Текст книги "Служанка для обреченного дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Байм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

44. На острове

После скудного, но сытного перекуса работа закипела с новой силой. Воздух наполнился стуком топоров, криками мужчин и треском разгорающихся костров. Граф Дастин Вейз, невозмутимый и собранный, распределял задачи с хладнокровием опытного Генерала.

– Костры! – его голос, глубокий и властный, перекрывал весь шум. – Приготовить и на ночь развести по периметру.

Увидев недоумение в моих глазах, он пояснил:

– Запах крови раненых может привлечь диких хищников, а огонь их отпугнет.

Я кивнула и продолжила наблюдать за работой.

Группа крепких матросов тут же бросилась выполнять приказ – начали собирать хворост. Я хотела помочь, но Дастин меня не пустил.

– На острове очень опасно. Не зря эти земли назвали гиблыми, здесь много пропало людей.

От его слов я поежилась, но послушалась, и осталась возле раненых, помогая и разнося им попить.

К этому времени вторая группа матросов взялась валить деревья. Топор то поднимался, то опускался. Но топор был один, а стволов нужно много. После часа упорного труда им удалось повалить лишь пару деревьев, да и те застряли в ветвях соседних высоких деревьев.

– Бесполезно, – пробормотал один из матросов, вытирая пот со лба.

Граф его успокоил, отошёл в сторону и скрылся в зарослях. На миг воцарилась зловещая тишина, а затем листва дрогнула. И из-за кустов вышел дракон.

Его чешуя была обсидиановой, и красиво переливалась в отблесках костров.

Одним движением мощной лапы он обхватил ствол векового дерева и вырвал его из земли. За ним последовали ещё несколько деревьев – и вот уже перед нами лежала целая груда.

Мужчины, поначалу онемевшие, быстро пришли в себя и принялись связывать стволы верёвками, чудом спасенными из морской пучины. Работа пошла быстрей.

Бревна вбивались в землю, рядом, друг за другом, образуя грубый, но надёжный каркас.

К вечеру укрепление было готово. Стены из толстых стволов возвышались на человеческий рост, а сверху, не без помощи графа, водрузили остатки паруса – тот самый, что прибило к берегу после крушения. Получился неровный, но достаточно прочный навес.

– Не дворец, но от дождя укроет, – хмыкнул граф, оглядывая результат.

Я же, посмотрев в сторону раненых, отправилась собирать траву. Нужно было устроить хоть какое‑то подобие ложа для раненых. Руки быстро покрылись царапинами, но мысль о том, что наша работа облегчит страдания мужчин, гнала вперед.

Краем глаза я отмечала, что Дастин постоянно находился у меня на виду, находя себе такие занятия, чтобы быть рядом со мной.

Когда я вернулась, импровизированный шалаш уже освещали костры. Раненые были уложены на травяные подстилки, а остальные мужчины рассаживались и ложились кто куда.

Наступила ночь. Граф заботливо расстелил на земле плащ. Я на него села. Но воздух быстро остывал, и вот я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, от холода. Я сидела на попе, и пыталась своим дыханием себя отогреть.

Граф, словно уловив мое состояние, придвинулся ближе и меня приобнял. И тут же заметила, как на нас уставилась сотня мужских глаз.

Дастин наклонился к моему уху и тихо, но отчётливо произнес:

– Извини, но ради твоей безопасности я всем сказал, что ты моя женщина. Моя жена. Иначе… сама понимаешь – более полусотни мужчин и одна женщина на пустынном острове – перспектива так себе. Поэтому я поспешил заявить на тебя права. К дракону никто не посмеет сунуться. Но ты тоже одна никуда не уходи и будь начеку.

Я сглотнула. Слова застряли в горле. Взгляд невольно скользнул по его лицу -строгому, с резкими чертами, но в глазах теплилось что‑то, что не давало отвести взгляд.

Тем временем холод начал пробирать до костей. Я чувствовала, как начинают неметь пальцы, как зубы готовы застучать от озноба. А у драконов горячая кровь...

Собрав всю свою смелость, я прошептала, краснея:

– Раз уж мы для всех муж и жена, может быть, вы ко мне прижметесь? А то очень холодно.

Дракон улыбнулся, опустился рядом, осторожно притянул меня к себе, укрывая плащом. Его тело излучало жар, как раскаленная печь, и уже через миг я почувствовала, как тепло проникает в каждую клеточку, разгоняя ледяной озноб.

Он обнял меня крепко, но бережно. Я прижалась к его груди, слушая ровное биение сердца – мощное, размеренное.

– Спи, – прошептал он. – Я буду тебя охранять.

45. Утро

Я проснулась от приглушенного шума. В воздухе пахло свежестью – ночью, как и предсказывал дракон, прошел дождь, и теперь капли переливались на краях паруса ‑ крыши. Осторожно приподнялась, обнаружив, что бережно укутана в мягкий меховой плащ.

И тут же нахлынули горячие воспоминания, как я всю ночь провела, лежа на горячем теле дракона…

Огляделась. Матросы деловито подправляли парус, служивший крышей, натягивали тросы. Вторая группа собралась у костра – там Дастин ловко переворачивал на вертеле дичь. Его силуэт вырисовывался на фоне неба – статный, уверенный, с той хищной грацией, что присуща лишь драконам.

Он что‑то объяснял матросам – те слушали, затаив дыхание. Я невольно залюбовалась, как легко он находит общий язык с людьми, как умеет вести за собой.

Вдруг Дастин прервался и замер, словно почувствовал мой взгляд. Поднял глаза на меня, улыбнулся и приветливо махнул рукой. Я смутилась, робко ответила тем же, а потом решила, что пора вставать.

Осторожно выбралась из плаща, направилась к бочке, чтобы умыться, которую Дастин еще ночью поставил под край паруса, чтобы набежала вода после дождя.

– Как вам повезло с мужем! – неожиданно раздался рядом голос капитана нашего корабля.

Я обернулась. Он смотрел на меня с искренним уважением.

– Признаюсь, впервые встречаю такого отзывчивого дракона. Ночью трое матросов, чуть не умерли от ран, так ваш муж отдал им свою дорогую редкую искарскую мазь. Поэтому, вот… держите.

Он протянул мне родовой перстень Дастина.

– Я пытался ему его вернуть, но он не берет. А я очень хочу отблагодарить, он спас меня и команду. Вы не представляете, как тяжело сообщать женщинам, что их сыновья и мужья погибли. Пожалуйста, возьмите и передайте мужу.

Я приняла перстень, соглашаясь со словами мужчины, что Дастин и впрямь очень мужественный и добрый дракон.

Затем подошла к Дастину. Он, увидев меня, озарился улыбкой, протянул кусок дымящегося мяса.

– Попробуй. Еще горячее. Я оставил тебе самое мягкое.

Я поблагодарила, и протянула ладонь с лежащим на нем перстнем. Он нахмурился, взял, молча развернулся и ушел. Я проводила его взглядом – он направился к капитану.

До меня донесся обрывок их разговора. Дастин долго уговаривал, настаивал, и наконец убедил, по приезду в Искарию капитан получит чек, чтобы купить новый корабль и закупиться искарскими тканями – их можно будет выгодно продать у нас.

– Подумай о вдовах, об их детях. Им эти деньги будут очень нужны, они потеряли кормильцев. – твердо сказал Дастин.

Капитан упал перед ним на колени, но дракон быстро его поднял.

А я смотрела на Дастина и в глубине души восхищалась. Никогда бы не подумала, что дракон может быть вот таким… О них говорили всякое, в основном, что они жестокие, хитрые и любят только себя.

***

К полудню солнце стало припекать нещадно. Я почувствовала, как по телу пробежал зуд – сменного платья не было, а это уже начало раздражать кожу. Дастин, заметив мое беспокойство, предложил:

– Пойдём искупаемся. Вода прохладная, но это все-таки лучше, чем терпеть.

Я смутилась:

– У меня нет другого платья.

Тогда дракон молча достал из мешка свою рубаху и протянул мне. Я растерялась.

– Надень. Она будет тебе до колен.

Я попыталась отнекиваться, но он настоял. Тогда приложила к себе рубаху – действительно, до колен.

Взявшись за руки, изображая семейную пару, мы отошли подальше от матросов, за высокий уступ. Дастин тактично отвернулся, предварительно осмотрев местность. Я сбросила платье, вошла в воду, быстро омыла тело. И немного дрожа от холода, обратно выбежала на берег, надела его рубаху.

– Можно поворачиваться, – произнесла я.

Дракон обернулся. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на груди, потом опустился к открытым коленям. Его зрачки вытянулись, дыхание стало глубже. Без слов он сбросил одежду и с разбегу нырнул в море.

А я стояла и внаглую разглядывала его – его сильное, мускулистое тело, игру мышц под бронзовой от солнца кожей. Вода обтекала его, подчеркивая каждую линию.

Он так красиво нырял! И когда в очередной раз вынырнул, откинул мокрые волосы, посмотрел на меня – в его глазах вспыхнул огонь.

Я в очередной раз смутилась. Ветер играл с подолом рубахи, солнце приятно согревало плечи, а на душе разливалась странная радость…

И вдруг Дастин резко изменился в лице и закричал:

– Замри!

46. Зверь

Время словно застыло. Страх сковал тело, ноги будто приросли к земле.

Я стояла, парализованная ужасом, не в силах пошевелиться, при этом мой взгляд пристально вцепился в лицо Дастина, чтобы попытаться понять, насколько для меня все плохо.

Дастин тоже не двигался. Его глаза, широко раскрытые и немигающие, были устремлены за мою спину. А потом – внезапный рык, резкий бросок вперед.

На ходу он обернулся в дракона, и с громогласным ревом ринулся на кого‑то позади меня.

Я зажмурилась и прислушалась. В воздухе были слышны звуки борьбы: глухие удары, тяжелое дыхание.

Первая мысль была – бежать. Но, во – первых, у меня еще не отошли ноги, а во – вторых, я поняла, что не могу вот так просто оставить Дастина одного.

Поэтому, собрав волю в кулак, я распахнула глаза и медленно – медленно обернулась.

Передо мной разворачивалась сцена настоящей битвы. Дастин сражался с чудовищем, отдаленно напоминавшим корову, нолишь отдаленно. Шесть мощных ног держали огромное тело. А рога – длинные, изогнутые, острые. Зверь бил ими с ужасающей точностью, пытаясь пронзить обсидианового дракона.

Они бились, словно два титана, два сверхсущества.

Дастин был сильней, быстрее, но и зверь обладал большой мощью и поразительной ловкостью. И вот животному удалось так мотнуть рогом, что он задел бок дракона. Хлынула кровь.

Дастин на мгновение замер, а чудовище, уловив слабость, ринулось в атаку.

В этот миг страх за Дастина пересилил собственный ужас. Оглядевшись, я заметила свое платье на земле. Не раздумывая, подняла его и начала размахивать из стороны в сторону, привлекая внимание зверя.

Он обернулся, уставился на меня – и бросился вперед.

Я кинула платье вправо, а сама рванула влево, что есть сил. Я всегда бегала быстро, и теперь это могло спасти мне жизнь.

Обманный маневр с платьем позволил мне выиграть несколько драгоценных секунд. Но с каждым мгновением расстояние между нами таяло. Вскоре я уже слышала тяжелое сопение зверя у себя за спиной.

И когда я практически потеряла надежду от него оторваться, раздался жалобный рев. Я обернулась. Успела только увидеть, как дракон схватил его своими мощными лапами и свернул ему шею.

С облегчением выдохнув, я рухнула на землю, опустившись на колени. Обняла себя руками, пытаясь унять дрожь.

Дастин тем временем вернул себе человеческий облик. Прихрамывая, подошел ко мне, взял за плечи и заглянул в глаза. Но мне было так плохо, что помимо дрожи я стала рыдать, представляя в деталях, чего я только что избежала.

И в этот момент Дастин ко мне медленно наклонился и коснулся моих губ.

От неожиданности я замерла, дыхание перехватило. Слезы будто застыли на щеках. Дастин, восприняв это как знак согласия, начал нежно меня целовать. Его губы были горячими, прикосновения – бережными, а в глазах читалась такая нежность, что мое сердце дрогнуло.

Постепенно напряжение отступило. Я перестала плакать, расслабилась. И видимо, ничего не соображая от перенапряжения, позволила себе ответить на его поцелуй.

Когда он от меня отстранился, я все еще чувствовала на губах привкус его губ. Дастин мне улыбнулся, провел ладонью по щеке, стер слезу…

47. Разговор с графом

Я смотрела на Дастина, не находя слов. В груди разливалось странное чувство. Если раньше я чувствовала себя спокойно и хорошо рядом с драконом – зверем, то сейчас мне было уютно, когда меня обнимал дракон – человек.

Тем временем Дастин помог мне подняться, прижал к себе. Я прильнула к его груди. От этого жеста он слегка дернулся, лицо скривила гримаса боли.

Точно! Он же был ранен животным в бок. Я вмиг отпряла от него. На моей рубахе алело большое пятно, но я не обращала на него внимание, я аккуратно ощупывала бок дракона, пытаясь понять серьезность ран.

– Пустяки. – неожиданно промолвил граф после долгого молчания.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. Его зрачки потемнели, вытянулись. Но видимо теперь ему удавалось контролировать свой оборот.

– Надо раны промыть и обработать искарской мазью.

– Не нужно. – прохрипел дракон. – Они скоро затянутся, надо дождаться начала регенерации. А мазь лучше оставить на тяжелый случай. Раненых много, а помощь пока не видна.

Я кивнула. Ну, раз не хочет, значит, не буду. Раны и впрямь начинали затягиваться на глазах. Но обработать их все-равно нужно! А то вдруг начнут загнивать.

Оторвала от рубахи лоскут, намочила, осторожно промыла раны.

– Спасибо,– прошептала Дастин.

А затем произошло странное… Граф улыбнулся и коснулся моего лба своим.

Я замерла на месте не в силах пошевелиться. Внутри меня бушевал целый океан чувств. Еще ни один мужчина не находился со мной так близко, и не позволял себе такой интимный жест.

И вообще, с Дастином у меня все происходит впервые. Первый поцелуй, общая постель… он первый мужчина, кто видел меня нагую. Да после всего этого он просто обязан жениться на мне.

Подумала, и покраснела. И в этот момент нас прервал резкий, тревожный крик. Это матросы, видимо, испугавшись, что мы ушли слишком надолго, отправились на поиски, чтобы проверить, все ли в порядке, и помочь, если потребуется помощь.

Очарование момента было нарушено. Мне даже стало немного обидно. А Дастин тем временем нежно поцеловал меня в лоб, отстранился и тут же переключился на дело.

– Так, смотрите внимательно! – его голос звучал твердо, по‑командирски. – Тушу разделывать надо вот так, мясо для готовки отделить, остальное – вялить.

Я же повернулась к мужчинам спиной, стараясь скрыть смущение. На мне оставалась лишь рубаха, спереди которой ранее я оторвала лоскут, прям по подолу.

Словно почувствовав мое состояние, Дастин посмотрел на меня, а затем что‑то тихо сказал юному матросу. Тот мигом сбегал в лагерь и вернулся с генеральским плащом.

Граф подошел, бережно накинул плащ на мои плечи, обнял за талию и повел обратно в лагерь. Вскоре у костра закипела работа. Аромат мясной похлебки разносился по округе, пробуждая аппетит.

Обед получился сытным. Похлебка придала сил. Мужчины после нее оживились: кто‑то напевал мелодию, другие играли в странную игру, чертя прутом на земле замысловатые знаки.

Дастин сначала присоединился к ним, но вскоре все внимание переключилось на юного матроса, который достал губной инструмент. Протер, продул. Первые звуки мелодии разлились в воздухе – нежные, переливчатые.

Дастин тут же подошел ко мне и протянул руку:

– Прошу! Позвольте пригласить вас на танец.

Я присела в шутливом реверансе, подыгрывая ему, и вложила ладонь в его руку. Он положил вторую руку на мою талию, гораздо ближе, чем полагалось по этикету, и мы начали танцевать.

– Не забывай, я твой супруг. Мне позволено,– рассмеялся он, в ответ на мое замечание, что мы вообще-то тут не одни.

А когда танец закончился, Дастин не спешил меня отпускать. Он пристально посмотрел в глаза, заправил прядь волос за ухо и низким, вкрадчивым голосом спросил:

– Кто ты такая, Авелин? Из какого рода?

Я замерла. Сердце сбилось со своего размеренного ритма. Глаза невольно забегали, а разум лихорадочно искал правдоподобный ответ.

– Только не обманывай меня, – продолжил он, не отводя взгляда. – Я же вижу, ты никогда не была служанкой. Ты знаешь манеры, правила этикета, умеешь танцевать вальс… А это значит…

Его голос затих, но невысказанный вопрос повис между нами, тяжелый и неизбежный.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились десятки вариантов – от полуправды до откровенной лжи. Но взгляд Дастина, прямой и требовательный, словно лишал меня возможности юлить.

– Я… – голос дрогнул, и я поспешно облизнула губы. – Да, я не всегда была служанкой.

Дракон приподнял бровь:

– Почему ты скрываешь прошлое?

– Так и ты, скрываешь его… – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

На мгновение в его глазах вспыхнуло удивление, затем понимание. Он усмехнулся, но в улыбке не было насмешки.

– Верно. У каждого из нас есть тайны. Но рано или поздно они выходят на свет.

Ветер шелестел листьями, доносился смех матросов у костра, а мы стояли друг напротив друга и молчали…

– Я расскажу, – наконец прошептала я. – Но не сейчас. Дай мне время.

Дастин долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть ответ в глубине моих глаз. Затем кивнул.

– Хорошо. Я дам тебе время. Но помни, я жду твой ответ.

Он отпустил мою руку, развернулся и ушел. А я облегченно выдохнула. Кажется, я выиграла еще немного времени для себя. Надо бы только добраться до Искарии… Я очень не хотела, чтобы дракон узнал, что моя мать – баронесса Рочестер, и что она наказала мне его отравить...

48. Воспоминания Авелин

Остаток дня я провела в напряжении, разрываясь между желанием открыться и страхом последствий.

С одной стороны, так хотелось наконец‑то сбросить маску, сказать: «Я – баронесса Авелин Рочестер». Но, с другой стороны, за этим признанием потянется целый шлейф горьких подробностей – придется рассказать про мать, про ее наемников, что я сосватана…

И больше всего в этом случае я боялась мужской солидарности. Что граф, верный драконьим принципам, наверняка тут же свяжется с графом Либертайном и сообщит, где находится его невеста. И мне придется подчиниться.

А я не хочу выходить за Либертайна! За этого старого извращенца!

При одном воспоминании о нем по спине пробежал холодок. До сих пор помню его липкий, сальный взгляд, когда он впервые приехал к нам домой с предложением руки и дряхлого сердца…

Сначала и мать, и отец были категорически против – дурная репутация графа была известна каждому в нашем городе. Он был слишком падок на молодых девиц, не гнушался служанками.

Но неожиданно граф Либертайн попросил мою мать остаться с ним наедине в кабинете, мол есть конфиденциальная информация для нее.

Когда они вышли из комнаты, спустя пять минут, мать была бледна, но твердо мне заявила:

– Граф Либертайн – лучшая для тебя партия.

И тогда мужчина подошел ближе, наклонился, взял мою руку и поцеловал. Так липко и мерзко, что на коже остались следы его слюны. Меня едва не стошнило. А затем, будто случайно, задел локтем мою грудь и прошептал:

– Дорогая, помни, что бы ты ни придумала, ты все равно будешь моей. Я так решил. Поэтому лучше смирись и будь благоразумной…

И ушёл.

Я тогда убежала, заперлась в своей комнате и рыдала сутки напролет. Не выходила, пока мать не пригрозила, если не подчинюсь – ускорит дату свадьбы.

Тогда я решила бежать.

На помощь пришла няня, старая Берта. Она не стала уговаривать, не пыталась утешать. Просто сказала:

– Сделай вид, что смирилась. Когда внимание матери ослабнет, уйдешь.

Она отдала мне все, что имела – пять золотых. Собрала еды, теплых вещей. И когда мать в очередной раз уехала во дворец с ночевкой, за новой порцией сплетен, я вылезла в окно.

Берта тихо вышла следом, проводила до ворот. На прощание поцеловала и сказала:

– Ни при каких обстоятельствах не становись женой Либертайна.

В ее глазах была такая боль, что я поняла, она знает что‑то, чего не хочет мне говорить. Чтобы не пугать. Не тревожить.

Я кивнула. И побежала к постоялому двору, ждать первый же экипаж, который увезет меня прочь от дома.

Так я оказалась в чужом городе – одна, без семьи, без друзей.

Сначала было страшно. Но постепенно я научилась выживать. Устроилась помощницей мясника в лавку. Работа тяжелая, грязная, но честная. И главное – я была свободна.

Каждый вечер, засыпая на жестком тюфяке в каморке над лавкой, я повторяла про себя: Я никогда не буду его...

И вот сейчас, глядя на Дастина, этого упертого графа, мне так хотелось ему рассказать, довериться. Но вдруг он предаст?!

Граф весь вечер смотрел на меня, но не торопил. Хотя во взгляде читалось, он ждет моего признания.

Но я решила, буду тянуть до последнего, а в Искарии сбегу. Страх перед Либертайном оказался сильнее страха перед этим драконом.

С такими мыслями я и уснула, а проснулась утром от топота лошадей. К нам ехал целый отряд, мужчин тридцать. Кажется, пришла помощь. А значит, скоро мне придется расстаться с драконом. И от мысли об этом мне стало грустно.

Странно. Почему мысль о расставании с ним вызывает такую тоску? Почему вместо радости от грядущей свободы я ощущаю лишь тяжесть на сердце?

Если я хочу сохранить свою тайну, если хочу защитить семью, мне придется уйти. Тихо, незаметно, пока никто не успел задать лишних вопросов. Пока он не начал искать ответы, которые я не готова дать.

Я закрыла глаза, вдохнула прохладный утренний воздух. В памяти всплыли его руки – сильные, но бережные. Его голос – низкий, спокойный, обволакивающий. Его взгляд, в котором смешались любопытство, нежность и забота. Так, надо срочно бежать. А то еще малость и я не смогу этого сделать, потому что… потому что, кажется, я влюбилась…