Текст книги "Мылодрама, или Феникс, восставший из пены (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Эпилог
Рецепт дикого меда

Все началось с пчелы. Вернее, с целого роя, который с причудивой настойчивостью избрал своим новым домом пустующую кадку для замачивания золы. Последствия этого переселения были, мягко говоря, живописными: по внутреннему двору замка Дэй с визгом носилась не пара, а целая четверка неуправляемых метеоров: Кир, Аленка и двое подмастерьев, отчаянно размахиваюшие дымящимися пучками высушенной предварительно полыни.

На крыльце, укрывшись за спиной Лиса, стояла я, пытаясь сохранить серьезность, в то время как он, мой грозный демон-супруг, отбивался от насекомых своим же собственным плащом.

– Держитесь по ветру! – командовал Гораций, выглядывая из окна библиотеки с видом опытного полководца. – Не размахивайте ничем, вы их только злите! Бестия, не помогай!

Умная Бести, впрочем, и не думала помогать. Еще чего, это же пчелы! Как прилетели, так и улетят, а кошечка у вас всего одна, ее беречь и защищать необходимо – в том числе и от всяких кусачих насекомых. А вот полюбопытствовать со стороны за всем этим безобразием – совсем другое дело!

Устроившись на безопасном наблюдательном пункте – плече моего мужа – она с глубочайшим интересом следила за летающими полосатыми бусинами, временами делая молниеносный выпад лапой – показывая тем самым, что принимает участие в общей битве и готова с удовольствием съесть награду.

Всеобщий хаос длился ровно до тех пор, пока на поле боя не вышла Агафья. Не говоря ни слова, она поставила на ступеньку крыльца миску с только что снятым с огня густым медовым сиропом. Пчелы, почуяв родной аромат, моментально потеряли интерес к нашим головам и дружно устремились к угощению. Воцарившаяся тишина была оглушительной.

– Вот так и живем, – вздохнул Лис, отбрасывая в сторону искореженный плащ. В его глазах танцевали смешинки. – От мыльной оперы до медовой комедии.

– Скучно не бывает, – рассмеялась я, сметая с его плеча несуществующую пыльцу. – И это святая правда!

Наша свадьба была такой же, как и наша жизнь – не похожей ни на одну другую. Ее играли не в столичном соборе, а в нашем, зареченском саду, под сенью того самого клена, где когда-то прозвучали наши первые признания.

Вместо парчовых покрывал были разостланы домотканые дорожки, вышитые руками всех женщин Заречья. Вместо хора мальчиков-певичих – звонкие голоса Кира с Аленкой и других детей, а также задушевный, чуть хриплый бас Грома, исполнившего старинную горняцкую балладу о верности.

Я шла к любимому не в шелках и бриллиантах, а в платье из тончайшей шерсти, которое сшил для меня мастер Абель; вплетенные в волосы колосья и веточки мяты пахли солнцем и счастьем. А он, мой Лис, смотрел таким взглядом, от которого перехватывало дыхание и дрожали ноги.

Мы обменялись кольцами, выкованными Громом из серебра, добытого в наших горах, и дали клятву друг другу не «пока смерть не разлучит нас», а «пока река течет к морю, а травы пахнут после дождя». Это звучало куда надежнее.

И вот теперь, спустя несколько месяцев, наше маленькое «мыльное королевство» цвело и пахло – в прямом и переносном смысле. Замок Дэй больше не был угасающим призраком. Он звенел от голосов, смеха и жизни. Его стены, выбеленные до ослепительной белизны, утопали в розах и жимолости, а из труб вился не едкий дым отчаяния, а ароматный дымок, в котором смешивались запахи свежего хлеба, варящегося мыла и сохнущих на чердаке трав.

Кир и Аленка, наши неугомонные «метеоры», превратились в неразлучную команду. Кир, подросший и окрепший, с упоением осваивал под руководством Лиса не только грамоту, но и все тонкости травничества и строительного дела. Острый ум и цепкая память Аленки стали моим главным козырем в ведении счетов и переписке с поставщиками.

Дети уже не играли в рыцарей – они были юными управителями, с серьезным видом обходившими владения и делавшими пометки в своих маленьких блокнотах.

На широком дубовом подоконнике в большом зале, в самой гуще солнечного света, восседала Бестия. Она давно и с достоинством несла почетную должность Верховного Хранителя Домашнего Очага и Главного Дегустатора Молочных Продуктов. Ее белоснежная шубка лоснилась от сытости, а благосклонное мурлыканье было песней о нашем благополучии.

Моя жизнь с Лисом была соткана из простых, прочных и таких драгоценных моментов. Работа плечом к плечу в мыловарне, где он колдовал над новыми сочетаниями трав, а я – над оттенками и формами. Долгие вечера в нашей общей библиотеке, где мы обсуждали планы, читали вслух или просто молча сидели, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга.

А еще были лунные ночи, когда он, уже не скрываясь, показывал мне свои истинные очертания. И я не видела в них чудовища – напротив, видела дикую, первозданную красоту, силу, что оберегала наш дом, и того самого мальчишку, который нашел, наконец, свою семью и место под солнцем.

И сейчас, когда я осторожно прижимала ладонь к едва заметному, но уже такому важному округлению живота, я думала о том, что наше счастье скоро умножится. Мы еще не говорили никому, но я была уверена – Лис уже догадывается. Его взгляд стал еще более бережным, а прикосновения – еще более нежными.

Что же до остальных… Наше маленькое сообщество расцвело, как сад после долгой зимы.

Гораций доживал свой век в почете и уюте, став не только нашим неутомимым управляющим, но и всеобщим дедушкой. Дети Заречья обожали его за то, что он всегда мог найти в кармане леденец или рассказать захватывающую историю о привидениях в восточной башне, которые, впрочем, давно уже разбежались от запаха яблочных пирогов.

Мастер Абель по-прежнему засыпал на своем стуле, но теперь его сон оберегала не только старая вывеска, а целая гильдия молодых портных, которых тот взял под свое крыло. Он был официальным поставщиком для «Феникса», и его прочные и красивые ткани для упаковки стали нашим фирменным знаком.

Агафья, возглавившая замковую кухню, была настоящим кулинарным волшебником. Ее пироги с лесными ягодами и тушенка с душистыми травами стали легендой, ради которой купцы готовы были делать крюк в десятки лиг. А ее коронный медовый пряник, тот самый, что усмирил пчел, всегда ждал детей в огромной расписной банке.

Ванька, Лукерья и Гришка возмужали и возвысились до капитанов нашей маленькой «армии». Ванька отвечал за безопасность караванов, Лукерья – за логистику и склад, а Гришка, обладавший даром убеждения, за переговоры с мелкими поставщиками. Они гордились своими должностями как величайшими наградами.

Гром и его вольные горняки отныне числились не просто в союзниках, а в вернейших друзьях. Их глина, серебро и драгоценные камни для наших люксовых линеек мыла покорили не только герцогство, но и соседние земли. Раз в месяц Гром неизменно являлся к нам с огромным кувшином горного меда и новыми байками.

Парфюмер Отто, став нашим эксклюзивным продавцом, превратил свою городскую лавку в самый модный и благоухающий салон. Говорили, что даже герцогиня, тайком от супруга, приезжала туда за мылом «Лунный цветок», что лежило женские хвори.

О наших «недругах» вспоминали редко. Герцог Лортанский, хоть и скрипел зубами, был вынужден смириться, ибо экономическое влияние Заречья росло с каждым днем, принося в его казну немалые налоги. Джардар, по слухам, влачил жалкое существование где-то на чужбине, так и не сумев совладать со своей жадностью и амбициями. Его история стала поучительной сказкой для непослушных детей: «Будешь капризничать – станешь как тот самый Джардар».

А еще… еще была одна история, которую я берегла в самом сердце. История о малышке с острыми ушками, рожденной его второй женой. Девочка подрастала, хулиганила и, как писала мне Лизетта, служанка из дома де Рагдара, в редких тайных письмах, проявляла недюжинные способности к травничеству. Что-то мне подсказывало, что скоро наши дороги снова пересекутся.

Я откинулась на спинку стула, глядя, как закатное солнце заливает золотом наш двор, где Кир и Аленка, наконец-то помирившись с пчелами, строили из палок невероятный замок для лягушек. Лис подошел сзади, обнял меня, положив свои большие теплые ладони поверх моей руки на животе.

– О чем думаешь? – тихо спросил, касаясь губами моей шеи.

– О том, что рецепт счастья мой отец оставил мне не в книгах, – прошептала, закрывая глаза. – Он здесь. В запахе мяты и свежего хлеба. В звуке твоего смеха. В тепле этого дома. Нужно просто найти свое дело, своих людей и свою любовь. А все остальное… все остальное обязательно приложится. Даже пчелы.

Он рассмеялся, и его смех слился с вечерним звоном колокольчика, созывающим всех к ужину. Мы были дома. Мы были семьей. И это было не просто счастливое завершение истории. Это было ее самое сладкое, душистое и бесконечно прекрасное начало.

– Простите, миледи, – к нам подошел Гораций.

Его походка была по-прежнему церемонной, но лицо, изборожденное морщинами, светилось безмятежным спокойствием. В руках он держал пожелтевший конверт.

– Миледи, милорд, – произнес с легким поклоном. – Простите за беспокойство. При разборе старого архива в восточной башне я нашел это. Оно было замуровано в нише за панелью. Адресовано вам.

Он протянул мне конверт. Бумага была хрупкой, а чернила чуть выцвели. Я с трепетом развернула его. Это было письмо от моей матери. Той самой нежной женщины, чей образ почти стерся в моей памяти.

«Моя дорогая, ненаглядная Маттэя, – гласило письмо, и ее ласковый, певучий почерк, казалось, звучал у меня в голове. – Если ты читаешь это, значит, ты уже выросла и столкнулась с трудностями, которые жизнь так щедро раздает нам всем. Я пишу это, чувствуя, что мое время уходит, и хочу оставить тебе самый главный свой урок…»

Я читала, и по щекам моим текли слезы, но они были светлыми, как утренняя роса.

«…и помни, дитя мое, наше настоящее богатство не в золоте, не в титулах и не в стенах замков. Оно – в силе духа, что позволяет подняться после любого падения. И в верности своему сердцу, которое всегда подскажет верную дорогу. Храни его. Береги тех, кого оно избрало. И тогда ты будешь по-настоящему богата, что бы ни случилось…»

Я опустила письмо и посмотрела на Лиса. Он смотрел на меня, его темные глаза были полны понимания и безграничной любви. Потом мой взгляд скользнул за дверь, где Кир и Аленка, затаив дыхание, пытались подкрасться к Бестии, чтобы прицепить ей на хвост бантик. На Горация, который с умилением наблюдал за ними. На сияющие стены нашего дома.

Мама была права. Я была невероятно богата. У меня была сила духа, чтобы возродить все это из руин. И верность сердцу, которое привело меня к этому удивительному, сложному, прекрасному мужчине, к этим детям, к этому дому.

– Что там? – тихо спросил Лис, его пальцы нежно сомкнулись на моих.

– Рецепт счастья, – улыбнулась я ему сквозь слезы. – Проверенный и одобренный.

И я знала, что все сделала правильно. Каждое решение, каждая слеза, каждая трудность – все это привело меня сюда.

К моему настоящему богатству.

К моей жизни.

К моей любви.

Эпилог
Бестии

Отчет Верховной Главнокомандующей о сохранении очага, порядка и собственного спокойствия в условиях нашествия двуногих котят

Мяу. Точка. С этого следовало бы начать и этим же закончить, ибо все, что происходит в этих стенах, настолько очевидно и предсказуемо, что не требует лишних комментариев.

Но поскольку вы, двуногие, отличаетесь излишней любознательностью и хроническим непониманием сути вещей, мне придется взять на себя труд все разъяснить. Итак, слушайте и впитывайте мудрость, усыпанную шерстью.

Пять зим назад в моей размеренной жизни наступил Перелом. Я, Бестия, Хранительница Очага и Главный Дегустатор Всего Съестного, заметила первые тревожные звоночки. Моя Большая Теплая Самка, та, что пахнет мятой и лаской, стала странной. Чаще задумывалась, меньше двигалась, а ее живот, идеально приспособленный для моей дремоты, начал менять форму. Я выразила протест легким укусом за мизинец, но меня лишь потрепали за ухом и назвали «ревнивицей». Унизительно.

Потом появился Первый. Маленький, красный, громкий комочек. Они назвали его Лео. С точки зрения тактики – полный провал. Он постоянно спал и пахнал молоком. Скучно. Я проигнорировала его. Затем, через какой-то смехотворно короткий по кошачьим меркам срок, появилась Вторая. Алиса. Та же модель, другой цвет упаковки. Я вознамерилась сохранять нейтралитет.

Но двуногие в своем безрассудстве не остановились. Год спустя – Третий. Марк. Еще через год – Четвертый. Ирина. Четыре. ЧЕТЫРЕ источника хаоса, криков и вечно разбросанных игрушек, на которые так и тянет наступить в темноте лапой.

Моя некогда империя покоя и порядка рухнула. Мои владения стремительно сокращались. Мой любимый подоконник в солнечном пятне теперь приходилось делить с двумя младенцами, укутанными в пеленки. Мою корзинку у камина постоянно занимал кто-то из этих мелких, издавая во сне странные булькающие звуки. Попытка устроиться на ночь между Большой Теплой Самкой и Высоким Теплым Самцом (который, к слову, в темноте приобретал весьма удобную для массажа когтями текстуру) теперь натыкалась на баррикаду из мягких тел.

Я пыталась установить правила. Легкое предупреждающее шипение. Игнорировали. Шлепок лапой без когтей. Хохотали и тянулись потрогать мои прекрасные, шелковистые усы. Я была в отчаянии. Мое достоинство было попрано!

Но я – Бестия! Даже дракон, мерзкий Джардар де Рагдар меня боялся и обходил стороной!

После тщательнейших размышлений тактика была изменена. Если ты не можешь победить хаос, возглавь его. Я начала проводить рекогносцировку. Лежала посреди комнаты и наблюдала. И вот что я выяснила.

Эти маленькие двуногие не лишены определенной пользы.

Они – источник падающей еды. Печенье, кусочки сыра, фрукты. Стоит им сесть за стол, как вокруг начинается дождь из съестного. Дело за малым – занять стратегическую позицию под стульями и проявлять бдительность. Это не попрошайничество. Это сбор дани от двуногих рабов!

Они отменно греют. После активных игр эти котятки падают без сил и засыпают, где попало. Мягкие, теплые, дышащие. Греться об них – высшее благо. Особенно зимой. Я разрешаю им побыть моими грелками, но всегда довожу до их сведения – что это честь!

Их можно дрессировать. Я разработала систему. Смотрю пристально на дверь – хотят выйти. Смотрю на холодильник – хотят есть. Трусь об ноги и мурлыкаю на повышенной громкости – требуют ласки.

Они еще несовершенны, но прогресс налицо. Старший, Лео, уже научился открывать дверцу шкафа с моим кормом после третьего настойчивого взгляда.

Высокий Теплый Самец, тот, что пахнет лесом и силой, сначала относился к потомству с трогательной, но смешной осторожностью, словно боялся раздавить их одним пальцем. Но демоническая кровь, видимо, хороший фундамент для отцовства. Теперь он запросто таскает на плечах сразу двоих, а двумя другими ловко жонглирует…

Шучу. Но почти. Он строит им крепости из подушек, а по вечерам, когда они засыпают, изображает страшные тени на стенах, от которых они визжат от восторга, а не от страха.

Моя Большая Теплая Самка… она светится. Как очаг, вокруг которого собирается вся стая. Она уже не просто Маттэя, хозяйка мыловарни. Она – центр вселенной для этих четырех маленьких планет. И для него. И, признаюсь по секрету, для меня. Ее ладони по-прежнему самые нежные на свете.

Аленка и Кир, те самые первые двуногие котята, которых я когда-то терпела, теперь стали моими старшими лейтенантами. Они носят младших, утихомиривают драки, читают им сказки и с полным пониманием дела чешут мне за ухом в тех местах, до которых я сама не дотянусь. Первоклассный персонал. Отлично обучила, воспитала и вымуштрововала. Горжусь собой, время потрачено не зря.

Итак, на данный момент ситуация в замке следующая:

Лео, 5 лет. Наследник. Серьезный, с глазами Высокого Самца. Пытается подражать отцу во всем. Часто пытается «помочь» мне с умыванием, за что получает легкий тычок мокрым носом. Перспективный.

Алиса, 4 года. Исследователь. Вечно куда-то карабкается. Обожает засовывать свои пальцы в мои уши, проверяя, насколько глубоко они погружаются – глубже ли, чем у игрушечного плюшевого кота. Приходится применять тактику маневренного отступления.

Марк, 3 года. Вечный двигатель. Если в доме тихо, значит, Марк что-то сломал, разлил или разрисовал. Мой личный тестер на прочность хвоста. Прошел суровую школу.

Ирина, 2 года. Очаровательный террорист. Говорит отдельными словами, главное из которых – «Кыся!». Имеет привычку засыпать, обняв меня так крепко, что приходится терпеть до самого ее погружения в глубокий сон, и только потом осторожно высвобождать шерсть. Моя слабость.

Итоги. Да, мой покой нарушен. Да, мне иногда приходится прятаться на самой верхней полке в кладовой, в коробке со старыми свитерами, чтобы насладиться пятью минутами ничегонеделания в одиночестве.

Но когда вечером вся эта орава собирается в большой комнате, Высокий Самец разводит в камине огонь, Большая Самка разливает травяной чай, а четверо маленьких теплых комочков валяются на ковре, я, соблюдая субординацию, обхожу их всех по кругу.

Проверяю. Нюхаю. Лео чешет за ушком, Алисе разрешаю погладить себя по спине, Марка легонько бодаю лбом, а Ирине позволяю обнять себя за шею.

Потом я запрыгиваю на спинку дивана, на свое законное место Командующего Обзорным Постом, свертываюсь клубком и включаю мурчальный режим на полную мощность.

Они шумные, непредсказуемые и вечно путаются под лапами. Но это МОИ шумные, непредсказуемые и вечно путающиеся под лапами. Они – часть стаи. Часть семейного очага. И пока я, Бестия, не спускаю с них своих зеленых глаз, с этим очагом и со всеми, кто к нему прибился, будет все в полном, абсолютном и бесспорном порядке.

Мяу. Точка. Можно расходиться. И принесите мне рыбки. Это приказ!