Текст книги "Статья о любви (СИ)"

Автор книги: Елена Анохина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6: Статья 330 (Самоуправство)

Новая философия Алика – «быть собой» – на практике оказалась сложнее, чем представлялось. Сидеть сложа руки и ждать озарения было не в его стиле. «Быть собой» означало действовать. Но как действовать, оставаясь при этом в рамках закона, пусть и не уголовного, а какого-то другого, неписаного, который, как он начинал подозревать, существовал в мире Елены?

Он избрал тактику наблюдения. Не слежки, нет. Это звучало бы слишком жутко. Скорее, стратегического изучения территории противника. Он начал проводить вечера в том самом «КофеБуме», заказывая уже не шесть эспрессо, а один латте и растягивая его на час, уткнувшись в телефон и краем глаза отслеживая вход в офисное здание.

Он узнал ее график. Она уходила с работы почти всегда в семь. Иногда одна, иногда с коллегами. Чаще всего она шла пешком до метро, наслаждаясь вечерним воздухом, иногда – ловила такси. Он изучил ее походку – быструю, уверенную, легкую. Он заметил, что она иногда улыбалась, глядя на сообщения в телефоне, и в эти моменты его сердце совершало странный кульбит, одновременно сладкий и болезненный.

Он чувствовал себя первоклассником, который подглядывает за старшеклассницей, и это чувство было одновременно унизительным и пьянящим.

В один из таких вечеров он стал свидетелем сцены, которая вмиг сожгла все его благие намерения о «ненасильственном» подходе.

Из подъехавшего к офису недорогого, но ухоженного седана вышел мужчина. Лет сорока, в дорогом, но безвкусном пальто, с щеголеватой бородкой и самодовольным выражением лица. Он нес огромный букет. Не такой кричащий, как у Алика, но все же слишком пафосный – белые лилии и орхидеи. Мужчина посмотрел на часы, поправил галстук и замер в ожидающей позе, явно высматривая кого-то.

Алика сквозь стекло кофейни будто током ударило. Ревность, старая, знакомая, звериная, проснулась в нем мгновенно. Кто это? Новый ухажер? Коллега? Бывший муж? Его пальцы сами собой сжались в кулаки.

И вот появилась она. Елена вышла из здания, увидела мужчину, и ее улыбка, которой она улыбалась секунду назад, сменилась на вежливую, но холодную маску. Она что-то сказала ему, явно отказываясь от цветов. Мужчина настойчиво тыкал букетом в ее руки, его ухоженное лицо исказила навязчивая улыбка. Он попытался взять ее под локоть, но она отстранилась с таким видом, словно отстранялась от назойливой мухи. Однако муха не улетала. Он продолжал что-то говорить, загораживая ей дорогу, наклоняясь слишком близко к ее лицу.

Алик уже не думал. Им двигал чистый, неразбавленный инстинкт. Тот самый, что когда-то помогал ему выживать в подворотнях. Угроза. Его женщина. Чужой на ее территории.

Он встал, отбросив свой латте, и вышел на улицу. Его движения были плавными и точными, как у хищника, вышедшего на охоту. Весь его «альфа-потенциал», над которым так глупо изгалялся пикапер, проснулся сам собой – дикий, настоящий, не приправленный гелем для волос и глупыми фразами.

Он подошел сзади, как тень. Мужчина, увлеченный своим преследованием, даже не заметил его.

– …да я просто хочу обсудить одно дело за ужином, Елена, не упрямься…

– Я уже сказала, что занята, Игорь, – голос Елены был ледяным, но в нем уже слышались стальные нотки. – И прошу вас больше не устраивать эти спектакли у моего места работы.

Алик мягко, почти по-дружески, положил свою тяжелую лапу на плечо незнакомца по имени Игорь.

– Друг, – произнес Алик низким, спокойным голосом, в котором не было ни капли дружелюбия. – Тебя вроде не слышат. Давай-ка пройдемся, обсудим твои проблемы с восприятием речи на слух.

Игорь вздрогнул, обернулся и увидел Алика. Его самоуверенность мгновенно испарилась, сменившись животным страхом. Он увидел не лицо, а скулы, тяжелый подбородок и холодные глаза, смотрящие на него как на мусор.

– А… кто вы? Я… мы разговариваем…

– Разговор окончен, – мягко, но неотвратимо развернул его Алик. – Там, в переулке, акустика лучше. Пойдем.

Он не тащил его, не толкал. Он просто вел, и Игорь, побледневший и внезапно очень послушный, шел рядом, почти на цыпочках. Букет с лилиями упал на асфальт. Алик даже не взглянул на него.

Елена стояла и смотрела им вслед. Ее лицо было невозмутимым, но брови были слегка приподняты от удивления.

Переулок рядом был пустынен и плохо освещен. Прошло меньше минуты. Из переулка вышел один Алик. Он поправил манжет рубашки, затем провел рукой по волосам, возвращая на место выбившуюся прядь. Выражение его лица было спокойным, даже умиротворенным. Он дышал ровно.

Он подошел к Елене, которая все еще стояла на том же месте, глядя на него. В ее глазах он надеялся увидеть облегчение. Может, даже благодарность. Наконец-то он поступил как он, и это сработало! Он защитил ее. Он устранил угрозу. Разве это не то, что должен делать мужчина?

Он остановился перед ней, ожидая.

Елена медленно перевела взгляд с него на вход в переулок, потом снова на него.

– И что, он будет дышать? – спокойно поинтересовалась она.

Алик смущенно хмыкнул.

– Кто? А, он… Да он уже, наверное, такси ловит. До дома. Доехать хочет. Срочно.

Она внимательно посмотрела на него. Ни страха, ни упрека, ни восхищения. Лишь холодный, аналитический интерес, словно она изучала редкий, но неприятный экземпляр.

– Любопытно, – произнесла она. – Вы потратили сколько? Секунд тридцать? На то, чтобы решить вопрос грубой силой. Самый примитивный из всех возможных способов.

Алик почувствовал, как почва уходит из-под ног. Опять. Снова не то.

– Я же… – он попытался найти оправдание. – Он тебе назойлил. Ты была не рада.

– Возможно, – согласилась она. – Но я совершеннолетняя и дееспособная женщина. Я сама в состоянии сказать «нет» и отойти в сторону. Или, в крайнем случае, позвать охрану офисного центра. Это цивилизованный способ. А то, что сделали вы, – это самоуправство. Статья 330 УК РФ, если вам интересно. Вы просто не смогли придумать ничего умнее, чем продемонстрировать мышцы. Как павиан на помойке.

От ее ровного, насмешливого тона его бросило в жар. «Павиан на помойке». Казалось, она всегда находит самые точные и самые обидные слова.

– Я хотел помочь, – пробормотал он, чувствуя себя вдруг глупым и маленьким.

– Вы хотели самоутвердиться, – безжалостно поправила она. – За мой счет. И за его. Это эгоистично и примитивно.

Она посмотрела на него с легким сожалением, как смотрят на нерадивого ученика, который снова провалил тест.

– Знаете, Альберт, – произнесла она его имя впервые, и оно прозвучало у нее как приговор. – Сначала цветы, как для проститутки. Потом кофейный потоп. Теперь мордобой. Вы словно пытаетесь пробить бетонную стену лбом. И каждый раз удивляетесь, что бетон прочнее лба. Подумайте об этом.

С этими словами она повернулась и пошла к стоящему такси, которое как раз подъехало к тротуару. Она села в машину и уехала, не оглянувшись ни разу.

Алик остался стоять один на опустевшем тротуаре. Рядом валялся поверженный букет с лилиями, кто-то уже прошелся по нему ногой. Воздух пах бензином и ее словами. «Павиан на помойке». «Статья 330». «Примитивно».

Он посмотрел на свои руки. Большие, сильные, с оббитыми костяшками. Руки, которые умели делать только одно – ломать и заставлять. Они были бесполезны здесь. Более того, они вредили.

Он поднял взгляд на небо, где зажигались первые звезды. Впервые за долгие годы он почувствовал себя не сильным и грозным, а бесконечно глупым и беспомощным. Она была права. Он – павиан. С мощными клыками, но безмозглый, пытающийся решить сложнейшую в мире задачу единственным известным ему способом.

Он не самоутверждался. Он проваливался. Все глубже и глубже. И самое ужасное было то, что он не видел другого пути. Он не знал, как быть иным.

Ступив ногой в букет, он медленно побрел к своей машине, где его ждал Гриша. Он не видел, как из переулка, придерживаясь за щеку, выполз тот самый Игорь и, озираясь по сторонам, пулей бросился к своему седану.

– Шеф? – встревоженно спросил Гриша, видя его помрачневшее лицо.

– Опять что-то не так?

– Не так, Гриша, – глухо ответил Алик, опускаясь на сиденье. – Все не так. Включай мозги. Где тут у нас… библиотеки?

Глава 7: Статья 319 (Оскорбление представителя власти... офисной)

Библиотека. Для Алика это слово всегда было из той же категории, что и «балет» или «опера» – что-то далекое, пыльное и предназначенное для совершенно другого вида людей. Для тех, кто не знает, что такое по-настоящему пахнет страхом и деньгами.

Но после вечера, закончившегося определением «павиан на помойке», он чувствовал себя припертым к стенке. Фраза «подумайте об этом» висела у него в мозгу назойливым мотивом, который невозможно отключить. Он думал. И единственная мысль, которая пришла ему в голову, была: «А как они, не павианы, думают? Где они этому учатся?»

Ответ пришел сам собой – в книгах. Где же еще?

И вот он стоял на пороге Центральной городской библиотеки имени какого-то Некрасова, чувствуя себя дикарём, забредшим в храм. Он был одет в максимально нейтральное: темные джинсы и черную водолазку, но все равно его мощная фигура, короткая стрижка и привычка смотреть на людей свысока выдавали в нем чужака.

Внутри пахло старыми переплетами, тишиной и легкой пылью. Было тихо, так тихо, что он услышал, как скрипят его собственные кожаные подошвы по паркету. Пожилая женщина за столом спросила его тонким голоском: «Вам помочь, молодой человек?» Он только мотнул головой и прошел дальше, вглубь залов.

Он бродил между стеллажей, смотря на корешки книг. «Философия Канта». «Основы квантовой механики». «История балканских войн». Его взгляд скользил по ним, не цепляясь. Он искал чего-то другого. Чего-то, что объяснило бы ему… ее. Женщин. Как с ними говорить.

В конце концов, он наткнулся на отдел «Психология. Саморазвитие». Здесь было проще. Яркие обложки, громкие названия: «Как стать харизматичным лидером», «Язык телодвижений», «Искусство светского разговора».

Он набрал охапку книг, нашел самый укромный уголок в углу читального зала, забитый какими-то глобусами, и уселся, с трудом втиснув свои широкие плечи между стульев.

Час он провел, листая страницы. Это было мучительно. Советы сыпались на него, как град: «установите зрительный контакт», «задавайте открытые вопросы», «проявляйте искренний интерес». Он читал и чувствовал, как его мозг медленно закипает. Это было сложнее, чем разобраться с схемой отмывания денег через офшоры.

Одну фразу он все же выцепил и запомнил, как мантру: «Делайте искренние комплименты. Женщины ценят, когда замечают их уникальность».

Комплимент. Вот оно! Он не умел говорить о погоде или квантовой механике, но сделать комплимент он мог. Ну, то есть, он думал, что мог. Его предыдущие попытки («шикарная женщина», «огонь-баба») в ее исполнении проваливались. Но теперь-то он был вооружен теорией! «Искренний». «Отмечающий уникальность».

Он закрыл книгу с чувством глубокого удовлетворения. План был готов.

На следующий день он снова дежурил у ее офиса, но на сей раз не в кофейне, а у входа в соседнее здание, изображая человека, который ждет кого-то. Нервы были натянуты как струны, но он был полон решимости. Он повторял про себя заученную фразу, отшлифовывая ее в голове.

И вот она вышла. Одна. С телефоном у уха, она о чем-то быстро и деловито говорила: «…да, Михаил Петрович, я внесла правки в пункт 4.2, мы можем подавать…»

Алик подождал, пока она закончит разговор. Он видел, как она положила телефон в сумку и направилась к метро. Его момент настал.

Он сделал несколько быстрых шагов и поравнялся с ней.

– Елена Сергеевна, – начал он, и его голос прозвучал неестественно громко и торжественно.

Она обернулась, узнала его, и на ее лице появилось привычное уже выражение – смесь настороженности и легкого любопытства, словно она наблюдала за продолжающимся социальным экспериментом.

– Альберт, – кивнула она, не замедляя шага. – Снова какие-то проблемы с законом? Или на этот раз вас интересует гражданский кодекс?

– Нет, что вы, – он засеменил рядом с ней, пытаясь попасть в ее ритм. Его огромная фигура выглядела нелепо рядом с ее легкой походкой. – Я тут… подумал.

– Здравствуйте, – вежливо вставила она, глядя прямо перед собой.

– Здравствуйте, – автоматически ответил он и тут же споткнулся о бордюр. – Я хотел сказать… я подумал о том, что вы сказали. Про павиана.

– И к каким выводам пришли? – поинтересовалась она, и в уголке ее рта заплясала та самая опасная искорка.

– К правильным! – поспешно заверил он. – Абсолютно. И я хотел… исправиться. Сказать вам… комплимент. Искренний.

Она замедлила шаг и посмотрела на него с новым интересом. Ее брови поползли вверх.

– О? Это интересно. Продолжайте.

Он ободрился. Она заинтересовалась! Теория работала! Он сделал глубокий вдох, выпрямился во весь свой рост и выпалил заученную фразу, вложив в нее всю свою искренность и весь свой нехитрый эмоциональный опыт:

– Эй, юрист, ты у меня самая красивая! Прям как Катерина из сериала!

Он стоял и сиял. Он сделал это! Он произнес комплимент! Он отметил ее уникальность (красота) и провел параллель с поп-культурой (Катерина из сериала).

Наступила тишина. По лицу Елены пробежала целая гамма эмоций: сначала недоумение, потом попытка понять, не ослышалась ли она, затем медленное, ледяное осознание. Искорка в уголке рта погасла, уступив место тонкой, поджатой линии.

Она остановилась. Полностью. Медленно, как сканер, осмотрела его с ног до головы. Ее взгляд был настолько холодным, что Алику показалось, будто температура вокруг упала на несколько градусов.

– Во-первых, – произнесла она мерно, отчеканивая каждое слово, как статью обвинения, – меня зовут Елена. Не «юрист». Не «эй». И уж тем более не «Катерина». У нас тут не сериал «Бедная Настя», чтобы меня с персонажами путать.

Алик почувствовал, как почва уходит из-под ног. Опять.

– Я же…

– Во-вторых, – она перебила его, подняв указательный палец, – я не «у вас». Я не являюсь и никогда не являлась вашей собственностью, вашим трофеем или чем-то, что можно обозначить местоимением «у меня». Это архаично, сексистски и крайне оскорбительно.

Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только невнятный звук.

– И, в-третьих, – ее голос стал тише, но от этого еще более острым, – прекратите, наконец, этот балаган. Эти жалкие попытки купить меня лошадьми, залить кофе, избить моих назойливых поклонников и теперь вот – сыграть в трогательного недотепу с комплиментами из дешевых сериалов. Это не искренне. Это смешно и глупо. Вы словно обезьяна с гранатой – не знаете, как применить тот ничтожный арсенал, что у вас есть, и поэтому просто швыряетесь им в надежде, что куда-то да попадет.

Она сделала паузу, давая своим словам достичь цели. Алик стоял, опустив голову, как провинившийся школьник. Его уши горели.

– Вы хотите мне понравиться? – спросила она прямо.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Тогда начните с уважения. А уважение начинается с умения слушать и с попытки понять, кто перед вами. А не с тупого заучивания фраз из книжек по пикапу, которые вы, я вижу, тоже успели изучить.

С этими словами она развернулась и пошла прочь, оставив его одного на тротуаре с ощущением полнейшей, тотальной разрухи внутри.

Он смотрел ей вслед, и в его голове стучало только одно: «Она знает. Она знает про книги. Она все видит насквозь».

Он был абсолютно прозрачен для нее. Как аквариумная рыбка, которая бьется о стекло, думая, что плывет в океан.

Он медленно побрел обратно к своей машине. Его телефон вибрировал. Гриша. Наверное, спрашивать будет как прошло.

Алик выключил телефон. Он не хотел ни с кем говорить. Он хотел забиться в свою берлогу над автомойкой и спрятаться от всего мира. От ее пронзительного взгляда. От ее смертоносного чувства юмора. От ее ужасающей, невыносимой правоты.

Он снова облажался. Снова пытался играть по чужим правилам и снова проиграл вчистую. И теперь он даже не представлял, какие правила были правильными. Кажется, единственным правилом в этой игре была она сама. А ее правила он расшифровать был не в состоянии.

Он подошел к машине, но садиться не стал. Он облокотился на капот, чувствуя холод металла сквозь ткань куртки. В голове звучал ее голос: «Начните с уважения. С умения слушать».

Он закрыл глаза. Как это – слушать? Он привык говорить. Приказывать. Требовать. Слушать было… страшно. Это означало открыться. Показать, что ты чего-то не знаешь. Для Алика это было равносильно капитуляции.

Но другого пути не было. Он это понимал. Либо он научится слушать, либо она так и будет смотреть на него как на обезьяну с гранатой.

Он открыл глаза, завел машину и уехал. Не в свою крепость, а просто ехал по городу, без цели, пытаясь услышать что-то помимо грохота собственных мыслей. Это было самое странное и самое сложное задание в его жизни.

Глава 8: Статья 228.1 (Незаконное приобретение... знаний)

Слова Елены звенели в ушах Алика, как набат. «Обезьяна с гранатой». «Жалкие попытки». «Балаган». Каждое слово было точным, как удар снайпера, и боль от каждого удара была странной, пронзительной, не физической. Его били и раньше – палками, кастетами, ногами. Но это было привычно. Это была боль, которую можно было перетерпеть, от которой можно было очерстветь. Слова же Елены проникали куда-то глубже, в какую-то незащищенную, детскую часть его души, о существовании которой он даже не подозревал.

Он два дня не выходил из своей берлоги над «Хромым конем». Он отменил все встречи, отключил телефоны и лежал на своем потертом кожаном диване, уставившись в потолок, по которому ползла трещина, напоминающая очертаниями карту несуществующей страны.

Гриша, напуганный до полусмерти, приносил ему еду, которую Алик не трогал, и робко спрашивал: «Шеф, может, доктора? Или того пида… того тренера найти, поговорить?» Алик лишь мотал головой, не отрывая взгляда от трещины.

Он анализировал свое поражение с той же дотошностью, с какой обычно анализировал провальную сделку. Где ошибка? Сила – нет. Деньги – нет. Случайность – нет. Готовые заученные фразы – нет. Он перебрал весь свой арсенал и с ужасом понял, что он пуст. У него не было ни одного рабочего инструмента для завоевания этой женщины.

И тогда его взгляд упал на стопку книг, принесенных из библиотеки. Он так и не открыл их толком. Он схватил первую попавшуюся – «Искусство нравиться людям». Пролистал. Советы казались ему наивными и бессмысленными. «Будьте доброжелательны». «Улыбайтесь». Как он может улыбаться, когда внутри все сжалось в один большой, болезненный комок?

Он швырнул книгу в стену. Она ударилась о стену с глухим стуком и упала на пол, безнадежно распахнутая.

«Начните с уважения. С умения слушать».

Ее слова всплыли снова. Слушать. Но кого слушать? Ее? Она уже все сказала. И ее слова его добили. Слушать нужно было кого-то другого. Того, кто знает, как это – слушать. Кто знает эти странные, неписаные правила ее мира.

Внезапно его осенило. Книги! Но не эти, библиотечные, пахнущие чужими руками и тоской. Его собственные. Новые. Купленные им лично. Как он покупал самое дорогое оружие или самый быстрый автомобиль. Он скупит все. Всю полку! Он изучит вопрос так, как изучал схемы работы конкурентов. С карандашом в руках, с пометками, с планом!

Мысль о действии, о конкретном плане, вернула его к жизни. Он вскочил с дивана, снова почувствовав себя собой – человеком, который ставит цель и достигает ее.

– Гриша! – рявкнул он.

Гриша влетел в кабинет, ожидая наконец-то услышать вменяемый приказ.

– Машину! Сейчас же!

Через полчаса его Mercedes стоял у входа в самый большой книжный магазин города. Алик вошел внутрь, и на него снова пахнуло тем самым, библиотечным запахом знаний, но здесь он был перемешан с ароматом свежей полиграфии и кофе из местной кофейни.

Он знал, что ищет. Он прошел мимо отделов с фантастикой и детективами, уверенно направившись к полкам с табличками «Психология», «Саморазвитие», «Отношения».

И тут его взору открылось море. Море обложек всех цветов радуги, с громкими названиями и подзаголовками, обещающими немедленное решение всех проблем.

Алик закатал рукава своей черной водолазки. Его глаза горели тем же азартом, что и перед крупной скупкой акций. Он был в своей стихии – стихии приобретения.

Он начал снимать с полок все подряд. «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» – берем. «Пять языков любви» – берем. «Мужчины с Марса, женщины с Венеры» – берем, почему нет. «Искусство разговора» – конечно, берем. «Как стать джентльменом за 10 дней» – вот это да! Берем две, одну в подарок Грише.

Он хватал книги стопками, сметая их в тележку, которую ему услужливо подкатил недоумевающий продавец. Тележка заполнялась с угрожающей скоростью.

– Молодой человек, вам помочь? – робко спросила милая девушка-консультант.

– Да, – кивнул Алик, не останавливаясь. – Это у вас все по психологии? А там что? – он ткнул пальцем в соседнюю полку.

– Э… это современная художественная литература…

– Не надо, – отрезал он. – Только нон-фикшн. Только практика.

Через двадцать минут его тележка была завалена под завязку. Он подошел к кассе, вывалив на ленту свою добычу. Кассирша и несколько покупателей смотрели на эту гору книг с открытым ртом.

– Картой, – бросил Алик, не глядя на итоговую сумму. Она его не интересовала.

Он вынес из магазина четыре огромных пакета с книгами. Гриша, помогая загружать их в багажник, с благоговейным ужасом смотрел на это богатство.

– Шеф, вы… э… читать будете?

– Учиться, Гриша, – мрачно ответил Алик. – Грызть гранит науки. Как надо.

Весь остаток дня и весь вечер он просидел в своем кабинете за стеклянным столом. Пакеты с книгами были распакованы, и тома были разложены в строгом порядке. Алик вооружился острым карандашом, горой желтых стикеров и блокнотом с логотипом какой-то нефтяной компании.

Он открыл первую же книгу – «Как стать джентльменом» – и погрузился в чтение с выражением крайней концентрации на лице. Он читал, хмурясь, водил пальцем по строчкам и делал пометки на полях своим корявым, размашистым почерком.

«Джентльмен всегда пропускает даму вперед» – он подчеркнул это и на полях написал: «В дверь? В лифт? КРИТИЧЕСКИ ВАЖНО УТОЧНИТЬ».

«Умейте поддержать светскую беседу о погоде, искусстве, последних новостях» – на полях появилась пометка: «НОВОСТИ: только не криминал. ИСКУССТВО: запомнить имена. Балерины? Художники?».

«Никогда не повышайте голос на женщину» – он обвел это трижды и поставил восклицательный знак.

Он делал выписки в блокнот, составляя нечто вроде плана действий:

Он читал про «пять языков любви» и ломал голову, пытаясь определить, какой из них может быть ее языком. «Слова поощрения»? Вряд ли, его слова она только критиковала. «Подарки»? Тоже мимо. «Время»? «Тактильность»? Он с содроганием представил, как пытается к ней прикоснуться. «Помощь»? Чем он может ей помочь? Он мог помочь «решить вопрос» с надоедливым клиентом, но она, кажется, была против таких методов.

Чем больше он читал, тем больше запутывался. Советы из разных книг противоречили друг другу. Одна советовала быть настойчивым, другая – дать пространство. Одна твердила о важности подарков, другая – о ценности простого общения.

Голова у него шла кругом. Это было сложнее, чем самый запутанный судебный иск. Он чувствовал себя сапером, который пытается разминировать поле, не зная, где мины, и имея на руках десять противоречивых инструкций.

Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза от усталости. На столе перед ним лежали испещренные пометками книги, исписанный блокнот и десяток желтых листочков. Он провел гигантскую работу. Он приобрел знания. Он составил план. Но вместо уверенности он чувствовал только еще большую тревогу.

Он смотрел на эту груду бумаги и понимал, что все это – лишь теория. Красивые картинки из чужой жизни. А ему нужно было спуститься в окопы и применить это на практике. Против самого сильного противника, которого он когда-либо встречал.

Он взял блокнот и на чистой странице крупными буквами вывел:

ОПЕРАЦИЯ «ДЖЕНТЛЬМЕН»

ЦЕЛЬ: ЗАСЛУЖИТЬ УВАЖЕНИЕ.

СПОСОБ: СЛУШАТЬ. ГОВОРИТЬ О ПОГОДЕ. НЕ РУГАТЬСЯ МАТОМ.

Он посмотрел на этот план. Он выглядел смехотворно. Жалко. Никак.

Но другого у него не было. Он потушил свет и ушел спать, оставив книги лежать на столе, как немых свидетелей его отчаянной попытки перестать быть павианом и попробовать стать человеком.