить будет легче, – Джой вздыхает, как будто ей плохо от того, что это лишь ее мечты. – Мне даже их детей не жалко. «Темные» вообще не имеют права размножаться. Убить всех и дело с концом. А вдруг они еще и на нас нападут? А если начнут насиловать девушек? А если одна забеременеет? «Светлая» беременна от «темного». Абсурд! Это что-то отвратительное. Я б не смогла с этим жить, такой позор…

Больше я не могла ее слушать. Телефон сам выпал из рук, когда пальцы непроизвольно разжались. Всхлип, вырвавшийся из самой груди, пришлось заглушить ладонью.

Дэйв сказал Джой, что мне стало плохо. Подруга пожелала здоровья и не накинулась с допросами. А раньше…

Она бы не оставила меня без своей заботы.

Она никогда не была настолько переполнена ненавистью, как сейчас.

До глубокой ночи, я думала лишь о Джой, о том, как жесток «светлый» мир, раз творит с людьми такое. И плакала. Много и долго, не останавливаясь. Пытаясь заглушить таким образом хотя бы воспоминания о Брайене.

В итоге голова гудела, жгучая ненависть к обоим мирам разрывала легкие и ломала ребра. Оказавшись в самом центре несправедливости и не имея возможности сделать и шага без страха, я начинала задыхаться.

Если бы не Ребекка, которая во время пришла, я бы действительно задохнулась в своем беззвучном плаче. «Темная» приобняла меня за плечи, подняла с ковра, на котором мне было так удобно сидеть, и заставила устроиться на кровати.

– Привет, – наконец сказала я, смотря прямо перед собой. – Какими судьбами?

– Я смотрю, что не зря пришла. Что с тобой происходит?

Я вкратце рассказала о Джой, делая акцент на фактах и лишая рассказа собственных эмоций. Излитие души хотя бы в таком скромном виде даже немного успокоило меня: Ребекка была заинтересована в происходящем, и что еще лучше, она искренне сопереживала. Ее участливость помогла мне понять, что я не одна. Что рядом со мной есть не только Дэйв, который чаще всего сдержан в демонстрации открытой поддержки, но и Ребекка. Девушка, общество которой раньше я считала просто невыносимым.

– Как думаешь, она вернется к нам? «Старая» Джой, – спросила я у «темной».

– Ты хочешь услышать правду или тебе нужны подбадривающие слова?

Как же очевидно она намекнула на то, что верить в лучшее в нашей ситуации, значит быть идиотами.

Ребекка заметив, как вновь наливался безразличием мой взгляд, вдруг сказала то, что заставило меня застыть:

– Я видела Брайена.

Я резко повернулась в ее сторону и безмолвно попросила ее продолжить.

Немного неуверенно девушка достала из кармана своих штанов измятый клочок бумаги и протянула его мне.

– Он сказал, чтобы я вернула записку тебе. И чтобы ты больше никогда не смела повторять подобное.

Моя рука слишком предсказуемо затряслась вновь. Эти ощущения стали привычны настолько, что в спокойном состоянии я и не помнила собственной ладони. И когда записка оказалась у меня, по коже прошлась неприятная рябь, состоящая из тоски и гнета, под которым мы все оказались.

– Как он? – спрашиваю я тихо, медленно теребя погнутые края бумажки.

– Ведет себя как скотина, выглядит идеально, но, – «темная» делает паузу, – чувствую я какой-то подвох. Я же видела все те мучения, через которые он проходил. А сейчас все оборвалось: его больше не пытают, он холоден и груб, и выглядит так, словно еще вчера не валился с ног от бессилия. И если раньше я хотя бы могла по одному взгляду понять, что он что-то удумал, то сейчас даже намека на его планы нет.

– Если честно, я думала, что он только от меня отгородится.

– Так ты уверена, что он все тот же?

Если бы я была уверена, то не прожигала бы взглядом чертову записку, не пыталась бы внушить себе, что он хотя бы беглым взглядом прочитал содержимое.

– Просто я, – продолжила Ребекка, – не помню, чтобы он когда-то был настолько погружен в роль, если считать, что он притворяется. И он бы не оставил тебя напуганную с тонной вопросов, только не сейчас точно.

– А если ему пришлось? – оправдываю его я.

– Он знает тебя, он бы просто не смог не оставить хоть какой-то знак…

Ребекка резко замолкла и слегка наклонилась ко мне. В этот же момент я развернула записку. Конечно, я совершенно не видела текст, но почему-то продолжала смотреть на лист. Смотрела и смотрела, пока под веками не начало все жечь. Не отрывала глаз, пока Ребекка сдержанно, но торопливо не произнесла:

– Ты должна это увидеть.

В следующее мгновение в моих руках оказался фонарик: Ребекка вручила его мне и сама накрыла лицо ладонями.

– Включи его, – подтолкнула она меня.

Я встрепенулась, зарядившись энергией, которая откуда-то взялась в «темной». Включила фонарь, и луч света упал прямиком на измятый лист бумаги. Сначала от волнения буквы плясали перед глазами, и текст не складывался в одно предложения. Пришлось напрячься, сфокусировать взгляд. И лишь когда мне удалось обуздать собственные эмоции, я обнаружила крочешную надпись, выведенную далеко не моим почерком.

– О, Боже, – прошептала я, после чего пришлось прикусить губу со всей силы, чтобы сдержать радостный писк.

Под моим коротким посланием, хранившим информацию о поле ребенка, была одна только фраза, которая значила для меня гораздо больше любого признания в любви.

«Привет от Брайена».

Именно это показывало, что он все помнит, что чувства и эмоции, которые были связанны с посланием в моем старом блокноте, до сих пор в его сердце. Он написал именно это, вероятно, чтобы не сбить самого себя с нужного образа и не заикнуться о любви. Сейчас открытость по отношению к этому чувству для него опасна.

И как же умело он попал в точку.

Теперь я рыдала от счастья.

Фонарь погас, Ребекка сразу повернулась ко мне и в недоумении спросила:

– Это значит, что все хорошо?

– Он справился. Он со всем этим справился.

От радости я кинулась в объятия Ребекки, чтобы хоть как-то разделить свои эмоции с ней. Наша жизнь была похожа на огромные качели, поэтому моменты радости я ценила, даже если они были так прозрачны на фоне общей катастрофы. И мне хотелось давать волю счастью, мягко обнимающему мое кровоточащее сердце.