Текст книги "Чародейка по соседству (СИ)"

Автор книги: Елена Эйхен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30

Губы Кристиана накрыли мои с такой силой, что дыхание перехватило. Я и не знала, что в нём живёт такая буря.

На мгновение я застыла, ошеломлённая, а потом ответила. Вцепилась пальцами в его рубашку и притянула ближе, отдаваясь безумию. Гнев, злость, напряжение последних дней – всё выплеснулось в этом поцелуе.

Кристиан прижал меня спиной к шершавой коре. Я задыхалась, но не могла оторваться. Не хотела.

А потом…

Его губы переместились на шею, оставляя горячий след на коже, и я невольно застонала, запустив пальцы в его волосы.

– Ты сведёшь меня с ума, – прошептал он в изгиб моей шеи, его дыхание обжигало. – Совсем с ума...

– Тогда... мы квиты, – выдохнула я, притягивая его лицо обратно к своему.

Мы целовались снова и снова – долго, страстно, теряя ощущение времени. Где-то далеко пели птицы, шумел ветер в кронах, но я слышала только бешеное биение собственного сердца и прерывистое дыхание Кристиана. Его руки дрожали там, где касались меня – едва заметно, но я чувствовала эту дрожь всем телом.

А затем, так же внезапно, как всё началось, Кристиан резко отстранился.

Он отошёл на шаг, потом ещё на один, тяжело дыша. Провёл рукой по лицу, по взъерошенным волосам.

– Это... – он закрыл глаза. – Это не должно было произойти.

Я прислонилась к дереву, пытаясь восстановить дыхание. Ноги предательски дрожали. Губы горели.

– Но произошло, – выдохнула я.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде – столько всего. Желание. Вина. Отчаяние. Что-то ещё, чего я не могла разгадать.

– Это ошибка… Я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь, – тихо сказал он. – Я... Эмилия, я опасен. Для тебя. Для всех вокруг. Ты должна уехать...

Мы стояли, глядя друг на друга. Между нами – всего пара шагов и пропасть невысказанного.

Что-то внутри меня надломилось. Словно тонкая нить, что не позволяла упасть всё это время, внезапно оборвалась.

– Ошибка, – повторила я, и мой голос прозвучал чужим. Холодным. – Значит, то, что только что было между нами – ошибка?

Кристиан сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

– Эмилия...

– Нет, – я подняла руку, останавливая его. Горло сжималось, но я заставила себя говорить. – Ты только что... Боже, Кристиан, ты только что целовал меня так, будто я – воздух, которым ты дышишь. А теперь говоришь, что это была ошибка?

– Именно поэтому ты и должна уехать! – его голос сорвался. – Разве ты не понимаешь? Я теряю контроль рядом с тобой. А когда я теряю контроль...

– Что? – я сделала шаг к нему, и он отступил. Это движение ранило сильнее любых слов. – Что происходит, когда ты теряешь контроль? Ты целуешь меня? О, какой кошмар!

– Ты не понимаешь...

– Потому что ты не объясняешь! – голос предательски дрогнул. – Ты говоришь загадками, отталкиваешь меня, а потом... потом происходит это. И снова отталкиваешь.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Не от холода. От боли, которая разливалась по груди.

– Знаешь, что самое жестокое? – продолжила я тише. – Ты даёшь мне надежду. На секунду, на мгновение я думаю, что... что я тебе не безразлична. А потом ты забираешь это обратно. Как будто имеешь право играть с моими чувствами.

– Я не играю! – он резко развернулся, ударив кулаком по стволу дерева. Кора треснула. – Чёрт возьми, Эмилия, если бы это была игра, всё было бы проще!

– Тогда что это? – мой голос сломался окончательно. – Что это, Кристиан? Потому что я устала гадать. Устала от того, что ты смотришь на меня, как на что-то ценное, а потом говоришь, что я должна исчезнуть из твоей жизни.

Он медленно повернулся ко мне. В его глазах стояла такая боль, что у меня перехватило дыхание.

– Ты и есть ценная, – прошептал он. – Именно поэтому я не могу... Эмилия, есть вещи, которые ты не знаешь обо мне. Вещи, которые...

– Которые что? Заставят меня сбежать с криками? – я усмехнулась, но вышло криво, надломлено. Ком подступал к горлу вместе со слезами. – Новость дня, Кристиан – я всё ещё здесь. После всех твоих попыток меня оттолкнуть, после всех предупреждений об опасности. – Голос срывался с каждым словом. – Я. Всё. Ещё. Здесь.

Он вздрогнул, словно я ударила его.

– Я должен был с самого начала отправить тебя домой. – Его голос звучал глухо. – Но я не был достаточно настойчив. Потому что ты… потому что…

Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Я видела, как пульсирует жилка у него на шее.

– Потому что я была твоей маленькой фантазией? – слова жгли горло огнём, но я заставила себя произнести их. – Так? Тебе было скучно в твоём проклятом замке, и ты развлекался. Играл в нормальность. А теперь игра закончилась, и мне пора уходить?

– Нет! – он шагнул ко мне, но остановился на полпути, словно наткнулся на невидимую стену. – Нет, ты никогда не была игрой. Ты... – его голос сломался. – Ты стала всем. И именно это меня пугает до чёртиков.

Мы смотрели друг на друга. Я видела, как он борется с собой.

– Я тебе не верю. Не верю! И не смей больше ко мне приближаться. Понял? Не смей!

По щеке скатилась горячая слеза. Потом ещё одна. Я не пыталась их остановить – не было сил притворяться сильной.

Кристиан пристально смотрел на мои слёзы. Он поднял руку – медленно, осторожно, словно хотел стереть их, но замер в сантиметре от моего лица.

– Прости меня, Эмилия. Прости...

– Отстань. – бросила я.

Его рука опустилась. Лицо стало маской.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то окончательно сломалось.

Когда я открыла глаза снова, то уже взяла себя в руки. По крайней мере, внешне. Подняла подбородок, стёрла слёзы тыльной стороной ладони.

– Забудь обо всём, что случилось, – сказала я. – И пошли собирать проклятые травы.

Я развернулась, не дожидаясь ответа, и нырнула в чащу. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не замедляла шаг. Только бы не оглядываться. Только бы не видеть его лица.

Дура, ты, дура, Эмилия!

Так-то.

Глава 31

Дальше мы шли молча. Я собирала травы машинально, едва замечая, что кладу в корзину. Мысли путались, сердце всё ещё колотилось, а губы хранили память о поцелуях Кристиана. Сам он держался на расстоянии. Когда наши взгляды случайно встречались, он тут же отводил глаза. Но я замечала, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

Мы углубились в самую чащу, туда, где деревья росли так плотно, что солнечный свет пробивался сквозь ветви лишь редкими пятнами. Воздух здесь казался прохладнее, влажнее, пропитанный древней магией.

И вдруг я увидела серебристые растения. Целая поляна, укрытая ими, как снегом. Листья переливались лунным светом, хотя день был в разгаре. Крошечные жемчужные бутоны усеивали стебли, словно застывшие слезинки.

– Кристиан, – позвала я тихо. – Смотри.

Он подошёл и замер рядом.

Я приблизилась к полянке, опустилась на колени и осторожно коснулась ближайшего листа. Прохладная, шелковистая поверхность отозвалась лёгким покалыванием под пальцами. И в тот же миг бутон раскрылся, излучая мягкое, небесно-голубое сияние.

Потом другой. И ещё один. Словно волна света прокатилась по поляне, и все растения вокруг меня расцвели одновременно, превращая чащу в сказочное, мерцающее царство.

– Что... – я услышала сдавленный голос Кристиана. – Что ты сделала?

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде – изумление.

– Я... не знаю, – призналась я. – Это случилось и в прошлый раз. Я просто коснулась, и они...

Кристиан опустился рядом на колени. Протянул руку к ближайшему растению, но оно никак не отреагировало. Он нахмурился.

– Лунный цвет, – прошептал он. – Это лунный цвет. Одно из древнейших растений. Я читал о них в старых книгах, когда было скучно. Но никогда не видел вживую.

– И что с ним не так?

– Они реагируют только на чистую природную магию, – его взгляд переместился с растений на меня. – Самую редкую и самую истинную. Без примесей, без искажений. Магию, которая исходит не из заклинаний или ритуалов, а из... из души. Но я всегда думал, что это сказки.

Я уставилась на него.

– У меня очень слабый дар. В академии всегда говорили...

– Похоже, в академии ошибались, – он покачал головой. – Ты просто не знала, как его использовать.

– Я и теперь не знаю, – вздохнула я.

Я снова посмотрела на мерцающие цветы. Они светились всё ярче, откликаясь на моё присутствие. Тёплая волна прокатилась по телу. Будто что-то спящее во мне проснулось и потянулось к свету.

– Это... странно, – прошептала я. – И прекрасно одновременно.

– Это дар, – тихо сказал Кристиан. – Настоящий дар.

Наши взгляды встретились. И снова полетели искры. И снова его глаза скользнули к моим губам.

Я первой отвернулась, чувствуя, как снова вспыхивают щёки.

– Мне... мне нужно посадить семена для Хранителя, – сказала я, поднимаясь. – Обещала же.

Кристиан молча кивнул и тоже встал.

Мы нашли несколько подходящих мест – под старыми дубами, у родника, на солнечной опушке. Я аккуратно высаживала семена вереска, папоротника, лесной мяты, а Кристиан молча помогал – разрыхлял землю, приносил воду из ручья, подавал инструменты. Он работал быстро и эффективно, с точностью, не свойственной человеку, который, никогда ничем не занимался, кроме выращивания ледяных яблок.

Даже забавно было видеть его таким покладистым. В этот момент он казался не раздражающим соседом, а просто... сильным, надёжным мужчиной.

– Спасибо, что помогаешь, – тихо сказала я, похлопывая ладонью по свежевскопанной земле, запечатывая новый росток в лесной почве.

Я говорила о помощи с посадкой, но имела в виду, конечно, всё: и заступничество на рынке, и спасение из ямы, и всю его неоценимую помощь в моей новой одинокой жизни.

– Я всегда помогу тебе, – также тихо отозвался он. Его взгляд был прикован к куску коры, которую он почему-то с силой сжимал в руке. – Даже если ты меня не слушаешься.

Я подняла голову. Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, но глаза были совершенно серьёзными. В них светилось вечное, противоречивое раздражение, которое, как я теперь знала, было его странным способом заботы.

– Когда не слушаюсь? – не удержалась я от улыбки, стараясь сохранить между нами лёгкую, безопасную дистанцию, чтобы не поддаться его притяжению. Я хотела, чтобы он продолжил свою мысль, чтобы, наконец, объяснил, откуда берётся этот страх, необходимость оттолкнуть меня. Потому что я вовсе не верила, что такой человек, как Кристиан, способен оттолкнуть женщину только потому, что она брошена другим мужчиной.

– Особенно тогда, – подтвердил он. Он выбросил кору и подался вперёд, опираясь ладонями о землю по обе стороны от меня, так что я оказалась в его тени. Дыхание перехватило. – Ведь ты сама не понимаешь, как попадаешь в опасность. Ты как мотылёк, который летит на огонь, Эмилия. И я, треклятые маги королевства, не знаю, как тебя остановить.

Что-то тёплое разлилось в груди. Волна нежности к этому замкнутому, страдающему мужчине. Я уже открыла рот, чтобы ответить, возможно, чтобы сказать что-то неразумное, но искреннее, как вдруг воздух вокруг сгустился.

Стал плотным, вязким, как густой мёд. Температура резко упала, моё дыхание превратилось в белёсое облачко пара. Холод был настолько сильным, что, казалось, исходил не извне, а из самого сердца леса.

Птичьи трели оборвались внезапно, словно по приказу. Ветер стих. Лес застыл в ожидании, и даже листья на дубах перестали шевелиться.

Кристиан мгновенно поднялся на ноги. Весь его образ в один миг преобразился: от расслабленного «соседа» не осталось и следа. Он был насторожён, опасен, хищник в секунду до броска. Совсем не похож на фермера. Он инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Его рука скользнула к поясу, где под рубашкой, как я только сейчас заметила, был спрятан нож – оружие, которое он, очевидно, всегда носил с собой. Он был готов к бою.

Из тени между деревьями выступила высокая фигура, закутанная в чёрный, как сама тьма, плащ. Капюшон скрывал лицо, но из-под него горели два холодных, бледно-голубых огонька – свет, который не давал тепла.

Сэйвэн Мор. Хранитель.

Шёпот множества голосов – мужских, женских, детских – наполнил воздух, просачиваясь в уши, в разум, в саму душу, сбивая с толку, лишая опоры.

– Ты... пришла, – прошелестело со всех сторон одновременно. Шёпот был направлен ко мне, но его пристальный взгляд – прикован к Кристиану.

Глава 32

– Я принесла... дары, – сказала я.

Хранитель медленно приблизился. Его движения были плавными, будто он скользил над землёй, не касаясь её. Остановился у ближайшей лунки с посажеными семенами. Наклонился, и из-под плаща показалась рука – бледная, почти прозрачная, с длинными, тонкими пальцами-костями.

Коснулся земли.

И произошло чудо.

Семена мгновенно проросли. Побеги пробились сквозь почву, потянулись вверх, разворачивая листья. Вереск расцвёл лиловыми колокольчиками, папоротник развернул изящные листья, мята заблагоухала свежестью.

Всё это – за несколько секунд.

– Хорошо, – зашептали голоса. – Ты держишь... слово. Месяц... ещё не истёк. Но я вижу... Твоё намерение... чисто.

Хранитель выпрямился и повернулся к Кристиану. Две светящиеся точки уставились на него из глубины капюшона. Я почувствовала, как Кристиан напрягся, готовый в любой момент ринуться в бой.

– А ты, – голоса стали глубже, тяжелее. – Ты по-прежнему несёшь... тьму. И боль. Старую боль... что гноится... внутри.

Пауза. Я едва дышала.

Кристиан не ответил. Только сжал кулаки.

Хранитель снова обернулся ко мне. Протянул руку, и я увидела, как в его ладони материализовался маленький мешочек из какой-то переливающейся ткани.

– Возьми, – прошептали голоса. – Семена... лунного цвета. Посади... у своего дома. Они... будут защищать. От тех... кто придёт... с дурными намерениями.

Я осторожно взяла мешочек. Он был прохладным и почти невесомым, будто сотканным из лунного света.

– Спасибо, – прошептала я.

– Лес... принимает... твой дар, – зашелестело вокруг. – Отныне тебе разрешено здесь находиться. Но всегда помни об уважении.

Хранитель начал рассеиваться. Его фигура таяла, превращаясь в клубы тумана, а затем и туман исчез, будто его и не было.

Воздух снова стал тёплым. Птицы заголосили. Ветер зашелестел листвой.

Я выдохнула и осознала, что всё это время почти не дышала.

– Ты в порядке? – хрипло спросил Кристиан, оборачиваясь ко мне.

– Да, – кивнула я, крепче сжимая мешочек с семенами. – Он... он был не таким страшным, как в прошлый раз.

– Потому что ты выполнила обещание, – Кристиан, наконец, расслабился, убрал руку от ножа. – Такие существа ценят это превыше всего.

Мы стояли посреди леса, окружённые только что выросшими растениями, и смотрели друг на друга.

– Он сказал, что ты несёшь тьму, – тихо произнесла я.

Кристиан отвернулся.

Я шагнула к нему, коснулась его руки.

– Кристиан...

– Нам пора, – оборвал он, но не отстранился. – Темнеет. А в лесу после заката... небезопасно.

Я хотела возразить, настоять на разговоре, но увидела в его глазах такую усталость, что передумала. Не сейчас. Потом. Обязательно потом.

– Хорошо, – согласилась я. – Пошли домой.

Обратный путь был долгим и молчаливым. Корзины ломились от редких трав и растений, которых я никогда раньше не находила. В кармане покоились драгоценные семена лунного цвета.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки розового и золотого, когда мы, наконец, вышли из леса.

Дым из трубы был виден издалека – тётя Элизабет готовила ужин. Запах жареного мяса и свежего хлеба заставил живот предательски заурчать.

Кристиан остановился. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

– Я всё равно не уеду, – сказала я.

Он криво усмехнулся.

– Я уже понял, что с тобой бесполезно спорить.

Мы смотрели друг на друга, и я поймала себя на том, что тону в его глазах. И испугалась. Испугалась своих чувств. И тогда вдруг подумалось: а не стоило ли прислушаться к настоятельным просьбам Кристиана уехать с самого начала? Вздохнула. Теперь уже поздно об этом жалеть. Кажется, я влюбилась по самые уши.

– Тётя Миля! Дядя Крис! – радостный крик разрушил момент.

Анжелика выбежала из дома и помчалась к нам, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Следом, вытирая руки о передник, вышла тётя Элизабет.

– Ну наконец-то! – воскликнула она. – А мы уж думали, заблудились вы там! Ужин стынет!

Кристиан отступил на шаг.

– Сейчас, – буркнул он и направился к себе. – Переоденусь и приду.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью своего дома.

– Что это вы, не поругались ли часом? – проницательно произнесла тётя Элизабет, когда я поднялась на крыльцо.

– Нет, – я постаралась сделать равнодушное лицо.

– Ага, конечно, – она прищурилась. – Ты вся такая... И он на тебя смотрит так, будто... – она замолчала, покачала головой. – В общем, идём. Нужно травы разобрать, пока совсем не стемнело.

Я прошла в дом, поставила корзины на стол и принялась раскладывать свою добычу. Руки двигались автоматически, но мысли были далеко.

В лесу. У дерева. В его объятиях.

Я коснулась пальцами губ, всё ещё хранивших память о его поцелуях.

Что же происходит между нами?

Глава 33

Утро после нашей ссоры выдалось тихим. Слишком тихим. Я проснулась ещё до рассвета, когда дом спал, но сна не было ни в одном глазу. Тело ломило от усталости, а в голове гудело.

Я лежала, глядя в серый потолок, и снова, и снова прокручивала в голове вчерашний день. Лес. Его поцелуй – яростный, отчаянный, как признание и как нападение одновременно. А потом его слова, ударившие сильнее пощёчины: «Это ошибка».

Ошибка.

Я с силой зажмурилась. Губы всё ещё горели, помня его прикосновение. Я злилась на него за то, что он оттолкнул меня. Но ещё больше я злилась на себя – за то, что мне это было небезразлично. За то, что на одно безумное мгновение я позволила себе поверить, что этот колючий, невыносимый, скрытный мужчина... что я для него стала важна.

Я ведь поклялась себе. После Альдориана, после унижения и боли, я поклялась, что больше никому не позволю играть моим сердцем. Я так боялась снова стать слабой, зависимой, потерять себя в другом человеке. И вот, пожалуйста. Первый же мужчина, проявивший ко мне каплю сложной, противоречивой заботы, – и я готова рассыпаться от одного его поцелуя и одного резкого слова.

Дура. Какая же я дура.

Он опасен. Не потому, что его ищут «королевские ищейки», а потому, что он опасен для меня. Для моего хрупкого, едва собранного по частям сердца.

Я резко откинула одеяло. Хватит жалеть себя. Впереди – день, полный работы. Травы, эликсиры, рынок – вот что должно было стать моей жизнью, а не переживания о мужчине, который сам не знает чего хочет.

И я была уверена, что он, в отличие от меня, прекрасно спал.

Кристиан

Я лежал, уставившись в темноту, и проклинал себя на все лады.

Что я наделал? Зачем поцеловал её?

Я должен был держать дистанцию. Должен был заставить её уехать, убедить, запугать – всё что угодно, лишь бы она собрала свои вещи и исчезла из этого леса.

Вместо этого... вместо этого я прижал её к дереву и потерял всякий контроль.

Проклятье.

Я провёл рукой по лицу, всё ещё чувствуя на своих губах её вкус, а на руках – тепло её тела. Эмилия. Упрямая, несносная, отчаянно смелая Эмилия. Она заставила меня почувствовать то, чего я не чувствовал много лет. Заставила хотеть – не просто выживать в тени, а жить по-настоящему.

Но именно поэтому она должна была уехать.

Моё прошлое – не просто «тайна» – это петля, которая с каждым днём затягивается всё туже. Рано или поздно ищейки доберутся сюда. Мне уже терять нечего. Теперь мне стало всё равно. Но если они увидят её... если поймут, что она мне небезразлична... они используют её, чтобы добраться до меня. Они превратят её жизнь в такой же пепел, в какой превратили мою собственную.

Я поцеловал её не потому, что это была «ошибка». Я поцеловал её, потому что не смог больше сопротивляться. И в этом – моя главная слабость. Я, прятавшийся годами, позволил себе привязанность.

Я зажмурился, пытаясь прогнать образ её заплаканного, гневного лица.

Я не мог дать ей то, что она заслуживала. Не мог обещать ей будущее, когда сам не знал, доживу ли до следующей весны. Но отпустить её теперь... стало почти невозможно.

Я резко сел на кровати. Нет. Я заставлю её уехать. Сегодня же. Я найду способ. Даже если для этого придётся стать тем монстром, которым она, кажется, и так начала меня считать.

Это единственный способ её спасти. От себя самого и остальных бед.

Эмилия

Я выплеснула остатки ледяной воды на лицо, прогоняя сон и ночных призраков.

Хватит.

Хватит думать о нём.

Я вышла на крыльцо, решительно вдохнув утренний воздух. Двор был залит солнцем. Старик Герберт уже копался на своих новых грядках, где вытягивались к солнцу первые ростки, а из дома доносился аромат выпечки – тётя Элизабет в своём репертуаре. Анжелика крутилась у неё под ногами.

Это мой мир. Моя крепость. И я не позволю никакому хмурому соседу её разрушить.

Я как раз достала из сарая мешочек с семенами лунного цвета, подаренный Хранителем, и прикидывала, куда их посадить, когда скрип калитки заставил меня поднять голову.

На тропинке вырос Элвин Малбрук.

Он не просто принёс почту. Он пришёл с ехидной, торжествующей ухмылкой, и в его янтарных глазах плясали недобрые огоньки.

– Доброе утро, травница, – протянул он, лениво входя во двор и окидывая всё хозяйским взглядом. – Всё ещё играешь в хозяйку этого... приюта для убогих?

– Уходи, Элвин, – холодно сказала я, выпрямляясь. – Тебе здесь не рады.

– О, я ненадолго. Просто принёс тебе кое-что. По работе, так сказать. Я ведь не только письма доставляю. Иногда я... нахожу интересную информацию.

Он подошёл ближе, и я инстинктивно отступила. От него пахло потом и чем-то кислым.

– Я тут порылся в старых архивах, да написал пару писем, – его голос стал вкрадчивым. – Работа у меня такая, знаешь ли. Знаю прошлое почти каждого в этом королевстве. Даже своё собственное. И вот что забавно... – он порылся в своей сумке. – Нашёл кое-что любопытное о твоих... домочадцах.

Он вытащил потрёпанный, пожелтевший лист и протянул его мне.

Выцветшее объявление о розыске. На потёртом рисунке был изображён черноволосый мужчина с дерзкой ухмылкой, но глаза... эти голубые глаза я узнала бы из тысячи.

Внизу стояло имя: «Герберт. Беглый преступник. Виновен в грабеже повозок у большой дороги».

Земля качнулась у меня под ногами. Мешочек с семенами выпал из ослабевших пальцев.

– Что... что это?

– Это, милая, – Элвин наслаждался моей реакцией, – твой тихий «огородник». Похоже, он не только овощи в королевских садах выращивал, но и кошельки на большой дороге.

Я уставилась на объявление. Дышать стало трудно.

– Хотя чему я удивляюсь? – продолжал он, и его ухмылка стала шире. – Ты, кажется, коллекционируешь лжецов. Спроси-ка у своей «тётушки Элизабет», как её на самом деле зовут. Например... Элеонора?

Я вскинула на него взгляд. Шок сменился ужасом.

– Что ты несёшь...

– Я же сказал – я всё знаю, – он постучал пальцем по своей почтовой сумке. – Она ведь тоже непроста, да? Выскочила замуж за беглого преступника и всю жизнь прожила в нищете. А теперь, когда осталась ни с чем, прибежала к тебе, прикинувшись родной кровью. Забавно, как вы все друг друга находите. Настоящее гнездо беглецов.

«Гнездо беглецов».

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Мир, который я с таким трудом отстраивала, рушился на моих глазах. Люди, которых я приняла, которым начала доверять... они солгали мне.

Нет, это Элвин лгал! Конечно, Элвин. Иначе и быть не могло.

Элвин перевёл взгляд мне за спину, в сторону соседнего дома. Кристиан, должно быть, вышел на шум и теперь приближался к нам.

– Впрочем, – Элвин повысил голос, явно говоря уже не только мне. – Твой хмурый защитник из той же компании. Только у него-то ставки покрупнее, чем у этих мелких сошек.

Я обернулась. Лицо Кристиана стало злым и бледным. Он не смотрел на Элвина. Он смотрел на меня. И в его взгляде была такая смесь ярости и отчаяния, что я поняла – Элвин попал в точку.

Впрочем, я и так знала, что у него есть секрет. Гораздо больше меня шокировали слова о тёте.

– Вот видишь, – промурлыкал Элвин, довольный произведённым эффектом. – Удачи тебе, травница, в твоём змеином гнезде.

Он развернулся и, насвистывая, пошёл прочь.

Я осталась одна посреди двора, сжимая в руке пожелтевшее объявление о розыске. Из дома, смеясь, вышла тётя Элизабет, неся кружку с водой для Герберта.

– Эмилия, милая, ты чего бледная такая?

Я медленно подняла на неё взгляд.