Текст книги "Землянка для двух стражей (СИ)"

Автор книги: Елена Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36
Первым делом исцеление

Где-то между кокосовым печеньем, горячими прикосновениями, взглядами и умопомрачительными поцелуями Юля пропала. Этот первокурсник, который и целоваться-то толком не умел, теперь делал это так, что из головы исчезали все мысли. И все время хотелось большего: больше поцелуев, больше прикосновений. Больше, больше… всего остального. Или так ощущалась влюбленность? Не обычная симпатия к парню, а настоящее чувство, смешанное с химией, напряжением, томлением, ожиданием и бесконечным желанием зайти дальше.

– Я тут подумала, – прошептала Юля, – может, хватит уже ждать?

Он прижался лбом к ее лбу, тяжело сглотнул и кивнул:

– Я тут подумал о том же. – И легко поднялся, подхватив ее на руки. А у нее все чувства взметнулись и бросились врассыпную, и сердце, без того рвущееся из грудной клетки, сошло с ума от радости. Само собой, и без сомнений не обошлось: а что, а как все будет, а вдруг обоим станет неловко?

Юля даже в свой первый раз так не волновалась, как сейчас.

Тогда для нее все было иначе, теперь ей даже казалось, что… бесчувственно. Любая же девушка волнуется, это нормально. А вот Юля совсем нет. Она примерно представляла весь процесс, знала, что будет больно и готовилась потерпеть. Ну и потерпела. Ничего возвышенного и окрашенного в любовный флер с ней не случилось. То г д а. Да и дальше обошлось без неловкости, потому что она всегда умела говорить о чувствах и опасениях без стеснения. То г д а.

С Русланом все по-другому.

С переизбытком эмоций и постоянным стремлением не разочаровать. С желанием касаться и никогда не останавливаться. Со страхом его потерять хоть на мгновение. Боже, да она бы сошла с ума, даже выпусти он ее из рук прямо сейчас! Не пережила бы и такого короткого разрыва.

К счастью, Руслан был далек от этой мысли.

Он осторожно опустил ее на кровать и навис сверху. Света было мало – лишь фонарь за окном, – но его хватало, чтобы видеть темный и немного безумный взгляд, припухшие от поцелуев губы. Юля осторожно взялась за край его футболки и потянула наверх, жадно рассматривая открывшееся тело, касаясь теперь так, как ей давно хотелось. Фигура Руслана была великолепна, как и он сам, целиком и полностью. В очередной раз она вспомнила, как нарекла этого парня «обычным симпатягой» и решила, что он вообще не в ее вкусе – больно уж серьезен.

Сейчас она улыбнулась себе прошлой и такой слепой. И с чувством поцеловала Руслана, без слов благодаря за настойчивость; за то, что он открыл ей глаза на истину; за то, что оказался на ее пути; за то, что увидел первым и не упустил.

– Давай только… не спешить, – прошептал он, когда она пыталась раздеть его дальше. – Не хочу, чтобы ты разочаровалась.

Можно подумать, такое вообще рассматривается!

Да она уже не разочарована.

Юля осталась без одежды намного быстрее, чем он.

И она тонула в его темном взгляде, позволяла себя изучать. И чувствовала все осторожные ласки в точности так, как и поцелуи – сначала робкие, изучающие, а потом уже… другие, заставляющие гореть в огне, выгибаться и просить большего. Кто бы мог вообще подумать, что это так сексуально. Юля словно открывала себя заново, ведь она всегда считала себя той, кто не любит долгих прелюдий, всех этих чрезмерных касаний. Но чертов первокурсник ворвался в ее мир, перевернул вообще все и никак не мог остановиться. Хотя она бы прибила его, сделай он это.

Разделся Руслан сам, надел презерватив и навис над Юлей, смакуя момент, наслаждаясь их синхронным тяжелым дыханием, раскрасневшимися лицами, напряжением, уже давно достигшем пика. Взглядами. Юле казалось, они застыли в этом моменте, зависли в нем, чтобы надолго запомнить. Она уж точно не забудет его никогда.

Первый толчок выключил ее из реальности, ведь ожидался так долго, что это почти свело с ума. Остальные она как будто даже не запомнила, плавая на волнах безудержного счастья, цепляясь за плечи, кусая его шею, вдыхая головокружительный запах. Этот парень – чертов идеал. Несуществующий экземпляр, который вдруг взял, да воплотился на ее пути со всем своим целомудрием и серьезностью. И как же хорошо, что он никуда не собирался с него уходить.

Позже она лежала на его груди, слушая, как часто бьется сердце.

Наслаждаясь каждым ударом, каждым прикосновением рук – Руслан гладил ее спину будто бы бездумно, но от каждого прикосновения кожа пылала. В какой-то момент они перешли к ленивым поцелуям, которые быстро превратились в обжигающие, и все закрутилось вновь. Юля и не знала, что так бывает – с потерей времени, себя и мыслей. Когда напротив он, его частое дыхание, его взгляд. И хочется больше, больше всего этого.

За полночь они вывалились на пустую улицу словно двое сумасшедших. Просто Руслан сообщил, что вот-вот умрет от голода, как будто даже этого стыдясь. Печенье они прикончили еще раньше, а энергии потратили ой как много – такой пробел быстрым перекусом не восполнить.

В апрельских лужах отражались огни фонарей, ночь была теплой, с чистым небом и пахнущим весной воздухом. Город давно спал, все кафе, соседствующие с универом, закрылись. Ближайший круглосуточный супермаркет был в получасе ходьбы. Но Юля не зря училась здесь третий год и кое-что знала.

– Шаурма! – сказала она, и глупо засмеялась, ведь что смешного может быть в шаурме? Но она была в таком безумном состоянии, что при виде шаурмы, должно быть, скончается от хохота. Непонятно только, как с этим состоянием бороться. Впрочем, кому оно надо?

– Обожаю шаурму… наверное, – с улыбкой сообщил Руслан. – Но тебя больше.

– Правда? Даже сейчас, в момент дикого голода?

Он задумался ненадолго и уверенно ответил:

– Шаурму я хочу меньше.

– Подкат засчитан. – Она легко поцеловала его в губы и взяла за руку.

Без спешки они дошли до улочки с круглосуточной шаурмой, которая не раз спасала голодных курсантов, и жадно набросились на купленную еду, забыв обо всем на свете. Где-то между делом выяснилось, что Руслан ни разу не ел ничего подобного, а только лишь слышал.

– Ну ты и девственник, – пробормотала с набитым ртом Юлька.

– Уже не актуально, – ответил он, помахав в воздухе наполовину съеденным свертком.

Так же держась за руки, в свете мигающих желтым светофоров, они вернулись к общаге, за всю прогулку не встретив ни единого человека. Как будто мир существовал для них одних. Юле это даже нравилось – город без людей, ночь, огни. Предвкушение, новый виток напряжения, когда знаешь, что будет после прогулки. По взглядам Руслана было понятно – еще как все будет. Их ночь только началась.

Глава 37
Первым делом завтрак

Заснули они на рассвете, за час до оглушительного звона будильника, призывающего собираться на первую пару Юля с трудом разлепила глаза, рукой нащупала телефон и вырубила звук, попутно вспоминая, какой сегодня день и что за пара будет первой. Потому что дойти до нее не получится никак. Тут бы встать, что тоже сложно, когда попала в крепкий кокон из ног и рук.

– Пора вставать? – прошептал Руслан полусонно.

Едва не ослепнув от подсветки телефона, Юля посмотрела расписание, убедилась, что сегодня у нее две лекции по физике, которые можно пропустить. На лекциях все равно больше сотни человек – весь курс пилотов, и ее отсутствие вряд ли кто-то заметит. Да и пропуски на лекциях отмечают старшины. Своему она написала, попросив прикрыть, в том числе и на утреннем построении.

Е: будет сделано, Ветрова! Ты в порядке?

Егор был в курсе вчерашней драки и Юлиного в ней участия.

Впрочем, ничего удивительного, он жил с Булатом в одной комнате.

Ю: все ок. Спасибо!

Е: на АД придешь? Там практика, но могу отмазать

Ю: приду:)

Е: ждем всей группой. Горский в особенности

Вспоминать о Горском хотелось меньше всего на свете. Уж точно не в тот момент, когда по спине скользили горячие губы, которые за ночь успели обнаглеть в край. Юля невольно заулыбалась, вспоминая.

– Готовлю нам кофе? – между поцелуями спросил Руслан.

– Ты понимаешь, что такое мечтает услышать утром каждая девушка? – Она повернулась к нему, осторожно прикоснулась к брови и лбу, на котором расплылся некрасивый синяк. И на челюсти тоже… а вчера как будто ничего и не было. – Очень больно?

– Вообще ни капли. Торопишься на первую пару?

– Нет, старшина обещал прикрыть. А…

– А у меня освобождение и направление в медсанчасть.

Вот бы вообще никогда не вставать с кровати – с Русланом было так тепло и хорошо. Но зубы неплохо бы почистить, был у Юли пунктик на этот счет, да и вообще… в душ хотелось. И кофе. Руслан делал умопомрачительный кофе. И пусть до практики по аэродинамике больше четырех часов, Юле необходимо вернуться в общагу, переодеться.

– Давай свой кофе, – она улыбнулась, выпутываясь из его рук. – А потом сходим в столовую на завтрак. Опять хочу есть, напасть какая-то.

Пока она была в душе и тонула в цитрусовом аромате геля (она подсмотрела марку и твердо решила купить себе такой же), Руслан смог не только кофе сварить, но и соорудить подобие завтрака из кусочков хлеба, сыра и масла, обжарив все это до хрустящей корочки.

Просто. Почему. Он. Такой?

Таких же не бывает, разве что в сказках. Глядя на завтрак, вдыхая запах кофе, Юля пыталась напомнить себе, даже внушить, что Руслан не идеальный. Он сам говорил, насколько упрям и неуступчив, как трудно его переубедить, что у него тяжелый характер. Юля это замечала, умом понимала, что Руслан сложный, но… какая, к черту, разница? Он лучше всех, и точка. Только благодаря ему она ожила и впервые за этот долгий год начала улыбаться.

– Может, все-таки расскажешь, что вчера было? Ну… у проректора.

– Я уже говорил – ерунда. Я сообщил, что затеял драку, и это правда. Горский твой отмалчивался, остальные утверждали, что пытались разнять. Но Цветковский знает меня в лицо, поэтому не стал давить, а просто собрал объяснительные и всех отправил чистить снег. И так до конца недели, если этот снег раньше не растает.

– А твой отец… он в курсе?

– Думаю, проректор доложил, да.

– Ужас.

– Ничего ужасного, – он ободряюще улыбнулся. – Может, отец и удивится, что я устроил драку – не в моем это духе, но факты говорят за себя. В чем тут разбираться? Поворчит и забудет. Может, зайду к нему сегодня, послушаю, что скажет.

Юля не разделяла оптимизма Руслана.

Чем дольше она жила с мыслью, что ее парень – сын Русака, тем больше волновалась по этому поводу. Она не нравилась ректору, он всегда так на нее смотрел… как на досадное недоразумение, возникшее на его пути. Проблема с физруком, прессой, московской проверкой, теперь вот с дракой его собственного сына. Слишком много неприятностей от одной мелкой девчонки. И от этого на душе было неспокойно.

– Что такое? – Руслан заметил ее задумчивость.

– Ничего, просто… мне кажется, он будет против. Тебя и меня.

– Против чего?

– Наших отношений, Руслан.

Он засмеялся, словно она озвучила самую смешную в мире шутку:

– Против наших отношений? Мой отец? Как это может быть?

– Не понимаю, что тут смешного, – проворчала Юля, смущенная его реакцией

– Он же мне отец, а не раздающий приказы хозяин. Честно говоря, с трудом представляю себе разговор, в котором может всплыть такая тема. Он никогда ничего не скажет на твой счет, даже не думай об этом.

Не сказать, что у Юли когда-либо была здоровая семья, учитывая ее проблемы с матерью и отчимом, но… как будто родители имеют привычку высказываться об ошибках, совершенных чадами. Возможно, Руслан просто еще ни разу не доставлял отцу проблем и делал все правильно? И жил он много лет далеко – в другой стране, а по телефону многого не выскажешь.

В общем, его веселый тон Юлю не успокоил. Скорее наоборот.

Но тревога быстро забылась за поцелуями Руслана, медленными сборами, перемешанными с постоянным желанием друг друга касаться, совместном пути до общаги по опять безлюдной территории университета, ведь прилежные курсанты сидели на парах.

Пока она собиралась на аэродинамику, Руслан жадно за ней наблюдал.

Сосредоточиться было невозможно, глупая улыбка лезла на лицо, а пальцы путались в пуговицах рубашки. Юля знала, что у него много планов: визит в санчасть (проректор обязал), визит к пострадавшему Витку… но Руслан тоже не мог от нее оторваться и уйти. Четыре часа, выторгованные прогулянной физикой, пролетели быстрее ветра, а грядущая разлука казалась вечностью.

Они долго целовались у первого корпуса, не обращая внимания на остальной мир, в который еще придется как-то выбраться. В нем придется прожить до следующей встречи, что сейчас представлялось непосильной задачей.

– Мы еще встретимся сегодня? – спросил Руслан, переплетая их пальцы.

– Я не… – «Надо собраться, надо собраться. Первым делом самолеты, учеба, проблемы… вот это вот все. А парни, даже самые идеальные, не могут затмить собой все, что было так важно». – Я напишу, хорошо? Не помню расписание на завтра, но там точно есть электротехника и… я напишу.

– Хорошо, буду ждать.

В первый корпус тянулись курсанты, по случаю теплого апреля одетые в форму и без курток. А Юля застыла в толпе, наблюдая, как Руслан сначала медленно отходит назад, а потом растворяется среди остальных.

Глава 38
Первым делом родственники

На практике по аэродинамике ее встречали так, словно это она вчера подралась. Причем с огромной толпой и всех раскидала аки Джеки Чан. Вот такого уровня было приветствие.

Присутствовала только ее группа, но улюлюканья было столько, словно Юля на лекцию заявилась. После парни вытолкали в середину Горского и тот пробормотал, как ему жаль, что он больше никогда так не будет и вообще поступил ужасно. Выглядел Виталик запуганным и все время косился то на Булата, то на Игорька, дергался от их взглядов и продолжал бормотать извинения по пятому кругу, хотя Юля тоже пять раз повторила, что извинения приняты.

И опять она оказалась на этих качелях, когда с одной стороны акцентировать внимание на произошедшем не хотелось, как и видеть зашуганного Горского, слышать извинения, наблюдать за его унижением… Ничего из этого ей не хотелось, тем более в столь помпезном стиле, со стоящим среди аудитории несчастным Виталиком. Хотелось просто забыть и двигаться дальше.

С другой стороны, парни так искренне беспокоились за нее, так поддерживали… да, с перебором, но они всегда так действовали. Что с физруком и видеозаписью, что на Восьмое марта, хотя тогда Юля едва не расплакалась от их энтузиазма (и когда тащила до общаги тяжелый букет, который весил как она сама). И вот сейчас, с Виталиком. Насколько она поняла, вчера Булат затеял целое расследование, отсмотрел снятый во время драки материал и сделал выводы. Поверил Юле, в общем. И начался еще один виток разборок в общаге. К счастью, Юля все это выслушала постфактум. К сожалению, слушала не она одна, а еще и преподаватель по аэродинамике – пара уже началась, а парни все не утихали, им было не до учебы.

Закончилось все тем, что аэродинамик тоже отчитал Виталю – как иначе!

Юля так устала краснеть и быть в центре этого не самого приятного внимания, что открыла тетрадь и уткнулась в задачку, что они решали с Витком. Тогда она не до конца поняла логику гения, теперь вот есть время над ней подумать.

Где-то в конце практики в дверь постучался дежурный.

– Курсант Ветрова, вас к ректору вызывают, – сообщил аэродинамик.

У Юли все внутренние органы разом ухнули вниз. Потому что ректор теперь не просто ректор, а еще и отец Руслана. Потому что в последний раз он вызывал к себе, чтобы пригрозить отчислением, если она доставит еще какие-либо проблемы. Потому что она знала, знала, что так будет. Что не закончится все неловкой аэродинамикой и вынужденным раскаянием Горского.

На ватных ногах она вышла из аудитории.

– Сама дойдешь? – спросил дежурный. – А то я хочу того… в столовку сбегать. Пока у всех пары, там никого нет, не придется в очереди толкаться.

– Беги, – кивнула она, лишь чудом поняв, что от нее хотят.

В этот раз в здание администрации ее пустили, хватило студенческого. Поднимаясь на второй этаж, Юля достала телефон, думая, написать ли Руслану… Потом решила, что не стоит. Пока. Вдруг… пронесет? В это слабо верилось, но не зря говорят, что надежда умирает последней.

Надежда умерла, едва Юля зашла в кабинет ректора.

Русак смотрел так … как никогда прежде. Тяжело, исподлобья, как на личного врага. Раньше он все улыбался, шутки шутил, общался вежливо, но теперь… сразу было ясно – разговор получится другим.

Он даже присесть ей не предложил, а выдвинул вперед листок с размашистой подписью и сказал:

– Это приказ о вашем отчислении, Ветрова. Подписанный.

– Ч-что? Но…

– Не будем играть в игры, я это не люблю. Мы оба понимаем, кто вы и кто я. Вы перевелись-то только по моей милости, Ветрова. Понимаете? Потому что я пошел вам навстречу, пожалел. Имел полное право отказать, но не отказал, подумал – а пусть девчонка идет к своей мечте, почему нет? Глаза горят, небо ждет, на вид не дура. Но также легко я могу эту мечту у вас отнять, мне ничего не стоит. Осталось лишь дать приказу ход.

Речь шла о ее мечте, поэтому Юля взяла себя в руки.

И холодно ответила:

– Я вас поняла. Что требуется от меня? Держаться подальше от Руслана?

– Вы сообразительная, я сразу это в вас видел.

– Можно спросить почему? Чем я вас не устраиваю? Происхождением? Тем, что родилась в Магадане? Или дело в личной неприязни, и это она заставляет вас рушить чужие жизни?

Сергей Валентинович вдруг улыбнулся:

– Ветрова, вы что там себе надумать успели? Дело вообще не в вас, вы мне не интересны. Дело в Руслане, которого не должно здесь быть. Он оказался в пилотах по глупости и чужой прихоти, его место в хорошем университете на хорошей специальности. А потом на нормальной работе, на которой не придется убивать себя ночными рейсами и стрессами.

Что для кого-то мечта, для другого – черная, неблагодарная работа, это не новость.

Но иронично, что ректор, который и сам летал, вот так относится к профессии, и готов сделать все, чтобы сын не сел в самолет, а изучал какой-нибудь бизнес в Лондоне или куда там Русак мечтал отправить Руслана.

– Не понимаю, как я связана с его выбором специальности. Или вы полагаете, что после расставания он захочет улететь от меня на край света и только поэтому от всего откажется?

– От «всего» – это от чего? – Сергей Валентинович устало вздохнул и покачал головой. – У него нет мечты летать, как у вас, Ветрова, и не было никогда. Мы договаривались, что он проведет здесь год, осмотрится и примет решение. Вы же в курсе, что он жил с матерью в Америке и собирался учиться там? Но чужая прихоть привела его сюда. Руслану не нравилось, зимой он почти вернулся обратно. Прошло всего несколько месяцев, и вот он заявляет, что остается. Не надо быть гением, чтобы понять причину, тем более после вчерашней драки.

И если устранить причину, повода остаться у Руслана уже не будет. Вот, что хотел от нее Русак. Чтобы убралась с дороги сына и не мешала его светлому будущему, а заодно не испортила свое.

Самое смешное, что еще зимой, как раз когда Руслан, как оказалось, собирался оставить учебу, Юля бы даже не задумалась об ответе. Где ее будущее и где какой-то парень? Она бросила Серегу, потому что он мешал ей учиться и все время что-то хотел, хотя провела с этим человеком больше года. Она бросила Даню, потому что он тянул ее остаться в Магадане. Но сейчас она не могла открыть рот и пообещать, что покончит с Русланом. Не могла даже кивнуть. Хотя и знала, что сделает все, и пусть это выжжет ей сердце и раздавит… сейчас. Но потом ведь будет легче.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, Ветрова. Приказ будет лежать у меня на столе, в любой момент я дам ему ход. Не подведите в первую очередь себя.

Она молча развернулась и вышла за дверь.

Глава 39
Первым делом инструктор

Последним, кого она сейчас хотела видеть, был Иванько.

Как он вообще оказался на улице, почему не в тренажерном центре муштрует очередных курсантов? Но нет же! Иванько шел от парковки к первому корпусу и выглядел так, что Юля его не сразу узнала. Он… улыбался! В рабочем летном костюме и темных очках он вообще мог сойти за курсанта, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте.

– Курсант Ветрова! – Он остановился, поэтому и Юле пришлось притормозить. – Почему не на паре?

– Я… меня Сергей Валентинович вызывал.

– Ваши интриги добрались до него? Однако ж!

Юля промолчала, настроения отпираться и что-то объяснять не было.

Похоже, выглядела она совсем жалко. Иванько покачал головой и снисходительно улыбнулся:

– Ветрова, хотите совет? В случаях вроде вашего лучше не молчать. Молчание имеет свойство приводить к еще большим потерям. Понимаете, о чем я? Стоило сразу сказать мне о Горском и его поступке. Да-да, я не первый год работаю и понял причину вашего прогула… и скажи вы мне сразу, я бы сделал курсанту выговор и сам бы поменял вам напарника. Если у вас до такой степени не складывается, зачем мучить его, вас, а заодно и меня? Я-то уж точно не хочу наблюдать вашу драму. Я учить вас должен, а не мирить. И поверьте, впечатлений о выговоре Горскому бы надолго хватило. Но теперь его тупость помножилась на ваши убеждения, что сдавать напарника нехорошо, или вашу жалость: мол, он исправится, ошибся и вообще дурак, а дураков жалеть надо. И что в итоге? Видео с дракой я посмотрел утром, через час после этого помятый Горский просил о смене экипажа, а еще через несколько часов вы идете от ректора с прибитым видом. Картина маслом.

Он был прав, конечно.

Юля и сама могла выдать похожую речь на следующий день после случившегося. Но вчера ей все виделось иначе. И да, стучать на Горского и правда не хотелось, потому что жалко дурака, потому что стукачество – последнее дело и всегда вызывает замешательство. А еще Юля девочка. Эта причина была самой весомой, пожалуй. И самой неловкой, потому что другим не понять того, что она испытывала каждый день.

У любого другого ее одногруппника глупый конфликт с Горским закончился бы потасовкой в общаге. Да даже разговором с Иванько! Это было бы… другое. Парни же. А Юля опять встряла так же, как с физруком: начнешь жаловаться – и ты плаксивая девочка, которая залезла туда, где ей не место, поэтому и ноет постоянно. Но Юля, к сожалению, не могла пойти к Горскому и втихую намять ему бока, «поговорить по-мужски» и так далее. Вот и… промолчала. Опять.

И это вылилось в очередную ситуацию, как с физруком. Один в один же!

Иванько, казалось, не смущало долгое молчание, он смотрел на Юлю сверху вниз с улыбкой. Хорошее настроение у человека, надо же! На тренажерах такого не бывало.

– Скажу вам кое-что, Ветрова, – нарушил молчание он. – Удивлен, что никто не донес до вас эту мысль сразу, но… похожий разговор у меня был с дочерью пять лет назад. Примерно на столько моя дочь старше вас. Хотите знать, где она сейчас? Летает в крупнейшей авиакомпании, второй пилот. И она тоже училась, как и вы. Но ей было еще сложнее – на тот момент девчонок-пилотов не было даже на параллелях или других курсах. Понимаете? Она была вообще одна. И все ей говорили, что она дочь Иванько, вот и весь ответ – пропихнул папка в пилоты. Она всегда всем что-то доказывала, забывая об одном: люди, которым нужны доказательства, как правило, не стоят усилий и потраченного на них времени. Их мнение тоже ничего не стоит, через годы вы вообще забудете большинство имен и фамилий. Единственный человек, которому нужно что-то доказывать – вы сами, Ветрова. И уж тем более не стоит равнять себя с курсантами мужского пола или делать как они. У вас свой путь, вставайте на него и идите вперед, и за это вас будут уважать.

От этой речи у Юли глаза увлажнились и все силы ушли на то, чтобы не пустить слезу при Иванько. Просто… это же с какой удачей надо родиться, чтобы заполучить такого отца? Его дочери повезло. И Юле тоже повезло встретить инструктора со зверской репутацией, но всегда правильными словами.

– Спасибо, – только и смогла она выдавить.

– Моя речь не означает, что теперь вам можно не готовиться к тренажерам. Завтра спрошу с вас вдвойне – за пропуск.

– Поняла.

– Так бегите готовиться, курсант, – Иванько улыбнулся и отправился по своим делам. Юля смотрела на него, пока он не скрылся за чередой голубых елей.

Почему-то после этого разговора стало легче.

От Русака она выбегала сама не своя, а сейчас успокоилась, взяла себя в руки. И даже за это стоило сказать спасибо Иванько… Не будь Юля уже безумно влюблена, она бы определенно влюбилась прямо сейчас. Пусть безответно и безнадежно, но, честное слово, этот мужчина заслужил.

И если до встречи с ним Юля еще думала, как поступить, то теперь не сомневалась – надо поговорить с Русланом. Он умный парень и не испортит все необдуманными действиями. Этого она в душе опасалась больше всего, запуганный ректором мозг то и дело подкидывал красочные картины: вот Руслан идет скандалить с отцом, в результате чего Юлька вылетает из универа; вот он предлагает что-то сомнительное вроде тайных отношений, все неизбежно открывается, и Юлька вылетает из универа… и так далее, еще много вариантов с одинаковым исходом. И ни одного положительного, при котором Юля осталась бы учиться и сохранила столь хрупкое счастье с Русланом.

Но две головы всегда лучше.

Да и кому, как не Руслану, знать своего отца и его мотивы?

Иванько вовремя отчитал ее за привычку замалчивать. Это столько раз ни к чему хорошему не приводило, что повторить опять такой же финт – верх глупости. Отныне Юля прислушается к совету и будет идти своим путем. Боже, Иванько прав даже в том, что не стоит копировать парней! Все равно это не сделает Юлию Ветрову одной из них, но разве это плохо? Ничуть. Равноправие – не о том, чтобы стать кем-то другим.

У Юли свой путь.