Текст книги "Чародейка по соседству (СИ)"

Автор книги: Елена Эйхен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Кристиан

Я лежал у себя в спальне, уставившись в потолок. Тело сводило судорогой, будто под кожей шевелились острые иглы. Постепенно провалился в сон, но вскоре боль снова сковала виски. Только вот проснуться я никак не мог.

Наверное, я стонал, но сам этого не слышал – слишком громко гудела боль в голове. А потом начался бред.

Я ясно видел себя на поле боя, а со всех сторон ко мне приближались эльфы с копьями. Я понимал – спасения нет. Но вдруг передо мной возникла Эмилия и загородила меня своим телом. Что ещё за…

Дверь хлопнула. Неужели Анжелика испугалась и побежала за Эмилией? Куда не посмотрю – везде она.

Снова хлопок. Шаги.

Сквозь туман я и правда увидел соседку, стоящую у кровати. Она что-то со мной делала. Поила, натирала, разговаривала, но я ничего не понимал.

Эмилия казалась тёплой. А я так хотел согреться. Протянул руку и коснулся её. Схватил за руку и дёрнул на себя. Пусть знает своё место.

Кажется, Эмилия вырывалась, но ничего у неё не вышло. Даже в таком состоянии сил у меня было достаточно, чтобы удержать строптивую девчонку.

Она устроилась на моей груди, дыхание щекотало кожу. И мне стало легче.

Сознание вернулось рывком. Я моргнул, опустил взгляд – и увидел её волосы, светлые, растрёпанные, рассыпавшиеся у меня на груди. Эмилия. Мне не приснилось. Она спала. Я снова моргнул. Это что же такое творится?

Потёр лоб. На ладони осталось синее пятно. Опять она меня ягодами измазала. И привкус во рту странный. Значит, и напоила чем-то.

Вернул руку на место. Провёл пальцами по её спине, коснулся шеи. Погладил, удивляясь, какая нежная у неё кожа. И запах… тонкий, едва уловимый, но такой… Бесконечно бы дышал. Мысли свернули в другое русло, дыхание участилось.

Нет, всё-таки надо от неё избавиться, и как можно скорее.

Я снова погладил её, накрутил локон на палец, потянул. Облизал губы, стараясь сдержаться. Похоже, эта упрямица пришла сюда, чтобы спасать умирающего соседа. Другого объяснения не было.

Она вздохнула мне в шею и подняла голову, сонно моргая. Уставилась прямо в глаза.

– Ой, – пискнула она.

Я ухмыльнулся.

– Совсем страх потеряла, да, соседка?

Её глаза округлились, и она попыталась сползти. Но я не позволил. Сам не знаю почему. Она застыла, уперевшись ладонью мне в грудь.

– Тебе было плохо! – сердито обвинила Эмилия. – Меня Анжелика позвала! А когда я хотела уйти, ты схватил меня за руку, ну и… вот.

– Ты давала мне лечебную настойку?

– Да. И кажется, ты слегка захмелел. Выпустишь меня?

– Выпустить, говоришь?

Не знаю, что на меня нашло. Наверное это потому, что у меня давно не было женщины.

Я резко перевернулся, прижав её к кровати. Наклонился.

Эмилия вздрогнула.

– Отпусти!

– Не хочу. Поцелуешь – отпущу.

Я коснулся губами её носа, щёк, подбородка. Эмилия застыла, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я жадно тронул её губы.

– Отпусти, – прошептала она.

Щёки её вспыхнули. Глаза заволокло туманом. И от этого отпускать её не хотелось ещё больше.

Я поцеловал её.

Сладкое безумие.

Целовал снова и снова, не в силах оторваться. Губы, шею, щёки, ключицы. Она дрожала.

– Надо остановиться… – прошептала она

– Зачем? – я едва говорил от хрипоты.

– Это неправильно…

– Не уходи, – прошептал я. – Только сегодня.

Я накрыл её губы снова, жадно, не давая вырваться. В крови клокотал жар.

– Неправильно… – её голос был едва слышен.

– Знаю, – признался я, уткнувшись в её шею. – Но я не могу остановиться.

Голова была тяжёлой. Желание сжигало меня. Я закрыл глаза и… и дальше я не помню…

Эмилия

Я видела, как веки Кристиана тяжелеют, дыхание становится ровнее. Он заснул прямо на моих руках. Осторожно, чтобы не разбудить, я высвободилась из его объятий. Сердце противно ёкнуло – мне не хотелось уходить. Сжимая губы, я выскользнула с кровати и встала рядом, поправляя сползшее платье.

Несколько секунд я просто смотрела на него. Даже бледный, обессиленный болезнью, он выглядел слишком… красивым и притягательным. Слишком опасным для моего сердца. Я покачала головой, приказывая себе забыть всё, что случилось этой ночью. Надеялась, что и он не вспомнит.

Ведь это – ошибка. Большая ошибка.

Я тихо прикрыла за собой дверь и отправилась домой.

***

Утро встретило запахом свежей выпечки. Тётя Элизабет уже успела испечь булочки, и аромат вытянул меня из постели.

Старик Герберт давно поел и теперь копошился во дворе, рассаживая семена на грядках.

Анжелика с радостным блеском в глазах помогала ему – руки в земле, косички взъерошены, но счастье светилось на её лице.

Я улыбнулась.

Поев, я собрала в корзинку травы и документы, поправила волосы перед стареньким зеркалом. Сердце колотилось: предстояло идти в Асмиру и пробовать получить лицензию для торговли. В голове звучали десятки тревожных мыслей: что, если и правда откажут?

Я уже вышла за порог, когда послышался скрип соседской двери. Я резко обернулась.

Кристиан вышел, высокий, чуть небрежный, но уже не такой бледный. Он направился прямо ко мне.

Я смутилась, но, судя по его виду, он не помнил произошедшего ночью. Вот только его взгляд… Он снова и снова задерживался на моих губах, и от этого всё тело охватывал жар.

Кристиан приблизился.

– Я иду с тобой, соседка, – сказал он будничным тоном. – Мне тоже нужно в город.

Глава 24

Дорога в Асмиру этим утром казалась совсем иной. Солнце только поднималось, окрашивая небо в нежные акварельные тона, а длинные тени тянулись за нашими спинами. Роса на траве блестела, словно рассыпанные бриллианты.

Мы с Кристианом шли молча, но тишина между нами была густой и звенящей, всё ещё хранящей отзвуки прошлой ночи. Он вёл себя так, будто ничего не случилось, но я то и дело ловила его взгляд на своём профиле. И тогда щёки предательски вспыхивали, и я отворачивалась, делая вид, что с невероятным интересом разглядываю придорожные цветы.

– Корзина у тебя хлипкая, – наконец нарушил он молчание, коротко кивнув на мою ношу. – Развалится, не дойдя до рынка. Все твои драгоценные эликсиры окажутся в пыли.

Я инстинктивно крепче сжала плетёную ручку.

– Корзина крепкая, – парировала я. – И в ней не эликсиры, а травы и документы.

– Документы? – он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лукавые морщинки. – Решила сразу сдаться на милость гильдии? Наивная. Они тебя съедят и не подавятся. Тебе нужна телега. И бочки. И сундук для денег побольше.

Под привычным слоем сарказма я уловила замаскированное беспокойство. Казалось, он намеренно придирался, чтобы заставить меня думать наперёд, просчитывать шаги. Этот колючий язык заботы я начинала понемногу понимать.

– Спасибо за совет, – ответила я. – Когда разбогатею, непременно куплю карету с золотыми колёсами. А пока обойдусь корзинкой.

Кристиан лишь хмыкнул, и мы снова замолчали. Но я видела, как он незаметно сбавил шаг, подстраиваясь под меня, и как на повороте легонько отвёл рукой нависавшую ветку, чтобы та не хлестнула меня по лицу. А может, мне это лишь показалось? Может, на самом деле он только и ждёт, когда я оступлюсь и свалюсь в канаву?

Странный он, этот Кристиан. И наверное, странная я, раз продолжаю выискивать в его колкостях скрытый смысл.

***

Рынок встретил нас гулом, пестротой и едва слышным шёпотом, который, казалось, сочился из каждой щели. Я сразу почувствовала на себе тяжесть косых взглядов. Элвин постарался на славу.

Торговцы, которые ещё вчера приветливо мне улыбались, теперь торопливо отворачивались, делая вид, что поправляют товар. Сердце сжалось, но я, вскинув подбородок, упрямо двинулась сквозь стену неприязни к зданию гильдии – высокому, строгому, с гербом в виде скрещённых весов и туго набитого мешка монет. Кристиан молча следовал в полушаге.

Внутри пахло старой бумагой, пылью, сургучом и застарелым разочарованием. За массивной дубовой стойкой, похожей на баррикаду, сидел клерк с лицом, будто вымоченным в уксусе. Сделав глубокий вдох, я подошла и выложила на отполированное дерево свои скромные бумаги.

– Мне нужна лицензия на торговлю травами.

Клерк, не поднимая головы, скользнул по документам брезгливым взглядом.

– Имя?

– Эмилия Скай.

Его брови медленно поползли вверх. На лице отразилось узнавание, а за ним – волна густого презрения.

– А-а, та самая Эмилия Скай, – процедил он, растягивая слова. – Наслышаны. В лицензии отказано. Мы не поощряем шарлатанство в Асмире. Следующий!

Кровь отхлынула от лица, я судорожно сглотнула, пытаясь найти хоть какой-то ответ, но тут вперёд шагнул Кристиан. Его ленивая расслабленность исчезла без следа – плечи расправились, а во взгляде, упёртом в клерка, зажглась холодная сталь.

– Я могу за неё поручиться, – его голос прозвучал негромко, но с такой весомостью. Клерк вздрогнул и, наконец, поднял на него глаза.

– Кристиан Ровер, – представился он. – Эта женщина – травница. Её сборы помогли мне справиться с головными болями, от которых не спасали лучшие целители столицы. Она знает своё дело. А слухи… – он сделал крошечную, но убийственную паузу, – слухи распускают те, кому выгодно убрать с рынка честного конкурента.

Я смотрела на его профиль, не веря своим ушам. Он не просто заступался – он говорил с такой тихой, но абсолютной властью, что от спеси клерка не осталось и следа. Тот сглотнул, его кадык нервно дёрнулся. Стало ясно: имя «Кристиан Ровер» здесь значило гораздо больше, чем я могла предположить.

– Но… – начал клерк, и его голос сорвался на противный, заикающийся шёпот.

– Глянь-ка сюда, – негромко произнёс Кристиан и показал клерку какую-то бумагу – небольшую, потрёпанную, но сколько я ни старалась, не могла разглядеть ни знаков, ни печатей на ней.

Эффект был мгновенным. Клерк как будто стал ещё ниже, его плечи съёжились, а взгляд, мельком скользнув по документу, застыл в немом ужасе. Он резко отдёрнул руку, словно обжёгшись.

– Про лицензию… я, кажется, погорячился, – пробормотал клерк, торопливо хватая штемпель и с силой впечатывая его в сургуч на моих бумагах. Оттиск вышел смазанным от спешки. – Ваш прилавок – номер сорок семь. И знайте, мы будем за вами пристально следить.

***

Мы вышли на залитую солнцем площадь, и я зажмурилась. В ушах ещё стояла гулкая тишина кабинета, и я была совершенно ошеломлена.

– Спасибо, – выдохнула я, поворачиваясь к Кристиану. – Я не знаю, почему ты это сделал, но… спасибо.

Он лишь пожал плечами, с привычной лёгкостью натягивая маску безразличия.

– Не мог же я допустить, чтобы моего повара бросили в темницу. Кто тогда будет готовить тот несъедобный суп?

Я хмыкнула.

– Что ты ему показал? Почему он испугался?

– Я? Ничего особенного. Пустяк.

– Но я же видела, как он в лице изменился и…

– У меня свои дела, – резко оборвал он, кивнув в сторону торговых рядов. – Встретимся позже.

Не дав мне и слова вставить, он растворился в пёстрой толпе, оставив меня наедине с вихрем мыслей.

Прилавок номер сорок семь оказался в самом дальнем углу рынка, пыльный и заброшенный. Но для меня это было настоящим достижением. Моим собственным местом под солнцем. Я достала чистую ткань и уже собралась смахнуть вековую пыль с досок, как рядом выросла знакомая фигура.

– Надо же, добилась своего, – протянул Элвин, лениво прислонившись к соседнему столбу. Его ухмылка была оскорбительной. – Пришлось прятаться за широкую спину своего грозного соседа? Я слышал, он за тебя поручился. Трогательно.

Он шагнул ближе, его голос стал вкрадчивым и ядовитым.

– Я же предупреждал, что тебе понадобится защита. Я могу защитить тебя гораздо лучше. Сделать так, что о тебе все забудут. Или…

Его рука потянулась к моему локтю, но в тот же миг её перехватила железная хватка. Кристиан. Он появился бесшумно, с грацией хищника.

– Оставь. Её. В покое, – ледяным тоном произнёс он.

Элвин взвизгнул от боли. Сцена мгновенно привлекла внимание. Из-за соседнего прилавка выглянула пожилая торговка пряностями.

– Я всё видела! – крикнула она, тыча пальцем в Элвина. – Этот негодяй опять за своё! Он ей угрожал! В прошлый раз – моя племянница, а теперь эта бедняжка. Ну что за люди, а!

– Это он вчера по рынку грязные слухи про травницу распускал? – спросил старый обувщик.

– Я точно видела – он! – вмешалась девушка с тележкой апельсинов.

Толпа загудела, как растревоженный улей. Десятки осуждающих взглядов впились в Элвина. Он с силой вырвал руку, его лицо исказилось от бессильной злости.

– Это ещё не конец, – прошипел он, глядя на меня. – Ты заплатишь. Вы оба заплатите.

Растолкав зевак, он скрылся в толпе, оставив после себя липкое ощущение угрозы.

Глава 25

Кристиан тоже ушёл, не сказав ни слова.

Напряжение спало, и я заметила, как соседи по рынку, до этого демонстративно меня игнорировавшие, начали бросать в мою сторону любопытные и даже сочувствующие взгляды.

Солнце поднималось всё выше, раскаляя каменную брусчатку. Нужно было торопиться, обустроить всё до полуденного наплыва покупателей. Я разложила на прилавке чистую льняную ткань и принялась выставлять свой скромный товар. Куда положить мешочки с успокаивающей ромашкой? Наверное, поближе, чтобы их аромат привлекал уставших горожан. А пучки зверобоя, яркие, как маленькие солнышки, лучше разместить на самом видном месте. Голова шла кругом от множества дел: разложить, подписать ценники, приготовить настой для дегустации… Времени было в обрез.

– Не суетись, деточка, – раздался рядом скрипучий, но добрый голос.

Это была та самая пожилая торговка пряностями. Она подошла, вытирая руки о цветастый передник.

– Рынок спешки не любит. Покупатель чувствует, когда у продавца в душе суматоха. – Я Элара. А ты, я погляжу, девка не промах. Смелая, – она одобрительно кивнула и добавила, понизив голос: – И защитник у тебя какой… внушительный.

Она подмигнула, и в её глазах мелькнула хитрая искорка.

– Эмилия, – улыбнулась я в ответ, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отпускает.

– Элвин многим тут насолил, – неожиданно вмешался в разговор хмурый мужчина с соседнего прилавка, где пахло дублёной кожей. – Особенно новеньким. Если что, обращайся. Обязательно поможем.

Эта неожиданная поддержка растопила ледяной комок, сковавший моё сердце. Элара, цокнув языком, окинула мой прилавок хозяйским взглядом.

– Тысячелистник так не клади, – посоветовала она. – Его лучше в пучках подвесить, вот так, на верёвочке. И вид будет, и аромат пойдёт. А мяту в глиняный горшок с водой поставь, дольше свежей простоит.

Я с благодарностью прислушивалась к её советам, одновременно пытаясь уделить внимание и кожевеннику, который что-то бубнил про гильдейские сборы. Нужно было запомнить всё, ничего не упустить, и при этом сделать так, чтобы мой уголок выглядел достойно.

Когда я, наконец, привела всё в относительный порядок, Элара подошла снова.

– А ну-ка, дай мне мешочек твоей ромашки, – сказала она, протягивая несколько медяков. – Для старых костей – самое то перед сном.

Её покупка была больше, чем просто сделкой. Это был знак принятия. Я осторожно взяла тёплые монеты, и это ощущение – первых честно заработанных денег, наполнило меня теплом и радостью.

Я оглядела свой маленький прилавок. Скромный, но аккуратным. В воздухе витал аромат трав. Вокруг гудел рынок.

Пусть у меня и появился враг, но здесь же, среди рыночных рядов, я могу найти и друзей.

***

На закате, продав большую часть товаров, я собрала остатки в корзинку и отправилась домой. Как и договаривались, мы встретились с Кристианом у северных ворот.

Долго шли молча.

Жара спала, и из леса потянуло прохладой и влажной землёй. Солнце садилось, окрашивая небо в медовые оттенки, и в этом мягком свете всё казалось немного нереальным. Особенно молчаливая фигура, шагающая рядом.

– Спасибо, – наконец нарушила я тишину, когда мы углубились в лес. – За то, что заступился сегодня.

Взгляд Кристиана был прикован к тропе.

– Пустяки, – бросил он отстранённо. – Просто не терплю хамства. Особенно когда обижают женщин.

Мы прошли ещё немного, и вдруг Кристиан резко остановился. Я едва не налетела на его широкую спину.

– Эмилия, – его голос стал серьёзным, в нём не было и тени обычной насмешки. – Так не может продолжаться. Элвин не успокоится. Для тебя здесь небезопасно.

Я напряглась.

– Я не предлагаю тебе уезжать, – сказал он, угадав мой ответ. – Просто переедь. У меня есть дом на окраине Асмиры. Старый, но крепкий. Я давно его купил, он просто простаивает. Я предлагаю тебе и… твоим постояльцам переехать туда.

Он говорил быстро, будто боясь, что я его перебью.

– И чем это поможет? – спросила я, скрестив руки на груди. – Думаешь, другой дом его остановит?

– Там будет больше места, ближе к рынку, – настойчиво продолжал он. – Я помогу перевезти вещи. И яблоки… буду привозить, как договаривались. А если Элвин сунется – разберёмся.

Я слушала, и моё первоначальное удивление сменилось злостью. Снова. Он снова пытается от меня избавиться, просто теперь упаковал своё предложение в красивую обёртку заботы.

– То есть, я всё-таки мешаю твоему покою? – спросила я, и голос мой задрожал. – Сначала ты предлагал деньги, чтобы я убралась. Теперь – другой дом. Думаешь, я не понимаю? Ты просто хочешь, чтобы я исчезла!

– Ты не понимаешь! – он шагнул ко мне, в его глазах вспыхнуло отчаяние. – Я пытаюсь тебя защитить!

– Защитить? Или избавиться, чтобы не мозолила глаза? Чтобы снова жить в своей тишине, в своём идеальном одиночестве? Чем я тебе так мешаю, Кристиан?

Его аргументы о моей безопасности звучали неубедительно, фальшиво. Он не мог сказать правду, а ложь я чувствовала кожей.

– Ты упрямая и наивная! – сорвался он.

– А ты – самовлюблённый отшельник, который пытается управлять моей жизнью, как это делал мой бывший муж! – выкрикнула я.

Он застыл, словно налетел на невидимую стену. На одно мгновение его лицо потеряло всякое выражение, став абсолютно пустым, а потом окаменело. В наступившей тишине, казалось, замер даже воздух. А затем, так и не проронив ни слова, он резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону дома.

Когда из-за деревьев показались крыши, злость снова вскипела.

– Я никуда не уеду! – бросила я ему в спину. – Это мой дом, и я останусь здесь! Как бы ни старался.

– Делай что хочешь! – рявкнул он в ответ, оборачиваясь. Его лицо в темноте было искажено гневом. – Но не говори, что я не предупреждал!

Я не ответила. Просто развернулась, дошла до своего крыльца и изо всех сил хлопнула дверью. Грохот эхом прокатился по ночной тишине, возводя между нами стену – высокую и, как мне тогда казалось, непреодолимую.

Я прижалась спиной к грубым, холодным доскам двери, тяжело дыша. Грохот всё ещё стоял в ушах. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Снаружи – оглушительная тишина. Кристиан ушёл? Или всё ещё стоит там, в темноте, прожигая взглядом мою дверь?

Я с силой зажмурилась, пытаясь отогнать его образ – лицо, искажённое гневом, глаза, полные непонятной мне боли.

– Эмилия? Деточка, что стряслось?

Я вздрогнула и открыла глаза. В комнате при свете единственной свечи стояла тётя Элизабет, её лицо было встревоженным. Рядом топтался старик Герберт, а из-за его спины выглядывала сонная, напуганная Анжелика.

– Вы так кричали… – шёпотом добавила тётя.

– Ничего не случилось, – мой голос прозвучал резко и чуждо. Я оттолкнулась от двери и прошла вглубь комнаты. – Просто… устала. Трудный день на рынке.

Ложь была жалкой, и я видела по их лицам, что мне никто не верит.

– Тётя Миля, ты поссорилась с дядей Крисом? – тоненьким голоском спросила Анжелика, и в её глазах заблестели слёзы.

От этого простого вопроса мне стало ещё хуже.

– Мы не ссорились, солнышко, – я заставила себя улыбнуться, опускаясь перед ней на корточки. – Взрослые иногда громко разговаривают, когда не могут договориться.

– А мне домой надо.

Тётя Элизабет поджала губы, но промолчала. Она взяла девочку за руку и повела к Кристиану.

Я так и стояла посреди комнаты, чувствуя себя совершенно разбитой. Гнев уступил место ледяной, сосущей пустоте. Зачем я так? Зачем сравнила его с Альдорианом? Кристиан был другим. Колючим, невыносимым, но… другим. Он заступился за меня. Он искал меня в лесу. А я отплатила ему обвинениями.

Я подошла к окну и осторожно выглянула наружу. Двор был пуст. В доме напротив не горел свет. Он ушёл к себе, в своё одиночество, которого так жаждал.

«Это мой дом», – упрямо повторила я про себя, глядя в темноту. – «Я никуда не уеду. И справлюсь сама».

Слова должны были придать сил, но на вкус они были как пепел. Ведь я давно поняла, что «справляться самой» – это самое горькое и одинокое занятие на свете.

Кристиан

Грохот захлопнувшейся двери ударил по ушам и затих, оставив после себя звенящую пустоту. Я стоял один посреди двора. В ночном воздухе повис запах горькой полыни. Хотелось сорваться с места, выломать эту проклятую дверь и докричаться до неё, заставить понять…

Но что понять? Правду? Что я беглец, за которым по пятам идёт королевская ищейка? Что моё настоящее имя – проклятие, способное навлечь смерть на любого, кто окажется рядом?

Я сжал кулаки. Ярость поднялась изнутри. «Как мой бывший муж…» Её слова впились в память как занозы. Она сравнила меня с тем, кто её растоптал. Она видит во мне тирана, очередного мужчину, который пытается сломать её волю.

Упрямая и наивная.

Она не видит, что этот дом, эта уединённая долина – не убежище, а ловушка.

Рано или поздно сюда нагрянут те, от кого я бежал. И тогда её жалкий прилавок с травами, её хрупкий мирок с тётей и стариком-огородником сметут, как ураган сметает карточный домик. И её присутствие здесь только приближает этот час.

Я поднял голову и посмотрел на тёмное окно её дома. Там за тонкой стеной, она сейчас, наверное, плачет от злости и обиды. А я стою здесь, не в силах ни уйти, ни объясниться. Мы оба в ловушке.

Тяжело вздохнув, я развернулся и побрёл к своему одинокому крыльцу.