Текст книги "Землянка для двух стражей (СИ)"

Автор книги: Елена Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30
Первым делом напряжение

Следующая тренажерная сессия выпала на вечер и, как назло, после физкультуры. По случаю теплой апрельской погоды они всей группой ходили на стадион сдавать три километра на время. Ради такого события Тома даже отпросилась со своей пары и пришла поддержать Юлю, все время бубня про распределение нагрузки:

– Помни, тебе захочется побежать быстрее, вначале будет много сил. Когда бежишь соревнования, это всегда так. У тебя не соревнования, конечно, но похоже. Видно, как ты волнуешься. Так вот, держи темп, чтобы в конце не развалиться. У непрофессионалов всегда так происходит.

– Том, мы с тобой бегали не раз, я помню про темп, – ответила Юля, разминаясь.

– Это верно, но я же говорю – соревновательный процесс сбивает с непривычки. Просто держись привычного темпа, и уложишься в нужное время, хоть и самый нижний порог. Но вообще меня удивляет, что ты должна бежать наравне с парнями, это же, блин, странно! Стоило переговорить с Тимуром Рустамовичем об этом.

– Нижний порог меня устраивает, не надо ни с кем говорить.

Подруга кивнула и протянула ей воду с элеутерококком – большим «секретом» всех легкоатлетов. Не сказать, что это волшебный допинг, всего-то травяная настойка из аптеки, но бежится после нее в разы легче.

В итоге Юля пробежала так, что новый физрук, Владислав Олегович, подошел к ней и спросил:

– Ветрова, вы профессионально бегом занимались?

– Что? Нет, просто готовилась. Я… пробежала по нижнему порогу?

– Вы пробежали по верхнему с большим отрывом. Где-то на грани со спортивным разрядом. Не думаете присоединиться к университетской команде? Сейчас как раз начало соревновательного сезона, скоро начнутся эстафеты.

– Нет, – прошептала она, с ужасом представив, что к ее делам и зубрежке добавится еще и бег на постоянной основе, а также всякие сборы и соревнования, как у той же Томы. Но Тома-то спортсменка, ей такое всегда нравилось, а Юля ненавидела бег, и ненавидела люто.

Интересовало ее одно:

– Я… я получила зачет?

– У вас были сомнения? Зачет был бы вашим, даже пробеги вы на три, а то и четыре минуты медленнее.

– Но как? Там же тринадцать минут!

– У парней, Ветрова. Внимательнее надо быть. – Владислав Олегович усмехнулся и отправился на финиш – встречать следующих бегунов.

Юля упала на резиновое покрытие дорожки и уставилась в голубое небо. Оказывается, если стараться слишком сильно, можно ненароком выполнить спортивный разряд даже по ненавистному бегу, к которому еще год назад вообще не была расположена.

В таком положении ее и нашла Тома:

– Не стоит валяться долго, лучше походи или сделай заминку, так в себя придешь быстрее и мышцы не сильно забьются. И оденься – тело разгоряченное, простудишься вмиг. В апреле всегда так.

– Конечно, мамочка. – Она ухватилась за протянутую подругой руку и поднялась на ноги, хотя ей и правда хотелось еще полежать. Мышцы горели огнем, легкие тоже, а бодрость после финиша сменилась усталостью. – Это ты поговорила с нашим физруком насчет нормативов?

– Нет.

– Он сказал, что… я по женским.

– Я давно говорила: все, что тебе навешал уволенный хрен Антон Викторович, было чушью собачьей. Стоило сразу обратиться к заведующему кафедрой и все выяснить. Тимур Рустамович мигом бы его приструнил, а так он только безнаказанность свою почувствовал и начал над тобой измываться. И дошло до… этого вашего скандала.

– Ты была права. Возможно.

– Возможно? – хмыкнула Тома. – Ветрова, ты же сама всегда меня толкаешь говорить, объясняться, озвучивать и не мутить тайну на пустом месте. А как дело коснулось тебя самой, так в кусты?

Юля через голову натянула толстовку и ответила:

– Объясняться я тебя толкаю в основном с Эдиком, а это немного другое.

– Ой ли?

– Еще как «ой», Тамарка. Даже знай я, чем все обернется, не уверена, что поступила бы иначе. Не могу я жаловаться по каждому поводу, понимаешь? Это так не работает. Если залезла в мужской мир, в мужскую специальность, надо не ныть, а соответствовать. Криками о равенстве равенства не добиться, к сожалению. Только делом можно заставить себя уважать.

– Хорошо бы еще не надорваться при этом.

– Это верно.

После бега Юля успела закинуть вещи в общагу и принять душ.

В сторону тренажерного комплекса она мчалась на всех парах, с еще мокрой головой. Ноги подкашивались после забега, но опоздать к Иванько было намного страшнее. Ничего, ноги – дело наживное.

В этот раз по чек-листу они пробежались намного быстрее. Инструктор сразу сообщил, что «Check before engine start» и «Before take-off check» будет проводить каждый по очереди. Юля начинала, Виталик наблюдал и очень недовольствовал по этому поводу. Но она слишком умаялась за день, чтобы думать о Виталике и его проблемах, поэтому просто выполняла задания Иванько, в том числе и после взлета. Под присмотром инструктора ей удалось поднять самолет в воздух, держаться курса и сесть на аэродроме назначения. Были моменты, когда Иванько орал и срывался, но Юля была так заторможена после ударной дозы физкультуры, что ни разу даже не дернулась, а просто летела дальше.

– Ветрова – удовлетворительно. Передавайте управление Горскому.

– You have control.

– I have control[11]11
  Пара фраз, используемая пилотами во время выполнения полета. Дословно переводится как:
  – Контроль за тобой.
  – Контроль за мной.


[Закрыть].

Обратная дорога была за Виталей, и вот с ним Иванько рассвирепел уже на всю катушку, указывая то на пьяный разгон (Горский все «елозил» по полосе во все стороны), то на корявое следование курсу, то на дырявую память. Виталя и правда забыл дать команду техникам разойтись и забыл выйти на связь с диспетчерами.

Горский тупым не был, он неплохо учился, просто его стрессоустойчивость сыпалась под давлением, что сразу читалось – чем больше на него наезжал Иванько, тем больше терялся Виталик. А еще его заметно напрягала Юля, не зря он все время на нее косился, особенно в моменты, когда она подсказывала. Поняв, как сильно его это бесит, она прекратила, но стало только хуже. Иванько теперь сам к ней обращался и делал это намеренно.

– Горский, берите пример с напарницы. Она тоже звезд с неба не хватает, но по сравнению с вами звезда. На сегодня закончили.

Иванько отпустил их на пять минут раньше. Виталик улетел от тренажера быстрее истребителя, а Юля потопталась немного возле инструктора и осторожно спросила:

– Зачем вы так с ним? Он же… еще больше косячит.

Наверное, не стоило даже лезть не в свое дело, но ей было интересно.

Иванько повернулся к ней, смерил насмешливым взглядом, кинул на стол журнал полетов и сложил руки на груди:

– Расскажу вам одну историю, Ветрова, она же и будет ответом на вопрос. Лет двадцать назад моя супруга получила права. Мы с ней выехали вместе в город, был вечер, она за рулем. Очень боялась, но дороги пустовали, а я подсказывал. И вот она допустила ошибку, которая едва не стоила нам жизней – проглядела знак остановки. Пролетела поворот и выехала на трассу, по которой на огромной скорости неслась фура. Жена должна была остановиться у знака и пропустить машины, а она сделала то, что сделала. И счет шел на мгновения, я помочь не мог, потому что сидел в пассажирском кресле, я даже крикнуть ей ничего не успевал. Была наша небольшая машинка против гигантской фуры, которая никогда бы не смогла затормозить. И вот моя супруга выжала газ до пола и понеслась вперед, на решение у нее ушла доля секунды, которая спасла наши жизни.

Юля сглотнула, представив произошедшее.

– Понимаете? – продолжил Иванько. – В ситуации жуткого стресса она быстро приняла решение. Правильное. Опустим сейчас часть, в которой она в принципе виновата в ситуации, не в ней суть. А в этом моментальном умении собраться. Не отправить машину в кювет, не нажать на тормоз, не вильнуть на встречку – вариантов убиться было много. В стрессе все путаются и редко действуют себе на пользу, но для большинства людей это не критично. А вот для вас и Горского – да, потому что вы будете нести ответственность за сотни людей на борту. Сейчас в самолетах есть автопилот, полеты безопасны, но всегда есть вероятность, что все пойдет не по плану и сесть придется на кукурузном поле. И я сомневаюсь, что Горский это сможет. А вы… насчет вас я пока не сделал однозначного вывода, но полагаю, в ситуации с фурой вы бы тоже нажали на газ.

Глава 31
Первым делом аэродинамика

Она сидела в общаге и корпела над аэродинамикой, когда позвонил Руслан.

– Сегодня опять не могу, – разочарованно вздохнула она.

Их встречи были такими редкими, что целомудрие Руслана береглось само по себе – у Юли не было и шанса уделить время парню. Своему парню. Но он, кажется, не возражал, по крайней мере, ни разу не выразил недовольства. Только всегда предлагал помощь, а иногда встречал ее после пар и провожал до общаги, и это были самые долгие их встречи за последнюю неделю. Но она с самого начала его предупреждала, что будет ужасной девушкой. Скучной заучкой как минимум до лета, потому что по-другому это не работает. Не всем все дается шутя.

Руслан и сейчас не отступил от традиций:

– Коллоквиум? Могу помочь.

– Ты изучил аэродинамику второго курса раньше времени?

– Я нет, а вот Виток – да.

– Твой гениальный друг?

– Он самый. И он готов тебя натаскать, только с одним условием.

– С каким?

– Дашь номер своей подружки, – вздохнул Руслан.

– Тома почти замужем, Марина всегда на работе. И откуда он вообще знает о моих подружках?! – удивилась она с опозданием.

– Он и не знает. Ему подойдет любой номер.

– Это так странно. Почему он тогда не напишет в соцсетях любой девчонке?

– У него нет соцсетей, – сообщил Руслан. – Приходи, Юль. Я бы очень хотел тебя увидеть. А Виток гений, решит все твои уравнения и объяснит, если вдруг что не понимаешь.

– Приду. – Она и сама ужасно по Руслану скучала. – Но… как Витка зовут? А то мне неловко будет к нему обращаться… так.

– Витя. Я ему напишу, он встретит тебя у общаги, вместе дойдете, заодно и познакомитесь.

Она согласилась и кинулась к зеркалу – смотреть, что там вообще происходит и можно ли спасти ситуацию. Был уже вечер, она успела смыть тушь. Нос покраснел – это они с Томой вместо обеда час просидели на солнышке, поедая мороженое. Кто знал, что в апреле можно так быстро обгореть.

Кое-как замаскировав красноту тоном, она зачесала волосы в хвост, надела черные джинсы, рокерскую футболку и кожаную куртку. Неплохо, и для Руслана должно быть непривычно. Удивить его очень хотелось, а то он видел ее в основном только в форме. Или в зимних пуховиках, о которых, к счастью, уже можно забыть.

Рыжий Виток (или Витя) ждал ее у общаги с недовольным видом.

Глянул мельком, неловко дернулся и практически побежал вперед, споткнувшись по дороге о бордюр и ногой ухнув в глубокую лужу. Юля покачала головой и поплелась следом. Виток периодически тормозил и оглядывался, дожидаясь ее и отряхивая пострадавшую в луже ногу. Вот и познакомились, вот и пообщались по дороге.

Может, на первом курсе она бы и поиронизировала над чужими странностями, но она слишком давно училась среди парней и каких только историй не слышала. Взять хоть ту, в которой к Лильке Ниловой поклонник спустился с крыши и постучал в окно ее двадцатого этажа в семь утра. Лилька потом две недели заикалась. Поэтому нервозность и дерганность Витка были понятны – никак девчонка живая рядом, а девчонки – это ж другой вид, что-то близкое то ли к змеям, то ли к драконам, такие же непонятные чешуйчатые существа.

Ей даже стало интересно, что Виток будет делать с номером девчонки и станет ли ей писать. Юля не хотела выступать сводницей, тем более таким образом, она и согласилась-то только потому, что была у нее подходящая для Витка кандидатура. Олька, бывшая одногруппница. Тоже гениальная, тоже со странностями, в прошлом году перевелась в другой университет – решила пойти в программисты. Что это, если не судьба? У этих двоих уже много общего.

Руслан встретил Витка рукопожатием, а Юлю коротким, но многообещающим поцелуем в губы и взглядом, от которого внутри потеплело. Юле подумалось: если этот парень в восемнадцать умеет взглядами столько рассказать, что дальше-то будет. Мужчины обычно матереют, хитреют и далее по списку. Руслан ее с ума сведет, это точно.

А еще он, словно нарочно, надел синюю водолазку – ту самую, что так ему шла.

– Не знал, что можно так скучать по кому-то, – шепнул он ей на ухо украдкой. От его слов по спине побежали мурашки.

– Я тоже… не знала, – ответила она, глядя на его губы. Одного короткого поцелуя ей было мало.

Виток все эти нежности не оценил и крикнул из другой комнаты:

– Учиться будем или шептаться? – И, когда Юля с Русланом подошли к нему, важно поправил круглые очки и сообщил: – Я, если что, не из таких.

– Каких таких? – заинтересовалась Юля.

– Таких, – он обвинительно указал почему-то на нее. – Если вы ищете… третьего для своих безумных утех, то это не ко мне. А то знаю я вас, старшекурсниц. Вам лишь бы того… свежее мясо заполучить.

Юля только и смогла моргнуть.

А вот Руслан не растерялся:

– Боюсь, придется нам и правда заняться аэродинамикой. Ты же не расстроишься? – и он улыбнулся ей совершенно по-иезуитски.

– Расстроюсь, но что поделать, – в тон ему ответила Юля и достала из рюкзака набор тетрадей и методичек. До завтра ей надо сдать большую работу со множеством расчетов, а к следующей пятнице выучить две темы для коллоквиума. Она надеялась, что как минимум с расчетами умный Виток помочь сможет, потому что некоторые вещи она не понимала, даже если знала, какую формулу использовать.

Руслан на всех сделал кофе, работа закипела.

Виток преобразился, оказавшись среди знакомых формул и терминов, от прежних недовольства и неуверенности не осталось и следа. Теперь он смотрел не на Юлю, а как будто сквозь нее. В общем, полностью погрузился в процесс.

– Ну смотри: планируют два самолета. Один тяжелее, другой легче. Какой из них пролетит дальше?

– Надо подумать, – ответила Юля.

– Тот, что легче, – вклинился Руслан. – В фильмах всегда сбрасывают все тяжелое, чтобы дотянуть до места назначения.

Виток красочно закатил глаза:

– Владимиров, уж ты-то не позорься, ты же не дурак! Должен знать, что в фильмах все делается для красивости и создания искусственного напряжения. А мы говорим про законы аэродинамики здесь. И самолеты планируют.

– Дальность планирования равна качеству, умноженному на высоту. Качество равно подъемной силе, поделенной на лобовое сопротивление, – сказала Юля. – В обеих формулах нет массы. И в условиях не говорилось про ветер, который внес бы свою лепту.

– В нашем случае масса неважна, все верно, – кивнул Виток и обратился к Руслану: – Учись у подружки, она умнее тебя!

– Поэтому она моя подружка, – улыбнулся он, глядя на Юлю.

– Ой, даже не начинайте! – Поежился рыжий умник. – Двигаемся дальше. Где больше подъемная сила: в горизонтальном полете или в наборе?

– В наборе!

– Курсант Владимиров, садитесь, два!

Юля едва сдержала усмешку.

Надо ли добавлять, что работу по аэродинамике она потом сдала на «отлично»?

Глава 32
Первым делом конфликт

– Прогуливать тренажеры, курсант Ветрова, – последнее, что стоит делать, если вы и правда заинтересованы в будущем, – отчитывал ее Иванько. – И нет, я не буду ради вас менять расписание или искать окно. Время на тренажерах расписано до лета, это вам не математику пересдать. Готовьтесь самостоятельно. Как? Это ваши проблемы, тут я не помощник.

Иванько ушел, а она так и не смогла выдавить ни слова в свое оправдание.

Хотя как тут оправдаться? Прогуляла по собственной тупости? Отмазка слабая, что-то на уровне «мое расписание съела собака». Не для курсанта это, хотя в Юлиной истории – о, совпадение! – и правда присутствовала собака. Псина сутулая, если точнее. А если уж совсем поименно, то Виталик Горский ее попросту подставил, а она, дурочка такая, с удовольствием подставилась. Так что еще неизвестно, кто в ее прогуле виноват больше.

Дело было так: новая тренажерная сессия выпала опять на вечер, и за пару часов до ее начала позвонил Виталик и сообщил, что Иванько перенес тренажеры на следующую неделю. Позвонил их старшине и перенес – то ли заболел, то ли какие семейные проблемы возникли. И Юле в голову не пришло засомневаться в этой информации, проверить через того же старшину, потому что… да с чего бы подозревать Горского во всех грехах? И с чего бы Горскому устраивать такие вот школьные глупости? Последний вопрос, впрочем, так и висел без ответа.

Юля без доли сомнений позвонила Руслану и, захлебываясь от счастья, сообщила об образовавшемся окне. Они отправились в город на прогулку. Неделя была до того солнечной и теплой, что сидеть дома не хотелось, особенно Юле, которая и без того в затворницу превратилась.

Они с Русланом спустились к реке, долго бродили по набережной, смотрели на плывущие по воде куски льда и на огни моста, соединяющего две части города. А еще они целовались. Много. До обветренных пусть и теплым, но еще весенним ветром губ, до косых взглядов редких прохожих, до той грани, после которой просто целоваться уже мало и начинаешь задыхаться от желания продолжить. Хотя Юля задыхалась еще… когда они там познакомились? В феврале? Вот с тех пор.

А потом этот замечательный вечер был испорчен.

Постфактум. Одной лишь новостью о том, что Юля прогуливала… считай, самое важное в своем обучении. Прогуливала ради поцелуев. И неважно, что ненамеренно, но она не могла не думать о том, какой бы выбор сделала, не появись в ее жизни Руслан. Захотела бы она проверить слова Горского? Уточнила бы у старшины детали? Возможно. А тут ей было плевать на все – она побежала к Руслану, потому что так по нему скучала.

Правда вскрылась через два дня, когда Юля заглянула в журнал и увидела у себя прогул, да не лекции какой, а тренажеров!

– Это как понимать? – обратилась она к Егору, их старшине.

– Ветрова, читать разучилась? Кстати, все хотел спросить: как это тебя угораздило прогулять Иванько? Он же будет подписывать допуск к полетам, а если не подпишет – все, кранты. А за прогулы он может и не подписать, вредный же, как черт, ненавидит, когда его время тратится зря. Мой старший брат был у него закреплен, ходил на «треники» даже с температурой сорок, все время за полеты свои трясся.

– Он же отменил… – В этот момент до нее все дошло, и она горько спросила: – Ничего он не отменял, верно?

– Конечно, нет! Иванько, говорят, и не болел ни разу за последние двадцать лет.

Горского хотелось придушить, но пары закончились, и он уже убрался куда-то. Скотина! Юля вспомнила, как эти два дня он здоровался с ней и улыбался, словно ничего особенного не произошло. Двойная скотина. Кто бы мог подумать? А главное, за что? Почему? Просто из-за того, что он никак не мог освоить руление и мотался по полосе, как пьяница? В этом все дело? Избавился от Юли и позанимался с Иванько больше, один? Это же… это же по-детски и глупо.

Но оставлять все как есть Юля не собиралась, хоть и не придумала, что скажет идиоту Виталику. Возможно, просто выцарапает ему глаза? Уж очень ей этого хотелось. Именно поэтому она взяла себя в руки и отправилась в первую очередь не карать Горского, а объясняться перед Иванько.

Инструктора она нашла в тренажерном центре, он торопился на обед и Юлю слушал вполуха. Хотя там и слушать было нечего, ведь она лепетала про недоразумение и перенесенную тренажерную сессию. Жаловаться на Горского, словно маленькая глупая девочка, которую жестоко обманули взрослые дяди, не хотелось. Как-то это… мелочно. Вот как поступил Горский, эдакое зеркальное отражение.

Иванько ее лепету не внял.

От обиды хотелось расплакаться.

Эмоции не улеглись, как она надеялась, а наоборот, всколыхнулись с новой силой. Особенно, когда она увидела идущего вразвалочку Виталика. Рядом с ним семенила счастливая первокурсница и разве что в рот не заглядывала этому козлу.

– Горский! – рявкнула Юля и направилась к напарнику.

Он лениво на нее оглянулся и сказал:

– Не сейчас, Ветрова.

– Нет, сейчас! – Так как Виталя и не думал останавливаться, она обогнула его и встала на пути. – Мы поговорим сейчас.

– Неужели не видишь, что я занят? – Он кивнул на первокурсницу. Выглядел победителем по жизни, эдаким супергероем, рисовался перед девчонкой изо всех сил: мол, погляди, как я крут. Крутые парни же всегда ото всех отмахиваются, при этом отвратительно скалясь.

Но Юля легко могла сыграть в эту игру:

– Как твои лобковые вошки? Смотри, опять ВЛЭК не пройдешь.

– Ты что такое несешь? – Виталя побледнел и посмотрел на первокурсницу. – Чушь это, не слушай ее.

– Чушь, но я бы побереглась.

– Слышь, Ветрова…

– Замяли, мне все равно лень продолжать. У меня один вопрос, надолго не задержу. Просто объясни, какого черта ты подставил меня перед Иванько? Знаешь, кто так делает? Мужики, у которых нет яиц. – Она посмотрела на первокурсницу и сказала: – Советую принять это к сведению и прямо сейчас уйти. Он – козлина, а у тебя большой выбор из нормальных парней Девчонка – очень симпатичная, к слову, – пару раз моргнула, пунцово покраснела, что-то пробормотала себе под нос и поспешила ретироваться. Оставалось только надеяться, что Горского она пошлет подальше.

Тем временем Виталик пунцово покраснел:

– Совсем охренела, Ветрова? Ты что меня позоришь?

– Ты сам себя позоришь. Например, своей выходкой, которую ты так и не объяснил. Неужели это все из-за придирок Иванько? – Юля усмехнулась и покачала головой: – А знаешь, он ведь был прав, когда сказал, что ты потенциально хреновый пилот. Стрессоустойчивость у тебя и впрямь позорно маленькая, раз пары неудачных занятий тебе хватило, чтобы начать воду мутить и устранять не конкурента, а напарника. Это же, блин, жалко, Виталя! Ты бы позанимался еще, дал себе шанс. А ты так быстро сдался… – Юля вдруг поняла, что ее злость испарилась без остатка, потому что… да жалок Виталик, вот и весь ответ.

И она… засмеялась. Не над Виталей, скорее над собой и своей вспышкой.

Но Горскому показалось иначе. Его щеки стали уже совсем алыми, он вдруг замахнулся и влепил Юле пощечину. Вроде и не сильную, но такую неожиданную, что она была как гром среди ясного неба.

Она уставилась на Виталю с недоумением, не веря, что произошло то, что в итоге произошло. Горский, в свою очередь, смотрел на нее с ненавистью, такой дикой и страшной… и взгляд его бегал от Юли за ее спину. Ветрова обернулась и увидела, что там стоит симпатичная первокурсница – не ушла все-таки, решила дослушать этот скандал. Возможно, ее присутствие и стало последней каплей.

– Ты… – прошептала Юля, но договорить не успела – на Горского кто-то налетел, сбивая его с ног. По светлой макушке Юля сразу опознала нападавшего. Руслан. Он тоже шел из столовой и все видел.