Текст книги "Чародейка по соседству (СИ)"

Автор книги: Елена Эйхен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

Кристиан

Проснулся от настойчивого тычка в бок. Приоткрыл глаза. Надо мной склонилась девчонка. Как её там… ах да, Анжелика. В одной руке она сжимала мою сапожную щётку, в другой – пыльный комок шерсти, найденный бог знает где. Огромные синие глаза смотрели прямо в мои – и в них таилась недетская печаль.

– Дядя, вставай, – прошептала она. – Солнышко уже высоко! И… и я хочу кушать.

Только этого мне не хватало. Вчерашняя головная боль, хоть и отступила, оставила тупой гул в висках и жгучее желание, чтобы все вокруг исчезли. Особенно эта маленькая прилипала. Я попытался зарыться в подушку, притвориться спящим. Но тут её тёплая ладошка легла мне на щёку.

– Ну пожалуйста?.. – голосок дрогнул.

Лесной дух меня побери. Я застонал и сел. Анжелика тут же расплылась в улыбке, словно одержала великую победу и сунула мне в руки щётку.

– Ботиночки надо почистить? – деловито спросила она.

– Нет, – провёл я рукой по лицу. – Лучше умоемся и пойдём к той тёте с длинными волосами, поедим. А после у меня дела.

Девчонка насупилась, а меня неприятно кольнула совесть. Но всё же я знал – мне нужно остаться одному.

Вышли на крыльцо. Утренний воздух был чист, прохладен и пах влажной землёй. Я зашагал к дому Эмилии своим в своём обычном темпе, но Анжелика тут же ухватилась за край моей рубахи и засеменила рядом. Тяжело вздохнул. Попробовал ускориться – и добился только того, что она едва не споткнулась. Пришлось сбавить шаг.

Только этого мне не хватало – превратиться в няньку для потерявшегося ребёнка. Как будто своих забот мало.

На подходе к соседскому дому я заметил повозку и двух рабочих из Асмиры. Один – коренастый, вечно недовольный Мико, кровельщик – уже карабкался по лестнице к дырявой крыше. Другой, бородатый и похожий на гнома стекольщик, разгружал ящики с мутноватыми стеклянными квадратами.

Новоиспечённая тётушка Эмилии стояла рядом, руки засунуты в передник, и что-то бодро рассказывала, активно жестикулируя в сторону конька крыши.

– Ох, соседушка! И наша пташечка! – защебетала она, увидев нас, а потом крикнула рабочим. – Эй, там! Смотри, не урони кирпич на голову! А ты, бородач, стёкла ставь покрепче – ветер у нас лихой! – Она обернулась, сияя. – Эмилия в лес пошла, травы искать. А я за хозяйством приглядываю. Анжелика, голубушка, иди ко мне – я тебе хлебца с мёдом дам!

Анжелика на миг замерла, крепче вцепившись в мою рубаху, но обещание мёда перевесило. Робко потянулась к пожилой даме, и та, не теряя времени, подхватила её на руки и понесла к крыльцу, напевая что-то про пчёлок и сладкую жизнь. Может, удастся на неё спихнуть девчонку.

Голова снова заныла – то ли от утреннего солнца, то ли от стука молотка Мико. А эта Эмилия куда подевалась? Совсем одна в лес пошла… Глупая женщина. Леса вокруг Асмиры вовсе не так безобидны, как кажется из окна её покосившегося сарая. Там водятся не только кролики да полезные травки. Есть места, где магия ведёт себя… капризно.

Я поморщился. Надо было встать раньше и проследить, куда она направилась. Потому что, если с ней что-то случится… Кто тогда будет готовить? И кормить это прилипшее ко мне дитя? Вот именно. Чисто практический интерес. Ничего больше.

Эмилия

Прохлада леса обволакивала, пахло густо и терпко – хвоей, прелой листвой и тенистыми цветами. Я глубоко вдохнула, расправив плечи. Сквозь высокие кроны сосен пробивались солнечные лучи, рассыпая золотые пятна по мшистой земле. В воздухе висела прозрачная дымка – обещание тёплого, спокойного дня.

Корзинки в руках терпеливо ждали своей добычи. Я знала, что ищу. Прежде всего – зверобой: его яркие жёлтые звёздочки сверкали на опушке. Он хорош для ран, для успокоения нервов – моих и, пожалуй, тёти Элизабет после вчерашних волнений. Потом мята: свежий, бодрящий аромат стелился у самой земли, особенно возле ручья, что журчал неподалёку. Незаменима и для желудка, и просто для вкусного чая. А вот и она – низкие кустики с зубчатыми листочками. Я присела и аккуратно нарвала листиков, стараясь не повредить нежные стебли.

В тенистых низинах под старыми буками я надеялась найти медуницу. Пёстрые листья и нежные сиреневые цветки этого растения – отличное средство от кашля. Для Анжелики пригодится, мало ли. Вот и несколько кустиков.

Пока шла, собирала ягоды. По краю тропинки алели спелые земляничины – маленькие, душистые, тёплые от солнца. Горсть – прямо в рот: сладкий взрыв вкуса. Остальные – аккуратно в маленькую корзинку, отдельно от трав. Пойдут на пирог или к мёду. Можно и засушить: если вместе с прицветниками, получится чудесный чай на зиму.

Чуть дальше на солнечном пригорке заалели ягоды костяники – кисловатые, но сочные. Хороши для морса, особенно в жаркий день.

Возле большого валуна, покрытого мхом, разросся чабрец. Его мелкие листочки и лиловые соцветия пахли пряно и тепло. Отличная приправа и для мяса (если оно когда-нибудь появится в нашем доме), и для сыра. Полезен для горла, для бодрости духа. Набрала целый пучок.

Корзинки потихоньку наполнялись ароматами леса, который щедро делился дарами. С каждым сорванным стебельком, каждой ягодкой во мне росло странное, тихое чувство умиротворения. Казалось, сами травы напоминали мне, кто я есть. Не бывшая жена, не неудачница, а травница. Женщина, знающая своё дело.

Улыбнулась про себя и нарвала тысячелистника – белые кружевные зонтики качались на тонких стеблях, будто приветствуя меня. Кровоостанавливающее, противовоспалительное… Незаменимы в любой аптечке. Засушу и, может, продам в Асмире. Деньги мне ой как нужны!

Солнце уже припекало вовсю, когда я решила, что на первый раз хватит. Корзинки были полны, спина слегка ныла, но на душе – легко и светло. Пора домой.

Выбралась из леса на тропинку, ведущую к дому, и замерла.

На крыльце моего всё ещё покосившегося, но уже не такого унылого жилища, опираясь на толстую узловатую палку, сидел сгорбленный старик. Одежда его была поношена, но чистая, тёмного, неразборчивого цвета. Широкополая шляпа скрывала лицо. Лишь острый подбородок и длинные седые пряди, выбивавшиеся из-под полей, выдавали возраст.

Рядом – никого.

Осторожно приблизилась. Старик, словно почувствовав мой взгляд, медленно поднял голову. Из-под шляпы на меня глянули удивительно живые, пронзительно-голубые глаза – глубокие, как горные озёра, и такие же… печальные.

Он тяжело, с усилием поднялся, опираясь на палку. Взгляд его скользнул по корзинкам с травами у меня в руках, затем вернулся к лицу.

– Прости старика, хозяйка, – голос у него был тихий, хрипловатый, но ясный. – Пустишь переночевать?

Глава 9

– Кто вы? – спросила я, подходя ближе. Одновременно огляделась – вокруг пусто. Даже смешно: именно в этот момент я бы не отказалась увидеть соседа. Вредный он, конечно, но хоть знакомый.

– Устал я, – старик перевёл дух. – Из города иду… Асмира, она красивая, да только приюта для таких, как я, там не найти. Один добрый человек подсказал: иди за город, может, кто приютит.

В этот миг из дома выскочила тётя Элизабет. Увидев старика, она нахмурилась и упёрла руки в бока.

– Ох, и что это ещё? – воскликнула она, бросив на меня многозначительный взгляд. – Я же сказала – уходи! Что, день сегодня такой, что никто с первого раза не понимает? Мало ли кто тут бродит! Мы ведь не постоялый двор.

Она подошла ближе, окинув старика взглядом, в котором не было ни капли теплоты.

– Ну и видок… Дорога дальняя, говоришь? А документы есть? Кто ты такой?

– Цыц, старая ведьма, – буркнул он. – От тебя голова болит.

– Это я-то старая⁈ – тётя взвилась, готовая вот-вот лопнуть от возмущения, словно мыльный пузырь.

Но старик уже отвернулся от неё и снял шляпу. Солнцу открылось морщинистое, загорелое лицо, редкие седые волосы. Голубые глаза с мольбой смотрели прямо на меня.

– Герберт, – тихо произнёс он. – Герберт Грин. Когда-то был огородником в королевских садах. Давно это было… А теперь я просто старый бродяга. Силы копать ещё есть. Вижу, землица у вас за домом непаханая. Мог бы вскопать, овощей насадить… Картошечку, лучок. Всё в помощь. Крыша над головой да кусок хлеба – вот и вся плата.

Его усталые глаза и простое, но честное предложение помощи тронули до глубины души. Да, тётя права – это рискованно. Но прогнать старика, такого же потерянного, как я сама была ещё совсем недавно?.. Не смогла.

– Добро пожаловать, Герберт, – сказала я, стараясь говорить твёрдо. – Можете переночевать. А насчёт огорода… поговорим завтра. Тётя, – я обернулась к Элизабет, заметив, как губы её недовольно сжались, – помоги, пожалуйста, найди ему уголок.

Тётя Элизабет громко фыркнула:

– Раз племянница решила… Иди за мной, старик. Уголок найдём. Только ноги помой да пыль отряхни. Чистота у нас пока что роскошь, но мы за неё держимся!

По голосу было слышно – гнев тётя сдерживает с трудом.

Они уже направились к двери, когда из дома напротив вышли Кристиан и Анжелика. Девочка крепко держала его за руку, а на лице соседа застыло уже привычное, вечно недовольное выражение. Увидев Герберта, Кристиан приподнял бровь:

– Новенький? – сухо осведомился он, переводя взгляд с него на меня. – Скоро в твоём сарае места не останется, Эмилия. Сначала сама заявилась, теперь ещё приют для бездомных открываешь?

Я едва сдержала улыбку.

– А ты что, переживаешь, папаша? Беспокоишься, что у тебя появится конкурент на звание главного ворчуна?

Кристиан фыркнул, но Анжелика вдруг рассмеялась:

– Дядя Крис – не папаша! Он дядя! – Она перевела взгляд на Герберта, который, бросив свой узелок у порога, уже выходил из дома. – А ты кто?

Похоже, девочка окончательно пришла в себя – в голосе звучало любопытство.

– Герберт, деточка, – старик улыбнулся ей тепло, по-отечески. – Старый огородник.

Кристиан только покачал головой, но следующая его реплика была обращена уже ко мне:

– Дитё есть хочет, – заявил он с видом человека, которому поручили важнейшую государственную миссию. – А у меня пусто. Последний помидор… протух. Видимо, не судьба мне наслаждаться покоем и гнилыми овощами в одиночестве.

Я скрестила руки на груди.

– Это ты за девочку просишь или сам проголодался, сосед? Могу предложить ей кусочек сыра и хлеба. А ты, как я понимаю, предпочитаешь питаться сарказмом и тухлятиной.

В его светлых глазах мелькнул насмешливый огонёк.

– Раз уж вы все так основательно потревожили мой заслуженный покой, – сказал он с преувеличенной вежливостью, – то, полагаю, можно и накормить. Но учти, Эмилия, – голос его стал тише и серьёзнее, – ночью ты можешь пожалеть, что не уехала отсюда, пока был шанс. В этих местах может произойти что угодно. Особенно когда собирается столько… интересных личностей.

– Ох, и верно! – вмешалась тётя Элизабет, появляясь в дверях. – За столом гостей – гурьба, а сесть некуда! Два стула, да и те на ладан дышат. – Она бросила на Кристиана лукавый взгляд. – Может, у соседушки найдётся лишний столик да парочка крепких стульев? Хоть на время. А то как кормить гостей стоя?

Кристиан вздохнул так, будто его попросили расстаться с фамильным серебром.

– Найдутся, – проговорил он. – Временно. Анжелика, останься здесь. Я сейчас. – Он отпустил её руку и направился к своему дому. На удивление девочка осталась, даже не попытавшись пойти за ним.

Минут через пять у моего крыльца уже стоял простой, но крепкий деревянный стол и три добротных стула – явно фабричных, а не сколоченных на скорую руку.

Тётя Элизабет принесла огромную миску с дымящейся кашей – из той самой крупы, что мы недавно купили, – а ещё кусок козьего сыра и хлеб.

– Надо договориться с молочником, – сказала тётя, раскладывая кашу по тарелкам. – Не помешает и яйцами разжиться. Займусь этим завтра.

Герберт сел на самый краешек стула, будто боялся помять чужое сиденье, а Анжелика устроилась рядом с Кристианом, обхватив колени руками.

Пока все ели (а Кристиан, надо признать, ел с таким аппетитом, будто всё утро косил луга), я разбирала травы из корзин. Аккуратно раскладывала их на чистую ткань, чтобы подсохли на вечернем воздухе. Зверобой, мята, медуница, чабрец, тысячелистник… Запахи смешивались в густой, тёплый аромат, в котором чувствовалось и лето, и тихое обещание лекарств от любых бед.

– Завтра или послезавтра, – проговорила я, больше себе, чем кому-то, – схожу в Лес Ночного Шороха. Бабушка на рынке говорила, что там уже поспели ягоды Ригил. Пока сезон, надо собрать.

Герберт, до этого молча ковырявший ложкой в каше, вдруг замер. Медленно поднял голову. Его голубые глаза стали круглыми.

– В Лес Ночного Шороха? – переспросил он глухо. – Сударыня, осторожнее! Я как раз оттуда… вернее, через него шёл в Асмиру.

Все посмотрели на старика с неожиданным интересом. Даже Кристиан отложил ложку. Анжелика затаила дыхание, будто в сказке дошли до самого интересного места.

– А что там? – спросила я шёпотом.

Герберт вздохнул, понизил голос, придав ему таинственный, дрожащий оттенок.

– Лес-то он не просто так зовётся. Днём – вроде ничего. Птички поют, солнышко светит. А как сумерки сгустятся… – Он оглянулся, будто боясь, что его подслушают. – Тут он и просыпается. Шорох идёт… Словно кто-то невидимый крадётся по пятам. То слева, то справа. Листья шепчут… Переговариваются меж собой. И огоньки… бледные, голубоватые. Блуждающие огоньки. Манят они путника, манят с тропы. Заведут в самую чащу, в трясину… и погаснут. А человек… – Герберт сделал драматическую паузу. – Человек остаётся один. С Шорохом.

Ложка с кашей выпала из рук Анжелики и с грохотом ударилась о край миски. Тётя Элизабет ахнула и схватилась за сердце.

– Ох, святые угодники! Да что ж ты страсти такие рассказываешь при ребёнке! Идиллия у нас, трапеза мирная, а он – про трясины да огоньки нечистые! Анжелика, родная, не слушай деда! Он, поди, от усталости бредит! Вот, возьми ложечку, кушай, не бойся! Никаких огоньков тут нету!

Но впечатление было произведено. Анжелика дрожащей рукой подняла ложку, но есть уже не могла, только смотрела на Герберта с благоговейным ужасом. Кристиан наблюдал за стариком с необычным вниманием, его взгляд стал острым, анализирующим. Мне и самой стало не по себе, хотя и понимала, что это, скорее всего, просто сказочки.

– Ну, байки байками, – сказала я, стараясь вернуть мирную атмосферу, – а ягоды Ригил всё равно нужны. Просто пойду с утра пораньше.

Когда все поели, тётя Элизабет энергично встала и начала собирать посуду.

– Анжелика, голубушка, поможешь отнести миски? – обратилась она к девочке.

Та кивнула с готовностью, будто только этого и ждала, и, ухватив свою миску и ложку, поспешила за тётей в дом.

Герберт поднялся, скрипя, как старый шкаф.

– Пойду-ка я прилягу, сударыня. Спасибо за хлеб-соль… и за уголок. – Он слегка поклонился и заковылял к дому.

Я проводила его взглядом, потом снова опустила глаза на травы. Нужно было разложить их поровнее, пока не стемнело. Но тут Кристиан, который всё это время сидел молча, поднялся.

– Эмилия, – тихо, но твёрдо произнёс он.

Я подняла голову.

Он кивнул в сторону реки, где в вечернем свете темнели заросли камыша.

– Пойдём поговорим.

Глава 10

Солнце клонилось к закату, превращая воду в расплавленное золото и медь. В воздухе висело тёплое томление, смешанное с запахом влажной земли и хвои, нагретой за день. Последние лучи цеплялись за верхушки елей на другом берегу, а с опушки тянуло горьковатым ароматом полыни.

– Красивый закат, – произнесла я, не найдя других слов.

– Сойдёт, – откликнулся Кристиан, прожигая меня взглядом. – Идеальный вечер, чтобы собрать вещи и уехать. Пока ещё не поздно.

Я усмехнулась, уловив направление разговора.

– Собрать вещи и уехать? – повторила я. – И куда же именно, дорогой сосед?

– А это уж твоя забота, соседка, – прищурился он, когда из-за ветвей выскользнул яркий луч. – Любое место будет лучше этого, Эмилия. Девочку, так и быть, пристрою сам. А остальных забирай и уходи. – Он кивнул в сторону моих владений, где ставни висели перекошено, крыша, хоть и подлатанная, всё равно проседала. – Зимой замёрзнешь. Если, конечно, доживёшь до зимы. И эти люди… – его взгляд скользнул к окну, откуда доносились голоса. – Интересно, как их сюда занесло? Ты что, приют открыла для потерянных душ?

– Элизабет – моя тётушка. Пожилая и одинокая. А Герберт и Анжелика нуждаются в помощи, – ответила я спокойно. – Не могла же я их оставить. И дом… я приведу его в порядок. Постепенно.

– Постепенно? – Кристиан усмехнулся. – Пока дом не рухнет тебе на голову? У тебя нет ни денег, ни сил. А вот самомнения – хоть отбавляй и…

Он запнулся, будто не решаясь договорить.

– Я не собираюсь убегать, – произнесла я твёрдо и подняла подбородок.

Кристиан сжал челюсти так, что на скулах заходили жилы. Лицо его побледнело, плечи напряглись. Он устало провёл рукой по виску. Голова у него болит, что ли? Может, потому и злой?

Повисла тишина – густая, вязкая, словно речной туман, начинавший стелиться у воды. Над ухом тонко зажужжали первые комары.

– И всё же… почему ты так отчаянно хочешь остаться один? – бросила я, не скрывая раздражения от его настойчивости. – Может, ты что-то скрываешь?

– Не твоё дело! – рявкнул он и шагнул вперёд. – Не суйся в мои дела, соседка. Иначе пожалеешь.

– Хватит меня пугать!

Я резко развернулась. Потёртое на локтях платье колыхнулось, зацепившись подолом за высокий бурьян.

– Эмилия! – крикнул он. – Потом не говори, что я не предупреждал! Останешься – пеняй на себя!

Я остановилась у зарослей камыша и обернулась. Сумерки сгущались стремительно, укутывая фигуру соседа в сизую дымку.

– Предупреждение принято, – холодно ответила я. – На этом всё.

И, не оборачиваясь больше, направилась к дому, оставив Кристиана одного на берегу.

Захлопнула дверь, прислонилась к прохладной деревянной створке и закрыла глаза. Сердце отчаянно колотилось, в ушах звенело от злости. Как же я ненавидела его в этот миг! Высокомерного, вечно недовольного…

В комнате горела единственная свеча. Анжелика помогала тёте мыть посуду после ужина.

– Всё в порядке, дорогая? – тихо спросила тётя Элизабет, вытирая руки о передник.

– Да, да, всё хорошо, – выдавила я улыбку, оттолкнувшись от двери. Голос всё же предательски дрожал. Будет ли у меня когда-нибудь покой в этом мире?

– Отведу нашу гостью к соседушке, а потом будем спать, – сказала тётя, беря девочку за руку.

Я опустилась на край кровати и сжала виски ладонями. В углу на циновке, укутанный тряпками из сундука, уже посапывал старик Герберт. Надо бы и ему одеяло купить. За окном, в доме у сада ледяных яблонь, горел свет.

Он предлагал устроить девочку. Но куда? Будто я могла просто так отдать ребёнка – хрупкого, как листик, оторванный ветром и прибитый к моему порогу.

Нет. Тысячу раз нет.

Да и сам он, разве сможет?

Гнев накрыл снова – горячей и горькой волной. Подошла к окну. За стеклом сгущалась темнота. Тётя уже открывала дверь, а в соседнем доме вдруг погас свет.

– Убирайся сам, – бросила я в пустоту.

Пусть исчезнет. Найдёт себе идеальную пустыню, где не будет ни людей, ни забот. А моё место здесь. Среди дырявых крыш и моих подопечных. Хватит! Бывший муж изгнал из столицы, а теперь ещё этот…

Я резко отвернулась от окна и смахнула со щеки предательскую слезинку.

– Всё хорошо, – сказала я.

– Конечно, дорогая, – ответила тётя, думая, что это ей. – Идём спать.

Кто же мог знать, что именно этой ночью я и правда пожалею обо всех своих решениях.

Глава 11

Сон не шёл. За спиной тихо посапывала тётя Элизабет, её тёплый бок оставался единственным уютным островком на жёсткой, неудобной кровати. В углу старик Герберт храпел, как заведённый, и его гулкие раскаты вторили порывам ночного ветра за окном. Я ворочалась, тщетно пытаясь найти хоть какое-то удобное положение, а мысли не отпускали.

Скоро на крыльце подсохнут первые пучки трав: зверобой, мята, медуница… Но этого – капля в море. Слишком мало и слишком дёшево. Нужно гораздо больше. А значит, дорога одна – в Лес Ночного Шороха. Страшно? Ещё бы. Особенно после леденящих душу историй соседа – натура у меня впечатлительная. Но… бабушка на рынке упоминала, что спелые ягоды Ригил растут именно там. Кто знает, какие ещё сокровища скрываются в тех сумеречных чащах?

Значит, идти придётся. А потом – снова в Асмиру. Надо выяснить, как пробиться на рынок со своим товаром. Платить лишнюю монету за место? Или попроситься в помощницы к той самой бабушке с совиными глазами? Дела, дела… От одной этой круговерти уже начинала кружиться голова.

И тут… мысль проскользнула тихо, но настойчиво и уж больно заманчиво. Если бы он… если бы Кристиан согласился помочь мне. Хотя бы чуть-чуть. Его ледяные яблоки – редкость несравненная, почти бесценная. А у меня есть старинный рецепт. Ягоды Ригил, лимонная мята (та самая, что растёт лишь у кристальных ручьёв), косточки ледяных яблок и капелька дикого мёда, собранного на рассвете. Лекарство от головной боли любой природы. Сильное, редкое. В Асмире такого не сыщешь, да и в целом мире немногие знают секрет.

Если бы удалось… Как было бы здорово! Деньги, признание, независимость. И Кристиану польза – дополнительный доход.

Я поудобней устроилась на подушке, вздохнула и уставилась в потолок, где лениво шевелились тени. Мечты. Он скорее весь свой сад под корень выведет, чем станет со мной сотрудничать.

Потом я вспомнила о Герберте. Совсем старик. Как бы я могла его выгнать? Сердце не камень. Он кажется безобидным, словно лесной ёжик. Да и за домом валялись старая лопата и грабли, а река неподалёку – поливать удобно. Оставалось лишь купить в Асмире семян: капусты, моркови, лука. И картошки – как он сам предлагал. Пусть копает себе огород. Лишние руки не помешают, да и еды прибавится.

Решение пришло легко, само собой: оставим старика.

Ш-ш-шурш…

Я замерла, вглядываясь в темноту. Не Герберт, не тётя. Звук шёл снаружи, прямо из-под окна. Лёгкий, осторожный, казалось, кто-то крадётся по сухой траве.

Сердце ёкнуло и забилось чаще. Кристиан? Неужели этот невыносимый тип решил среди ночи напугать меня? После нашего разговора у реки… Очень на него похоже. Горячая волна злости подкатила к горлу. Всё, хватит! Пора положить конец его выходкам.

Осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не потревожить тётю. Пол под босыми ногами был ледяным. В темноте нащупала массивную чугунную сковороду, купленную недавно на рынке. Тяжёлая, надёжная – идеальное оружие против ночных привидений, даже если их зовут вполне по-человечески.

Крадучись, двинулась к двери. Рука заметно дрожала. Ещё мгновение – и я распахну дверь, напугав его первой. Пусть хоть раз поймёт, что значит уважать соседей.

Дыхание спёрло. Прижалась ухом к прохладной деревянной поверхности. Тишина. Лишь храп старика Герберта да гулкое биение собственного сердца, готового выпрыгнуть наружу. Я собралась с духом.

Резко дёрнула ручку и распахнула дверь, занося сковороду для удара. По голове, конечно, бить не стану, а вот по спине получит сполна.

– Ну что, доволен… – начала я.

И застыла. Сковорода бессильно опустилась, едва не выпав из ослабевших пальцев.

Это был не Кристиан.

На пороге в бледном лунном свете стояла фигура. Невысокая, сгорбленная, укутанная в тёмный, мокрый на вид плащ. Капюшон был натянут так низко, что лица не разглядеть. От фигуры тянуло сыростью, тиной… и чем-то древним, холодным, совершенно чужим. Нечеловеческим.

Кто бы это ни был, он не шевелился. Просто стоял, смотря прямо на меня из-под капюшона.

В одно мгновение испарились и злость, и решимость. Остался лишь леденящий, парализующий страх.