Текст книги "Землянка для двух стражей (СИ)"
Автор книги: Елена Островская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 16
Первым делом падения
На улице стало попроще, мороз моментально привел в себя.
Юля решила винить во всем жару раздевалок – натопили, что называется. Перестарались. У кого угодно в таких условиях загорятся щеки. Кажется, что-то такое она даже сообщила вслух, что и вовсе никуда не годилось, но ее несло и несло по этим странным волнам. Спасибо, хоть Руслан не стал как-то по-особенному реагировать на Юлино поведение. Поглядывал только со значением и серьезно кивал.
Пока они возились на вершине склона, солнце ненадолго скрылось и пошел снег. Не очень интенсивный, катанию такой не мешает. Руслан помог Юле забраться в крепления и приковать ноги к доске.
– Пусть я всегда недолюбливала лыжи, они мне все равно нравятся больше, – проворчала она, упав на пятую точку сразу, как только Руслан отпустил ее руки. – Хотя бы потому, что при падении там можно «открепиться». А как падать, будучи привязанной к неудобной доске…
Руслан тихо посмеялся и сказал:
– Ты все поймешь… однажды.
– Звучит не очень убедительно.
– Надеюсь, что увижу момент твоего прозрения, – невозмутимо продолжил он и ловко прыгнул на месте вместе с этой неудобной доской, перевернувшись в воздухе. Только вот у Руслана доска казалась другой, пластичной и податливой, что ли. Теперь он стоял перед Юлей, как будто совсем не напрягаясь и не скользя, точно корова на льду (к сожалению, примерно так Ветрова всегда ощущала себя, соприкасаясь с зимними видами спорта).
Руслан протянул руку:
– Вставай. Нельзя долго сидеть на снегу.
– Можно подумать, что я не упаду, едва только встану.
– Нет. Я буду тебя держать. Обещаю.
Прошлый горнолыжный опыт Юли состоялся с Серегой, Томой и Эдиком.
Как же еще? Они были неразлучной четверкой… Помнится, Серега тогда тоже обещал всему научить, поддержать. В итоге он повозился с Юлькой полчаса и свалил в закат, сообщив, что она должна отработать парочку приемов, а он пока покатается, чтобы не мерзнуть. Юля даже не поняла, что она должна была отрабатывать, и в итоге еще через час сплошных мучений и набитых синяков ушла пить глинтвейн с Томой. Они еще смеялись – мол, дар обучать других есть не у всех, и у Сереги, к примеру, он отсутствует напрочь. Но поездка все равно вышла отличной и веселой. Это уже потом Юля вспомнила про Серегу и его очередное: «Ты справишься!» – и разозлилась задним числом.
Руслан, конечно, казался терпеливым малым, но кто его знает?
Они слишком мало знакомы. Пока.
Юля подала ему руки, он осторожно подтянул ее наверх, крепко придерживая за предплечья. Ее замотало во все стороны сразу, точно осинку в буйный ураган, а неуправляемая доска поехала вперед и вправо.
– Встань на пятки! – приказал Руслан. – Да, вот так! Чувствуешь? Доска цепляет склон и перестает скользить. Это называется задний кант. Если перевернешься лицом к склону, то тормозишь передним – доска точно так же зацепится. Пока все понятно?
Юля неуверенно кивнула, про канты она уже слышала.
Далее Руслан объяснил ей про колени (не выпрямлять до конца), ведущую ногу и езду начального уровня – «елочкой» на переднем канте и заднем. Потом насыпал еще понятий вроде «кантоваться» (понтоваться, блин!), «поймать кант», «орех», «аквалангист», «скорпион», «телевизор», «повесить полотенце»… Кажется, последнее он объяснял уже смеха ради, пытаясь Юльку развеселить. И опять она заметила, что Руслан-то умеет пошутить… и побесить.
– Мы едем или болтаем? – взвилась она. – Исполнить «телевизор» мне все равно не светит… примерно никогда. Трамплины меня не интересуют, я же этот… «орех».
– Ты быстро ориентируешься.
– Было бы в чем… Это далеко не авиационный английский.
– Который еще проще, – поддакнул Руслан и сказал уже серьезнее: – Я хотел дать тебе время привыкнуть, ноги не сразу адаптируются под неудобное положение и поначалу может быть странно, но потом ты перестанешь это замечать. Если готова – поехали.
И они поехали… хотя, как поехали? Поползли.
Конкретно Юля ползла с отвратительным скрежетом, снег под ней выдавал просто немыслимые звуки. Руслан держал ее за руки, ехал спиной к спуску и ловил, стоило ей податься вперед. Сам при этом даже не шелохнулся ни разу, словно не на доске стоял, а на своих двоих. Или был не человеком, а скалой – надежным и недвижимым.
Постепенно Юля расслабилась и смогла проехать первые метры, уже не цепляясь за опору столь отчаянно. В конце склона попросила Руслана ее отпустить: перепада высот почти не было, страха упасть и разбиться тоже. Юля ехала на заднем канте с черепашьей скоростью, которая казалась ей сумасшедшей, и обмирала от восторга. Поймав взгляд Руслана, она… нелепо споткнулась и сама не поняла, как оказалась на снегу.
– Это называется «поймать кант», – сообщил Руслан, поднимая ее на ноги. – Такое надо прочувствовать… и лучше как раз с твоей скоростью. Если ехать быстро, то разбиться можно здорово, и ничего поделать не успеешь.
Потом они ехали на подъемнике, болтали о всяком и спускались снова. И так много-много раз, пока Юля не освоила злополучную «елочку». Стемнело, загорелись фонари. Оказалось, прошло много часов. Время пролетело незаметно, но вместе с тем ощущалось в больных мышцах и усталом теле. Правда, едва Юля избавилась от доски и ботинок, ей показалось, что она парит, настолько легко стало передвигаться.
– Боже, это отдельный вид удовольствия, – сообщила она, закатив глаза.
– Это только начало, – невозмутимо ответил Руслан.
Юля скосила на него подозрительный взгляд, но лицо парня было привычно серьезным, никакой тебе иронии или смешинок в глазах. Но Юле почему-то всегда чудились всякие полунамеки… или ей хотелось, чтобы это были они. Потому что Руслан Владимиров… ну мог же позволить себе чуть больше! Тем более после его признания в любви. Но он всегда действовал не так, как Юля привыкла. Это она уже поняла.
Они сели в небольшом баре при горнолыжке, Руслан настоял на глинтвейне.
Кроме них там были еще люди, и все выглядели презабавно – кто в термобелье, кто во флисках и тяжелых штанах, с мятыми волосами, алыми щеками… Юля сразу перестала переживать о своем внешнем виде. Правда, увидев Руслана, начала снова – черная термоводолазка эффектно обхватывала его крепкий торс и выгодно контрастировала со светлыми волосами, которые были в беспорядке, но идеальном. Далеко не мятое гнездо, как у большинства катальщиков.
Глинтвейн пошел на пользу и хоть немного расслабил.
Руслан тоже улыбался чаще обычного, поглядывая на Юлю. Если бы существовало понятие «серьезная улыбка», то мастером по ее исполнению был бы определенно Руслан Владимиров.
– Почему ты живешь в третьей общаге? – Этот вопрос ее давно интересовал, ведь туда студентов не селят. Даже таких мажоров, как Эдик Исаев. Хотя Эдик, кажется, и не пытался туда попасть.
Плечи Руслана заметно напряглись, он уставился в полупустой бокал:
– Чтобы не жить с отцом.
– У вас плохие отношения? Не отвечай, если не хочешь…
– Нормальные отношения.
Юля поспешила сменить тему, но былая непринужденность пропала.
Вскоре они собрались и отправились в сторону университета.
Глава 17
Первым делом ректор
Во вторник Юлю вызвали не куда-нибудь, а к самому ректору на разговор. Опять через дежурного, только в этот раз ректор ожидал ее в административном здании в своем кабинете.
– А ты крута, Юльчик, – не смог промолчать Игорь Дюжев. – Некоторые записываются к Русаку на прием за месяц, а тебя он сам добывает. Скоро и дорожку ковровую расстелет…
– Заткнись, а? – не выдержала она. – Между прочим, все проблемы начались из-за вашего видео.
– Какого видео?
– С физруком!
– А, забыл уже… И что за проблемы? Уволили урода, и поделом.
Юля не стала ничего объяснять, все равно Дюжев не поймет. У него принципиально иная логика, мол «На что тут злиться? Мы же ради тебя расстарались, Юльчик! Защитили, такие мы отважные защитники! И теперь нашу девчонку не обидят всякие там хамоватые физруки». А остальное – детали, главное-то, что все получилось как надо. План такой, что сам Шерлок бы вздрогнул от его хитрости.
И даже вызовы к ректору для них – это внимание. Прикольчик даже, ведь Русак такой потешный! Шутки шутит, и вообще, мировой мужик… И, наверное, с парнями вроде Дюжева так оно и есть, а вот у Юли от одного вида ректора поджилки тряслись. Этот взгляд его жуткий, лицо вечно красное… и нарочито вежливый тон, который пугал больше любого хамства. Она даже отчима своего так не опасалась, как Русакова, ведь в его руках, считай, ее будущее, ее мечта.
До приемной она добралась на ватных ногах.
Секретарь попросила ее присесть на диванчик и дождаться, когда Сергей Валентинович освободится. Ждать пришлось минут тридцать, которые показались Юле вечностью. Что она только не успела надумать про эту встречу! Она и вспотела, и побледнела, потом покраснела, а еще начала мерзнуть… а ведь психолог на ВЛЭКе[2]2
ВЛЭК – врачебно-летная экспертная комиссия.
[Закрыть] даже отметила Юлину высокую стрессоустойчивость. Просто тут сказался накопительный эффект: когда там началась история с физруком? Примерно месяц назад? Вот с тех пор Ветрова и ждала выволочки или чего-то похожего.
– Можете пройти, – сообщила секретарь холодным тоном.
Юля кивнула и все на тех же ватных ногах прошествовала к Русаку на ковер. Во всех смыслах «на ковер» – тот и правда лежал в его кабинете перед столом. Причем такой допотопный, какой уже не встретишь в кабинетах у современных начальников. С новеньким ремонтом, дорогим дубовым столом и окном в пол он смотрелся особенно грустно и здорово отвлекал на себя внимание, Юля каждый раз на него пялилась.
– Присаживайтесь, курсант Ветрова, – Русак указал на череду стульев по другую сторону ректорского стола. Юля послушно упала на один из них.
Сергей Валентинович не спешил начинать разговор, сидел и тыкал в планшете, позволяя Юле насладиться всеми ковровыми узорами. Он всегда так делал – тянул время, словно ему больше заняться нечем. Это, похоже, свойство натуры такое. У Ветровой в школе классным руководителем был математик, вот он поступал точно так же: вызывал к себе и тянул, тянул… А иногда собирал класс и тоже как затянет паузу перед всеми, и попробуй пикни! Это хорошо нагнетало напряжение, когда они были помладше, но потом математик растерял авторитет… в отличие от Русакова, перед которым Юля трепетала достаточно, чтобы получасовое ожидание и все эти паузы успели ее порядком достать.
Нехотя Русаков отложил гаджет и уставился на Юлю:
– Ну что, курсант Ветрова, как продвигаются ваши дела с учебой?
– Х-хорошо, – от долгого молчания Юля даже запинаться начала.
– Никто больше не обижает?
– Нет.
– Уверены? Не хотелось бы очередного скандала с вашим участием в социальных сетях. Сейчас, знаете ли, модно напирать на травлю женщин, якобы везде их притесняют. И любая мелочь раздувается до увольнения.
– Уверена.
– Уверены, – повторил Сергей Валентинович и выдержал очередную паузу, глядя на Юлю внимательным рыбьим взглядом. – И готовы все повторить для комиссии? Для журналиста из Москвы?
– Для ж-журналиста?!
– Быть вам звездой, курсант Ветрова. Даже Москва вами заинтересовалась.
Юля промолчала, не зная, как реагировать. Точнее, она не понимала, какой реакции от нее ждет Русаков, оттого решила перенять его тактику долгих пауз и ожидания. Он сам сейчас все пояснит, для этого и вызвал.
Так и вышло:
– С вами побеседуют и сделают несколько фотографий, – сообщил ректор. – Ничего серьезного, рядовой онлайн-журнальчик со статьей о госучреждениях. Алина, мой секретарь, подготовила для вас тексты ответов, изучите их. И бога ради, Ветрова, не наболтайте ничего сверху, мне и так хватает головной боли из-за ваших выходок. И почаще улыбайтесь, никаких постных мин, как сейчас. Все понятно?
Юля кивнула.
– Улыбка, курсант! Где ваша улыбка?
– Мне надо потренироваться. – Сейчас она все равно не могла изобразить ничего стоящего, ее слишком трясло.
– Ясно, – он вздохнул так, точно уже разочаровался. – Вместе со списком вопросов и ответов Алина даст вам еще один. Это уже серьезнее. Приедет комиссия с проверкой. Мало мне было веселых флешмобов с полуголыми курсантами, так еще это… Разговаривать с комиссией придется в одиночестве. Не буду напоминать про ваше обещание не создавать проблем. Надеюсь, вы и без меня его не забыли, но напомню про другое: как правило, скандальные курсанты не доучиваются даже до начала полетов. Потому что пилот – не та специальность, на которой можно развлекаться, снимать видео, пранки там всякие ваши, избавляться от неугодных преподавателей и при этом успевать получать знания. Нет, Ветрова, так не бывает. Вы либо учитесь и сосредоточены на своей мечте, либо скандалите и вылетаете. Как я уже сказал – до начала полетов. – Теперь рыбьи глаза смотрели на Юлю с намеком на угрозу.
Хотя почему с намеком?
Это и была угроза, даже не завуалированная.
Впрочем, при переводе Русаков говорил ей практически то же самое, словно чувствуя, сколько проблем она доставит. Возможно, он даже предпочел бы отчислить ее к чертовой бабушке, оставив физрука, но внимание комиссии, прессы… и на время Юля стала неприкасаемой. Но только на время. Ее положение зыбко, она еще не закрыла все учебные долги.
– Мы поняли друг друга? – спросил Сергей Валентинович.
– Больше никаких скандалов, – кивнула Юля.
– Вот и хорошо. Не испытывайте мое терпение, Ветрова, вам не понравится.
Глава 18
Первым делом английский
Неделя выдалась напряженной: визит к ректору, еще один зачет из списка долгов за перевод, и в качестве вишенки на торте – коллоквиум по физике. Выходных Юля ждала как никогда, ей просто хотелось лечь в общаге на кровать и глядеть в потолок. Возможно, много часов подряд. Какие там увеселения, если в душе ты выжатый, отжатый и еще раз сто пережатый лимон?
Но полежать долго не получилось. На следующей неделе у них будет аудирование по авиационному английскому, и этот предмет нельзя провалить. Даже не из-за того, что пересдать нельзя – можно, но в будущем это аукнется. Английский важен, без него никуда не попасть, можно будет полученный диплом на помойку выкидывать. И все же… поскорее бы уже начались тренажеры, подготовка к полетам… Многие не представляют, как много надо пройти «до», чтобы добраться до заветного самолета. Да хотя бы до тренажерного центра!
В разгар сражений с английским ей написал Руслан – поинтересовался, чем она занята. За окном шел слабый снег, как бы намекая, середина марта – это еще зима, а что месяц считается весенним, так это по ошибке. Успел наступить вечер… Выходной пролетел с сумасшедшей скоростью, а Юля все битвы с неуступчивым английским пока проигрывала. Возможно, потому что большую часть дня переписывалась с Томой и Мариной. А теперь вот и с Русланом.
Р: если ты забыла, я как раз знаю об английском все
Ю: забудешь тут:)
Р: приходи ко мне, вместе разберемся.
Я могу тебя встретить
Юля мысленно вздохнула, глядя на экран телефона.
Дело в том, что Руслан этот… в общем, потрепал ей нервы. Взять хотя бы то их свидание: оно закончилось совсем не как свидание! Непонятно, что это было вообще. После катания и глинтвейна он довел ее до общаги, сдержанно кивнул и убрался восвояси, хотя Юля всю дорогу представляла, как он ее поцелует. Еще улыбалась шла, предвкушая очередной забавный момент. Такой ожидаемый, немного неловкий, но сильно желанный. Руслан так на нее смотрел, что у нее внутри все пекло… но она, похоже, неправильно его поняла, что, впрочем, часто случалось с этим парнем. У них вообще все развивалось странно, но при этом завораживающе.
Недосвиданием все не ограничилось, и за неделю они виделись еще несколько раз.
Иногда Руслан провожал ее утром на пары, если им было по пути, а еще они ужинали вместе почти каждый вечер в бесплатной столовой. Но больше ничего. Ничегошеньки. Юля начала думать, что это какой-то особенный вид пикапа, вынуждающий жертву набрасываться на охотника первой, потому что… Как еще это понять? Или ему одного поцелуя достаточно? Нацеловался на месяц вперед? И почему она вообще об этом все время думала? Видимо, дебильный пикап таки сработал.
Потому что даже сейчас она не смогла ответить отказом.
Ю: не стоит, сама дойду. Но сначала схожу на ужин
Р: не ходи в столовую – я сегодня готовлю Ю: ты еще и готовишь?!
Р: пытаюсь. Ты говорила, что любишь все необычное
Ю: и что же необычного меня ждет? Неужели десерт?:)
Юля отправила последнее сообщение и мысленно скривилась: ну почему, почему ее слова отдают пошлостью? Она даже не подразумевала… Или это уже от отчаяния мозг генерирует такие вот сообщения? Отчего-то каждый раз общаясь с этим парнем, Юля была на взводе и как будто ничего не контролировала.
Р: нет, не десерт. Горячее
Ю: звучит неоднозначно. Мне нравится
Р: второе блюдо. Так понятнее?
Юля перечитала сообщение и приуныла. Горячее, блин. Второе блюдо, мать его! Почему он просто не прислал в ответ смайлик? Смайлик был бы отличным решением, оставил бы намек на загадку, позволил додумать. Все так делают – отправляют долбаные смайлики! А тут – второе блюдо!
Р: через сколько тебя ждать?
Никуда уже идти не хотелось, потому что этот парень опять с ума ее сведет. Сколько раз Юля успела пожалеть, что с ним связалась? Тысячу примерно. Но почему-то теперь она не могла послать Руслана подальше. Он ей нравился. Сильно. Даже вот таким странным и непривычным. А может, его странность и вовсе была причиной ее влечения.
Ю: через полчаса. Норм?
Р: жду
Р: не забудь учебники
– Забудешь тут! – фыркнула Юля, обращаясь в пустоту
Посидела некоторое время, гадая, зачем ей это все надо, но в итоге побежала в душ – срочно мыть голову и брить ноги. Хотя зачем ей бритые ноги, спрашивается? Никто на них не посмотрит… такими темпами еще пару лет как минимум. Но надежда умирает последней.
В спешке Юля высушила волосы, быстро прошлась недавно купленной тушью по светлым ресницам и повертелась перед зеркалом. Главное, не перестараться. Но глаза почему-то так ярко блестели, словно она как раз перестаралась, а то и вовсе насыпала блесток… в итоге Юля собрала волосы в небрежный пучок в стиле «я усердно училась и не расчесывалась дня три». Правда, пучок необходимой небрежности собрался раза с пятого – предыдущие получались и правда не слишком аккуратными.
До третьей общаги она добежала за две минуты. Вредных комендантов здесь не было, на третий этаж она попала беспрепятственно. Замерла перед нужной дверью и постучала, чувствуя, как беспокойно бьется сердце. И в последнее время такое происходило все чаще. Может, виновата весна?
Руслан открыл сразу, словно ждал ее за дверью.
Выглядел он… собой. В простой футболке без принта и домашних спортивных штанах он просто с ума сводил. Пока он вешал ее куртку Юля невольно разглядывала его широкие плечи, узкую талию, крепкие ягодицы. Помешательство какое-то. И с какой стати при знакомстве он показался ей нескладным первокурсником? Совершенно обычным, среднестатистическим? Наверное, она его тогда просто не разглядела. А потом видела в ушанке, которая слишком отвлекала.
– Взяла английский? – спросил он преподавательским тоном.
– Взяла.
– Хорошо. Я волновался, что ты забудешь.
– Не забыла.
Руслан кивнул и прошел в сторону кухни. Как показалось Юле – слишком поспешно. А еще она уловила его привычный темный взгляд, что не могло не радовать. Не зря она мучилась с этим «небрежным» пучком. Не зря надела под куртку черную майку и лосины, так хорошо сидящие на фигуре. А что? Простой же вечер. С ужином и английским, ничего такого. Можно не прихорашиваться, прийти в домашнем. Вот только домашнее тоже бывает разным, и футболка с дыркой в подмышке, оставленная в общаге, это подтвердит.
Глава 19
Первым делом романтика
На ужин он приготовил что-то тайское: рис с ананасом, яйцом и курицей.
И ужасно смущался, когда Юля постанывала от удовольствия (ничуть не переигрывая, было правда вкусно!) и говорила, что в жизни ничего лучше не пробовала. Что тоже было правдой – этот рис с ананасом таял во рту сладко-острым удовольствием. Можно ли от вкусной еды испытать оргазм? Очень даже, по крайней мере, Юля была на грани. Хотя дело было не в еде, а во взгляде, которым ее прожигал Руслан. До ужаса хотелось перебраться к нему на колени и смутить его еще больше, но вместо этого Юля сидела и слушала о составе блюда, а потом отвечала на вопросы об авиационном английском.
– Проблема даже не в английском, – вздохнула она, поняв, что смущать сейчас будут ее, долго и со вкусом. – А в том, что я многие темы даже на русском объяснить не смогу. Типа… «Принцип работы авиационного двигателя». И на зачете надо несколько абзацев пересказать! Мы про двигатели только на третьем курсе будем слушать. На русском! Это, блин, как-то нелогично…
– Разберемся, – пообещал Руслан и отправился варить кофе.
Варить!
Кто из восемнадцатилетних парней вообще варит кофе в турке? В общаге все заваривали «3в1» и постанывали от счастья, распивая эту сладкую бурду! И хорошо, если один пакетик на двоих не делили, это считалось удачей.
Пока Руслан возился с кофе, молол зерна и наливал воду, Юля следила за его напряженной спиной, за уверенными, но все равно немного отрывистыми движениями. И у нее дыхание участилось от одного этого зрелища, ей до искр в кончиках пальцев захотелось подойти, погладить ладонями его спину, прижаться сзади, пока он, весь такой серьезный, сосредоточен на кофе. Захотелось провести носом по его спине и вдохнуть его запах. Кожу покалывало от этого невыносимого желания.
Боже, она совсем с ума сходить начала!
Потому что все это время ждала чего-то.
Постоянно.
После их поцелуя сколько времени прошло? Одна вечность, две? Или все три уже минуло? А Руслан все тянул и тянул с новой атакой на ее губы. А Юля, между прочим, не только не возражала, она уже с нетерпением ждала… эти самые три вечности. Клиент, как говорится, готов и ну очень хочет продолжения. И не понимает, где оно запропастилось, это самое продолжение.
Все еще глядя на Руслана и его спину, она резко встала и шагнула к нему, благо кухня была совсем маленькой. Руслан и понять ничего не успел, когда она сделала ровно то, о чем мечтала – обняла его сзади и уткнулась в спину. Этот сиюминутный порыв затмил разум, она не думала, просто сделала, чувствуя так много… Как напряглись его мышцы, как сам он закаменел. Кажется, она даже его сердцебиение ощущала! И пахло от него головокружительно – свежестью чистой футболки и горьковатым парфюмом.
– Ты… – он тяжело сглотнул. – …что де лаешь?
– Не знаю, – прошептала она в ответ, ведя носом по его спине.
Он резко выдохнул и повернулся к ней.
Его глаза были совсем черными – никакой привычной синевы. У Юли от одного его взгляда голова шла кругом: а как иначе, когда на тебя смотрят вот так?! На нее так никто и никогда не смотрел. Никогда. Это выбивало почву из-под ног и заставляло парить. И внутри что-то сладко сжималось от мучительного предвкушения грядущего. А Руслан, этот проклятый Руслан, опять тянул и стоял столбом. Хотя и выглядел так, словно держится на голом упрямстве.
– Может, ты меня поцелуешь? Я вроде как намекаю всеми силами.
– Разве ты не говорила, что сейчас у тебя не тот жизненный период? Что надо подождать?
– Значит, вот, что ты делал? Ждал? – Если бы в этот момент она могла рассмеяться, то точно бы это сделала. Но от напряженного ожидания ей было не до смеха. Она чувствовала, как его руки скользят по спине, как его дыхание смешивается с ее. Она слышала, как стучит его сердце. У нее от предвкушения сводило живот и голова шла кругом.
– Конечно. Не надо было?
– Не надо ждать сейчас.
К счастью, больше его уговаривать не пришлось (вот это да, уговаривать!).
Он наклонился к Юле и поцеловал ее сначала осторожно, скользя по верхней губе, потом по нижней, потом уже смелее, касаясь языком. Юля выгнулась в его руках и позволила делать так, как захочется: изучать ее, пробовать на вкус. И в какой-то момент Руслан сорвался, из его действий исчезло сдержанное джентльменство, поцелуй перешел в разряд головокружительных и со стороны наверняка слегка чокнутых.
Юля держалась за его напряженные плечи, гладила мышцы… подставляла шею. Резко выдыхала каждый раз, когда чувствовала, как он напряжен ниже. Почему-то от одной этой мысли у нее все тело покалывало. Разве бывает так хорошо? Еще как бывает! С парнями, которые только на вид все такие собранные и серьезные, а внутри них бушуют такие страсти… И все это сейчас доставалось Юле.
Их прервало громкое шипение убежавшего кофе.
– Надо… – прошептала она.
Он даже не ответил – мотнул головой, не в силах остановиться. Не переставая целовать ее шею, он развернул Юлю спиной к плите и убрал турку, чтобы перестала шипеть. На кухне запахло кофе. Руслан вернулся к ее губам и начался новый этап безумия, которое хорошо бы вообще не кончалось. И лишь где-то на краю сознания Юля подмечала детали: например, как быстро этот парень все схватывал, как ловил ее реакцию на происходящее. Как быстро перешел от неумелых поцелуев к таким, которые кружили голову и заставляли кожу пылать.
Последствия кофейного побега они убирали позже, когда Юлька, беспорядочно хватаясь за столешницу, влетела ладонью в остывшую лужу. У нее тряслись руки, когда она отжимала тряпку в раковину. У нее горели губы, да и все тело тоже. У нее разбегались мысли, совсем. Какой уж там английский…
Позже они пили кофе у плиты, глядя друг другу в глаза.
И тогда Юля решилась на вопрос:
– Руслан, как так получилось, что ты… что раньше… – Боже, как трудно, оказывается, озвучить что-то настолько простое, но настолько же и неловкое! – Что ты… У тебя никого не было, да?
– Не было, – без стеснения ответил он.
– Но почему? Ты же такой… – «потрясающе-красивый» недоговорила она.
– Мне никто не нравился.
– До меня никто?
Он пожал плечами и задал встречный вопрос:
– А у тебя разве не так? Ну… было раньше, в смысле.
Юле тотчас захотелось провалиться сквозь землю или выпрыгнуть в окно, которое как раз было близко. Зачем, спрашивается, она этот разговор вообще затеяла? Оказалась в итоге сама в этой неловкой ловушке.
– Не все ждут великой любви, чтобы… ну, ты понял.
– Понял, – кивнул он и отпил кофе. Подумав немного, спросил: – Значит, для тебя нормально… подпускать к себе человека, ничего к нему не чувствуя?
Юля все это время упорно смотрела в окно, но тут не выдержала и вскинула на Руслана гневный взгляд:
– На что ты намекаешь, интересно?!
– Ни на что, просто спрашиваю.
– Ну это какой-то обвинительный вопрос, знаешь ли.
– Я не думал, что это так прозвучит, просто… я теперь не совсем понимаю, кто я для тебя. Развлечение на вечер? На неделю? Способ весело провести время и забыть об учебе? Я… не думаю, что меня устроит такой вариант, понимаешь?
Юля кивнула, но не знала, что еще сказать.
