Текст книги "Землянка для двух стражей (СИ)"
Автор книги: Елена Островская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20
Первым делом прошлое
Раньше Юлю не беспокоили все эти устаревшие глупости в стиле «девушка всем все должна». Потому что… Да кто в это верит сейчас? Что плохого в сексе, в конце концов? Ничего. Открывать для себя что-то новое – нормально, встречаться с парнями и спать с ними, если тебе этого хочется и все совершеннолетние тоже нормально. Ненормальны люди, которые пытаются за такое пристыдить.
Да и не сказать, что кто-то пытался. Ни разу она с таким не сталкивалась. Отчим, разумеется, не в счет, Юля его и за человека-то не считала никогда. Так… урод, что постоянно разглядывал ее сальными глазенками и звал шлюхой за тушь на ресницах и гигиеническую помаду на губах. Клинический случай, по которому нельзя судить об обществе и современных мужчинах в целом. Правда, эта простая истина дошла до Юли ближе к восемнадцати годам, до этого она парней сторонилась, точно чумы.
Но все изменил Даня, одноклассник.
Она всегда ему нравилась, но симпатию он демонстрировал лишь взглядами. Позже он объяснил это тем, что Юля казалась ему слишком грубой и неприступной, потому что всегда отмахивалась от парней и глядела волком. Но в одиннадцатом классе они случайно столкнулись в зимнем парке и завертелось… Встречаться стали не сразу, а со временем. Юле казалось, что это настоящая любовь. Она с удовольствием проводила время с семьей Дани, с его матерью и вовсе умудрилась подружиться так, что до сих пор они поздравляли друг друга с праздниками. И только позже Юля поняла, что любовью это вовсе и не было. Точнее… это была любовь к чужой семье, такой теплой и настоящей, как с картинки. И эта семья казалась Юле спасением, каждый вечер она возвращалась домой с ужасом и неохотой.
Даня стал ее первым парнем, но не любовью, и в конце концов Юля легко оставила его позади. Она просто поняла, что не хочет возвращаться туда, где есть отчим, а в их городе шел набор на поступление в авиационный институт. И находился этот институт так далеко, как Юля и мечтала. Тогда она не болела авиацией, не считала самолеты произведением искусства, не любовалась людьми в форме… Тогда она просто бежала. Но авиация дело такое – ею заболеваешь быстро и неизлечимо, даже если изначальная причина поступления была иной.
И для нее эта причина перевесила отношения с Даней.
Он этого не понял, говорил, что любит и будет ждать… просил передумать. Юля выбрала тогда себя и уехала. И ни разу об этом не пожалела. Отношения разладились за несколько месяцев, потому что расстояние было слишком большим, а на выходные в Магадан не сгоняешь, тем более без денег.
В финансовом плане Юле поначалу было тяжело, даже очень.
Она поступила на бюджет, но стипендии вообще ни на что не хватало. Она много подрабатывала сначала официанткой, потом фотографом. А два года назад умерла ее любимая бабушка, оставив ей квартиру. Совсем маленькую и на окраине Магадана, но для обычной студентки – это состояние, способное изменить жизнь.
Как тогда бесился отчим, который мечтал обновить машину!
Разумеется, это вылилось в очередной конфликт, но на расстоянии уже не поорать, брызгая слюной, и не помахать кулаками. Юля его просто заблокировала, а с матерью общалась только в моменты, когда та шла в магазин или находилась дома одна. Хотя мать и убеждала разделить наследство и часть передать отчиму (который к бабушке вообще отношения не имел!).
Но для самой Юли, которая во время всех этих наследственных дрязг начала рассматривать перевод в пилоты как реальность, это стало знаком. Возможностью изменить жизнь. И что-то передавать отчиму… ни за что!
Примерно в это время закрутились ее вторые настоящие отношения – с Серегой Сибиркиным. И с самого начала это не было чем-то серьезным, ни намека на настоящую любовь… Отношения наполнялись иным: смехом, легкостью и взаимной симпатией. Хорошо проведенным вместе временем, общими друзьями. И да, сексом. Таким же веселым, каким был и Серега. И что с того, если они оба при этом с ума от любви не сходили? В реальности это случается чаще, чем кажется, не все любят всех. Порой дружеский фундамент намного прочнее и благодатнее, чем непонятная любовь.
И почему такие отношения не имеют права на жизнь?
С точки зрения Юли очень даже имеют, особенно, если оставили после себя только хорошее (по большей части). С точки зрения Руслана Владимирова – похоже, что нет, у него все категорично и однозначно. Но ему всего восемнадцать, наверняка он все переосмыслит… Однако почему-то эта его категоричность Юлю обидела. Словно он ее осудил, хотя и не сказал об этом прямо. Но все равно… осадок остался неприятный.
Она отставила в сторону чашку с недопитым кофе и отправилась собирать вещи. Не садиться же теперь за английский? После всего это будет… странно. Лучше уйти и все обдумать по отдельности. Хотя над чем тут думать? Все, этот самолет сел, зарулил на стоянку и вырубил двигатели.
Руслан отправился за ней следом и взял за руку, отвлекая от сборов. Юле захотелось тотчас ее одернуть, но так она бы выглядела взвинченной истеричкой, чего ей совсем не хотелось. Поэтому она мягко улыбнулась и сказала:
– Лучше я пойду. Все равно мы не английским были заняты, так что…
– Я тебя обидел? – спросил он, заглядывая ей в глаза.
– Нет. Конечно, нет!
– Я же вижу, что да. Мы с тобой друг друга неправильно поняли. То, на что ты обиделась… – он осекся и, судя по виду, мучительно подбирал слова. – Мне неважно, – наконец выдал Руслан. – Все, что у тебя было раньше и почему – неважно. И тем более я не осуждаю наличие бывших парней, я же не дебил. Просто для меня все по-другому, мне никогда… не хотелось тратить время на тех, кто не интересен, понимаешь? С кем мне не хочется… всего.
– У тебя все или ничего, стоило понять это сразу, – вяло отшутилась Юля, припомнив, что история началась с признания в любви. И тут как бы все ожидаемо, если парень начинает сразу в лоб, то и дальше ничего не поменяется.
– Прости, не хотел тебя обидеть.
– Ты не обидел, – сказала она уже спокойнее и правда расслабилась. Руслан все еще держал ее за руку, за предплечье, его ладонь была такой горячей, а пальцы словно невзначай поглаживали кожу, здорово отвлекая.
Остаться очень хотелось, но Юля знала, что лучше сейчас уйти.
– Ты вовремя расставил приоритеты, – продолжила она. – Потому что для меня все по-прежнему. Первым делом самолеты и все такое… Ты как будто требуешь гарантий, а я их дать не могу, потому что… ну не бывает же так, Руслан. – Она посмотрела в его темно-синие глаза и перешла едва ли не на шепот: – Если у тебя все так… категорично, то я не хочу стать коварной соблазнительницей, которая потом… уйдет.
– Я сделаю так, что тебе не захочется уйти.
– Свяжешь меня, что ли?
– Нет. Только если тебе такое нравится.
Юля не смогла сдержать улыбку:
– Этот твой юмор… всегда невовремя прорезается.
– Я не шутил. Просто обозначил готовность меняться. Но мне бы хотелось, чтобы и ты… не рассматривала меня как мимолетную забаву, потому что так… не думаю, что смогу.
– Люди для меня не забава, Руслан. Но… мне надо время подумать.
Он кивнул и отпустил ее руку.
Глава 21
Первым делом предложение
Через неделю, спустя очередной изнурительный зачет и сдачу сложной курсовой по электрооборудованию, Юля смогла выбраться к Томе. Эдик уехал в Москву, подруга скучала и писала в их общий чат грустные сообщения, призывая собраться вместе как в старые добрые времена. Марина откликалась каждый раз и часто навещала Тому, а Юля опять оставалась в стороне, корпя над курсовой. Сдать «Электрооборудование» было важно перед началом тренажеров, которые уже маячили на учебном горизонте.
– Никогда не привыкну, что мы видимся так редко, – вместо приветствия пожаловалась Тома. – Когда ты уже все хвосты свои закроешь?
– До лета закрою точно. Или меня отчислят.
– Не отчислят. У Эдика в группе… – И начался рассказ об Эдике и его шалопаях-друзьях, которые учились из рук вон плохо, зато летали хорошо. Бывает и так, что не все способны постичь законы электротехники, а в самолет садятся, как влитые. Вот только полеты начинаются не сразу, и преодолевать учебу приходится. И друзья Эдика преодолевали… финансовым образом.
– Мне такое не по карману, – отрезала Юлька, которую вся эта простота, что хуже воровства, раздражала еще во времена отношений с Сибиркиным. У того тоже все было легко и просто: купил, договорился, подмазался, поулыбался… – Да и глупо это: лучше выучить и быть способной отстоять знания, чем потом трястись, в любой момент ожидая отчисления.
– Это да, но я ужасно за тебя беспокоюсь, Юль. Ты стала призраком.
– Все со мной хорошо. – Она обняла подругу и поторопилась пройти на кухню – уж очень хотелось ей что-нибудь приготовить. Порой Юля и сама удивлялась, как в ней сочетаются такие несочетаемые черты, а именно нелюбовь к бытовым ужасам типа уборки и страстное желание потратить день на какой-нибудь замудренный торт. Учитывая ее проблемы со временем, это и правда было странно, но она отдыхала душой в такие моменты.
Тома тоже появилась на кухне:
– Что будем готовить?
– Ореховый торт.
– Класс, я купила фундук. Маришка будет через час, дождемся ее или…
– Нет уж, пусть приезжает на все готовенькое, раз опаздывает.
В итоге торт они собирали вдвоем, болтая о всяком. Юлька неохотно рассказала о своих горе-интервью (да, даже эти встречи вписались в ее бесконечную неделю), Тома выспросила подробности и поохала, словно Юля не повторила для галочки пару фраз, написанных секретаршей ректора, а как минимум побывала на шоу Опры[3]3
Речь об Опре Уинфри – знаменитой американской телеведущей.
[Закрыть].
– Хватит так охать, – не выдержала она. – Это вообще было… недобровольно. Меня к себе ректор вызывал, обещал, что до полетов не доучусь, если не буду хорошей девочкой.
– Что, прямо так и сказал?
– Не прямо, но я умею читать между строк.
– Да уж. Русак бывает жестким и слов на ветер не бросает, – уверенно сказала Тома и, поймав вопросительный Юлькин взгляд, пояснила: – У Эдика на курсе было много историй с мгновенным отчислением. Но там, конечно, далеко не твоя ситуация, в том смысле, что все было по делу. Но жестко. С Русаком трудно договориться, он и деньги-то не берет.
– Вот и со мной будет… жестко. Ректор просто так к себе не вызывает, а для меня сделал исключение. Да и в лицо уже знает… Как много курсантов он знает лично? Вряд ли больше десяти.
– Эдика знает. Когда-то его отец учился с Русаковым, а потом их пути разошлись. Исаев-старший выбрал пахать на крупную авиакомпанию, а Русаков на ту, в которой работала его мать. И летал он недолго, быстро ввелся в командиры и списался.
– Почему подался в ректоры? – заинтересовалась историей Юлька.
– Кто знает! Может, семейный конфликт – не зря же так быстро летать перестал. Или его мечта других муштровать. В любом случае, место непыльное и он тут, считай, царствует. А в авиакомпании пришлось бы сражаться с матерью. Про нее тоже говорят, что она… в общем, сложная сильная женщина, генеральным директором была на тот момент. Все как подобает.
– Смотрю, Эдик вводит тебя в курс авиационных дел.
– Да, вечно что-то рассказывает, у них там настоящая «Игра Престолов» творится, – Тома вдруг застыла и повернулась к Юльке: – Он сделал мне предложение. Восьмого марта, когда вытащил в ту поездку. Упал вдруг на колено… а я сначала даже не поняла, думала, ногу подвернул… Оказалось, с ногой все в порядке.
Юля забыла о пломбирном креме, который надо мешать без остановки:
– Боже мой, Стоянова! И ты молчала?! – Она кинулась было к подруге с поздравлениями, но вовремя заметила, что Тома не выглядит счастливой, и вернулась к крему: – В чем дело? Ты не рада? Я думала… – Она думала, что Эдик и Тома созданы друг для друга и вообще тонут в сахарных отношениях. Они даже не поссорились ни разу за два года. Разве что из-за того, кто друг друга обожает больше.
– Я рада, конечно, – неуверенно сказала Тома. – Но… все сложно. Эдик выпускается в этом году, а я в следующем. Но он не хочет ждать моего выпуска и предлагает перевестись на заочку А я… не уверена.
Юля подумала немного и сказала:
– Полагаю, мою позицию на этот счет озвучивать не стоит.
– Озвучь, я же и рассказала тебе для этого.
– Хорошо. – Она сосредоточилась на креме, пытаясь его спасти. – Я думаю, что вы с Эдиком создали проблему на пустом месте. Год – не бог весть как долго, а с возможностями Исаева он может прилетать к тебе чуть ли не каждую неделю. Из Москвы лететь всего час. Тем более, твой учебный год – не год вовсе, там будет практика, диплом… Тогда уже ты сможешь приехать к нему. Все, проблемы нет. Я даже не понимаю, как она вообще у вас возникла.
Тома кивнула:
– Да. Да, я… наверное, тоже так думаю. Не хочу на заочку.
– Так в чем трудность? Скажи ему.
– Это только кажется, что сказать просто! Ты бы видела, каким воодушевленным был Эдик с этими своими планами. Свадьба осенью в Царицыно, в гостях половина его курса, пока еще всех можно собрать. Затем осенняя Европа – он мечтает показать мне любимые места, – а уже потом все остальное.
– А работать твой Эдик не собирается?
– Он уже устроился, в феврале летал на собеседование. Переобучение начинается в октябре, после свадебного путешествия. Будет летать на «Боинге».
– Ясно.
– А сейчас он улетел домой расписывать планы родителям.
– Эдик твой… – Юлька покачала головой, пытаясь подобрать верные слова. – В общем, пылает энтузиазмом. Что понятно – он по уши в тебя влюблен. И, скорее всего, перевод на заочку никак не скажется на тебе и твоем будущем, учитывая, что ты собралась замуж за Исаева и станешь частью его авиадинастии. Но все это лирика. Вопрос: чего хочется тебе? Я уже поняла, что доучиться без переводов А замуж, Том? Замуж ты хочешь?
– За Эдика? Конечно.
– Уже летом?
Тома улыбнулась:
– Вообще-то, осенью. Выездная церемония в Царицыно. И… пожалуй, да, я этого хочу. Я никогда не стремилась оказаться замужем в двадцать один, и вообще считала, что лучше с этим делом не торопиться и для начала прожить вместе несколько лет, но раз так все складывается, то я не против. У меня нет серьезных принципов и горы предубеждений, как у тебя. И… я люблю Эдика, я в нем уверена. Если он хочет… а он хочет. Его родители тоже рано поженились.
– Значит, осталось только обсудить твою учебу, – резонно заметила Юля. Крем загустел, она отправила туда темную шоколадку и быстро перемешала, наблюдая, как она тает. Вроде ничего не пригорело, для домашнего торта, что сметется за один раз, пойдет.
– Обсужу. И останусь. Ты права, стоило сказать ему сразу. Но это правда сложно, когда он весь такой влюбленный, рассуждающий о поездках в Европу и моей свободе на целый год, ведь я буду на заочке и в любой момент… куда угодно.
– Это не причина не отстаивать свои интересы.
Глава 22
Первым делом девичник
Марина пришла, как и обещала, ровно через час.
Вместе они устроились в гостиной на огромном диване, пока на фоне крутились песни из плейлиста Эдика – было лень врубать что-то свое, вот и приходилось слушать старый рок. Тома сварила всем кофе и вытащила из холодильника еще жесткий торт.
Конечно, их беседа не могла не коснуться самого интересного – парней. И так как Тома уже почти два года могла рассказать об одном лишь Эдике и его косяках, а Марина парней избегала как вид, выступить пришлось Юльке. Коротко она рассказала подругам о последних встречах с Русланом, а точнее, о самой последней, после которой он куда-то запропастился. Ветрова выглядывала его в столовой или по дороге из одного корпуса в другой, но ни разу так и не встретила. А на сообщение не решилась – зачем? Все равно у них не выйдет ничего.
– В общем, я опять в пассивном поиске, – подытожила она безрадостно.
Марина подняла темно-рыжую бровь:
– Написала бы ему, в чем проблема? Он же явно тебе нравится.
– Нравится, но… там все сложно.
– Не поняла, в чем сложность. Он хочет с тобой встречаться, он тебе нравится – ну так встречайтесь!
– Легко сказать, – пробормотала Юлька и под заинтересованными взглядами подруг неохотно продолжила: – Руслан… в общем, очень резкий на решения. Ну сами подумайте, кто сразу начинает с признания в любви? А он начал! И еще он говорил всякое…
– Замуж позвал? – предположила Тома.
– К счастью, не настолько резкий. Но я бы не удивилась, учитывая… У него никого не было, – решилась на откровенность Юля, точно зная, что подруги дальше болтать не станут. – И я в сомнениях, не случится ли так, что я… пересплю с ним, а потом брошу. Не хочу быть такой, как большинство парней. Ну, знаете, которые морочат головы, обещают золотые горы, тащат в постель, а потом растворяются в закате. Хотя закат – это даже слишком долго, скорее, они исчезают с первыми лучами солнца.
Тома стрельнула взглядом в Марину и сказала:
– Как-то ты слишком заморочилась на его девственности.
– Думаешь?
– Он же не барышня из девятнадцатого века. Уверена, переживет весь этот эпик. И почему ты вообще решила, что тебе захочется раствориться в закате? Девственник – это не приговор, он быстро всему научится.
– Звучишь как специалист, – поддела Ветрова подругу. – Неужели Исаев…
– Угу, с его-то репутацией!
До встречи с Томой Эдик любил погулять, это правда. В частности, встречался какое-то время с их одногруппницей Катькой, да еще много с кем. Но потом как отрезало – влюбился. Тома поначалу сильно переживала по поводу слухов, но потом успокоилась, а сейчас и вовсе об этом шутила.
– Дело вообще в другом, – уверенно продолжила Юля. – В том, что рано или поздно я свалю в закат. Я всегда так делаю. Потому что в любых отношениях приходит время выбора… и мне еще ни разу не захотелось выбрать парня. И не захочется, я точно знаю. Я всегда выберу полеты, карьеру и свое будущее.
– Почему обязательно надо делать выбор?
– Потому что так получается. Всегда.
– Серега не заставлял тебя выбирать, – осторожно напомнила Тома.
– Да, но он меня не поддерживал и стал грузом на шее. И я решила, что время, потраченное на него, того не стоит, и лучше его направить на что-то более полезное. Поэтому выбор был, и я выбрала. Как только личная жизнь становится мне в тягость, я легко от нее избавляюсь и сделаю так снова без малейших колебаний.
Лишь бы не зависнуть с каким-то козлом, как это случилось с ее матерью.
– Просто ты не влюблялась по-настоящему, – уверенно сказала Марина.
– Возможно, и не хочу.
– Возможно, поэтому ты избегаешь своего первокурсника – боишься, что с ним это случится. И выбор придется сделать другой. В его пользу.
– Возможно, ты слишком проницательна, Белова.
– Возможно, тут не надо быть проницательной – все на поверхности.
– Возможно, надо перестать говорить «возможно» и пойти сварить кофе, – вклинилась Тома, вставая на ноги и собирая пустые чашки. – Без меня ничего интересного не обсуждать – это приказ!
Она ушла, оставив Юльку с Мариной ковырять торт.
– На месте Руслана мне бы не хотелось, чтобы ты… ну, знаешь, думала только о том, что он никогда ни с кем не был. Я встречала парней, которые, едва узнавая, что я… как Руслан, сразу шли на попятную. Словно я прокаженная, понимаешь? Словно если ты не переспала с кем-то до двадцати, то уже никому не понадобишься. Что ты фригидная, страшная и так далее.
– Тебе просто одни козлы попадались, – уверенно ответила Юля.
А еще Марина была из тех девушек, перед кем тушевались все. Даже видавшие виды преподы с репутацией отбитых на голову тиранов ее побаивались и предпочитали отступать. Было в ней что-то такое… серьезное, строгое и пугающее. То, как идеально она всегда выглядела, какими отточенными и аристократичными были ее движения, насколько уверенно звучала каждая произнесенная фраза. Она даже брови поднимала на свой лад – так, что сразу хотелось спрятаться, попутно выискивая за собой совершенные грехи и обмирая от стыда за каждый из них.
Поэтому тот факт, что парни от нее разбегались… удивлял и был логичным одновременно. С одной стороны, все предсказуемо, никому не нравятся испытания, но вот с другой, более приземленной, Марина была красоткой. Рыжая, кудрявая, высокая и тонкая, она походила на Мериду из «Храброй сердцем», и только ленивый не сравнивал Белову с непокорной принцессой. Но ее красота как будто отпугивала, а не притягивала, потому что к ней прилагалась непростая личность. Для большинства парней это почему-то было минусом – слишком сложно, слишком напряжно и так далее.
Когда-то Юля и сама не знала, как с Мариной общаться. Они бы вряд ли смогли подружиться, не объедини их Тома с ее способностью найти общий язык с кем угодно. Целый год она упорно держалась меж двух огней и вечно мирила совсем не понимающих друг друга Марину и Юлю. А потом… все образовалось. Они обе повзрослели, сблизились.
Сейчас Юля не представляла себя без подруг, потому что в моменты падения в темноту они были рядом. Когда она отталкивала людей и тонула в переживаниях о будущем, Тома звонила ей каждый день и вытаскивала в люди, а Марина приходила в общагу и читала лекции о глажке форменных рубашек. Последнее с Юлей работало даже больше, потому что было смешно. Кажется, ее всегда смешили странные вещи.
– Не козлы мне попадались, а трусы, – безапелляционно заявила Белова. – Козлы как раз бы сделали все то, что ты сказала: наобещали золотых гор и свалили на все четыре стороны. А трусы… трусят. И спасибо им за это. Пусть уж лучше бегут, – хмыкнула она, но быстро посерьезнела: – А ты не беги, Юль. Если он нравится тебе так сильно, как мне это видится, то не беги. Позволь себе полюбить, что в этом ужасного? И почему все обязательно упрется в этот твой выбор?!
– Он просто… так часто ставит меня в тупик.
– Значит, теперь твоя очередь. Напиши ему.
– Что?
– Сообщение, Ветрова. Напиши ему сообщение.
– Не хочу, – уперлась Юлька. – Я еще ничего с ним не решила! А бесцельно ходить вокруг друг друга… что тут приятного? Это мучение и трата времени, а я своим слишком дорожу. У меня вон скоро тренажеры начнутся, а инструктор там, говорят, зверь… а значит, я буду страдать.
– Я согласна с Мариной – напиши Руслану. – Тома появилась в гостиной с новой порцией ароматного кофе. – Ты и так ходишь вокруг этого парня, Юль. Потому что он слишком тебе нравится, чтобы ты его забыла. А это значит… значит, нечего тут решать – действуй!
И под взглядами подруг Ветрова достала телефон.
